Ничего себе поездочка!

— Мы... путешественники, — вышел вперед Стас. — Заблудились немного. Искали реку.

Старик внимательно осмотрел нас, его взгляд задержался на нашем фургоне.

— Река, — фыркнул он. — Она в километре отсюда. Проглотила дорогу лет двадцать назад, никто тут теперь не ездит. А вы на чем пролезли? На крыльях?

— На удаче и глупости, — честно ответил Стас.

Старик хмыкнул, и в его глазах мелькнула искорка интереса.

— Молодые, глупые... понятно. А есть у вас что, молодые-глупые?

Стас быстро сориентировался и достал из фургона пачку галет и банку тушенки.

— Есть. Угощайтесь.

Старик кивнул, взял угощение и прислонил ружье к стене избушки.

— Звать Федорыч. Я тут сторож.

— Сторож? — удивилась я. — А что сторожить? Тут же ничего нет.

Федорыч посмотрел на меня, и мне показалось, что он улыбнулся. Сложно было разглядеть под седыми усами.

— А и не должно быть. Вот и сторожу, чтобы не было. — Он развернул пачку, достал галету и отломил кусок. — Вы куда путь держите?

Стас назвал приблизительный район.

— А, — Федорыч кивнул. — Так вам не сюда надо было. Вам на той развилке направо. Левая дорога — к старому карьеру ведет. Заброшенному. Там и река-то теперь только весной бывает.

Я почувствовала, как краснею. Опять я все испортила.

— Извините, — сказала я. — Это я неправильно дорогу выбрала.

Старик посмотрел на меня внимательнее.

— Девушка дорогу выбирала? — он снова хмыкнул. — Ну, тогда понятно. Женская логика. Она хоть и не по карте, зато... с приключениями.

Стас фыркнул.

— Вы точно сторож, а не философ?

— А кто его разберет, — загадочно ответил Федорыч, доедая галету. — Ладно, спасибо за угощение. А вам совет — пока не стемнело, поворачивайте, и на той развилке — направо. Там дорога получше будет. И к реке настоящей выведет.

Мы поблагодарили старика и пошли к фургону. Когда я обернулась, чтобы попрощаться, его уже не было. Словно растворился в лесном воздухе.

— Ну что, штурман, — Стас завел двигатель. — Каковы дальнейшие указания? Слушаемся лесного оракула?

— Слушаемся, — вздохнула я. — Поворачиваем направо. И.. извини. Я нас завела в тупик.

Стас посмотрел на меня, и в его глазах не было ни капли злорадства.

— Оля, это было не тупиком. Это было приключением. Мы видели заброшенный дом. Встретили лесного философа. Получили ценный совет. Разве это не круче, чем просто доехать по навигатору до точки?

Я задумалась. Да. Это было круче. Гораздо круче.

— Да, — улыбнулась я. — Ты прав.

— Всегда прав, — он с важным видом тронулся с места. — Запомни это раз и навсегда. А теперь снова за карту, штурман. Нас ждет настоящая река. И, надеюсь, никаких сторожей вселенной.

---

СТАС

Она извинялась за то, что «завела в тупик». А я в этот момент думал, что это был лучший «тупик» в моей жизни. Потому что видел, как она грустила о чужой разрушенной жизни. Потому что она не испугалась старика с ружьем, а заговорила с ним. И потому, что в ее глазах, когда она поняла, что ошиблась, был не страх перед моей реакцией, а досада и.. ответственность.

Эта «ошибка» показала мне ее больше, чем все предыдущие дни.

А этот Федорыч... Настоящий ли он сторож или просто отшельник — неважно. Его фраза про «женскую логику» с приключениями была гениальной. Потому что это была чистая правда. С ней скучно не бывает. Непредсказуемо, да. Изматывающе, конечно. Но не скучно.

И когда она снова взяла в руки карту, после всего этого, с новым упрямством в глазах, я понял — она не сдалась. Она научилась. И это дорогого стоит.

— Так, — сказала Оля, водя пальцем по карте. — Развилка... поворот направо... отсюда должно быть около пяти километров до реки. И, кажется, я даже вижу брод.

