Хозяйка ходячего замка, или Перевоспитать принцессу

— Он тебе не нравится?

— Кто? — Корнелия щедро льёт на себя духи.

— Рихтер.

— Страшный.

— Ну да, не мальчик, — Бьянка хмурится.

Словно день этот зациклен какой-то странной магией, двери снова распахиваются в самый неподходящий момент, Рихтер снова прерывает всё веселье.

Точнее, его остатки.

— Нашей принцессе нравятся мальчики, — произносит он спокойно, даже задумчиво, но у каждой в комнате начинает неприятно сосать под ложечкой.

— Это нормально, — всё же делает выпад Корнелия.

Рихтер расценивает это как попытку привлечь к себе внимание.

— А ты не продаёшь поцелуи?

— Игра забавная, — сверлит она его открытым и даже откровенным взглядом, — но я не целую чужих мужей.

Стоит вся такая в красном, на голову выше Бьянки, острая и яркая.

Принцесса поджимает губы.

— Нашей девочке плевать на это. Правда, Бьянка? — он переводит на невесту взгляд синих глаз, что пробирает до самых косточек.

— Это просто развлечение, — отзывает та, даже не пытаясь выделывать безразличный тон — хлопотно слишком.

Он выгибает бровь едва заметно, выдерживает паузу, будто давая ей время подумать получше, а затем кивает.

— Я, видимо, должен с уважением относиться к традициям этой страны и мнению своей будущей жены.

Он подхватывает Корнелию на руки и прижимает к стене. Та вскрикивает, охает и обнимает его за могучую шею.

Такая, как бы и не причём и продолжай.

— Должен сказать, — горячо шепчет он ей на ухо, — ты в моём вкусе.

Она пропускает тихое поскуливание, возможно, хорошо зная, что после этого невозможно не накрыть поцелуем красные, словно бутон пиона, пухлые губы.

— Я никого не целовала! — не выдерживает Бьянка.

— Я тебя остановил, — Рихтер на удивление легко отвлекается от распалённой Корнелии.

— Да я бы... Да знаешь что?

— Что? — он хмыкает издевательски.

— Отошёл от неё!

Рихтер на миг обжигает Корнелию взглядом и отпускает, словно она нужна была лишь для того, чтобы проучить будущую супругу.

Она, почувствовать себя использованной, униженной и оскорблённой, топает ногой и бросив: «Чокнутые!», выходит из комнаты.

— Я думал, ты ей растреплешь все секреты семейства Далт, — он устраивает на подоконнике и зажигает папиросу.

Красные ленты дыма прошивают воздух, собираются в причудливые узоры и протискиваются через щель в двери, чтобы не касаться принцессы.

— Да ты... — попискивает Бьянка, — да... я! Что это вообще было?

— Тебе можно, а мне нет?

— Я принцесса, — восклицает она так, будто это должно всё объяснять и никаких возражений быть не может. — Сегодня мой день рождения. И это просто игра! А ты...

— Я старше, умнее, опытнее, — тянет он, вмиг став вальяжным и безразличным. Она видит его таким нечасто. К счастью. — И хоть этот брак выгоден твоим родителям, ты будешь править страной — не я.

— И что? Чем тут править?

Наконец, Люсиль продолжает вплетать цветы в её причёску.

Рихтер знает — пшеничные волосы мягче шёлка, мягче бархатных лепестков. Его взгляд темнеет.

— Ты станешь моей женой и моей королевой. Я должен буду играть по твоим правилам. И я, — он ухмыляется, — играю. Если верность для тебя ничего не значит — отлично. Не придётся менять привычки.

— Да как ты смеешь?

Он смеётся так, что девушка-цветок вздрагивает.

— Люсиль, ты закончила? Оставь нас.

Бьянка, хоть и боится оставаться с ним наедине, отпускает её.

Цветочки не сплетничают, они лишь выполняют свои функции, но Бьянке всё равно становится немного свободнее.

— Нравятся брюнетки? — бросает она.

— Да, — ухмыляется он.

