Тортик для строгого босса

Мой внутренний план был прост, как всё гениальное: завоевать её доверие через её страсть. Через её торты. Показать, что я ценю её талант не на словах, а рублём и вниманием. А потом… потом уже переходить к тому, что интересовало меня гораздо больше её кулинарных навыков.

Но сначала нужно было разобраться с одной формальностью. Я вызвал к себе начальника её отдела, Олега.

— Олег, как там дела с повышением Смирновой? — спросил я без предисловий.

Олег, человек в свитере с оленями и вьющимися седыми волосами, казался слегка ошарашенным.

— Арсений Валерьевич, мы планируем в следующем квартале. У неё отличные показатели, но…

— Но что?

— Ну, знаете, — он развёл руками, — возраст, стаж… Ходили слухи, что она подрабатывает на стороне. Кондитерством каким-то. Не все считают это… профессиональным.

«На стороне». То есть не для моего офиса. Как будто её талант принадлежал нам.

— Эти «слухи» — правда, — сухо сказал я. — И её кондитерский талант — это не недостаток, а дополнительное конкурентное преимущество. Оно говорит о креативности, внимании к деталям и умении доводить дело до идеального результата. То, чего нам порой не хватает в стандартных проектах.

Олег заморгал.

— Я… конечно. Вы правы.

— Отлично. Оформите повышение до дизайнера с повышением оклада на двадцать пять процентов. Эффективно с первого числа следующего месяца. И, Олег, — я посмотрел на него прямо, — это решение исходит от меня лично. Понятно?

В его глазах мелькнуло понимание. Кивнул, быстро ретируясь. Хороший мужик, Олег. Не станет разбалтывать. Но нужный слух в отделе поползёт: «Смирнову отметил лично Громов». Это защитит её от ядовитых языков. Хотя бы немного.

Весь остаток дня я ловил себя на том, что отвлекаюсь. Вместо цифр в отчёте видел её испуганные карие глаза в свете кухонной люстры. Слышал её хрипловатый голос, пытающийся быть колким. «Просто торт», — сказала она. Нет, милая моя пироженка. Для меня это уже стало не «просто тортом».

Вечером, уже дома, в своём стерильном, идеально спроектированном пентхаусе, я стоял у панорамного окна и думал о ней. Где она живёт? Наверное, в какой-нибудь уютной квартирке, заваленной скетчбуками и кухонной утварью. Там наверняка пахнет корицей и красками. Там тепло. У меня же пахло деньгами и одиночеством.

Я взял телефон. Набрал номер своей личной ассистентки, которая решает вопросы за пределами офиса.

— Елена, мне нужна информация по одной кухонной технике. Планетарные миксеры. Лучшие на рынке. — Я услышал, как она застучала по клавиатуре. — И найдите способ анонимно отправить один такой… ну, скажем, победителю какого-нибудь креативного конкурса среди молодых дизайнеров города. Чтобы не было явной привязки ко мне. Конкурс нужно будет создать, если такого нет.

— Поняла, Арсений Валерьевич, — без тени удивления ответила Елена. Она привыкла к моим странным поручениям. — Будет сделано.

Я положил трубку. Это был риск. Она могла догадаться. Но я надеялся, что её желание получить эту миску пересилит подозрения. Мне хотелось дарить ей вещи. Не те, что покупают для содержанок — бриллианты, шубы. А то, что будет иметь для неё значение. То, что оценит её внутренний творец.

Потом я сел за компьютер и открыл файл с её личным делом. Фотография на пропуск.

Она там серьёзная, чуть насупленная. Не такая, как в жизни. Я пролистал дальше. Рекомендательное письмо из «АртВзгляда». Там было написано: «Алиса обладает редким даром — видеть сердце проекта и воплощать его в тёплой, человечной эстетике».

«Человечной эстетике». Вот что она привнесла и в мой мир, ворвавшись в лифте в жёлтом свитере. Человечность.

В субботу она придёт сюда. В мою крепость. Посмотрю, как она будет держаться на моей территории. Будет ли она так же ершиться? Будет ли пахнуть ванилью и дерзостью?

Я откинулся в кресле и закрыл глаза. Впервые за долгое время я ждал какого-то события не потому, что оно сулило финансовую выгоду. А потому, что оно сулило… ощущения. Волнение. Игру.

«Держись, Алиса, — подумал я. — Наша игра только начинается. И ты ещё даже не знаешь правил».

