Землянка для неправильного хармита.

Я подтянула джинсы на свой зад, развернулась к слепящим нас мощным фарам и начала отступать в сторону, чтобы не быть в ловушке. Из-за яркого света мне не было видно, ни что за машина нас освещала, ни уж тем более кто там за рулем. Догадаться, конечно, можно, что это какой-то крутой внедорожник, так как у обычного среднестатистического автомобиля такой мощности фар просто не могло быть. Я не спец в машинах, но на тот момент мне именно так и казалось.

– Я не помешал? – раздался от машины громкий голос с хрипотцой.

– Помешал, – огрызнулся Александр. Он, видимо, до последнего надеялся, что ситуацию можно будет замять.

– Вам нужна помощь? – мне показалось, что это обратились ко мне. И заорала изо со всех сил:

– Помогите мне! – я боялась, что мужчина по каким-то причинам развернется и уедет, а этот упырь почувствует свою безнаказанность и продолжит. – Он пытался меня изнасиловать!

– Не слушайте ее! – перекрикивает меня Александр. – Это моя девушка. Мы тут немного решили пошалить. Она просто решила немного поиграть и слишком вжилась в роль, – Александр пытается сделать шаг в мою сторону, а я со всей силы ору, визжу и издаю все возможные звуки на самой большой громкости, чтобы показать, что я ни во что с этим козлом не играла.

– Это все неправда, помогите мне! – я стою растерянная, не зная, что делать. А если этот на внедорожнике поверит Александру. Он же ухоженный, хорошо одет, на тачке дорогой. Кто ж подумает, что он решил меня изнасиловать. По мнению большинства мужчин в нашем обществе, это все те слагаемые, при которых любая девушка сама должна дать и быть благодарной еще, что взяли.

– Мужик, езжай куда ехал, мы сами разберемся, – видимо, у Александра тоже возникла мысль, что проезжавший водитель поверил в его слова и собирается уехать, так как машина тронулась с места и, проехав пару метров, поравнялась с нами. Я была готова бежать в лес, вдоль дороги, да куда угодно, лишь бы скрыться от Александра.

Машина снова остановилась, я попятилась подальше от своего мучителя. В какой-то момент я испугалась, но уже человека, что был за рулем внедорожника. Из-за руля вышла громадина больше двух метров ростом и направилась к нам.

– Потом с девушкой отношения выяснишь, – произнес мужчина, а я замерла как кролик перед удавом. Я ему не то что до плеча не доставала, я казалась ребенком рядом с ним. – Возражения есть? – человек-гора смотрел на Александра, а тот, как и я, был в шоке. Он отрицательно покачал головой. – Ну что, блонди, поехали до города довезу? – то ли спросил, то ли приказал мужчина, и я кивнула, словно под гипнозом. Сделала пару шагов по направлению к машине спасителя, но вспомнила про сумку и, метнувшись к автомобилю своего, слава богу, несостоявшегося насильника, схватила сумку и бегом уже побежала к внедорожнику. Лишь когда я забралась в машину-монстра, так как это даже не внедорожник, а танк на колесах, пристегнулась и водитель вывел свое транспортное средство на дорогу, я облегченно вздохнула.

– Тебе куда? – мужчина-гора бросил на меня любопытный взгляд.

– Подальше отсюда, – я передернула плечами. От пережитого стресса и выброса адреналина меня начало потряхивать. Водитель заметил мое состояние и, сунув руку за сиденье, достал термос.

– Пей, – мой немногословный спаситель протянул мне термос. Я с некоторым недоверием посмотрела на него, но термос взяла. – Не бойся, там не отрава.

– Спасибо, – я открыла крышку и налила себе в нее немного. Чай с травами и имбирем был очень вкусный и успокаивал. – И за спасение тоже спасибо.

– Так значит, ты не его девушка? – усмехнулся человек-гора.

– Нет, – я покачала головой. – Я на автобус опоздала и попутную машину поймала, он вызвался подвезти. Потом намекать стал и приставать. Я сбежать попыталась. Но не вышло, – решила, что моему спасителю не стоит знать, кто я есть на самом деле. Версия о том, что я работница в каком-то богатом доме в нашем поселке, меня вполне устраивала.

– Так тебя в полицию отвезти? – сразу прикидывает мужчина дальнейшее развитие событий.

– Нет, не нужно, – я испуганно замотала головой. – Он не смог изнасиловать, только избил, – я испугалась, что водитель решит самовольно отвезти меня в полицию. Он был настроен решительно.

– Ладно, дело твое, – кивнул мужчина, поджимая губы, – но таких козлов надо бы проучить.

– Все скажут, что сама виновата, – в этом совершенно уверена. В институте девочку знакомую мажоры зажали во время пары на лестнице и поиздевались. Раздели, заставляли чуть ли не минет им там делать. А когда она побежала в деканат, там ей сказали, что нечего в короткой юбке ходить, парней провоцировать. И вообще на паре надо было сидеть, а не по коридорам шастать. А то, что она вышла в туалет, и они ее перехватили на обратном пути, никого не интересовало. А когда девчонка сказала, что в полицию обратится, так ей декан пригрозил, что отчислит её за аморальное поведение и неуспеваемость, которую он ей с легкостью организует. Вот она и ушла в академ на год из расчета, что за год ситуацию забудут, а ей потом дадут доучиться. Только вот через год она перевелась в другой институт, но закончила ли она его или нет – никто не знает.