Бьянка смотрится в зеркало. В нём отражается элегантная блондинка в дорогом вечернем платье, с алмазами в подвеске, розами в причёске и отчего-то злыми голубыми глазами.

Так кажется из-за колкого взгляда, что обычно становится преддверием слёз.

— Сначала мать испортила мне настроение, теперь ты. А, знаешь, отлично! Погуляй ещё восемнадцать лет, подожди другую принцессу, — голос дрожит. — Я найду себе кого-нибудь...

— Кто окажется тебе по зубам? — подсказывает Рихтер.

Он тушит сигару, поднимается и этим заставляет её запрокинуть голову и отступить на шаг.

— Если это твоё последние слово, мне незачем здесь оставаться, Ваша Светлость.

— Что ты скажешь родителям?

— А что скажешь ты?

Он останавливается напротив неё, касается щеки костяшками пальцев. Сверлит тяжёлым взглядом. У Бьянки перехватывает дыхание, она хватается за его горячее запястье, сжимает крепко, будто так может остановить.

— Я не твои родители, — шепчет Рихтер уже мягче, — я не могу обращаться с тобой, как с ребёнком. Это было бы странно, ведь у нас будут свои дети.

Она судорожно сглатывает.

— И спускать тебе всё лишь потому, что у тебя такое амплуа я тоже не буду. Для меня твоё слово кое-что значит. И если ты говоришь, что я должен уйти... Пожалуйста.

— Но...

— По другому не будет, — улыбается он. — Ты будешь наказана за каждый проступок. Будешь получать то, что заслуживаешь.

Эти слова бьют по ней, но сказаны они таким тоном, что ноги становятся ватными и кружится голова.

— Котик, — шепчет она тихо, едва-едва слышно.

Он обнимает её и наконец крепко, горячо целует.

— Ты мне... испортишь... макияж...

— Плевать.

Рихтер поднимает её, тащит на подоконник, чтобы было удобнее и по-хозяйски, но с осторожностью запускает горячую руку под платье.

Бьянка стонет, вцепившись в него.

— Ты не злишься на меня?

Он оставляет дорожку поцелуев на белой, нежной шеи и лишь рыкает в ответ. По телу принцессы проходится волна дрожи. Она поддаётся моменту и в то же время не забывает делать всё, чтобы не порвать наряд и не испортить причёску.

— Тебя так долго не было...

— Я люблю тебя.

Ей тут же становится спокойнее. Предстоящий брак странный, волнительный и неожиданный для многих, но Бьянка почти что счастлива.

Вначале она боялась его, как огня.

А он разглядывал её с неироничным сомнением.

Королева тоже опасалась, что ничего не выйдет.

«Он зверь, а ты ведь котёночек...»

Но с каких-то пор котёночком стал Рихтер. Ему было забавно играть в детские игры принцессы, видеть её насквозь, но поддаваться.

А теперь...

Он сжимает сильными пальцами её бёдра, увлечённо выцеловывает ключицы, с жадностью вдыхает едва уловимый, тонкий аромат её тела, который не перебивают даже духи.

Бьянка зарывается пальцами в его волосы, тихо стонет и вздрагивает, каким-то чудом услышав стук в дверь.

— Принцесса, через полчаса вы появитесь на свет, вам нужно поторопиться к инициации!

В его поцелуях проскальзывает улыбка.

— С днём рождения, малышка.

Глава 6. Инициация

Хоть Кола-Мора и чертовски особенная, в основной своей массе она подчиняется законам Арадии. А значит, принцесса в следующий месяц после дня рождения (что для неё ещё и инициация) обязана выйти замуж. Остаться в таком возрасте незамужней, будучи обладательницей титула — выходка слишком броская даже для Бьянки.

После она обязана будет проучиться год на спецкурсе по владению магией и только после этого можно будет консумировать брак.

Ибо нет ничего хуже беременной женщины, обладающий магическими способностями, но не умеющей ими управлять.

Сбой магического равновесия может влиять как на здоровье будущей мамочки, так и на самочувствие окружающих.

