Жизнь после себя

Мужчины в солидной одежде, дамы с чемоданами вещей, солдаты в мундирах, крики кондукторов и резкий звук подъезжающих поездов. Все двигалось как единый организм.

Внутреннее убранство вокзала поражало еще больше. Такое она видела лишь на старых черно-белых фотографиях в архивах! Оказаться в гуще событий и просто смотреть – не одно и то же.

Над головой – ажурные стальные перекрытия, держащие крышу. Пространство было огромным. На минуту ей пришла мысль: а не рухнет ли перекрытие? Пришлось надеяться на чудо инженерной мысли. Повсюду стояли скамейки, где люди проверяли билеты и укладывали вещи в дорожные сумки. Окна пропускали свет повсюду, слышался тяжелый гул поездов.

Ее взгляд зацепился за окошко кассы, откуда только что отошел старик, купивший билет. Туда ей и нужно.

– Билет третьего класса до Царского Села! – выкрикнула она контролеру, сидевшему за окном.

Мужчина с аккуратной бородой и невозмутимым видом оценил ее. Без сопровождения, без мужчины и без багажа. Лишь платье и пальто из хорошей ткани.

– Спешите куда? – поинтересовался он.

Надобности для допроса нет, но спросить все же счел нужным. Работа такая.

– Да, – внутри она паниковала. Что ответить? И он смотрит так пристально. Блин. – Спешу к братцу, да помоги ему Господь. Люблю его сильно, давно не видела.

– А почему без багажа?

– Так, – она забегала взглядом, будто проходящие мимо люди могли подсказать ответ. А, точно! – Другим поездом едет. Багажа много. Спешу же, говорю.

– Простите, барыня. Ситуация, сами знаете, какая.

– Да, понимаю.

Та же ситуация, что и после любой войны: люди с измененным сознанием, оружие, напряжение.

– С вас восемьдесят копеек. Поезд на втором пути. Отправление в четыре часа, – протянул он билет.

Она взяла его, достала монеты из кармана пальто и отдала мужчине. Прошла по лестнице к платформам. И правда, через пару минут на путь начал выезжать состав. Успела как раз вовремя! Иначе пришлось бы ждать долго. Идея мистера Чейна оказалась удачной.

Локомотив тянул три вагона. Они были небольшими, аккуратными и местами закопченными от угля. В целом не так уж отличалось от того, что было в ее эпохе. Разница лишь в размерах, чтобы вместить больше людей.

Около каждого входа стояли проводники в черных штанах, перчатках, длинных мундирах на пуговицах и фуражках. Увидь она такого в своем времени – не подумала бы, что он из прошлого. Вполне современная форма.

Люди выстроились перед ним в очередь, держа в одной руке билеты, а в другой багаж. Анна влилась в толпу.

Когда подошла ее очередь, она показала билет. Проводник с усами-щеткой оглядел ее и сказал:

– Третий класс. Купе номер три.

– Спасибо.

Она поднялась вслед за дамой в шляпке с перьями. Внутри оказалось тесно, как она и предполагала. Сначала тамбур, где толпились люди, у которых порвались сумки и выпали вещи. Слишком нагружать не практично.

Первая половина вагона занята буфетом, где стояли столы и стулья. Окна зашторены. Мебель выглядела старой – в пассажирских поездах интерьер меняли редко. В императорских, наверное, было богаче.

Следующее отделение занимали купе. Дама в шляпке нырнула в первое. Старушка с внучкой зашли во второе. Анна – в третье. Закрыла дверь.

Купе было крошечным, метра три. Диван, обшитый мягкой тканью на пружинах, с суконной обивкой. Справа – маленький столик, прикрепленный к стене. Слева, если сесть, – окно среднего размера. Из него были видны железнодорожные пути, и слышно, как трясется вагон. Загружались еще люди или почтовые тюки.

Она села, попыталась вытянуть ноги. Не получилось. Диван был слишком коротким. Поерзала, наклонилась, чтобы посмотреть, можно ли что-то сделать. Подергала нижнюю часть дивана: может, она отъезжала вперед?

Щелчок.

Диван выдвинулся, но совсем не так, как ей хотелось. А выбора у нее не было. Она села обратно, вытянула ноги, расстегнула сапоги, чтобы дать ногам отдохнуть.

– Нижняя часть сделана из дерева, – пробормотала она сама себе. – Твердое дерево.

Потрогала столик напротив – тоже деревянный.

– Раскладушка для ног? Третий класс, чего еще ожидать. Спасибо и на том.

Она закрыла глаза. Может, удастся поспать? Все ее существо устало после долгой прогулки.

С резким свистом поезд тронулся. Анна подпрыгнула на сиденье от сильной тряски. Состав, как длинная металлическая змея, начал свой путь. Петербург проплывал за окном, словно дым от курительной трубки мистера Чейна. Фасады домов, заборы, фабричные трубы, а затем унылые равнины с редкими елями.

