Дневная жена незрячего Дракона

– Если осознанно выбрал второе, это достойно уважения.

– Осознанно, – кивнул Райдо, – это потом уже мир решил показать, что не зря. Силы действительно понадобились, над моей семьёй нависли тучи, полные смертоносных молний и пугающего грома…

– Расскажешь?

– Как-нибудь потом, – пообещал граф.

– Это связано с тем, что с тобой теперь происходит?

– Всё верно, – последовал кроткий и простой ответ.

И он всё-таки забылся поверхностным, но таким нужным и желанным сном.

Я гладила его влажным платком по лбу, пока не задремала тоже, укаченная песнью поезда и шелестения ветра за окном, который всё искал хотя бы крохотную щелку, чтобы забросить к нам колкие снежинки, бьющие об обивку поезда и стекло, будто хрустальной крошкой.

Начиналась буря. Но близость рассвета успокаивала…

Из дрёмы вывел меня Эрик, который вслед за сестрёнкой заворочался на неудобном для сна сидении.

Ощутив укол совести, что не успела даже ничего подложить ему под голову, я решилась на попытку продлить всем сон ещё хотя бы на пол часика. И начала сначала шёпотом, а заем чуть громче петь «колыбельную», точнее, единственную рождественскую песню, которую помнила. Торжественную и грустную (но от того лишь, что при её звучании душе проще видеть всё то остальное, что идёт в противовес этому торжеству…) заставляющую сердце сжиматься, а душу верить, что она способна летать.

Здесь вместо Рождества другие праздники, но не чудо ли, что отмечают их почти в те же дни, что и в моём мире?

Я тихо пела, но голос – будто перезвон колокольчиков, о которых и было написано в песне, звенел, взлетая над шумом железной дороги, завыванием ветра снаружи, чьих-то голосов вдалеке, недовольных от раннего подъёма людей. И неожиданно прозвучали подхваченные слова мои из соседнего купе голосом, явно человеку не принадлежащим.

Друг Райдо пел так, что можно было усомниться, не запись ли включили. Да только не было здесь для этого таких машин. А голос – был, то ли мужской, то ли женский, то ли детский, то ли старческий, но вытягивающий ноты совершенно, пугающий чистотой. И кто-то из другого купе подхватил мелодию флейтой. А некто другой начал распускать по вагону, будто детский весёлый смех, звон бубенчиков в такт.

И сквозь ватные снежные тучи пробился рассветный багровый луч солнца.

И граф взглянул на меня льдисто-синими глазами, полными внимания, интереса и чего-то ещё, пока не понятного мне, вплетающегося в холод его взгляда.

Он даже не думал подниматься с моих колен. И сделал это, лишь когда Тося всё-таки заплакала, требуя еды и заботы.

Он первым встал к ней и подхватил на руки, бросив мне смешливое:

– Я сам, неумеха, – и потянулся за молоком.

– Это моя племянница, не твоя, – заспорила я.

– Мне кажется, я ей нравлюсь больше, – усмехнулся граф, когда малышка перестала плакать и без капризов дала ему себя накормить. – Что это была за песня, моя госпожа?

По коже у меня пробежались мурашки, и я попыталась как-то избежать его взгляда, прикрывшись рукой, якобы смотрю в окно, на рассвет и заснеженные равнины.

– Слышала однажды, – ответила обтекаемо, хотя уже почти готова признаться ему о том, кто я и откуда. Даже хотела, чтобы случай такой мне представился.

Но графа ответ удовлетворил и он, передав малышку брату, решил выйти за горячей водой.

– Нужно выпить чаю и согреться.

– А далеко нам ехать? – спросил Эрик вдогонку.

Граф обернулся, стоя на пороге, и передёрнул плечом:

– Если нас всех не высадят на ближайшей станции из-за пурги, то ехать нам прямиком до великого и далёкого Ауренса.

И, рассмеявшись (весело, а от того зловеще, явно зная, какую реакцию всем этим вызвал) Райдо скрылся за дверью.

А мы с Эриком, который укачивал на руках сестрёнку, долго ещё смотрели друг на друга, забыв, как дышать.

– Ну, – первым пришёл в себя мой племяш, – зато там точно не найдёт нас погоня…

– Точно, – не стала я спорить.

Самая дальняя точка в стране. Дальше, чем даже та глушь, из которой я приехала в столицу. Одновременно богаче и беднее всех остальных городов, ведь жителей там почти не было, а вот резиденция самого императора имелась, как и внушительный замок, что до недавнего времени был давно заброшенным.

