Полная версия
В глуши, из которой я приехала, не украшали так местность, а потому я замедлила шаг, на мгновение забыв обо всём на свете, во все глаза рассматривая праздничные огни и, как маленькая, едва не ловя языком крупные, медленные снежинки, напоминающие больше мягкий лёгкий пух.
И вот жилище моей сестры. Осталось только обойти неработающий в мороз фонтанчик, повернуть на узкую тропу и пройти круглый, выложенный плиткой дворик, ступив за двухэтажное здание, из-за угла которого дом и выглядывал.
Уединённо, уютно, мне всегда нравилось это место. Большой раскидистый дуб создавал своими ветвями что-то вроде арки над полукруглой дверью в стене из красного кирпича.
Считалось, что здесь живут низшие слои населения, сестра всегда сетовала на это, даже будто бы стеснялась своего положения, но, как по мне, иметь дом в таком месте – мечта.
Только вот сердце моё тревожно забилось, когда я поняла, что окна не горят, а снег у крыльца утоптан.
Надеюсь, меня всё-таки не выходили встречать и по пути, родню мою не застала беда.
Бросив чемодан у крыльца, не чувствуя натруженную и замёрзшую руку, я вбежала по ступеням и к своему ужасу, толкнув дверь, легко её отворила…
– Сестрёнка, Арин! – позвала я, шаря рукой в поисках выключателя, но света не было. – Дети? Эрик!
В ответ, на кухне под столом, раздался тихий мальчишеский плач.
Глава 3
– Эрик, малыш… – я склонилась, чтобы отбросить скатерть, стянутую почти до самого пола, и вгляделась в темноту.
Мальчик тихонько плакал, прижимая к себе свёрток с сестрой. И даже осознав, что нашла его именно я, не вышел, а лишь сильнее вжался в увитый паутиной угол.
– Малыш, – прошептала я, осторожно и медленно, чтобы не напугать, с замиранием сердца (ведь страшно было самой), залезла к нему и снова прикрыла наше убежище краем скатерти, – ты чего здесь? Арин пошла мне навстречу и не вернулась?
Он отрицательно замотал головой. Я едва могла это разглядеть в темноте, скорее догадалась и, протянув руку, потрепала его по каштановым густым волосам.
Внешне и правда похоже, будто он мой родной племянник. Цветом волос, чертами лица он напоминал меня, даже разрезом глаз, только мои были тёмного шоколадного оттенка, а не карими, напоминающими растрескавшийся прозрачный янтарь.
Но в семью этих людей попала я уже, будучи взрослой, восемнадцатилетней девушкой. И от детей никто не скрывал, что кровными узами мы не связаны.
– Тогда, – проговорила тихо, приобняв мальчика за плечи, – где твоя мама? Что случилось? Дома больше никого?
Арин порой навевала мне мысли о собственной матери своим легкомыслием. И тем, что отца детей никто в глаза не видел, а вот кандидатов на эту роль никогда не скрывали. И всё же в ней было нечто притягательное, присутствовал какой-то задор, благодаря которому она могла подбадривать других в самые тяжёлые времена. Стержень, несмотря ни на что, в ней имелся внутренний стержень и бешеная энергетика, жажда жизни.
Детей одних она бы никогда не бросила. Оставила бы с ними соседку, чтобы самой встретить меня, а скорее всего и вовсе послала бы за мной какого-нибудь своего избранника, а сама ждала дома.
– Никого, – свистящим от сдавленного страхом голосом, ответил Эрик. – Тётя Кристин, маму… – он судорожно вздохнул и передал мне малышку, которая в моих руках тут же заворочалась и сладко, сонно причмокнула губами. – Её схватили.
– Кто?
– Люди из ордена Лаора.
Одна из опаснейших магических групп, уже как год признанная запрещённой.
У императора имелось много недоброжелателей, которых он выставлял опасными и для народа. И в этом случае я была солидарна с ним и всякий раз с облегчением выдыхала, когда в газетах писали об очередной поимке неугодных.
Как и зачем моя сестра могла связаться хоть с кем-нибудь из ордена, ума ни приложу.