— Отлично, — я ускорился. — Тогда поехали. Навстречу новой реке и новым приключениям. Только, пожалуйста, пусть следующим приключением будет не еще один сторож вселенной, а что-нибудь теплое и с едой. Я уже проголодался.

Она рассмеялась, и этот звук снова заполнил салон, сделав его уютным, несмотря на тряску и пыль. И я подумал, что, возможно, заблудиться с ней — это не наказание, а награда. Самая неожиданная и самая лучшая награда.

Глава 17. Брод и битва с водной стихией

ОЛЯ

Дорога, на которую указал Федорыч, и правда оказалась на удивление сносной. Мы ехали в приятном молчании, изредка прерываемом моими комментариями по поводу ориентиров. Я снова чувствовала себя у руля, пусть и метафорически. Карта на моих коленях была не просто бумагой, а ключом к этому миру, и я по крупицам училась этот ключ использовать.

— Кажется, вон там и река, — указала я на просвет между деревьями, где поблескивала вода.

— Отличная работа, штурман, — Стас снизил скорость. — Теперь главное — найти тот самый брод.

Мы подъехали к берегу. Река была неширокой, но быстрой, с каменистым дном, которое угадывалось под темной водой. В нескольких десятках метров ниже по течению река резко поворачивала, и слышался негромкий, но внушительный грохот — должно быть, небольшой водопад или пороги.

— Вот он, красавец, — Стас вышел из машины и стал изучать течение, засунув руки в карманы. — Вроде бы, мелко. Но дно каменистое, можно застрять.

— А нельзя просто проехать по мосту? — наивно поинтересовалась я.

— Какой мост? — он удивленно поднял брови. — Ты что, на карте мост видела? Здесь либо вброд, либо двадцать километров в объезд. Выбирай.

Я посмотрела на бурлящую воду и сглотнула. Выбора, конечно, не было.

— Ладно. Ты же говорил, что этот фургон почти вездеход.

— Почти — ключевое слово, — он хлопнул по капоту. — Ну что, принцесса, готовься к мойке колес повышенной сложности. Садись и держись покрепче.

Мы вернулись в салон. Стас переключил полный привод, сделал глубокий вдох и медленно направил фургон в воду. Первые метры прошли относительно спокойно. Вода поднималась чуть выше колес, с глухим шумом рассекаясь бампером.

— Видишь? Как по асфальту, — он обернулся ко мне, но я заметила, как его пальцы крепче сжали руль.

В этот же момент фургон накренился и с громким скрежетом дна о камни замер. Двигатель взревел, колеса буксовали, разбрызгивая грязную воду, но мы не двигались с места. Мы прочно сели на каменную гряду.

— Вот черт! — Стас выругался сквозь зубы и выключил зажигание. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом реки и жалобным воем ветра. — Кажется, мы слегка застряли.

— Слегка? — мой голос дрогнул. — Стас, мы посреди реки! Вода прибывает!

Я не соврала. Из-за поворота, где были пороги, вода, с дополнительным препятствием в виде нашего фургона, начинала подниматься, уже подбираясь к порогам дверей.

— Спокойно, — его голос был резким, но собранным. — Это не прибывает, это просто течение. Но вытащить нас отсюда... задача. Придется либо разгружать машину, либо подкладывать под колеса камни.

Он открыл дверь. Вода хлынула внутрь, заливая пол. Я вскрикнула, поджав ноги.

— Оставайся внутри! — скомандовал он и, сняв ботинки и носки, спрыгнул в ледяную воду. Ей было ему по колено.

Я сидела, как парализованная, и смотрела, как он, кряхтя, начинает таскать с берега крупные плоские камни и подкладывать их под задние колеса. Его лицо было сосредоточенным, мышцы на руках напряглись. Он был... эффективным. И в этой критической ситуации его спокойствие действовало на меня лучше любого успокоительного.

Но одних его усилий было мало. Камни были тяжелыми, а течение пыталось сбить его с ног.