А уж после можно и наследника сделать, параллельно обучаясь в одном из престижных магических университетов.

Бьянка усмехается, думая об этом, украдкой разглядывая Рихтера, идущего рядом.

Разумеется, они не собираются ждать целый год. Ещё чего!

Может быть, даже и свадьбы ждать не стоит...

Она облизывает губы и едва не падает с лестницы, благо будущий супруг её подхватывает.

— Так волнуешься? — Рихтер оставляет поцелуй в её волосах, да так, что она ещё больше убеждается — ждать никто не будет, надо вспомнить всё, что об этом говорила Корнелия... — Ты выйдешь в зал, в нужный момент получишь силу, а дальше — танцы. Ты же любишь танцы?

Бьянка загадочно улыбается.

— Танцы, да...

Он только усмехается так, что её пробирает дрожь.

Все гости, каждый второй навеселе, всё-таки напитки в Кола-Море восхитительные, уже ждут именинницу в огромном зале.

Свет приглушён, ведь в момент получения силы будет ярко и без него.

Бьянка ухмыляется, представив, что творится в некоторых углах зала, Рихтер вторит ей, будто подумал о том же. Он удивительно вписался в эту маленькую, будто игрушечную страну, в розовый кукольный замок и феерию блёсток и вздохов внутри него.

Морской волк с тайнами и сигарами в карманах, капризная принцесса, самые маргинальные представители золотой молодёжи под покровом полутьмы, замершие в ожидании флорессы и флорины (те самые цветочки) и нервозное тиканье огромных золотых часов.

Бьянке Далт с пяти лет внушали, что инициация — это просто.

Словно чихнуть.

Что ей одной во всей Галаде так повезло, ведь другие маятся от нависающей над ними дамокловым мечом неопределенности.

Она нисколько не переживает.

Ничто просто не может пойти не так.

***

Аракана едва не плачет от зловещего, зудящего чувства неправильности. Ей совершенно не хочется выбираться из объятий своего змея, он трогательный и открытый, сильный и довольный, словно ребёнок. Даже не заметил, как она взяла у него несколько капель крови.

Доверчивый дурачок.

Зато в другом очень даже хорош.

— Сладкий, мне нужно идти...

— Куда?

— Домой.

Он шипит лениво, притягивает её к себе и горячо целует.

— Теперь я смогу полностью обернуться. Смогу прийти через три дня. Нужно наловчиться.

— И что дальше?

Мэдисон хрустит шеей.

— Мы будем одни против всего мира. Можем захватить его! А можем завести курочек... Я так давно не ел курятины...

Это в принципе те слова, которые Аракана всегда мечтала услышать. Конечно, без ремарки про еду, но всё же.

Вот только поздно откатывать всё назад.

Поздно отказываться от большего.

Они с нагом так и останутся изгоями, так пусть рядом с ним будет другая. Вот только... её тело уже точно так же продано в брак, и Аракане придётся что-то с этим делать.

Она цокает, представляя себя с незнакомцем, а принцессу — со своим мужем.

Мерзость же.

Но лучше сейчас об этом не думать. На месте как-нибудь разберётся.

***

— Вдруг сестра и вправду будет жить с нами, да ещё родит кучу отпрысков, которых некуда девать будет... — вздыхает Бьянка.

Рихтер хмыкает.

— Это будет ещё очень и очень не скоро.

— Надо уже сейчас строить для неё отдельный замок!

— Или брак со мной сделает ваши передвижения свободнее. Я ведь должен принести что-то в семью. А теперь иди.

Он отпускает её руку, она не успевает ничего спросить.

Проходит в центр зала, где должна загореться на несколько мгновений, словно свечка.

А затем включится свет, польётся музыка...

И она спросит, что Рихтер имел в виду.

***

Аракана поднимается наверх, босыми ногами бежит по снегу, сжимая до бела пальцев бутылёк с кровью змея, с которым пришлось окольцеваться ради этого...

Хотя «пришлось» — не совсем подходящее слово.

Небо над головой свинцово-серое, мокрое на вид и запах. Она запрокидывает голову и смеётся до боли.