Но Эрик ответил, не дожидаясь моего вопроса:
– Последнее, что сказала мама, это что нам хорошо будут платить, и мы заживём, как люди. Тебя ждала, радовалась, что место для работы хорошее тебе нашла в лечебнице. Мол, кто-то из ордена пообещал.
– А потом?
Малыш зябко повёл плечами и юркнул ко мне под бок.
– Они узнали, где мы живём и вдруг пришли. Мама велела бежать и спрятаться, почему-то не хотела, чтобы меня видели. Вытолкала в окно, отдала Тосю. Даже не укутала нас. Я послушался, но когда стемнело, вернулся… Что-то взорвалось вдали. Свет пропал. Мамы не было.
– Понятно, – я поцеловала его в горячую макушку и вылезла из-под стола.
Дом перевёрнут верх дном. Здесь явно что-то искали.
Не детей ли?
Обратиться к властям я не могла – узнают о связи Арин с тёмным орденом, как бы не пострадали мы все. И тем более она сама, если, конечно, всё ещё жива…
Взаимодействие с ними каралось почти так же серьёзно, как и связь с графом Эстерхейзом. Но мысль, что искать здесь могли детей (уж не знаю, зачем и почему) ввергала меня в отчаянье.
Оставаться дома нельзя.
Я заметалась по комнатам, пытаясь найти хоть какие-то ответы о происходящем и нужные вещи. Детские документы, например…
И отыскала лишь свидетельство о рождении Эрика, наполовину сожжённое в погасшей печи. Если бы не последний, слабо-мерцающий красный уголёк, то и вовсе бы не обратила на уголок листа с печатью внимания.
Денег в доме тоже не было.
И почти всех игрушек и одежды Эрика… Словно сестра пыталась стереть из этого места его следы.
Как странно…
Я открыла чемодан, достала шерстяную шаль и набросила на малыша. В прихожей на дне шкафа отыскала его старые ботинки. Со столика там же смахнула себе в чемодан портрет Арин – голубоглазой кудрявой блондинки с грубоватыми чертами лица и щербатой улыбкой.
И, покрепче прижимая к себе Тосю, глаз не спуская с Эрика, я вышла из дома, в никуда… Стараясь не смотреть на багровые капельки в утоптанном снегу.
Эрик следовал за мной молча и как-то по-взрослому сосредоточенно. И первым догадался, проходя мимо колодца, заглянуть в него, подсвечивая себе маленькой лампой, похожей на керосиновую, которую прихватил из дома.
– Мои вещи, – недоумённо произнёс он, узнав на дне что-то оранжевое. – С чего бы вдруг?
Я непонимающе покачала головой и попросила его отойти от каменного бортика.
– Куда мы идём? – дрожа от холода, обхватив себя руками, спросил он, поминутно оборачиваясь на тающее вдалеке зарево пожара.
– На вокзал. Уедем на первом же поезде, куда глаза глядят, – ответила я, как есть. – А там решим, что дальше, малыш.
Меня саму трясло то ли от холода, то ли от тревоги. А тем временем вокруг загорались огни и город оживал.
И лампочек на деревьях становилось будто бы больше, а вместе с тем – тепла. И снег падал медленнее, вокруг фонарей притворяясь роем белых пчёл или мотыльков. Ветер колыхал красные и золотые флажки, протянутые то здесь, то там над дорогой. И откуда-то густыми лентами расходился по улице запах свежей выпечки и карамельных груш.
Скоро праздники.
Самые грандиозные и волшебные праздники…
***
– От Кристин ничем не пахнет! – воинственно заявил Эрик, возвращая меня в здесь и сейчас.
В моих воспоминаниях он, держа на руках сестрёнку, тихо всхлипывал, вжимаясь в спинку лавочки на вокзале, пока я разглядывала чей-то потерянный билет. А теперь, всего пару часов спустя, пытался заступиться за меня, сидя в трясущемся вагоне.
Граф Райдо, будто собираясь сказать что-то вроде: «вам следует его лучше воспитывать», вместо этого вдруг красиво и бархатно рассмеялся.
– Что, – уже совсем по-доброму спросил он, – и имя было не настоящим? А не скрываетесь ли вы от чего-то, милая госпожа?
Обращались так обычно к жёнам сильнейших мира сего или просто к важным особам, поэтому слова его меня здорово смущали. Или даже слегка раздражали…
Госпожой мне никогда не стать, увы.