Но главное правило было одно: проиграть я не позволю. Ни ей. Ни себе. Потому что приз был слишком ценен для обеих сторон.

Хочу пригласить вас в новинку - участницу литмоба "Пышка на десерт" от автора Мари Скай "Пышка. От босса (не) сбежать" https://litnet.com/shrt/JLA1

Глава 5.

АЛИСА

Офисный воздух, пропитанный страхом и ароматным кофе, остался за спиной лифта. Я выдохнула, только когда выскочила на улицу. Прохладный вечерний ветер обдувал разгорячённое лицо. Визитка Громова жгла дыру в кармане.

«Торт для Громова. Лично. К нему домой».

Фраза крутилась в голове навязчивым «джинглом». Я шла, не замечая улицы, пока ноги сами не принесли меня к знакомой двери кондитерской «Сласть». Не внутрь — рядом, в узкий проулок, где была чёрная неприметная дверь. Мой тыл. Моя крепость.

Ключ, скрип ступеней, запах — домашний, родной. Ваниль, корица, сладкая пыль и… кот. Не просто кот. Пухлик.

— Мрррау? — Из темноты навстречу выкатился, точнее, изогнулся дугой огромный пушистый комок цвета пшеничного хлеба. Его морда, вечно удивлённая и слегка обиженная, уткнулась мне в ногу.

— Привет, мой царь, — я наклонилась, чтобы почесать его за ухом. Он заурчал, как трактор, тут же повалился на спину, подставляя пузо. Предатель. Знает мои слабые места.

Я прошла дальше, в главное пространство — квартиру-студию, которую делила пополам с мечтой. С одной стороны — диван, книжные полки, заваленные скетчбуками, мольберт. С другой — моя импровизированная кухня-лаборатория: огромный стол, духовка, холодильник и груды всякой кондитерской магии. И посреди всего этого — она.

Моя мама. Наталья Сергеевна Смирнова. Сидела за ноутбуком, в изящных очках, с седыми волосами, уложенными в строгую, но элегантную причёску. На ней был тёмно-синий домашний костюм, и выглядела она так, будто управляла не кухней, а очередным залом заседаний. Бывшая учительница, а ныне — успешный организатор детских образовательных проектов. Моя личная «деловая дама-мадама».

— Ась, что случилось? — Она тут же оторвалась от экрана, сняла очки. Её взгляд, острый и тёплый, просканировал меня за секунду. — Вид, как у Пухлика, когда у него отбирают любимую креветку. Кто обидел?

— Меня никто не обидел, — буркнула я, плюхаясь на диван рядом с ней. Пухлик немедленно запрыгнул ко мне на колени, устроился колобком. — Меня… купили.

Мама прикрыла ноутбук.

— Объясняй. Подробно. Я заварю чай.

Пока она хлопотала на кухне, я выложила всё. Про торт, про ночную поимку, про вызов в кабинет, про безумный заказ. Про сумму, от которой у самой закружилась голова.

— …и он сказал: «Я хочу ваш торт, Алиса. Без компромиссов», — закончила я, пряча лицо в пушистом боку Пухлика.

Мама поставила передо мной кружку с её фирменным чаем «для нервов» (ромашка, мята, немного имбиря) и села напротив.

— Интересно, — сказала она после паузы.

— Что интересно? Что я теперь должна буду идти в логово этого… этого Громова с тортом? Что все будут показывать на меня пальцем? «Смотрите, пышка приперлась с тортиком, думает, боссу понравится»?

— Алиса, — мама говорила мягко, но твёрдо. — Прекрати. Во-первых, ты не «пышка». У тебя прекрасная, женственная фигура. Во-вторых, он не просто босс. Он клиент. Дорогой клиент, который платит тебе за твой профессионализм, а не за размер одежды. В-третьих, — она прищурилась, — почему ты решила, что он пригласил тебя, чтобы над тобой посмеяться?

— Мам, ты его не видела! — я всплеснула руками, Пухлик недовольно мявкнул. — Он… он как с обложки! И вокруг него одни красотки-модели! Зачем ему я?

— Может, потому что он устал от красоток-моделей? — предположила мама, отхлебнув чай. — Может, ему нужен человек. А не манекен. И твой торт он оценил не глазами, а языком. И, судя по всему, нашёл его идеальным.

От её слов мне стало и тепло, и не по себе.