В Бристале сейчас раннее утро, а у принцессы дело идёт к ночи.

Но это ненадолго.

Аракана добирается до своей хилой лачуги, где всё подготовлено заранее. На полу начерчена трапеция и нужные символы, в котле томится зелье, в которое осталось добавить последний ингредиент.

Её глаза сверкают алыми искрами.

Всё тело дрожит то ли от холода, то ли от волнения.

Она открывает бутылёк с кровью и бросает его в жижу.

Затем произносит заклинание на древнем языке, и символы загораются золотисто-красным.

Маги так не умеют. Ни женщины, ни мужчины.

А вот ведьмы — да.

Такие, как она.

Ведьм невозможно контролировать, они не поддаются систематизации и классификации, они неудобны, а потому вне закона большинства стран Галады.

Знания у таких в крови, им не нужны магические академии и лицензии на эксперименты, чтобы устроить...

Вот это!

Снег начинает плавиться, знаки загораются магическим опасным огнём, влажные чёрные волосы Араканы тянутся вверх, словно она зависла вниз головой.

Но на самом деле она не двигалась.

Просто мир перевернулся.

А с ним и жизнь дурацкой Бьянки Далт...

Глава 7. Чихнула называется!

Бьянка только что стояла в тёмном зале, пытаясь вслушаться в перешёптывания гостей, совершенно не волнуясь о том, что другие обычно называют самым важным моментом в жизни. Небеса, на это ведь даже её родители забили! Ей тем более не до того!

Надо высмотреть Корнелию и убедиться, что она держится подальше от Рихтера.

Вот только...

В нужный момент Бьянка прижмуривается, почувствовав что-то странное, а затем и толчок, будто земля содрогнулась.

Но она не упала.

И всё прекрасно.

Пока не открываются глаза.

Она вскрикивает, словно увидела кошмар на яву. Ноги босые на холодном, грязном полу. Дверь открыта, тянет холодом дико, на улице настоящий снег!

В Кола-Море он редкий гость.

И несколько минут назад его точно не было.

Как и всего этого оборванства вокруг.

Привидится же...

Бьянка, переступая с ноги на ногу, наморщившись, зажмуривается вновь, ожидая, что через несколько мгновений всё вернётся на круги своя.

Она уже слышит тихую музыку и перешёптывание гостей, смех Корнелии за спиной, и чувствует руку Рихтера на собственной талии.

— Представляешь, мне привиделось, что...

Открывает глаза — перед ними всё та же мерзкая лачуга!

Принцесса вскрикивает. А затем ещё раз. И ещё.

— Что это значит? — возмущается, вот только некому трепетать, заслышав гневный голосок особы голубых кровей.

Она одна в какой-то дыре, замёрзшая, усталая, ещё и есть хочется.

Это чья-то дрянная шутка?

Об этом все говорили, когда увещевали, что инициация пройдёт гладко?

На глазах тут же появляются слёзы, она хныкает, с каждым мгновением жалея себя всё сильнее, сильнее и сильнее...

В душе надеясь, что кто-нибудь сейчас появится рядом, обнимет её и скажет, что всё будет хорошо.

Что это недоразумение, и оно уже улажено.

Нужно лишь моргнуть — и Бьянка вернётся домой.

Но...

— Не получается... Почему не получается?

Она топает ногой и вскрикивает вновь, почувствовав дикую, тупую боль.

Которая тут же пропадает из-за увиденного.

На пороге, извиваясь и шипя, появляется чёрная змея.

— Огромная! — кричит Бьянка. — Жирная! Уйди-уйди!

Она, наконец, осматривается детальнее и замечает котёл с каким-то варевом. Кряхтя от страха, она хватается за него и швыряет прямо в ползучую тварь.

Та в воздухе извивается восьмёркой и с шипением выползает на улицу.

Бьянка тут же бежит к двери, закрывает её и отбегает в сторону.

— Ладно, — вдруг шепчет она сама себе, стиснув тонкие пальцы в кулачки, — надо думать. Думать, думать, думать...

