Ничего себе поездочка!

— Страшно, — призналась я. — Но... интересно. Как будто я все это время смотрела на мир через экран телефона, а теперь кто-то заставил меня поднять голову.

Он кивнул, глядя на огонь.

— У меня была похожая история. Только наоборот.

— Расскажешь?

Он помолчал, будто собираясь с мыслями.

— Мои родители — успешные врачи. Они с детства расписали мою жизнь: лицей, мед, ординатура, частная практика. Я пытался. Честно пытался. Но на втором курсе меда словил жуткий невроз. Мир состоял из учебников, формул и ожиданий. И однажды я просто сбежал. Собрал рюкзак и ушел в горы на месяц. Один.

— Один? — я не могла себе этого представить. — И что?

— И ничего. Заблудился. Замерз. Промок. Но впервые за долгие годы я почувствовал, что дышу полной грудью. Что каждый мой шаг — мой собственный. А не шаг по прочерченной кем-то линии. — Он усмехнулся. — Когда я вернулся, обросший и голодный, отец сказал, что я сошел с ума. А я понял, что, наконец, начал им становиться. В хорошем смысле. Настоящей версией себя. Бросил мед, поступил на геологию.

Я смотрела на него, на его сильные, привыкшие к работе руки, на спокойное лицо, освещенное огнем. Я всегда думала, что такие, как он, — бесстрашные одиночки, которым плевать на условности. А оказалось, он просто нашел в себе силы сбежать из своей «идеальной» клетки. Как и я. Только его побег был радикальнее.

— А родители? — тихо спросила я.

— Смирились. Мама до сих пор присылает статьи о пользе высшего образования в сфере медицины, а отец... отец однажды позвонил и спросил, не могу ли я определить по фото, какой камень лучше положить в камин. Прогресс.

Мы оба рассмеялись. Это был легкий, естественный смех. Без напряжения.

— Знаешь, что самое смешное? — сказала я, подтягивая колени к подбородку. — Я завела блог, чтобы сбежать. От скучной работы в офисе, от ожидания, что я выйду замуж, рожу детей и буду счастлива по чьему-то сценарию. Я думала, что создаю себе свободу. А на самом деле построила новую клетку. Только с розовыми обоями и идеальной сеткой постов.

— Клетки бывают разные, — философски заметил Стас. — Главное — вовремя понять, что ты в ней, и найти дверь. Или хотя бы прорезать в стене окно.

— Ты про что? Про песчаную бурю? — улыбнулась я.

— В том числе, — он улыбнулся в ответ. — Иногда нужен хороший ураган, чтобы сдуть всю шелуху.

Мы замолчали, слушая, как потрескивает костер. Над нами простиралось почти черное, усыпанное звездами небо. То самое, что он показал мне у метеостанции.

— Спасибо, — снова сказала я. Уже не за кофе и не за спасение. А за то, что показал мне, где искать ту самую дверь.

Он посмотрел на меня. В отблесках пламени его глаза казались темными и бездонными.

— Спасибо, что не сбежала от меня в первую же ночь, принцесса. Было бы скучно одному.

И в этот раз его «принцесса» прозвучало как самое нежное прозвище на свете.

---

СТАС

Она сидела напротив, прижав колени к груди, и ее лицо в свете костра казалось мягким, беззащитным. Она рассказала мне про свой побег. Не такой громкий, как мой, но, возможно, потребовавший не меньше мужества. Бросить налаженную жизнь и пытаться построить свою, пусть и из фальшивого, как мне казалось, кирпича.

И когда она сказала, что построила новую клетку, я понял ее как никогда. Мы были похожи. Оба бежали. Просто в разные стороны. Я — в дикость, она — в идеальный, отполированный до блеска мир. И оба в итоге оказались в ловушке.

Мне вдруг дико захотелось... не знаю. Защитить ее. Не от бурь или плохих дорог, а от нее самой. От ее стремления к недостижимому идеалу. Показать ей, что она уже достаточно хороша. Со всеми ее страхами, планами и этой смешной привычкой раскладывать все по полочкам.

Когда я сказал, что было бы скучно без нее, я не врал. Эти несколько дней с ней были самыми насыщенными за последние годы. Она выдергивала меня из привычной колеи своим перфекционизмом, раздражала, смешила. Она заставляла меня смотреть на привычные вещи под другим углом. Даже на ту дурацкую Скалу Поцелуев.