— Оля! — крикнул он, перекрикивая шум воды. — Вылезай и подопри чем-то дверь, чтобы вся вода не натекла! И.. если сможешь, подбирай поменьше камни, я буду брать их у тебя!

Меня будто обдали кипятком. Вылезти? В эту ледяную воду? Но смотреть, как он один борется со стихией, было еще страшнее.

Сжав зубы, я скинула кроссовки и носки и, глубоко вдохнув, шагнула в воду. Холод оказался шокирующим, почти физически болезненным. Я ахнула, схватившись за дверь.

— Держись! — крикнул Стас, и в его голосе я услышала одобрение.

Я плотно закрыла дверь и начала сгребать подходящие камни с мелководья и подносить ему. Руки сразу задеревенели от холода, ноги сводило судорогой, но я продолжала. Камень за камнем. Мы работали в унисон, молча, как одна команда.

Он брал у меня из рук тяжелые булыжники, наши пальцы на мгновение соприкасались, ледяные и шершавые.

Наконец, он дал отмашку.

— Ладно, попробуем! Залезай!

Я вскарабкалась обратно в салон, вся мокрая и дрожащая. Стас сел за руль, завел двигатель.

— Держись крепче! — предупредил он и плавно нажал на газ.

Раздался ужасающий скрежет металла о камень. Фургон дернулся, качнулся... и с мощным рывком съехал с каменной гряды! Мы были свободны!

Стас не стал останавливаться и медленно, но верно повел нас на противоположный берег. Когда колеса в конце концов выбрались на сушу, мы оба выдохнули одновременно.

Он заглушил двигатель и повернулся ко мне. Мы сидели в промокшем насквозь салоне, по нашим лицам струилась грязная вода, мы дрожали от холода и адреналина.

И вдруг я начала смеяться. Сначала тихо, потом все громче, почти истерически. Это был смех облегчения, победы и абсурда ситуации.

Стас смотрел на меня, и постепенно его напряженное лицо тоже расплылось в широкой ухмылке.

— Что смешного? — спросил он, хотя сам смеялся.

— Мы... мы похожи на выдр, которых поймали в стиральную машину вперемешку с черноземом! — выдавила я сквозь смех.

Он рассмеялся еще громче.

— Зато каких выдр! Самых упрямых и самых... мокрых. — Он потянулся и снял с моих волос мокрый листок. — Ну что, принцесса? Как тебе твое первое форсирование водной преграды?

— Я предпочитаю капкейки, — сказала я, все еще смеясь и вытирая слезы, смешанные с речной водой. — Но... это было незабываемо.

— Вот и отлично, — он завел двигатель. — А теперь нам срочно нужно найти сухое место и разжечь костер. Иначе наше следующее приключение будет называться «двойная пневмония».

Я кивнула, все еще дрожа, но с теплым комком счастья внутри. Мы снова справились. Вместе.

---

СТАС

Когда фургон сел на мель, первой моей мыслью было: «Ну вот, напоролся». Второй: «Как бы ее не напугать». Она сидела с огромными глазами, и я видел, как по ее лицу ползет паника.

Но когда я позвал ее на помощь... черт возьми, она вылезла. Без единого слова возражения. В эту ледяную воду. И стала таскать мне камни, вся белая от холода, с трясущимися руками, но с таким упрямым взглядом, что у меня сжалось сердце.

В тот момент, когда наши ледяные пальцы соприкасались, передавая тяжелый, мокрый камень, я понял, что ни за что не хочу быть в такой переделке с кем-то другим. Только с ней. Потому что она не сломалась. Она стала моим партнером.

А ее смех после того, как мы выбрались..., он был лучше любого «спасибо». Это был смех соучастника. Человека, который прошел через огонь и воду и победил.

И сейчас, ведя промокший фургон по лесной дороге в поисках места для костра, я смотрел на нее — мокрую, продрогшую, с грязными разводами на лице — и думал, что она никогда не была красивее. Потому что эта красота была выстрадана, закалена в бою и была на сто процентов настоящей.