Принадлежал он раньше одному древнему роду, поговаривали даже, имеющему связь с драконами, но теперь, видимо, каким-то образом перешёл во владения Райдо. Ведь сомневаюсь, что везёт он нас в какую-нибудь хилую хижину. Мешочек с монетками вон, до сих пор у Эрика не забрал! И мальчик, конечно же, не выдержав, отдав мне малышку, принялся выстраивать из них башенки, считая и сортируя на серебряные и позолоченные. Более мелких там даже не имелось…

– А сколько туда ехать? – пока я расхаживала по купе, укачивая плачущую Тосю (нужно привести её в порядок, когда вернётся Райдо, не оставлять ведь Эрика одного), спросил мой мальчишка.

– Дней семь, – со вздохом ответила я, плохо представляя, как пережить это время в таких условиях, с ребёнком на руках.

– Зато, – вернулся граф со стаканами ароматного чая и мягкими, ещё горячими булочками, – я успею подготовить тебя ко всему. Потому что, если меня разоблачат, плохо будет всем.

– А возможно, – заглянул к нам в купе его жуткий друг, кутаясь в мантию, – вы опоздали, даже не начав.

Райдо вопросительно изогнул бровь.

– Остановка сейчас, – поезд действительно замедлялся, – и я поклясться готов, что на перроне нас встречают великие господа… Ваши знакомые, Райдо. Видимо, решили встретить вас по пути домой, в знак, кхе, уважения и расположения к вам.

По тону было ясно, что слова эти скорее являются издёвкой, и они с графом это понимают. И не ругаются лишь из-за моего с детьми здесь присутствия.

– Мне надо знать нашу легенду и для чего вообще всё это, – выпалила я, заражаясь их недобрым настроением, – и тогда сыграю его жену! Обещаю. Я смогу.

Заверила, а сама нисколько в этом не уверена. Хотя бы потому, что почти всё своё время здесь провела у приёмного отца на подхвате, уткнувшись в книги и часто ночуя в лаборатории.

Я этот мир знала лишь в теории, и то совсем чуть-чуть…

– Ладно, слушай, – начал было Райдо, но покривился от детского плача и забрал у меня Тосю. – Нет, жди, сейчас вернусь…

– А я, – вышел вслед за ним Сандел, – покараулю у входа, задержу наших господ в случае чего, как смогу.

Секунду поколебавшись, я за шкирку схватила Эрика, и мы догнали Райдо у уборной.

– Начинай вводить в курс дела, вокруг всё равно никого нет. И дай мне мою племянницу, я сама справлюсь!

– Вижу, – фыркнул граф, но спорить не стал, вместо этого демонстративно склонился над Эриком, который впопыхах шиворот навыворот пытался надеть курточку и совершенно запутался в ней. – Я помогу, – принялся Райдо приводить его в порядок, пока я закрылась, чтобы умыть малышку и хотя бы самой пригладить у зеркала волосы.

– Вот так, стоя за дверью, говорить? – уточнил граф странным тоном. Мне даже подумалось, что несколько… смущённым, а не колким, как могло показаться.

– Именно, – отрезала я, включая воду.

– Что ж…

Глава 7

– У таких, как я, – начал Райдо, судя по звуку, лбом ударившись об дверь и замерев в таком положении, – жены быть не может. По крайней мере, надолго…

Да, он признался тем самым, что действительно является драконом. И пусть я это уже знала, сердце моё пропустило удар. Но предаваться эмоциям, удивлению, сомнениям и страхам я не могла. Надо скорее привести в порядок малышку, что сделать было непросто в трясущемся поезде и узком маленьком помещении.

– От того, допустим, – продолжал Райдо, придумывая на ходу, как удачно вплести в свою историю детей, – девочка, это наша дочь. А Эрик пусть действительно остаётся племянником. Ведь по легенде женился я совсем недавно, от того и еду в отведённый мне замок.

Я уставилась на Тосю, что всё норовила поймать меня за тёмный локон и, видимо, лишить скальпа под задорный смех, иначе никак не могу объяснить стремление малышки вцепиться мне в волосы.

Она совсем не была похожа на графа. Да и на меня, если на то пошло. Эрик скорее бы подошёл на роль сына, но, видимо, графу требовалась какая-то приличная история, поэтому женаты мы были уже минимум пять месяцев, как понимаю.

– Да, я что-то слышала, – отозвалась чуть запоздало, – что теперь на службу к императору заступить могут лишь женатые. Боится, что дракон подберётся близко? Это смешно.

– Отчего же? – Райдо попытался заглянуть к нам, но я с силой дёрнула дверь и заперлась на защёлку.

Я хмыкнула в ответ, пытаясь согреть в руке край намоченной пелёнки, чтобы протереть малышку.

– Просто глупо. Если он заранее планировал избавиться от драконов, мог бы позаботиться о том, чтобы хотя бы в лицо их знать!