Разве что обманом. Но я всё ещё не была уверена в том, как поступить, донести ли до него, что произошла ошибка, но я могла бы, возможно, занять место другой, раз уж ему это зачем-то так нужно? Или не стоит рисковать, не понимая всей сути?
– Что-то не так? – остро, обворожительно изогнул он бровь, подавшись ко мне чуть ближе, явно намекая, что терпение его подходит к концу.
Я и правда слишком долго буравила его задумчивым взглядом. Но на ответ всё же решилась, и голос мой прозвучал твёрдо:
– Граф Райдо…
Он всем видом своим выказывал заинтересованность. Так, что мне показалось, будто граф просто насмехался надо мной.
Что же, пусть …
Думал, боюсь, будто разорвёт «нашу» сделку из-за детей? А если бы та несчастная девушка, которую он выписал, действительно дрожала сейчас от страха, и он так же издевался бы над ней?
А ведь подобный каталог существовал, обычно через него несчастные женщины искали мужей, так как по какой-то причине иным образом построить семейную жизнь не смогли. И причины эти обычно были весьма печальными…
Мне не по себе становится даже от мысли, где сейчас та самая Крис Керрол и что делает.
Знала бы, что билет, который подобрала с дороги, принадлежит девушке из каталога, отнесла бы его на кассу! Быть может, он нашёл бы свою истинную хозяйку… А я придумала бы для нас с малышами какой-то иной выход. Как-нибудь уж проникла бы на поезд. Наверное…
– Ну же, – улыбнулся граф, – не хмурьтесь, говорите. Даже несмотря на то, что вы слишком молоды для такого балласта, – окинул он изучающим взглядом Эрика и малышку, – так сразу и не скажешь, что преуспели… Выглядите очень хорошо для матери двух малышей, совсем не подурнели. Устали, разве что, это заметно… Поэтому обещаю, в любом случае вы не столкнётесь с моим гневом, чтобы ни сказали.
– Ещё бы, – хмыкнула я, – ведёте себя, будто это я в плачевном положении. Хотя, прошу меня простить, но сами-то вы тоже себе жену выписали. По какой такой причине, что с вами не так? А она? Что с ней? Какая-нибудь калека, кривая, старая или наоборот слишком юная, из дома родного с позором изгнанная? Что не так было с той бедняжкой, которую вы выбрали? Ах, – что-то меня занесло, но остановиться вовремя я так и не смогла, – стоит добавить, наверное: благородно, великодушно выбрали именно её! И сейчас якобы снисходите до «её детей»… Хотя ясно вам дали понять, что это мои племянники!
Он слегка побледнел, сделался словно каменным, но лица не потерял и остался за завесой невозмутимости.
– Где же тогда их мать?
Я вздрогнула, будто от удара и тут же бросила взгляд на Эрика, чьи большие, тёплые и наивные глаза тут же наполнились слезами.
К моему удивлению, граф на этом перестал казаться таким острым и ледяным. Он не побрезговал даже опуститься перед сиденьем моего мальчишки, чтобы не смотреть на него сверху вниз и произнёс очень искренне и неожиданно мягко:
– Я не хотел, малыш… Язык мой – враг мой. Хочешь, если тётя твоя разрешит, – пронзил он меня мимолётным, пронзительным взглядом и зашуршал чем-то в кармане.
– Шоколад? – заинтересовалась и я, когда граф развернул перед Эриком шелестящую серебряную обёртку, в которой лежало пять небольших, формой похожих на камушки, «конфет».
В ответ Райдо улыбнулся, весьма довольный тем, что произвёл на нас впечатление и позволил Эрику взять угощение, после чего протянул шоколад и мне.
Пару секунд подумав, я всё-таки демонстративно отвернулась к окну, задрав подбородок… Незаметно сглотнув слюнку.
Шоколад в этом мире – величайшая редкость. За все пять лет, что я жила здесь, угощение это в глаза не видела, ни то что пробовала.
А тем временем поезд проезжал мимо украшенных флажками улиц, где домики, уютные и тёплые, сверкали от мишуры и огоньков. И дети, сбившись в пёструю шумную стайку, в смешных красных шапочках носились в снегу и махали, смеясь, уносящемуся от них поезду.