— Эй, — сказал я, прерывая молчание. — Ты сегодня была крутая. Настоящий полевой геолог. Правда, немного слезливая, но это исправимо.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах блеснули слезинки, но на этот раз — от счастья.

— Заткнись, — сказала она беззлобно. — И вези быстрее. Я замерзла, как тот аммонит в твоей коллекции.

— Есть, — я ускорился. — Скоро будем на месте. Обещаю тебе самый большой костер на свете. И чай. Горячий, крепкий, с сахаром. Как у настоящих героев.

Она улыбнулась, прижалась к сиденью и закрыла глаза. И я понял, что готов на любые броды, песчаные бури и скалы, лишь бы видеть эту улыбку. Эта мысль была одновременно пугающей и самой прекрасной за все время нашего путешествия.

Глава 18. Герои у костра и разговор по душам

ОЛЯ

Стас нашел идеальную поляну — защищенную от ветра высокими соснами, с мягким ковром из прошлогодней хвои. Пока я сидела в салоне, завернувшись в единственное сухое одеяло и стуча зубами, он с нечеловеческой скоростью развел костер. Не просто костер, а целый погребальный костер для какого-нибудь викингского вождя. Пламя взмыло вверх, осветив поляну и отбрасывая длинные, пляшущие тени.

— Выходи греться! — скомандовал он, подходя к фургону. — Пока не превратилась в гламурную сосульку.

Я вылезла, кутаясь в одеяло, и подошла к огню. Жар был почти болезненным, но невероятно приятным. Я протянула к огню онемевшие руки, чувствуя, как тепло медленно возвращается в тело.

Стас тем временем натянул между двумя деревьями тент и развесил под ним нашу мокрую одежду. Зрелище было комичное: его походные штаны и мои некогда бежевые леггинсы висели рядом, как трофеи после битвы.

— Лагерь «Мокрый нос» готов к приему пострадавших, — объявил он, доставая походный чайник и подвешивая его над огнем. — Сейчас будет согревающее.

Он насыпал в кипяток заварку, бросил горсть сосновых иголок и щепотку чего-то, что он назвал «полевой душицей». Аромат, поднявшийся над костром, был густым, смолистым и по-настоящему целебным.

— Держи, — он протянул мне металлическую кружку с дымящимся чаем. — Осторожно, горячо. Пей медленно.

Я сделала маленький глоток. Напиток был горьковатым, терпким, но с неожиданным цветочным послевкусием. Он обжигал губы и согревал изнутри, распространяя тепло по всему телу.

— Боже, это прекрасно, — прошептала я, прижимая кружку к груди.

— Просто чай, — пожал плечами Стас, присаживаясь рядом на бревно. — Но в таких условиях он кажется нектаром избранных этого мира.

Мы сидели молча, слушая, как потрескивают поленья, и наблюдая, как пар поднимается от нашей мокрой одежды. Адреналин постепенно уходил, оставляя после себя приятную усталость и чувство глубокого удовлетворения.

— Спасибо, — снова сказала я. Уже в который раз. Но на этот раз это значило больше. — Что не дал мне там... запаниковать. И что позвал помочь.

Он посмотрел на меня поверх края своей кружки. В отблесках пламени его глаза казались темными и серьезными.

— Ты справилась бы и без меня. Просто поняла бы это позже.

— Врешь, — улыбнулась я. — Я бы до сих пор сидела в той луже и ревела.

— Может быть, — он усмехнулся. — Но ты не сидишь. Ты здесь. Пьешь мой отвратительный чай и улыбаешься. И это главное.

Мы снова замолчали. Было что-то волшебное в этой тишине. Она не была неловкой. Она была... наполненной. Общими воспоминаниями. Общей победой.

— Знаешь, — начала я, глядя на огонь. — Раньше... до этой поездки... я думала, что сила — это когда у тебя все под контролем. Идеальный план. Идеальная жизнь. Идеальные фотографии.

— А теперь? — тихо спросил он.

— А теперь я думаю, что сила — это когда твой план летит к чертям, ты оказываешься по уши в ледяной воде, но... ты не одна. И вместе вы можете даже реку переехать. Ну, почти.