— Завтра, — сказал я, ломая молчание, — я покажу тебе одно место. Его нет в твоем плане. Его нет ни в одном путеводителе.

— Опасное? — насторожилась она.

— Нет. Просто... особенное. Только для своих.

Она посмотрела на меня с любопытством, и в ее глазах вспыхнула искорка авантюризма, которую я видел лишь мельком.

— Для своих? — переспросила она.

— Для тех, кто прошел песчаную бурю и не сломался, — уточнил я. — Для тех, кто ест гречку с тушенкой и не морщится.

Она улыбнулась. Широко и по-настоящему. Впервые за все время.

— Значит, я своя?

— Пока что да, — я сделал серьезное лицо. — Но это еще не окончательный вердикт. Завтра будет решающий тест.

— И какой? — она подняла бровь.

— Скалолазание для начинающих, — с серьезным лицом выдал я.

Ее глаза округлились от ужаса.

— Ты шутишь?

— Может быть, — я не выдержал и рассмеялся. — А может, и нет. Узнаешь утром.

Она швырнула в меня шишку. Я уклонился. Мы снова стали теми, кто мы есть — спорящими, язвящими друг друга попутчиками. Но что-то между нами изменилось. Исчезла натянутость. Появилось... понимание. Доверие.

И глядя на ее улыбку в свете костра, я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы это путешествие заканчивалось. Ни завтра. Ни послезавтра. Вообще.

Глава 10. Утро и Ультиматум

ОЛЯ

Проснулась я от звука, который никак не вписывался в концепцию «уютного утра» — Стас что-то яростно рубил снаружи. Я выглянула из фургона, все еще в спальнике, и обомлела.

Он, с виду совершенно спокойный, стоял по колено в ледяной воде лесного ручья и.. долбил геологическим молотком по какому-то крупному валуну. Брызги летели во все стороны, а по его лицу стекала струйка пота, смешанная с каплями воды.

— Доброе утро, — сказал он, заметив мое лицо в дверном проеме. — Разминка. Полезно для кровообращения.

— Ты... что ты делаешь? — выдавила я.

— Добываю завтрак, — не отрываясь от работы, ответил он. — Шутка. Просто нашел интересный образец с вкраплениями. Хочу отколоть кусок.

Я смотрела на эту картину: первобытный человек в современных штанах, совершающий насилие над беззащитным камнем. И не могла сдержать улыбки. Это было так абсурдно и так... по-стасовски.

— И много там, в твоей голове, таких «интересных образцов»? — поинтересовалась я, наливая себе воды.

— Ты даже не представляешь, — он наконец отколол нужный ему кусок, с удовлетворением изучил его и выбрался на берег. — Ладно, принцесса. Готовься к испытанию. Сегодня у нас день покорения вершин. В прямом смысле.

Мое настроение мгновенно ухудшилось.

— Ты вчера не шутил про скалолазание?

— Я всегда шучу, — он вытер лицо рукавом. — Но в каждой шутке есть доля шутки. Остальное — чистая правда.

Он подошел ближе, оставив мокрые следы на траве.

— Вот, смотри, — он указал на невысокий, но крутой скалистый выступ в паре сотен метров от нашего лагеря. — Это не скалолазание. Это... скалохождение. Просто поднимемся туда. Вид оттуда, обещаю, того стоит.

Я посмотрела на скалу. Она не казалась мне ни невысокой, ни простой.

— У меня нет формы. Нет снаряжения. Нет, черт возьми, желания!

— Форма — это то, во что ты одета, — парировал он. — Снаряжение — это твое желание выжить. А желание... — он подошел так близко, что я почувствовала запах холодной воды с какими-то примесями и леса от его одежды. — ...Оно появится, когда ты увидишь, что ждет тебя наверху. Это мой ультиматум. Без подъема — никаких секретных мест.

В его глазах плясали чертики. Он получал от этого удовольствие. Садист.

— А если я сломаю шею? — скрестила я руки на груди.

— Процесс восхождения будет тщательно документирован для истории, — он похлопал по карману, где лежал его телефон. — Если что, выложу в твой блог с хештегом #последнееселфиОли. Наберет кучу лайков.