– О, он позаботился… – как-то странно протянул Райдо.

– А?

– Моя ночная болезнь… Там, – граф замялся, – долгая история, потом. Сейчас, – поезд тряхнуло, и он заговорил быстрее: – о другом. Так вот, мне титул графа дали недавно, за ряд заслуг выделили земли и замок, где я и должен появиться со своей семьёй. Я так открыт с тобой, Кристин, потому что мы, как ни прискорбно, в одной лодке. Ни тебе, ни мне предавать друг друга не выгодно. Жена у меня должна быть безупречной. Мне необходимо произвести хорошее впечатление, чтобы приблизиться к императору ещё… – он осёкся и тише, сам себе, добавил: – Боги, мы обсуждаем это под дверью туалета. Это обязано войти в историю…

– Сарказм родной, любимый, – усмехнулась я.

– Что?

Ах, точно, у них такого слова нет.

– Надеюсь, – открыла я дверь, едва не столкнувшись с Райдо, когда поезд резко затормозил (из окон можно было увидеть, как снег из-за этого поднимается по сторонам плотной белой стеной), – не в историю переворота?

– Именно, – улыбнулся он до дрожи недобро и остро, – но явно не того, о котором ты подумала. Я не собираюсь никого убивать.

– Здесь дети, граф, – изогнула я бровь, ловя на себе испуганный взгляд Эрика.

И, боюсь, именно из-за этого взгляда Райдо уточнил, что речь не идёт о кровопролитии императора. Хотя, как знать, может он сказал и правду…

Но расспросить подробнее я не успела.

– Именно, дети, – кивнул он. – Эрик должен молчать о своей прежней жизни, ясно, малыш? – щёлкнул моего мальчишку по носу. – Чтобы ничто не пошло не так, учитывая возможную погоню за вами ордена… Хм, пусть просто никому ничего не рассказывает. Якобы, беда стряслась, больная тема. А ты, Кристин, его приёмная мама и тоже не любишь говорить о былом.

– А не подозрительно?

– Не, – качнул граф головой, – вы якобы из скромной, но благочестивой семьи в отдалённом городке Элиут. Мы познакомились на прошлогоднем балу, там советник императора проводил встречу господ и зазвал заодно на свой день рождения всех, кто мог прийти. Щедростью своей хвалился, в общем. Ты оказалась из таких смельчаков, как и я.

Смельчаков, потому что советник императора та ещё тварь… небес.

По легенде сами боги соткали его для императора из лепестков лилии, паутины с утренней росой и чего-то там ещё.

На деле же более жестоких и жутких людей я не встречала и, надеюсь, не встречу. Впрочем, его внешний вид и добрая (пусть даже лишь на словах) слава, идущая впереди него, многим застилала глаза.

– Поняла, – кивнула. – Что ещё?

– Платье… – он забрал из моих рук Тосю и быстрым шагом направился к купе.

– Что? – поспешила я следом.

– Моя молодая жена не может, при всём моём уважении, – принялся он потрошить свой чемодан, – выглядеть… так.

Я уж было собралась оскорбиться, как Эрик потянул его за рукав, привлекая внимание, и тихо спросил:

– Тёте Кристин нельзя больше быть лекарем?

А ведь хороший вопрос… Это было моей мечтой, как и доказать здесь всем, что женщина тоже способна заниматься наукой.

Райдо помедлил, окидывая меня придирчивым взглядом и вынул, наконец, из чемодана чУдное, чёрно-белое пышное платье с корсетом-поясом и меховой чёрной накидкой.

– Да пусть, – наконец изрёк свой вердикт. – Может и к лучшему. Небольшая такая шероховатость, скандальный изъян, но ничего ужасного. Подходит, чтобы слухи до императора скорее дошли, и мы привлекли его внимание. Так, глядишь, и приедет потом к нам на приём собственной персоной… Переодевайся!

В меня полетел ворох ткани, сам же Райдо вышел за дверь, заодно прихватив с собой Эрика.

Я в спешке забыла напомнить, что мои сапожки не подходят платью, но успокоилась, решив, что подол скроет их. Едва не запуталась в завязках на широких рукавах и поясе, как в дверь уже постучали.

Тося, будто на зло, заплакала, лёжа в чемодане, в который её снова опустили, и я поспешила её подхватить на руки, чтобы подступить к двери.

– Да-да, просто жена моя, Крис…

Понятно, он успел назвать всем имя, что ж, Крис – почти Кристин, не страшно.

– … недавно только проснулась. Путь с ребёнком сложен. Но, думаю, она уже готова встретиться с вами, – голос Райдо звучал ровно, спокойно и до омерзения учтиво.