И вид этот вместе с запахом шоколада и всё ещё дымящегося чая в стакане окутал меня щемящим сердце теплом, подарив предвкушение праздника. Пусть даже на одно лишь мгновение…
Хмыкнув, граф вернулся на своё место и тихо вздохнул.
– Правильно я понял, что вы не Крис Керрол?
– Да, – отозвалась я, внутренне холодея.
И в этот момент к нам подошёл проводник – высокий худощавый мужчина в зелёной строгой форме.
И пусть на моём билете значилось имя, никто не станет проверять мои личные документы и сверяться с этим. Точнее, я надеялась на это… За проезд малышки платить не требовалось, а вот Эрика из-за стычки с графом я спрятать не успела, просто не услышав вовремя, что по вагону уже ходят с проверкой.
Ещё и так неудачно совпало всё с моим ответом графу…
Я бросила на него напряжённый взгляд. И он, похоже, догадался, в каком мы положении.
Глава 4
– Ваши билеты? – пока ещё безразлично попросил проводник, шпалой с рыжими усиками и блеклыми серыми глазами, возвышаясь над нами, заставляя Эрика (который наверняка всё уже понял, он был умницей в свои шесть лет) прижаться ко мне бочком.
– Эм, д-да, конечно, – завозилась я, проверяя боковые кармашки в чемодане и своё пальто, успев уже подумать, что удача мне совсем не благоволит и билет я где-то выронила.
Но нет, он нашёлся на столике, придавленный стаканом. И я подала его проводнику, делая совершенно будничное выражение лица.
А он выжидающе на меня уставился…
– Документы, девушка? – подсказал, наконец.
Я закусила губу.
– Раньше не проверяли… – улыбнулась ему невинно. – Просто всё лежит на дне чемодана.
– Раньше в столице не устраивали столь крупных диверсий, – отчеканил дядечка-проводник, – удивлён, как вообще пути не перекрыли на время разбирательств.
– Разбирательств? – встрял граф в разговор.
Он выглядел совершенно спокойным и безразличным к моей ситуации, и я не знала, тревожиться мне или ожидать от него помощи.
Проводник ответил ему куда охотнее, чем мне и дружелюбнее:
– Конечно, господин. Вы бы видели, какое пожарище было в городе!
– Но все ведь знают, что виновен в этом Эстерхейз?
Проводник согласно и учтиво ему кивнул:
– Разумеется.
– Так какие же ведутся разбирательства, этот проклятый дракон улетел и действовал наверняка один. О нём всегда шли разговоры, как об одиночке.
Проводник подступил к нему поближе, явно обрадованный вниманием со стороны такого солидного и наверняка богатого мужчины, как граф Райдо.
– Это, конечно, так, – протянул дядечка, – но улетел ли? Вот, в чём вопрос. Выстрелили-то в него из оружия нового, поговаривают, дракона ранить оно способно. И вроде как ранило!
– Почему ранило, а не убило? – изогнул Райдо бровь.
И проводник пожал плечами:
– Тело ведь нашлось бы, но ничего! А там, рядом ни рек, ни лесной полосы. Значит, ушёл проклятый граф на своих двоих куда-то. Ищут вот его. Можно, к слову, ваш билет тоже?
– К слову… – усмехнулся Райдо и протянул ему «личную карточку» (что-то вроде паспорта, как было в моём прошлом мире) с билетом.
Проводник, проверив всё, усмехнулся тоже:
– Ох, прозвучало так, господин, вижу ведь, что вы не дракон!
– Недостаточно хорош собой? – откинулся граф на спинку сидения.
– Нет, я… Ой, да бросьте меня с толку сбивать, – хохотнул дядечка, однако взгляд его сделался подозрительным. – К тому же, – добавил, будто прогоняя от себя дурные мысли, – дракона ведь ранили…
Граф кивнул, направляя взгляд в окно, явно теряя интерес к беседе и проводник, прочистив горло и поправив на шее тугой шнурок-галстук, вернул своё внимание мне.
– И мальчишки билет, пожалуйста, – добавил он, смерив Эрика взглядом.
Я демонстративно копалась в чемодане, пытаясь хоть что-то придумать.