Я фыркнула, но внутри меня что-щелкнуло. Вызов. Он бросал мне вызов. И я вдруг с удивлением поняла, что не хочу отступать.

— Ладно, Гагарин, — сказала я, снимая спальник. — Но, если я упаду, я приземлюсь прямо на тебя.

— Мечтать не вредно, — он усмехнулся и направился готовить завтрак. — Поедим и двинем в путь. К вершине, принцесса. К вершине.

---

СТАС

Она смотрела на ту скалу с таким видом, будто это Эверест, а не небольшой утес. И в ее глазах читался не просто страх, а целая битва: между привычным «ой, это опасно и неэстетично» и новым, едва проклюнувшимся «а смогу ли я?».

И черт возьми, я болел за второе.

Когда я подошел к ней близко, чтобы описать «прелести» восхождения, я видел, как вздрагивают ее ресницы. Она пахла сном и чем-то сладким, каким-то своим шампунем. Приятно. Слишком нетипично для меня.

Моя угроза про «последнее селфи» была, конечно, жестокой. Но сработала. Я видел, как в ее глазах загорелся огонь. Не паники, а азарта. Та самая искорка, которую я видел вчера у костра.

Пока она ковырялась в фургоне, переодеваясь во что-то «более подходящее для смерти», я готовил завтрак и украдкой поглядывал на нее. Она была упрямой. Сложной. Невыносимой. Но, черт побери, живой. Настоящей.

И мысль о том, чтобы провести с ней еще один день — даже день ее возможного нытья о царапинах и страхе высоты — вызывала у меня не раздражение, а предвкушение.

— Эй, геолог! — окликнула она меня, вылезая из фургона в спортивных леггинсах и кроссовках. Выглядела она... хрупкой. И решительной. Опасная комбинация. — Ты обещал, что вид того стоит. Если это окажется просто еще один камень, я лично использую твой молоток не по назначению.

— Обещаю, принцесса, — я протянул ей кружку чая. — Это будет не просто камень. Это будет твой камень.

Она взяла кружку, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись. Она быстро отдернула руку, сделав глоток.

— Ну что, — сказала она, вытирая губы. — Покажешь мне, где тут у вас лестница на небеса?

— Лестница сломалась, — я потушил костер. — Придется карабкаться. Не бойся, я тебя подстрахую. В конце концов, ты же моя ценный груз. Без тебя кто будет жаловаться на дороги и отсутствие цивилизации?

Она покачала головой, но я видел, что она старается скрыть улыбку.

— Пошли уже, зануда. И помни о моем обещании. Ты — моя мягкая подстилка.

Вот так, с угрозами и шутками, мы и начали наше восхождение. А я впервые за долгое время почувствовал себя не просто геологом в поле, а.. проводником. Проводником для кого-то, кто только учится видеть мир без фильтров. И, должен признаться, мне это нравилось. Даже если этот «кто-то» грозился прибить меня собственным любимым молотком.

Глава 11. Первый уступ

ОЛЯ

«Просто поднимемся туда», — сказал он. Лжец. Проклятый, бесчувственный лжец. Скала, которая издалека казалась невысоким холмом, вблизи оказалась вертикальной стеной, усеянной острыми выступами и скользкими камнями.

Я стояла у подножия, задрав голову, и чувствовала, как подкашиваются ноги.

— Стас, это самоубийство.

— Это скала, Оля. Она не собирается тебя убивать. Она просто... существует. А твоя задача — существовать чуть выше, чем сейчас.

Он уже нашел первую точку опоры и стоял, ожидая меня, с идиотской ухмылкой на лице.

— Ну же, принцесса. Первый шаг — он самый трудный. Особенно, если он вертикальный.

Я с ненавистью посмотрела на его протянутую руку и с отчаянием — на гладкую стену перед собой. Мой разум кричал: «НЕТ!». Но что-то другое, новое и упрямое, шептало: «А вот он смог».

С глубоким вздохом, в котором уместились все мои обиды на мир, я вцепилась пальцами в выступ над головой. Камень был шершавым и холодным.

— Вот так, — одобрил Стас. — Теперь левую ногу — на тот выступ. Да, тот, что выглядит как спина доисторического ящера.