И когда дверь открылась, меня пронзило несколько пар внимательных глаз. Его в том числе, и по беззвучно шевельнувшимся губам графа я безошибочно прочла: «платье другой стороной…»

Я надела платье задом наперёд.

Хорошее же начало, ничего не скажешь. Как могла так ошибиться дама, которую пропустили на бал (наверняка же, хоть и пригласили всех, на входе отсеивали неугодных) к самому советнику?

Рядом с «мужем» моим стояла парочка – молодая кудрявая блондинка с напомаженными губами и широкой-широкой улыбкой и седоволосый, на голову выше её мужчина с острым взглядом стальных глаз, залысинами на лбу и резким изгибом раскосых бровей.

– Знакомься, родная, – тут же приобнял граф меня за талию, – это леди Милит со своим мужем Карлом. Одно время они присматривали за отданным мне замком, близки к императору и любезно вызвались сопроводить нас в наш новый дом.

– Доброе утро, – улыбнулась я, протягивая Милит (вроде девушка здесь не должна первая здороваться с мужчиной, а подаёт ладонь той, которую представляют, а не наоборот), – рада знакомству. Очень мило с вашей стороны, что…

Пока Милит приветственно сжимала мне пальцы, меня перебил её муж:

– Не мило, уж простите. Отправиться с вами нас вынудили обстоятельства, – он прошёл в купе и, бесцеремонно отодвинув в сторону сумку графа, уселся на его место, смахивая с плеч хлопья снега.

Райдо сделался озадаченным.

– Могу полюбопытствовать, какие?

– А не у вас ли, – вдруг сощурилась Милит, – я прошлой весной брала сыворотку против боли костей?

Мы с графом переглянулись. Неужели так быстро и так легко легенда наша даст трещину?

Хотя клиентов своих я помнила в лицо. Да и в глуши, из которой приехала, сложно не приметить чужаков. Милит же я видела впервые.

А значит…

– Возможно, – улыбнулась несколько нервно, – я могла продавать травы и прочее, не более. Сами знаете, даме нужно большую смелость иметь, чтобы назваться лекарем.

– Да, – закивала Милит, – это точно. Ой, какая маленькая принцесса, – потянулась она к Тосе.

А я отступила.

Это им не игрушка. Одно дело, граф, но ради забавы давать всем подряд малышку в руки я не намерена!

– Милит, – словно гром прогремел голос Карла, и та обижено поджала губы, – сядь рядом, – похлопал он сидение, будто подзывая собачонку, и девушка подчинилась. – На самом деле…

Карл явно собирался сказать моему графу что-то неприятное, но всё отвлекался на моё неправильно надетое платье. И, я могла бы поклясться, сдерживался, чтобы брезгливо не скривиться.

– Слушаю, – тем временем протянул Райдо, расплываясь в улыбке.

То ли скрывая за этим нервозность, то ли действительно забавляясь состоянием нашего попутчика.

Тося при этом вдруг… срыгнула. Прямо на моё злополучное платье, чем, в принципе, меня выручила, ведь теперь был повод его переодеть.А Райдо порадовала тем, что Карл, увидев это, поспешил отвернуться к окну и побледнел.

– На самом деле, что? – вернул граф его к разговору, пока Эрик протягивал мне платок. Но потом вдруг поднялся сам и, взяв меня под руку, мимолётно извинившись перед попутчиками, вывел меня из купе: – Минутку, помогу моему сокровищу исправить неприятность.

– Что ты делаешь? – зашептала я, оказавшись с ним наедине в соседнем купе, в которое граф меня так ловко увалок.

– Поверь, – отмахнулся он, – Карл лишь вздохнёт с облегчением. Успеем ещё наговориться с ними за эти дни… Зато было бы преступлением тебе не показать вот это, – отдёрнул он с окна занавески.

И я, завороженная красотой, подступила ближе, позволяя тёплым золотым огням плясать на своём лице и распущенных локонах волос.

Снаружи был виден ряд деревьев, и каждая их ветвь была одета в снежную шубу, под которой, будто сотня светлячков, мерцали гирлянды, заставляя падающий снег подхватывать этот блеск и кружить вокруг, словно рой волшебных пчёл.

Прижимая к себе малышку, я невольно расслабленно, спокойно улыбнулась и медленно перевела взгляд на графа, когда тот, не глядя на меня, вдруг тепло сжал в своей руке мою ладонь.

Глава 8

Его волосы, собранные в низкий хвост, правильный, красивый профиль, глаза с тонущими на дне зрачков огнями и светлая кожа… Всё это делало графа похожим на воплощение самой зимы.

А зима, как всем известно, бывает и искристо-весёлой, тихой и мягкой, или суровой и колкой, каким порой бывал взгляд Эстерхейза. И то мне он тоже успел полюбиться… За тем, что принято