Хижина маленькая, какая-то вся закопченная, будто и нежилая вовсе. Тут печь, дрова, какие-то полки со склянками и старыми книгами, связки с травой, котомки со всякой всячиной, корзины и мешки... Оконца крохотные, свет проходит едва-едва, кровати нет.

На полу начертано что-то странное.

Прямо там, где она стояла...

— Какой-то обряд? Кто-то сделал это магией?

За магические преступления карают строже всего. И болезненнее всего. Все маги учитываются, за ними следят, они пишут отчёты куда и как направляют свою силу. Самым верным решением для обладателя силы будет работа на государство. Это всячески поощряется. Если же человек выбирает другой путь, он должен быть готов к слежке, внезапным обыскам и проверкам, он не должен никому доверять, если хочет что-то скрыть.

В общем, всё доходит до того, что даже не каждый огненный маг решится прикурить от своей силы, а если всё же сделает это — обязательно запишет в отчётный журнал.

А тут целый обряд.

Ещё и направленный на такую важную для политики фигуру, как Бьянка Далт.

По крайней мере то, что она пропала — очень важно.

Ведь скоро она должна будет взять на себя правление страной. И если с ней что-то случится, если её даже не будет дома слишком долго — вся Галада может попрощаться с лекарственными растениями, которые используются в львиной доли самых действенных препаратов и отваров.

Кому вообще в своём уме придёт её похищать?

Она ведь целительница, самая полезная людям девушка из всех прочих!

Конечно, это просто статус, титул, и на деле Бьянка никому не помогала и не помогла бы, так как нужной силы у неё нет, но всё же.

— Силы, — хмурится она. — Точно. Я должна была получить какую-то силу. Точнее, не какую-то, а связь со страной... Да, вот только ничего особенного не чувствую.

Только страх не даёт впасть в тупое оцепенение. Он зудит под кожей и толкает действовать, думать, спасаться.

Бьянка замечает неприметную лестницу на чердак, с опаской подходит к ней, всё время оглядываясь на дверь.

Ей кажется, змея может как-то проскользнуть внутрь — и чёрт знает, что тогда вообще делать!

Забравшись наверх, она приподнимает брови: здесь чисто, на стоге сена натянуто плотное чёрное покрывало, сверху сложено ещё одно и подушка, кое-где горят свечи, рядом лежит книга в кожаной обложке, а позади стоит...

Стоит...

Стоит...

— Зеркало, — всхлипывает Бьянка, перед тем, как начинает орать, забившись в угол.

В отражении не она. Совсем не она. Волосы чёрные, как смоль, глаза не лучше. Черты лица не те, всё, всё, всё не то. Перед ней чужой человек, но он повторяет за ней, повторяет и не унимается!

— Рихтер, почему ты меня до сих пор не спас? — всхлипывает она.

Зарывается пальцами в волосы и понимает, что уже даже кричать не может.

Они и вправду чёрные.

А она сама в чужом отвратительном теле!

Заключена в какой-то неухоженной девчонке, словно в тюрьме!

— А если я в ней, то где она сама?

Бьянка закусывает губу. Голова кругом идёт. Она никогда раньше не слышала, чтобы можно было оказаться в чужом теле.

Это же жуть жуткая!

В панике она цепляется за собственную кожу и воет:

— Как выйти из неё?

Закинули неизвестно куда — это еще можно пережить, но что делать с этими ужасными волосами?

Бьянке кажется, что хуже ничего быть не может. И в следующий миг она слышит шаги на улице и мужской голос:

— Она здесь...

Глава 8. Роскошество

Даже не верится, что у неё всё получилось!

Вообще, Бьянка всё же принцесса, и может показаться странным, что её родные не озаботились никак защитить её от подобного финта ушами.

Но всё упирается в то, что Аракана — ведьма. Почти что. А они считаются изгнанными из Галады.

Обряд она просто знала, как и многое другое, едва ли маги в курсе, что так вообще можно.

А если бы и да, кто знал, что в один день с милой, капризной принцессой могла родиться такая, как Аракана?