Я послушалась. Моя нога дрожала. Весь я дрожала.

— Я не для этого создана, — прошипела я, прижимаясь щекой к скале. — Я создана для выбора фильтра и написания умных подписей!

— А я создан для того, чтобы откалывать куски породы, — парировал он. — Но вот же, приходится быть твоим личным альпинистским инструктором. Жизнь — штука непредсказуемая. Двигай правой рукой выше.

Я сделала еще одно движение. И еще. С каждым шагом страх не уходил, но к нему добавлялось странное, пьянящее чувство. Каждый мускул был напряжен до предела. Каждое движение требовало полной концентрации. Не было места мыслям о блоге, о предателе-Максиме, о неудачном путешествии. Были только я, камень и его голос, который то подбадривал, то язвил.

— Так, здесь будет посложнее, — предупредил Стас, когда мы были на высоте примерно трех метров. — Нужно перевести вес на левую ногу и дотянуться до той трещины. Не смотри вниз.

Я, конечно же, посмотрела вниз. Это была ошибка. Земля уплыла куда-то далеко, казалась неестественно маленькой. Меня охватила паника.

— Я не могу.

— Можешь. Ты уже преодолела треть пути.

— Я не могу! — голос сорвался на визг. Пальцы немели. — Я сейчас упаду и разобьюсь в лепешку!

Внезапно его рука легла мне на поясницу, твердо и уверенно.

— Не упадешь. Я же тут. — Его голос прозвучал прямо у уха, спокойно и без тени насмешки. — Дыши. Глубоко. Смотри на скалу перед собой. Видишь тот розовый кварц с вкраплениями? Дотянись до него.

Я заставила себя дышать. Вдох. Выдох. Сосредоточилась на камне. Розовая прожилка. Как же она красива... Я потянулась. Пальцы нашли опору.

— Вот видишь, — его рука убралась. — Ты можешь. Ты просто не даешь себе права на ошибку. А на скале ошибка — это часть пути. Главное — не отпускать руки.

Мы молча карабкались еще несколько минут. Потом он скомандовал:

— Так, привал. Площадка перед нами.

Я доползла до небольшого уступа и повалилась на него, как мешок с костями. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Руки дрожали. Но когда я подняла голову и огляделась...

Мы были еще не на вершине, но мир уже открылся с новой стороны. Лес внизу казался зеленым бархатным одеялом. Наше пастбище с фургоном — крошечным пятнышком. А воздух... он был чистым и свежим, как глоток ледяной воды.

— Ну? — Стас уселся рядом, доставая бутылку с водой. — Уже не так страшно?

— Я тебя ненавижу, — выдохнула я, но беззлобно. — Но... да. Не так страшно.

Он протянул мне бутылку. Я сделала большой глоток.

— Видишь вон ту реку? — он указал куда-то вдаль. — Она проточила это ущелье за миллионы лет. По капельке. А ты боишься сделать несколько шагов вверх.

— Я не река, — хмыкнула я.

— А зря. У рек всегда есть четкая цель. Они не отвлекаются на ерунду.

Мы сидели молча, наслаждаясь передышкой и видом. И я вдруг поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Даже несмотря на трясущиеся руки и испачканную в пыли и поте одежду.

— Ладно, — вздохнула я, поднимаясь. — Показывай, где тут твой «не просто камень».

И лучше бы он стоил того, чтобы я сломала себе шею.

Стас ухмыльнулся.

— О, поверь, принцесса. Он того стоит. Готовься к тому, что твой ХэппиФейс взвоет от зависти. Если, конечно, мы выживем.

---

СТАС

Она висела на скале, белая как мел, с таким выражением лица, будто ее приговорили к казни. И я почти почувствовал себя виноватым. Почти.

Но когда она, преодолевая страх, делала очередное движение, в ее глазах зажигалась искра. Искра победы. Над собой. И это было чертовски красиво.

Мой трюк с рукой на пояснице был низким ударом. Но он сработал. Она нуждалась не в словах, а в тактильном подтверждении, что она не одна. Что я ее не отпущу. И я бы не отпустил.

На уступе она сидела, дыша как загнанная лошадь, но в ее взгляде уже не было паники. Был шок, усталость и.. уважение. К себе. К скале. Ко мне? Возможно.

