Хозяйка ходячего замка, или Перевоспитать принцессу

Она уже не помнит, что планировала собраться с мыслями, хочется впитать в себя весь окружающий лоск и блеск, заснуть на огромной кровати и спать несколько дней...

Вот только, даже без своих способностей, Аракана остаётся собой, и сразу улавливает непонятный шорох за окном.

Бьянка бы ничего не заметила, кто-то другой списал бы на ветер, но ведьму не проведёшь!

Аракана отодвигает шторы и с усмешкой оглядывает молодого человека за стеклом, торчащего на её балконе.

Извращенец!

— Что такое? — спрашивает она. — Я позову стражей!

Ну да, вряд ли принцесса решила бы, что справится сама, но руки так и чешутся придушить плюгавого шпиона.

Он мотает головой и говорит:

— Я здесь, чтобы предложить тебе помощь!

За стеклом они слышат друг друга едва-едва, потому Аракана решается открыть дверь, перед этим схватившись за ручку хрустального графина.

Интересно, кто на этот раз?

Очередной любовник Бьянки?

Ну у неё и вкусы, конечно...

— Что?

— Говорю, — он деловито пытаясь скрыть то, что изрядно запыхался, проходит в комнату и садится на стул у туалетного столика, — помочь хочу... Всё же ты мне по власти — младшая сестра.

У Араканы начинает болеть голова.

Чёрт его знает, что это значит, но хотя бы ясно, что о ней не догадались.

— Я думаю, что могу убедить отца войти в твоё положение. И не разглашать его. Нанять учителей, чтобы тобой занимались индивидуально... Но для этого, — в его глазах проявляется что-то тёмное и горячее, — ты должна попросить меня.

Глава 15. Рилэ

Голос слышала не только она...

Обитатель замка, давно всеми забытый, заключённый в стылых тёмных стенах, пробуждается ото сна и рывком поднимается на ноги.

Спросонья путаясь в широких шёлковых штанах, ёжась от холода, но почему-то так ничего и не набросив на голые плечи, он с замиранием сердца выходит из комнатки на чердаке. И крадётся к винтовой лестнице, что ведёт в главный большой зал, который заполнен эхом больше, чем мебелью и чем либо ещё. А потому чьи-то шаги там слышатся отчётливо даже наверху.

Ну, или же просто эльфийский слух обострился за годы проведённые в тишине...

И вот он, высокий и стройный, белокожий, со встрёпанной копной чёрных волос, ланьими блестящими глазами наблюдает за незнакомкой внизу. Не зная ещё, что будет делать, если она решит подняться.

Он отвык от общества людей.

От любого общества отвык.

Пальцы сжимают перила, дыхание становится чаще, стук сердца отдаётся в ушах. На тонких запястьях с просвечивающимися голубыми венками висят железные кандалы, соединяя руки друг с другом слишком близко, чтобы это хоть как-то, но могло быть удобным. И невидимой цепью приковывают его к замку. А значит...

Эта незнакомка и его хозяйка?

Осознание бьёт его наотмашь.

Решение и надежда приходят одновременно. И Эльф сбегает вниз. Диким, изголодавшимся взглядом обводит незнакомку. Отступает на шаг, словно ударяясь в невидимую стену, и замирает, готовясь к чему-то отчаянному.

Бьянка, заметив надвигающееся на себя белое, высокое нечто — то ли мертвец по виду, то ли призрак — вскрикивает и отбегает в тёмный коридор, который начинается под лестницей.

Всё в паутине, под ногами что-то хрустит...

Кости?

Сердце бешено колотится в груди. Она бежит и не может понять, ради чего решила спрятаться от ферлиса.

Теперь красноглазый мужчина кажется ей таким милым и тёплый.

А здесь... здесь она похоже найдёт свою смерть!

За спиной раздаётся звон цепей и звуки погони. Сбивчивые шаги, которые эхом разбиваются о стены. Будто преследователь спотыкается на каждом шагу и не падает лишь потому, что хватается за всё вокруг. И, судя по всему, что-то сбивает на своём пути. Потому что звучит оглушительный звон, а дальше и хриплые ругательства на незнакомым Бьянке языке.

— Мамочки, — скулит она, — мамочки, мамочки!