— Он сказал… он сказал, что забирает себе всё, что считает идеальным. Еще и не поделится ни с кем…

Мама подняла бровь.

— Нагловато. Но честно. Мужчина, который знает, чего хочет. Опасно, но… интригующе.

— Ма-ам! Ты на чьей стороне вообще?

— На твоей, глупышка! — она рассмеялась. — Но я реалист. Ты талантлива. И если этот Громов это видит и готов за это платить — это отлично. А насчёт всего остального… — она сделала многозначительную паузу, — посмотрим. Сначала просто испеки лучший торт в своей жизни. Покажи ему, на что способна Алиса Смирнова. А там видно будет.

Её спокойная уверенность действовала лучше любого успокоительного. Она всегда была моей скалой. После папы… она одна тянула всё. И никогда не позволяла мне жалеть себя.

— А если это… если это какой-то розыгрыш? — прошептала я своё самое страшное опасение.

— Тогда, — мама встала и обняла меня за плечи, целуя в макушку, — ты просто оставишь ему торт, возьмёшь деньги и уйдёшь с высоко поднятой головой. Потому что ты — кондитер от Бога. А он — просто очередной заказчик. Пусть и с красивыми глазами и отличным телом.

Я фыркнула, но обняла её в ответ. Пухлик, зажатый между нами, возмущённо захрипел.

Позже, когда мама ушла спать, а я сидела за столом, набрасывая эскизы торта для Громова, ко мне подошёл Пухлик. Он запрыгнул на стол, уселся прямо на черновик и уставился на меня своими жёлтыми, всепонимающими глазами.

— И что ты думаешь, мудрец пушистый? — спросила я, почёсывая ему подбородок.

Он потянулся, ткнулся холодным носом мне в руку и громко заурчал. А потом аккуратно лег на эскиз, накрыв лапами нарисованный шоколадный велюр.

Послание было ясным: «Расслабься. Делай своё дело. А если что — я его красивую мордашку поцарапаю».

Я рассмеялась. С Громовым или без, у меня есть тыл, который не предаст. Мама, чай, кот и моя кухня. С этой мыслью страх отступил, уступив место азарту.

«Хорошо, Арсений Валерьевич, — подумала я, вытаскивая из-под кота новый лист. — Вы хотите идеальный торт? Вы его получите. Но только торт. Остальное… не продаётся».

А где-то в глубине, очень тихо, шевельнулось любопытство. Как у него дома? Какое оно — «логово» такого человека? И… что он на самом деле хочет увидеть в субботу? Торт? Или что-то ещё?

Пухлик, словно угадав мои мысли, мявкнул и спрыгнул со стола, уносясь в темноту. Оставляя меня наедине с эскизами, страхами и странным, щекочущим нервы предвкушением.

Хочу пригласить вас в новинку - участницу литмоба "Пышка на десерт" от автора DIVA "На вес золота" https://litnet.com/shrt/x7IC

Ночной дозор Алисы и Пухлика

Глава 6.

АЛИСА

Четыре дня до субботы пролетели как в тумане. Я жила в двух реальностях: днём — офис, макеты, совещания, где я старалась не встречаться взглядом с Олегом, который вдруг стал подозрительно часто меня хвалить; ночью — кухня, мука, шоколад и бесконечные эксперименты.

Торт для Громова не давал мне покоя. Я перебрала десятки вариантов: классический «Опера», слишком вычурный, слишком простой, слишком сладкий, слишком горький. В какой-то момент я даже засомневалась, что вообще умею печь. Пухлик, главный дегустатор, уже устал слизывать пробные кремы и теперь просто валялся на подоконнике, презрительно щурясь на мои метания.

— Ну скажи, чего он хочет? — взывала я к нему, размешивая очередной ганаш. Пухлик зевал, демонстрируя розовый рот и полное равнодушие к моей драме.

Мама мудро держалась в стороне, лишь изредка подсовывая мне чай и напоминая поесть. Но в четверг вечером, когда я уже почти рыдала над растекшимся муссом, она не выдержала.

— Алиса, остановись, — она мягко, но решительно забрала у меня венчик. — Ты не просто торт готовишь. Ты готовишь защиту. Ты пытаешься угадать, что ему нужно, чтобы он отстал. Чтобы сказал «спасибо, все хорошо» и больше никогда тебя не трогал. Но это не сработает.