В случае неудачи нас не просто высадят (всё равно еду в никуда, было бы не так страшно сойти с поезда раньше), а дадут штраф. И так как платить мне нечем, то принудят отрабатывать. А если нас, точнее, Эрика (вдруг не просто из осторожности его пыталась спрятать Арин) ищет орден, быть надолго привязанной к одному месту, ещё и так близко от столицы, небезопасно.
Граф Райдо тем временем с какой-то странной тоскливой ленцой принялся за мной наблюдать, что заставило нервничать сильнее и сбивало меня с мысли. А дядечка в раздражении переминался с ноги на ногу.
– Скорее, милочка, – поторопил он, – у меня ещё вагон работы стоит!
– Да-да, сейчас…
– А это, что такое? – поднял он выпавшие из чемодана пластинки с лекарством.
– Эм, – замялась я, признаться, не на все препараты у меня имелось разрешение, да и на должности такой, чтобы мне разрешение это кто-то из лекарей дал, я не состояла. – Ну…
Граф протянул руку:
– Позвольте?
И проводник передал ему свою находку.
– У него, что, – нахмурилась я, буравя дядечку строгим взглядом, – на лице написано, что он – граф? Или почему вы разбрасываетесь моими вещами, отдавая их первым встречным?!
– Написано, – невозмутимо отозвался Райдо, указав на вышитый значок императорского герба на плече своего кителя.
Я прикусила язык и недовольно замолчала, сложив на груди руки.
– Документы, – заметив это, едва не прикрикнул на меня проводник, заставив вздрогнуть.
– Не стоит, – внезапно прервал всё это Райдо и виновато улыбнулся мне. Он продолил говорить с проводником, но при этом, не сводил с меня своего ледяного, пронизывающего взгляда. – Это моя жена и приёмные дети, всё в порядке. Мы просто пошутили. Можете быть свободны.
Замявшись, проводник всё же, слегка поклонившись ему, оставил нас.
Поезд покачивался, его встряхнуло, когда мы проезжали высокий мост над быстрой, бурлящей рекой, и стакан недопитого чая едва не опрокинулся на меня. Райдо успел поймать его и поставить на место.
Малышка, которую, пока я искала документы, взял на руки Эрик, громко заплакала и я вернула её себе, в панике укачивая.
Она наверняка голодна…
– Что ж, пройдёмте в моё купе, – поднялся граф, – здесь неподходящее место для долгой дороги.
Так вот оно что, он выкупил всё купе для комфортной поездки, поэтому проводник и не взял доплату за Эрика?
Выходит, граф должен был встретиться здесь с девушкой и окончательно решить, подходит ли она ему?
Мы проехали реку. Очертания города за синей дымкой дали становились всё более размытыми, пока не исчезли вовсе, сменившись чёрно-зелёной стеной леса под снежной пушистой шапкой.
Вот я и пожила в столице…
Молча, мы с Эриком поднялись.
Граф Райдо забрал мой чемодан так непринуждённо, будто тот ничего не весил и кивком указал мне направление.
– Я пока не соглашалась ни на что, – проговорила, когда прошли до тамбура, поминутно хватаясь за поручни, и вышли в другой, более тихий и чистый вагон.
– Понимаю, – открыл Райдо передо мной дверь купе и пропустил вперёд, после чего зашёл сам и оставил чемоданы у мягких цветастых сидений. – Но сделку я предлагаю простую и, судя по всему, выгодную для вас.
Молчание.
И, будто на меня вывернули ведро ледяной воды, он небрежно добавил:
– Моя спасительница.
Я обернулась к нему, встречаясь с горящим взглядом золотых глаз.
Незрячих глаз…
Хотела бы вскрикнуть, да настрой на испуг граф сразу же сбил: досадливо цокнув, будто от боли прикрывшись ладонью.
Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, уже спустя пару секунд он отнял руку от своего лица и взглянул на меня колким взглядом льдисто-синих глаз, изогнув бровь, словно говоря: ну же, ваша реакция, госпожа?
Но реакции не будет.
Сжав и разжав ладони в попытке собраться с мыслями и успокоить нервы, я вернула своё внимание детям и принялась укачивать малышку, устроившись с ней у окна.
Граф этим, судя по всему, был сбит с толку и присел напротив, глядя на меня уже как-то иначе, словно только сейчас восприняв всерьёз.