Билет до места, которое она видела лишь как музей. Безумный план возвращения в свою эпоху. И пара инопланетян-пилигримов, которые должны помочь.

Ситуация – худшая из возможных. Застрять в чужой эпохе, и пытаться выжить, пока пилигримы что-то придумывают.

А у нее был выбор? Нет.

Острое, неприятное чувство голода настигло ее. Она поняла, что не ела с самого утра, когда вышла от тети Полли. Когда тут поешь? Целый день нервов.

Она встала, протиснулась к выходу и закрыла дверь. Снаружи вагон шатало так же сильно. Анна извинилась перед женщиной в платочке, с которой столкнулась по пути. Прошла дальше, хватаясь за стены, и вышла в гулкий, качающийся проход между вагонами. Ветер рвал волосы, дергал пальто. Грохот колес оглушал. Цепляясь за поручни, она двинулась на запах еды в вагон-ресторан.

– Это вам не современные поезда, – проворчала Анна.

А когда обратно пойдет? Еда перемещается внутри.

Дверь в вагон-ресторан была тяжелой, полированной, с крупной ручкой.

– Ну, давай, открывайся, – Анна схватилась за ручку, уперлась и толкнула изо всех сил.

Зашла и застыла на пороге. Происходящее словно сошло со старой кинопленки столетней давности. Столы, расставленные по группам, стулья вокруг. Люди разного вида: кто побогаче, купивший билет второго класса, кто попроще, как она, из третьего. Господин с седыми волосами разворачивал салфетку. Дамочка с бледным лицом ковырялась вилкой в рыбе, слушая рассказ мужа.

Мужчина в такой же форме, как у проводников, с перекинутой через руку салфеткой, подошел к ней. Его взгляд профессионально оценил ее: растерянный вид, одежда средней стоимости, отсутствие спутника.

– Заходите, – он жестом указал на свободное место в углу.

Она кивнула и пошла за ним. Ее сапоги из прюнели издавали легкий звук по ковровому покрытию. Ткань сапог была плотной, из шелка, шерсти и хлопка. Еще один анахронизм! Сколько их за последние трое суток она насчитала? Пальцев рук и ног не хватит!

Сев на стул, она взяла в руки меню. Шрифт был витиеватым, с характерными «ъ» в конце слов. Она вчиталась в текст: «Уха из ершей – 40 копеек», «Солянка сборная мясная – 52 копейки», «Муксун на пару – 70 копеек», «Жареный сиг – 1 рубль 10 копеек».

Мир словно скомкался, превратившись в это меню и аккуратно выведенные слова на бумаге. Что выбрать? Она с половиной блюд не была знакома.

– Выбрали? – спросил проводник.

Или скорее, официант, ответственный за вагон-ресторан. Она не могла понять.

– Солянка и хлеб.

– Белый? Черный? У нас очень вкусные булочки. По французским рецептам.

– Да, давайте.

Она разжала меню, в которое вцепилась в нервном напряжении. Бросила взгляд в окно. За ним мелькали уже не городские пейзажи, а дачи, леса и белые пятна станционных построек. Зная, что случится со страной, с людьми, со всем привычным миром, она чувствовала себя не путешественницей во времени, а призраком из будущего.

Официант вернулся с ее заказом. Поставил блюдце с солянкой, сметаной, кусочками лимона и оливками. И булочку – еще теплую, хрустящую.

Она взяла ложку – тяжелую, серебряную, с вензелем на конце. Первый глоток. Сладковато-пряный вкус солянки. Вкус настолько яркий, настоящий, что невольно навернулись слезы. Она здесь. Она жива.

Она старалась есть медленно, ловя кусочки разговоров: о скачках, о новых царских постановлениях, о зарубежных новостях. Каждое слово, каждое движение, каждый звук были кирпичиками в стене реальности этой эпохи.

Доев солянку и закусив хлебом, она заплатила пятьдесят две копейки. Встала и пошла прочь.

***

С громким визгом поезд остановился на станции Царское Село. Анна подпрыгнула на сиденье, проснувшись. Пальто, которым она накрылась, съехало. Пора выходить.

Встала, надела пальто, проверила кошелек с деньгами и вышла. Пришлось потолкаться в тесном проходе вместе с остальными пассажирами. Все ждали, когда проводник отопрет двери.

– Давай! – прокричал ему второй проводник из другого вагона.

Раздался звонкий треск металла, двери открылись. Люди вывалились наружу большой толпой, прошли через контролера, проверявшего билеты. Отдав билет, она была пропущена дальше.

Станция внутри была маленькой, как и снаружи. Одноэтажное здание с крышей из дранки. Справа кассы, около которых толпились люди. Слева деревянные скамьи зала ожидания. Рядом огороженная будка, где сидели двое полицейских. Скромно, незатейливо. Для эпохи вполне современно.