— Что не сработает? — тупо переспросила я.

— Ты не знаешь, чего он хочет, — сказала мама, глядя мне прямо в глаза. — Но ты знаешь, что любишь сама. Испеки то, от чего у тебя самой загораются глаза. То, что ты бы съела сама в самый счастливый момент. Если ему это не понравится — значит, он просто не твой клиент. И не твой человек. И это будет ответом на все твои вопросы.

Я замерла, глядя на неё. В её словах была такая простая, обезоруживающая правда, что я рассмеялась. Рассмеялась, потому что она была права. Я так боялась не угадать его вкус, что забыла про свой.

— Ты гений, — выдохнула я.

— Я мама. Это почти одно и то же, — улыбнулась она, возвращая мне венчик. — А теперь делай свой шедевр. А я пойду смотреть своё «Великое британское пекарное шоу». Буду болеть за толстячка с усами. Он там самый человечный.

Я обняла её и уткнулась носом в плечо, пахнущее её духами и чуть-чуть — моими пирожными.

— Мамуль, спасибо, ты у меня самая лучшая.

— Спасибо скажешь, когда этот Громов упадёт к твоим ногам, — фыркнула она и ушла в гостиную, оставляя меня наедине с муссом и новым пониманием.

Я выдохнула, посмотрела на свои заметки, на испорченные образцы, на Пухлика, который наконец соблаговолил спрыгнуть с подоконника и потереться о мои ноги. И вдруг поняла, что именно я хочу испечь. Не модный десерт. Не то, что ожидают увидеть в доме миллиардера. А то, что я сама люблю больше всего.

Сложный, многогранный, но нежный. С кислинкой, чтобы не приторно. И с секретом внутри.

— «Лесная тайна», — прошептала я, записывая название.

Шоколадный бисквит с нотками вишни, прослойка из чёрной смородины с мятой, мусс на тёмном шоколаде с добавлением каштанового пюре — чтобы было тепло, по-осеннему уютно. И в середине — сюрприз: жидкая вишнёвая сердцевина с капелькой коньяка. И зеркальная глазурь тёмно-рубинового цвета. Чтобы сияла, как драгоценность.

Я работала до трёх ночи. Уставшая, счастливая, в муке с ног до головы. Пухлик спал у меня на коленях под столом. Мама тихонько похрапывала в своей комнате. А я впервые за эти дни почувствовала покой. И азарт. Настоящий, творческий азарт.

А вечером в пятницу случилось то, что выбило меня из колеи снова.

Курьер привёз огромную коробку. Я открыла, думая, что это заказ маминых товаров. И замерла.

В коробке, в идеальной упаковке, стояла она. Моя мечта. Профессиональная планетарная миска «KitchenAid» — цвет «сиреневое небо», с полным набором насадок. Модель, на которую я копила два года и которая стоила, как крыло самолёта.

Внутри была открытка. Никакой подписи. Только слова: «Победителю конкурса молодых дизайнеров от спонсора, который верит в ваш талант. Продолжайте творить».

Я перечитала пять раз. Конкурс? Какой конкурс? Я не участвовала ни в каком конкурсе! Мама вышла из комнаты, увидела коробку, моё лицо и задорно присвистнула:

— Ничего себе подарочек. От кого будет?

— Не знаю, — растерянно прошептала я. — Тут написано — конкурс. Но я…

Я осеклась. В голове щёлкнуло. Нет. Не может быть.

Я схватила телефон. Открыла чат с Марго и Катей. Написала:

«Девчонки, вы что-то знаете про конкурс дизайнеров? Мне прислали KitchenAid…»

Марго ответила через минуту с кучей восклицательных знаков:

«Ничего себе! Поздравляю! Но нет, не слышала. Хотя… слушай, это же твой босс мог? Он же вчера, говорят, тебя лично повысил. Олег всем уши прожужжал, что Громов тобой восхищается»

Моё сердце ухнуло в пятки.

«Что? Какое повышение? О чём ты?»

«Ты не знаешь?! Ась, с первого числа ты дизайнер с приличной прибавкой. Олег сказал, Громов лично распорядился. И что ты его протеже. Мы думали, ты в курсе!»

Я отложила телефон. Посмотрела на миску. На открытку. На миску. Миска сияла сиреневым боком, нагло, красиво и совершенно невыносимо.