Но тут же вспоминает о своей матери, которая так подставила её на день рождения, злится и становится быстрее.

— Я не могу тут пропасть! — выкрикивает она. — Я же должна ей всё высказать!

Это определённо придаёт ей сил. Она замечает в коридоре дверь, с трудом отворяет её и хватается за железный подсвечник на столе.

Здесь светло и грязно. Вокруг много полок с книгами и несколько столов.

Она сцепляет зубы, готовая бросится на обидчика.

— Ларилэ! — раздаётся из темноты коридора его хриплый голос, и чтобы это ни значило, звучит оно угрожающе. — Ларилэ!

И он вываливается на свет из дверного проёма.

И так странно улыбается ей!

Или скалится? Улыбка эта кажется кривой, губы дрожат, будто он пытается сдержать эмоции.

А затем, тяжело дыша, выпрямляется и чуть поднимает руки. И тянет их к ней медленно. Но цепи всё равно начинают неприятно звенеть.

Бьянка кричит, будто ошпаренная. Вся её решимость испаряется. Она убегает на дрожащих ногах и прячется за одним из шкафов.

— Ла... — он осекается и крадётся за ней, и вправду спотыкаясь на таких же, как и у неё, дрожащих ногах.

Дыхание его становится звучным и прерывистым. Будто и сам испуган.

— ... рилэ? — договаривает он, когда находит её.

После чего, изловчившись, вмиг хватает Бьянку за плечи. И кричит что-то, но слова не знакомы ей, а потому всё сливается в странную сплошную мелодию.

— Пожалуйста, — плачет она, зажмурившись, — не надо рилэ!

На её счастье в этот момент ферлис стреляет в шею преследователя, и тот валится на пол.

Но беда заключается в том, что Лекс враждебно смотрит теперь и на неё.

— Кто, — усмехается он, — ты такая?

Глава 16. Ведьма во дворце

Аракана запрокидывает голову и громко хохочет, давая волю тёмной силе в себе. Не магии, увы, она осталась в прежнем теле, но ведьминскому характеру, который — слава небу — никуда не ушёл! Она всё ещё представляет себя прежней — с длинными тёмными волосами, тонкую и острую, бесконечно красивую и бесконечно злую.

Странно каждый раз возвращаться к этим нежным, словно лепестки розы, пальцам. К шёлковым, не слишком густым светлым волосам и телу, единственной досадой которого был корсет.

Питер выгибает бровь, глядя на неё недоумённо и даже испуганно.

Аракана обрывает себя, решив до конца быть осторожной. Атмосфера вокруг неё резко меняется, будто из багрово-красной, тяжёлой и душной стала светло-розовой, с блёстками, бабочками и какашками единорогов. Которые, говорят, тоже водятся в Кола-Море.

Как бы новая обитель не стала вызывать у неё мигрень. И чего, интересно, такой мужчина, как Рихтер, нашёл в Бьянке?

— Что с тобой такое? — Питер спрашивает даже будто с какой-то брезгливостью. — Это беременность на тебя так влияет?

Всего на миг Аракана мрачнеет, а затем мило-премило улыбается.

— О чём это ты говоришь?

Чёрт! У стен розового замка есть уши! И все разговоры, каким-то образом улавливает этот... этот...

До неё, привыкшей жить в одиночестве и лишь изредка выбираться к людям, чтобы не сойти с ума, наконец, доходит весь масштаб происходящего.

Напротив сидит сынок короля Арадии, одного из самых могущественных государств Галады.

— Да как ты смеешь? — она скорее злится и боится, но краску, выступающую на бледном лице, всё равно вполне себе можно принять за девичье смущение. — Идём, сейчас же!

— Куда?

— Я всё расскажу Рихтеру! И маменьке! И королю! Пусть что-то с тобой делают! Несёшь какой-то бред, оскорбляешь, забираешься ко мне в спальню. Ночью! Какой грандиозный... — картинно прикрывает лицо руками, — скандал.

На мгновение в позе и взгляде принца читается неуверенность, но вскоре он склабится, подражая своему другу Валери, и произносит:

— Действительно, хочешь, чтобы тебя подвергли проверке на невинность? Вот из-за чего может быть грандиозный скандал...