Именно этот маленький случайный факт перевернул её жизнь с ног на голову.

Или расставил всё на свои места... Ведь она этого достойна!

Но, чёрт возьми, было непонятно, получится или нет.

Неужели всё взаправду?

— Видишь, дорогая, — улыбается едва заметно какой-то суровый мужчина. Отец её что ли? Да нет, слишком молод. — Всего несколько секунд, и ты на шаг ближе к престолу. И замужеству.

У Араканы дёргается угол губ.

Она тонет в тёмно-синих омутах глаз мужчины, который, вообще-то, в её вкусе, и не может ничего поделать с горечью, застрявшей в глотке.

Влюбилась, глупая, дурная её бедовая голова!

Влюбилась.

— Что такое?

Он тепло касается её щеки, даже сердце млеет.

Мужественный, сильный, любящий, наверное.

Идеальный.

Вот только умудрилась она полюбить другого.

Отщепенца-нага.

Да ещё и за одну ночь!

Чёрт возьми, надо было сдерживать себя, а теперь придётся избегать нового жениха, пока буря в душе не уляжется.

Как его зовут-то хоть?

Аракана оглядывает огромный зал с затаенным страхом. В неё будто впивается весь этот блеск окружающего великолепия. Хрустальная люстра вот-вот упадёт, свалится ей на голову, превосходный, отполированный пол треснет, а гости...

Ничего не замечают, как и жених.

Она украдкой оглядывает свои руки и платье, а затем довольно склабится.

— Бьянка, поздравляю!

Внезапно рядом оказывается брюнетка в красном, вызывающем платье. Она сладко улыбается. Причём больше мужчине, чем Аракане.

— Благодарю.

— Чего насупилась-то так? Это не мой парень тебя к стене прижимал!

— А чей?

— Ты издеваешься? Рихтер, а ты не собираешься извиняться перед леди?

Он собирается ответить, наверняка, вежливо ответить, но Аракана делает это быстрее:

— Да где тут леди-то? Когда она придёт, тогда поговорим!

— Да какая муха тебя укусила? — взвизгивает девушка. — Нормальная вообще?

— Я тебе скажу, какая, — рычит Рихтер. — Она только что прошла инициацию, и это естественно, что она чувствует себя странно и говорит странные вещи. Знаешь, что такое контекст?

Девушка закатывает глаза.

— Мы дружили столько лет, вот какой контекст! Бьянка, не думала, что ты подругу на мужика поменяешь! А мне говорили, что это случится! Только я, дура, не верила.

И гордо задрав голову она уходит, оставляя Аракану в недоумении.

— Она никогда мне не нравилась, — шепчет Рихтер.

— Мне тоже.

— Позволь проводить тебя наверх? Знаю, у твоего рода всё проходит легче, и ты хотела отметить день рождения, но я бы настоятельно порекомендовал тебе отдохнуть.

Уйти от всей этой толпы, бесконечных подружек и слуг?

Да, дайте в двойном размере, пожалуйста!

Аракана соглашается.

Но едва не вскрикивает, когда Рихтер подхватывает её на руки.

Вот так понесёт в комнату, где есть постель?

Свою будущую уже точно совершеннолетнюю супругу?

Упс.

Глава 9. Два урода для принцессы

Первая мысль Бьянки — конечно же, пришли за ней, её нашли, её скоро отправят домой!

Розовый замок, пляшущие свечи, цветочки и горячий Рихтер — всё это вернётся к ней в мгновение ока.

Вот только даже до неё доходит быстро по кола-морийским меркам: кто бы смог так быстро очутиться настолько далеко?

А что далеко легко понять, ведь время суток другое и повсюду снег.

Она готова три короны поставить на то, что это связано.

На то, что эта замарашка живёт к северу от столицы.

— Чернявка, — морщится Бьянка, вспомнив про свои новые волосы и глаза. Таким бы только полы да посуду в замках мыть. — Хотя Рихтер говорил что-то о брюнетках... О, козёл! Без вкуса. Без...