– Я не знаю, – прошептала в ужасе, – чем её кормить… Я вообще никогда не возилась с детьми. А ваши глаза уже видела. И мне всё равно, кто вы и что с вами, да будьте хоть самим Эстерхейзом! Я, знаете ли, сейчас тоже не безопасная девушка.
– Мм?
– Думается мне, – решилась на признание, – за моим племянником может охотиться тёмный орден.
Вопреки плохим ожиданиям, Райдо на этом сделался более расслабленным (если, конечно, он просто не привык скрывать за этим тревогу).
– Раз уж обо всём прямо и без предисловий, – произнёс он задумчиво, но твёрдо: – мне нужна фиктивная жена, симпатичная, умеющая вести себя в обществе и держать язык за зубами, когда это требуется. Искал я как раз какую-нибудь бедняжку, которой в случае чего деваться будет некуда. Надеюсь, вы подходите под это описание, потому что времени выбирать у меня не осталось. Жалование предлагаю не выше, чем получают горничные, выделяю комнату в своём особняке и оплачиваю все прочие нужды.
– Отчего же такие трудности? – кое-как успокоив Тосю, одарила я графа красноречивым взглядом.
За такого любая бы согласилась пойти, фиктивно или нет…
– От того, что хочу держать это в тайне, как и жена, будучи фиктивной, не знала бы о некоторых моих, кхм, нюансах.
– Вы больны? – я больше утвердила, чем задала вопрос, однако ответ ждала с некоторым волнением.
Райдо же не спешил утолять мой интерес и долго обдумывал, как бы так ответить.
– Случилось одно происшествие, – и, предупреждая мои опасения, тут же добавил: – не в ночь нашего знакомства, раньше. После которых с заходом солнца я теряю слишком много сил… Иногда это случается и в другое время, но я способен справиться с наваждением. Ночью же… Впрочем, вы видели.
– Вы были ранены, – напомнила я тихо, успокаивающе погладив Эрика по голове, – в остальном лишь ваши глаза меня смутили.
– Ранение – ничто по сравнению с болью и слепотой… И получено оно было случайно, из-за моего друга.
– Если вы не планировали, – всё же с подозрением сузила я глаза, – открывать кому-либо свою слабость, зачем вам вообще столько сложностей и фиктивный брак?
У драконов не бывает жён… Эта мысль крутилась в моей голове с самого начала разговора.
В первый год моего пребывания в новом мире, это впечатлило меня больше всего – рассказ о том, как строятся драконьи семьи.
Неспроста ходят легенды о похищенных драконами девушках, об отданных им в жертву дев и прочем…
Магия дракона иссушает всех, кто близок к нему. Жена имеет шанс лишь подарить наследника и то если сумеет продержаться до этого часа.
Будь Райдо – графом Эстерхейзом, я решила бы, что жена нужна для прикрытия. Ведь в лицо дракона плохо знал даже сам император, в человеческом облике и без маски видя его лишь в юности.
Эстерхейз, как говорят, не любил свою человеческую личину, от того, будучи бескрылым, никому и не показывался на глаза. Люди только примерно понимали, как вычислить дракона, знали список характерных черт.
– Крис в переписке, – его красивый, спокойный голос заставил меня вздрогнуть, вырвав из размышлений, – я ответил, что сердце моё занято другой, с которой быть вместе не имею возможности. И дурочке хватило этого.
– А что ответите мне?
На этот раз граф думал недолго:
– Правду. Вы в куда более безвыходном положении, чем она... Мы почти на равных и, мало того, что полезны друг другу, так я ещё и обязан вам за спасение.
На этом Тося заплакала вновь, и Райдо пересел ко мне, спугнув тем самым Эрика, который отбежал к двери купе.
– Что-то не так с ней, – проговорил граф, напряжённо вглядываясь в малышку, – дело не в голоде… Я слышу по плачу. Можно взглянуть? – протянул он к ребёнку руки.
– Тележка со сладостями! – в этот же момент прозвучало за дверью вместе с перезвоном праздничных бубенчиков. И даже издали я услышала, как в животе у Эрика забурчало. – Не желаете, – без приглашения заглянула к нам рыжеволосая полная женщина, – взять что-нибудь к чаю?