Аракана скалится. Что же делать? Судя по всему, Бьянка не была ангелочком, а ей самой шумиха сейчас ой-как не нужна. Ещё и голова раскалывается...

— Что я там должна сделать? — шепчет она сдавленно, присаживаясь на кровать. На миг ей видится проклятый замок, вокруг которого кружат хлопья снега и чёрные птицы.

Что это значит?

— Попросить меня о помощи, — улыбается Питер. — Сказать «я прошу тебя...». И, может быть, поцеловать. Раз обещала.

Её передёргивает.

Мерзость!

Казалось бы, то, что она делала с нагом ради ритуала — хуже, но она ведь обручилась с ним! А тут целовать какого плюгавого уродца со странными замашками! Да ещё и когда сердце ноет из-за змея. Скоро он увидится с другой. Поймёт ли всё? Едва ли. Мужчины все одинаковые — беспечные и глупые.

— Слушай, — она запускает руку в волосы и хлопает длинными ресницами, — я не беременна. Был такой разговор с лекарем, но он просто не правильно меня понял. Хочешь, пойдём к нему?

Принц разочарованно поджимает губы. Но в следующую секунду его взгляд становится острым и цепким.

— Что с тобой?

В глазах сверкают жёлтые искры.

— Что с твоими энергетическими шлюзами? — хмурится он, вдруг срываясь с места.

— В каком смысле? Я же только с инициации...

— Нет, — обрывает её Питер, — это что-то другое... ты...

— Как ты вообще видишь какие-то там шлюзы? — с беспечным лицом и бешено колотящимся сердцем спрашивает Аракана.

Он, всё ещё вглядываясь в неё, показывает татуировку на запястье. Алую, с номером и надписью, смысл которой она не понимает.

— Что это значит?

— Идентификация моих способностей, полученных после инициации. Я вижу магические чары, каналы и проклятья.

Чёрт. Да он же... ищейка. И, похоже, с очень большим потенциалом!

Аракану словно кипятком ошпаривает от его взгляда.

— Ты... — с его губ собирается упасть обвинение, но...

Ведьма бьёт его по голове тяжёлой вазой, и он рушится к её ногам.

Принц Арадии.

Ищейка.

— Вот же... — бросает она мрачно. — Вляпалась.

Глава 17. Вместо сестры — брат

Бьянка чувствует, как по щекам текут горячие слёзы. Нападавший на неё оказался красивым мужчиной. Что он хотел? И теперь кажется, что будто бы и не нападал...

Или что, по крайней мере, она могла бы с ним справиться.

С ним, но не с ферлисом, что остро ухмыляется и сверлит взглядом рубиновых глаз.

У него такие изящные когтистые пальцы, лишь слегка покрытые шерстью, такие вальяжные движения, в которых всё же проглядывается неуловимая усмешка-опасность.

Как же хочется рассказать всё, как есть!

Но она не может... Это будет ужасно глупо. И может подвести Кола-Мору к трагедии.

— О чём ты говоришь? — изо всех сил она улыбается, делая вид, что никаких слёз нет.

А если Лекс их замечает, то это только его проблемы.

Он ведёт ухом, а затем сладко, мило зевает.

— Моя сестра ни за что бы не расплакалась из-за маленького, беспомощного эльфа, который, к тому же, считает её хозяйкой.

— Хозяйкой?

— Да, именно это он повторял из раза в раз.

Что-то стылое и холодное касается души Бьянки, она отступает. А затем её брови взмывают вверх, а открытый рот становится похож на букву «о».

— Сестра...

Но как эта девица может быть родственницей ферлису? В её облике нет ничего животного. А вдруг Бьянка просто не заметила?

Она запускает бледную ладонь в волосы, опасаясь найти на голове маленькие рожки или что похуже, будто они — самое страшное, что с ней может произойти.

— Решила блох пересчитать? — усмехается Лекс.

Бьянка повторяет в ужасе, обливаясь холодным потом:

— Блох?!

В этот момент где-то вдали раздаётся хлопок. Словно дверь распахнулась от порыва ветра и ударилась об стену.

Но это вряд ли был ветер... Потому что после удара по коридорам замка проходится эхо девичьего голоса:

— Эй? — и дальше более уверенное: — Эй?! Есть кто? Вряд ли же есть... — переходит в бормотание, и всё стихает.

— Интересно...