И когда она сказала: «Я тебя ненавижу» тем тоном, который на самом деле означал «спасибо», я понял, что мы достигли новой стадии наших отношений. Стадии условно-вражеского приятельства.

Ее фраза про «не просто камень» заставила меня внутренне потирать руки. Она еще не знала, что ждет ее наверху. А я знал. И предвкушал ее реакцию.

— Погнали дальше, — я поднялся, отряхивая штаны. — Самый интересный участок впереди. Там есть одна щель... в общем, готовься обниматься со скалой как никогда тесно.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Ты меня пугаешь.

— Я тебя готовлю, — поправил я. — Разница, как между геологией и алхимией. Одна — наука, другая — бред. Но и то, и другое связано с камнями. Так что в любом случае ты в своей стихии, принцесса.

Она покачала головой, но тень улыбки тронула ее губы.

— Если я застряну в той щели, я буду кричать так громко, что у тебя лопнут барабанные перепонки.

— Обещаю записать на диктофон и сделать рингтоном, — пообещал я, находя следующую точку опоры.

И мы поползли дальше вверх, к вершине, к секрету и к новому витку нашего странного, саркастичного и по-своему прекрасного путешествия.

Глава 12. Объятия скалы и обещанная награда

ОЛЯ

«Щель» оказалась оптимистичным определением. Это была трещина в скале, узкая, темная и, как мне показалось, дышащая сыростью и смертью. Чтобы пролезть, нужно было развернуться боком и буквально втиснуться в нее, двигаясь затем путем мучительного трения о шершавые стены. Проще говоря – настоящий земной ад для клаустрофоба.

— Ты называешь это «интересным участком»? — прошипела я, уже застряв под грудью и чувствуя, как камень давит на ребра. — Это похоже на пытку средневековой инквизиции!

Голос Стаса доносился сверху, с другого конца этого каменного горлышка:

— Инквизиция не ставила перед тобой таких прекрасных видов в конце пути. Держись, принцесса, всего пара метров.

Я из последних сил протолкнулась еще на сантиметр. Одежда зацепилась за выступ, и раздался неприятный звук рвущейся ткани. Великолепно. Теперь я не только напуганная и потная, но еще и порванная.

— Мой свитер! — простонала я.

— Поздравляю, теперь у тебя есть походный вариант со встроенной вентиляцией, — последовал невозмутимый ответ. — Двигайся, я уже вижу свет. Спешу обрадовать, это не тот, который видят перед смертью!

Я недовольно цокнула, сделала последнее усилие, и вдруг каменные объятия ослабли. Я вывалилась из щели на небольшой каменный карниз, почти плашмя, и отдышалась, глядя в небо. Руки и ноги дрожали от напряжения.

— Ну вот, — Стас стоял надо мной, заслонив солнце. На его лице играла довольная ухмылка. — Жива. Я же говорил, что ты проходимая.

Я хотела швырнуть в него камень, но не было сил даже пошевелить рукой.

— Если следующий «интересный участок» будет похож на родовые пути скалы, я развернусь и пойду вниз. Пешком. По воздуху.

— Расслабься, самая сложная часть позади, — он присел на корточки и протянул мне руку. — А теперь встань и приготовься. То, что ты увидишь, стоит порванного свитера. Обещаю.

Его тон был необычно серьезным. Без привычной насмешки. Я с недоверием взяла его руку и позволила себе подняться. Сделала шаг вперед, к краю карниза.

И застыла.

Мы были на вершине. Но это была не просто вершина. Это была гигантская, почти плоская каменная плита, уходящая вдаль. А посреди нее... озеро. Маленькое, идеально круглое, бирюзовое озеро, словно кусочек неба, упавший в каменную чашу. Вода была настолько прозрачной, что сквозь нее виднелось каменистое дно. Никаких следов цивилизации. Ни души. Только небо, скалы и эта невероятная, невозможная гладь воды.

— Это... — у меня перехватило дыхание. — Это волшебно.

— Карстовое озеро, — поправил Стас, стоя рядом. — Образовалось, когда под скалой просел грунт и заполнился водой. Возраст... ну, тебе лучше не знать, а то еще начнешь сравнивать с возрастом создания своего блога.