Это был не подарок судьбы. Это была атака. Продвинутая, изощрённая, с учётом моих желаний. Арсений Громов не просто заказал торт. Он залез ко мне в голову. Он узнал, что я мечтаю о такой миске. И он сделал так, чтобы я не могла отказаться. Потому что от подарка «от конкурса» отказаться нельзя.

— Мама, — сказала я глухо, — кажется, у меня проблемы. Большие, сиреневые, с планетарным миксером.

Мама подошла, прочитала открытку, посмотрела на меня.

— Ась, это уже не просто заказ торта. Это… ухаживания. Или осада.

— Что мне теперь делать?

Она пожала плечами:

— Завтра суббота. Поедешь к нему. С тортом. И с этим миксером на совести. Но знаешь, что?

— И что?

— Ты достойна этой миски. Ты достойна повышения. Ты достойна, чтобы тебя замечали. Даже если этот Громов — тот еще хитрый лис. Прими это. Как должное. А потом посмотри ему в глаза и спроси прямо: «Это вы, Арсений Валерьевич?». И посмотри, как он выкрутится.

Я посмотрела на неё, на миксер, на Пухлика, который уже спал в коробке, развалившись на инструкции, как на троне. И неожиданно для себя улыбнулась.

— А знаешь, что? Я так и сделаю. А он пусть попробует отвертеться!

Мама чмокнула меня в нос.

— Вот это моя девочка. А теперь спать. Завтра великий день.

Я легла, но долго не могла уснуть. Ворочалась, смотрела на сиреневое сияние из угла, где стояла коробка. И думала: что же ты за человек, Арсений Громов? И что ты со мной делаешь?

Хочу пригласить вас в новинку - участницу литмоба "Пышка на десерт" от автора Ареллы Сонмы "Пышка. Второй шанс для бывшего" https://litnet.com/shrt/l08x

Глава 7.1.

АЛИСА

Суббота наступила слишком быстро.

Я проспала будильник, и проснулась от того, что Пухлик расселся «в позе лотоса» у меня на груди и требовательно тыкался мокрым носом в подбородок. За окном хмурилось небо, намекая на дождь, а в сердце в груди колотилось так, будто я сдавала выпускной экзамен, а не везла торт заказчику.

— Мне к восьми вечера, — прохрипела я, глядя на часы. — У меня ещё куча времени.

Но этого времени, по сути, не было. Торт требовал финальной сборки, глазурь — идеальной температуры, а мои нервы — чего-то явно покрепче чая.

Мама уже уехала на свои выходные с подругами, оставив на холодильнике записку: «Ты лучшая. Если что — звони. И, помни, если он придурок — бей тортом прямо в его красивый «фэйс». Целую». Я улыбнулась и прилепила записку на видное место, рядом с фотографией Пухлика в короне.

К пяти вечера торт был полностью готов. Он стоял на моём рабочем столе, переливаясь тёмно-рубиновой глазурью, как драгоценная шкатулка. Я украсила его живыми ягодами, веточками мяты и тонкими шоколадными листьями, которые делала сама полночи. Он был идеален. Он пах лесом, шоколадом и моей душой.

Я переодевалась, наверное, раз десять. Всё, что было в шкафу, казалось мне неправильным. Слишком нарядно — подумает, что стараюсь для него. Слишком просто — подумает, что мне вообще плевать. Слишком открыто — увидит мои руки, которые я терпеть не могла. Слишком закрыто — задохнусь от волнения.

В итоге я остановилась на тёмно-синем платье-футляре с длинным рукавом и V-образным вырезом. Оно не обтягивало, но подчёркивало талию (хоть она у меня имелась, спасибо и на этом!). К нему — туфли на невысоком устойчивом каблуке (чтобы не грохнуться с тортом еще на подходе) и мамино жемчужное ожерелье — на удачу.

Я посмотрела на себя в зеркало и скривилась. «Пышечка при параде, — прокомментировал внутренний голос. — Как думаешь, сколько секунд пройдёт, прежде чем он начнёт сравнивать тебя со своими моделями?»

— Заткнись, — приказала я себе вслух. Пухлик одобрительно мявкнул.

В такси я тряслась, как осиновый лист на ветру, прижимая к себе коробку с тортом. Водитель, пожилой дядечка, пытался завести разговор, но, увидев моё лицо, благоразумно заткнулся и включил радио.