Выйдя на улицу, она огляделась. От станции тянулись две дороги. Вдоль них стояли экипажи с извозчиками. Пассажиры называли адрес, оплачивали поездку, грузили вещи в свободное пространство кареты и усаживались сами.

– Вот вам и современное такси, – пробормотала Анна.

В тот же миг к ней кто-то подошел.

– Анна! – кричит молодой мужчина.

Анна вздрогнула от неожиданности. Кто это? Она никого не знала!

– Слава Богу, ты приехала. Я скучал, – он обнял ее.

Мужчина был примерно ее возраста. Лицо с молодой округлостью, прямой нос, глаза среднего размера, волосы зачесаны набок. На нем была опоясанная рубаха, черные штаны и высокие сапоги с загнутым голенищем. Чоботы напомнили ей дедовские, только военного образца.

– Брат? – нервно спросила Анна.

Конечно, кто же еще будет встречать ее? Брат!

– Я! Кто же еще? – он шутливо взлохматил ей волосы. – Устала? Понимаю, дорога дальняя.

– Ага, спала, – Анна скривилась, когда он растрепал ей волосы, и поспешила их пригладить. – Ты долго ждал?

– Нет, – улыбнулся он. – Пойдем. Извозчика я не отпускал.

Она поспешила за ним. Извозчик – мужчина с длинной, совиной бородой – ждал. Дмитрий помог ей взобраться в коляску, затем сел сам.

Экипаж тронулся. Мягкий цокот копыт, шуршание одежды извозчика. А ее сердце бешено колотилось от происходящего.

Она едет в Александровский дворец! Там царь! Вся семья. Те, кого через несколько лет расстреляют большевики. Предстанут перед ней живые люди, которых она видела лишь на старых дореволюционных фотографиях.

Она украдкой посмотрела на Дмитрия.

– Волнуешься? – он улыбнулся. Подумал, что она переживает из-за развода со шведским герцогом. – Дядя не будет сердиться. Надеюсь, дай Бог.

– Да. Чуть-чуть.

– Ну, – он похлопал ее по плечу в знак поддержки. – Я с тобой.

– Спасибо.

Пейзаж прекрасен. Стройные аллеи, дома, нежно-голубое небо. Слишком прекрасно, казалось, будто это ожившая открытка. Но эта красота давила, напоминая о временной пропасти, отделявшей ее от своей эпохи.

Коляска миновала ворота. Среди деревьев на аллее показалось само здание. Дворец протяженной длины с колоннами, окрашенный в строгий желтый цвет. Он казался скорее игрушечным, нежели монументальным.

Вот оно. Последние годы нормальной жизни.

Коляска остановилась. Дмитрий вышел первым, затем протянул руку сестре. Так по этикету? Она взяла его руку и спустилась на землю.

Они пошли по мощёной дорожке ко дворцу. Ноги подкашивались от тяжести момента. Позолота на барельефах стен, высокие потолки, лестница на второй этаж в глубине вестибюля. Мягкие диваны для ожидающих гостей. Их встретил камер-фурьер – человек с длинной бородой, в красном форменном сюртуке.

– Их Императорские Величество ожидают вас в кабинете.

Анна кивнула. Надо продолжать играть свою роль.

По коридорам с коврами на полу она шла, бросая взгляды на портреты умерших родственников на стенах, изящные украшения интерьера и дорогие вазы на постаментах. Через несколько лет все это будет разграблено, вывезено из страны и продано. Каждый уголок дворца дышал историей, которую она знала по учебникам.

Дверь открылась.

Гостиная уставлена мебелью, книжными шкафами, стены и потолок украшала лепнина, поблескивавшая в свете из окон.

У камина в кресле сидела Александра Федоровна. Статная, высокая, с чопорностью, выведенной немецко-английским воспитанием. Насколько помнила Анна, у Александры были непростые отношения со свекровью, Марией Федоровной. Две женщины не сошлись характерами.

Императрица держала в руках книгу. На ней было нежно-белое платье, волосы заплетены в пучок. Заметив Анну, она подняла голову и улыбнулась в знак приветствия. Анне захотелось закричать от изумления. Тогда она была бы похожа на всполошившуюся куропатку. Они не призраки! Они настоящие!

Рядом, по-военному прямо, стоял Николай. Защитного цвета гимнастерка, черные сапоги с длинными носками. Царь. Николай Александрович. Человек, которого она тоже видела лишь на черно-белых фото. Стоит, дышит, смотрит. Живой. Он казался удивительно обычным. Человеком иного склада, чем его отец.

Возможно, сложись судьба иначе, он правил бы в мирное время. А на месте последнего царя оказался бы кто-то другой. Смог бы остановить грядущую смуту? Кто знает. Альтернативного царя не существовало. Разве что в другой ветке реальности, где пошло иначе. Там, наверное, удалось бы избежать революции и расстрела семьи.

– Анна Павловна, как мы рады вас видеть, – раздался тихий голос императрицы с легким акцентом. Она протянула руку.