Но на этот раз его подколка не задела меня. Я не могла оторвать глаз. Я достала телефон и сделала несколько снимков, но тут же поняла — ни одна фотография не передаст этого. Не передаст тишины, нарушаемой лишь ветром. Не передаст ощущения, что ты на краю света. Не передаст цвета этой воды.

— Вот черт, — прошептала я, опуская телефон. — Это... это не для ХэппиФейс. Это... для души.

Стас повернулся ко мне. В его глазах светилось странное удовлетворение.

— Ну что, принцесса? Стоило того, чтобы обниматься со скалой?

Я посмотрела на него — на этого невыносимого, вредного человека, который затащил меня на эту гору, заставил бояться, злиться и.. чувствовать себя живой. По-настоящему живой.

— Да, — тихо сказала я. — Стоило.

Потом, не думая, я сделала шаг и обняла его. Крепко. Ненадолго. Просто потому, что иначе взрыв эмоций внутри меня просто разорвал бы меня на части.

Он замер на мгновение, ошеломленный. Потом его руки мягко легли мне на спину, похлопали пару раз, и он отступил, снова надев маску шутника.

— Осторожно, принцесса, а то я подумаю, что ты прониклась моим обаянием.

— Заткнись, — сказала я, отворачиваясь, чтобы скрыть вспыхнувшие щеки. — И.. спасибо.

Мы молча сидели на краю каменной чаши, свесив ноги над бирюзовой водой, и делились бутербродами.

И я думала, что, возможно, это самое настоящее приключение — не когда все идет по плану, а когда кто-то показывает тебе озеро посреди неба, ради которого стоит разорвать свой модный свитер и перебороть свой страх.

---

СТАС

Она вылезла из той щели, как новорожденный птенец — мокрая, перепачканная и абсолютно счастливая. Ну, почти счастливая. Пока не вспомнила про свитер.

Но когда она подошла к краю и увидела озеро... это стоило всего ее прошлого и будущего нытья. Ее лицо преобразилось. Исчезла вся напускная холодность, вся усталость. Осталось лишь чистое, детское изумление. Та самая эмоция, которую не купишь и не сфальсифицируешь для блога.

И когда она сказала: «Это для души», я понял — миссия выполнена. Я вытащил ее из скорлупы. Хотя бы на время.

А потом она обняла меня.

Это было неожиданно. Приятно. И чертовски смущающе. Ее волосы пахли пылью, потом и тем самым дурацким сладким шампунем. И это был лучший запах, который я чувствовал за последние годы.

Я быстро отступил, спасаясь за стеной сарказма. Нельзя было давать ей понять, что этот простой жест вогнал меня в ступор. Что где-то глубоко внутри что-то ёкнуло.

Мы сидели у воды, и я украдкой наблюдал за ней. Она смотрела на озеро, и на ее лице играла улыбка. Настоящая, без всякой блогерской наигранности. И в этот момент она была чертовски красивой. Гораздо красивее, чем на всех своих идеальных фотографиях.

— Знаешь, — сказал я, ломая молчание. — Местные называют это озеро «Слезой великана». Говорят, что великан плакал здесь от любви, а его слеза заполнила эту впадину.

Она повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул интерес.

— Правда?

— Конечно, нет, — я ухмыльнулся. — Это просто карстовый провал. Но твоя романтичная версия, конечно, куда поэтичнее.

Она рассмеялась. Звонко и легко. И этот звук идеально гармонировал с тишиной вокруг.

— Ладно, геолог-зануда, — она швырнула в меня крошку от бутерброда. — Разрушитель легенд. Мне все равно нравится версия про великана.

— Как знаешь, принцесса, — я поднял руки в знак поражения. — Можешь рассказывать ее в своем блоге. Только, чур, ссылку на меня не давать. Репутацию научного работника беречь надо.

Мы просидели там еще с час, болтая о ерунде, кидая камешки в воду и просто молча наслаждаясь моментом. И я ловил себя на мысли, что не хочу, чтобы этот день заканчивался. Что хочу показать ей еще миллион таких мест. И посмотреть, как ее глаза загораются таким же огнем.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Пора было спускаться. И я уже предвкушал ее комментарии по поводу обратного пути.