Мы въехали в район, который я знала только по фильмам. Элитная высотка в центре, с отдельным въездом, охраной и таким количеством камер, что я чувствовала себя звездой реалити-шоу.

— Документы? — сухо спросил охранник в будке.

— Я… меня ждут. Арсений Громов.

Он сверился со списком, кивнул, и нас пропустили. Такси остановилось у стеклянных дверей, от которых веяло таким холодом, что я поёжилась.

Лифт поднимался так быстро, что заложило уши. Когда двери открылись, я оказалась в холле только на одну квартиру. Дверь напротив — высокая, тёмно-серая, без звонка. Только небольшая панель с камерой.

Я сделала глубокий вдох. Выдохнула. Нажала кнопку.

— Да? — его голос из динамика прозвучал глухо, но узнаваемо.

— Алиса. С тортом.

Щелчок. Дверь открылась.

Я вошла в прихожую, такую огромную, что в ней можно было танцевать вальс. Минимализм, серые тона, стекло, металл, ни одной лишней вещи. Пахло деревом, кожей и чем-то неуловимо мужским. Я почувствовала себя нашкодившим ребёнком, забежавшим во взрослый, слишком серьёзный мир.

— Проходи, — раздалось из глубины.

«Проходи? Вот так, с порога, уже на «ты» … Ну, ладно, он начальник, а начальникам, как говорится, все можно» — пронеслось у меня в голове.

Он стоял в гостиной, у панорамного окна, за которым расстилался вечерний город в огнях. На нём были тёмные джинсы и серая футболка, простая, но сидящая идеально. Волосы слегка влажные после душа. Он был… совершенно другим. Домашним. И от этого ещё более опасным.

— Восемь вечера, — сказал он, поворачиваясь ко мне. Его взгляд скользнул по мне — с головы до ног — и задержался где-то на уровне моих глаз. Я не заметила в нём ни тени насмешки или оценки. Только… интерес. Тёплый, внимательный интерес. — Ты пришла.

— Я принесла торт, — уточнила я, сжимая коробку, как щит.

— Я вижу, — уголок его рта дёрнулся. — Проходи. Показывай свое творение.

Я сделала несколько шагов внутрь, чувствуя себя мухой, залетевшей в банку с дорогим мёдом от благородных пчел. Гостиная поражала размерами: огромный диван, камин (настоящий камин!), стеллаж с книгами, рояль в углу. Рояль, чёрт возьми!

— У вас рояль, — ляпнула я, прежде чем успела подумать.

— Играю иногда, — он пожал плечами, как будто это было в порядке вещей. — Ночью. Когда не спится.

Я представила его, сидящего за роялем в пустой квартире, и почему-то стало не по себе. Он казался таким… одиноким. Но тут же отогнала эту мысль. Не смей жалеть потенциального врага. Он тебя в ловушку заманивает.

— Куда поставить? — спросила я деловито.

— На стол, будь добра, — он кивнул на обеденную зону. Там уже стояли два прибора, свечи в подсвечниках и бутылка вина в ведёрке со льдом.

Два прибора. ДВА, ВАШУ МАШУ!

Хочу пригласить вас в новинку - участницу литмоба "Пышка на десерт" от автора Анны Есиной "Искусство любить Пышку" https://litnet.com/shrt/a_Jd

Глава 7.2.

АЛИСА

— Арсений Валерьевич, — я повернулась к нему, чувствуя, как внутри закипает паника, смешанная с возмущением. — Вы говорили, у вас ужин. С важными гостями.

— Да, все верно, — он спокойно выдержал мой взгляд. — Гость — это ты. Садись, пожалуйста.

— Я не могу! — выпалила я. — Я… я привезла только торт. Мне нужно…

— Куда? — перебил он, подходя ближе. — У тебя есть планы на вечер? Важные дела? Срочные заказы?

Я открыла рот и тут же закрыла. Планов не было. Мама уехала. Пухлик остался с миской корма и водой, урча в коробке из-под «конкурсного приза». Я была свободна, как ветер. И он это сто процентов знал…

— Арсений Валерьевич, это не…

— Сеня, — снова перебил он.

— Что, простите?

— Меня зовут Арсений. Друзья зовут Сеня. Мама зовёт Сенечка, но я просил этого не делать. Хотя бы не на людях. Ты, конечно, можешь звать меня и Арсений. Или по имени-отчеству, если тебе так спокойнее. Но вечерний гость за моим столом обращается ко мне по имени.