– Понятно, а бил-то куда? – человек-гора не стал спорить, видимо, признавая тем самым мою правоту.

– По ребрам, – я натянуто улыбаюсь. Как только действие адреналина в крови иссякло, я почувствовала адскую боль в боках.

– Болят? – водитель вдруг крутанул руль, и мы оказались на обочине. – Показывай, – командует мужчина, а я не смею ослушаться. Отстегиваю ремень, поворачиваюсь к нему спиной, задираю одежду. Чувствую легкие прикосновения к горящей коже и невольно вздрагиваю.

– Что там? – мне самой не рассмотреть, так как Александр бил по ребрам, но со стороны спины.

– Гематомы, не исключено, что переломы, – мужчина снова выводит машину на трассу. – Тебе надо к врачу.

– Не надо, – ответ прозвучал слишком поспешно, из-за чего мужчина бросил на меня нечитаемый взгляд. – В смысле, спасибо. Я завтра днем обязательно к нему обращусь. Спасибо, что выручили, – промямлила я, но не уверена, что мужчина мне поверил.

Глава 2.

Прихожу в себя в ужасном состоянии. Первое, что понимает мой мозг, – это что я не в машине. Сажусь и, как бы ни болела голова, в которой бьют непонятно откуда взявшиеся молотки, разлепляю глаза. Я в комнате, на постели, практически голая. Из одежды только футболка, и то не моя. Если судить по размеру, в котором я утопаю, это мне одолжили с барского плеча. И, скорее всего, тем барином, кто ее одолжил, и был мой вчерашний спаситель. Вот только какого черта он меня притащил черт-те куда и раздел? И очень надеюсь, что не сделал то, что вчера не удалось Сашку-горе-насильнику. Из груди вырывается нервный смешок, но я тут же понимаю, что так больше делать не стоит. Ребра адски болят и хочется дышать только через раз, не то что смеяться. Задираю футболку и смотрю на повязку, что проходит под грудью. Значит, мне медицинскую помощь оказали. Но эта комната на больничную палату не тянет. Ни в муниципальной больничке, хоть я там и не бывала ни разу, но представление имею, ни уж тем более в частной клинике. Комната прямоугольная, и в ней только кровать, стол со стулом и встроенный в нишу шкаф. И все. На окне жалюзи, на стенах ни фотографии, ни полочки с безделушкой или статуэткой, ни картин. Голые и гладкие. Все в одном каком-то темном цвете, смесь серого с синим. Даже постельное белье точно такого же цвета. Уж не выдал ли он меня папашке, а тот решил упечь меня куда-нибудь типа психушки, где меня подлатают, обколют не пойми чем и выдадут по-быстрому замуж. Дальнейшая моя судьба, я так полагаю, моего отца совершенно не интересует. Эта версия объясняет, почему я в таком виде. Я имею в виду голышом, в одной футболке. В общем, как бы ни болели у меня бока и как бы ни было неловко шастать по непонятному помещению без трусов, но я выползла из кровати и осторожно прокралась к двери. Повернула ручку, ожидая, что дверь будет заперта. Но нет. Она повернулась, и дверь моментально открылась. Я выглянула в квадратное помещение, в котором никого не было. Комната с кухонным уголком и диваном в центре напоминала квартиру-студию. Сомневаюсь, что это какая-то клиника. Скорее квартира этого мужика, что меня спас. Первый вопрос: зачем он меня сюда притащил? Второй вопрос: сюда – это куда? Почему не отвез в какую-нибудь больничку? Почему не разбудил, в конце концов?

Помещение было какое-то безликое, холодное, казенное. Я быстро провела ревизию полок на кухне. Там были пару пачек макарон и тушенка в жестяных банках. В холодильнике еще были молоко, яйца, сыр, овощи, а в морозилке пельмени и фарш. Я даже удивленно хмыкнула такому богатству. Я, если честно, ожидала увидеть пустые полки, но, видимо, мужчина хоть и редко, но все же ел дома. Мой желудок призывно заурчал, напоминая о себе.

– Тихо, – вслух шикнула самой себе и своему урчащему животу. – Сперва разберемся, где мы есть, а потом и о еде можно подумать, – мой организм словно понял, что сейчас не время привередничать. Я бегло осмотрела все помещение и нашла две двери. Одна вела в ванную комнату, вторая оказалась заперта. Я предполагаю, что это входная дверь, хотя внешне она ничем не отличалась от межкомнатной. Не обнаружив никаких личных вещей мужчины, которые бы давали мне хоть маленькую ниточку, давшую намек на то, кем он является, я наконец-то догадалась выглянуть в окно. То, что я увидела, меня, мягко говоря, шокировало. Угол обзора был плохим, но я увидела плац, на котором стройной коробочкой вышагивали люди, одетые в черное. С другой стороны был лес, а где-то подальше были серые коробки зданий. И где я? Я, конечно, не краевед, но я точно знаю, что нигде поблизости от моего родного городка и загородного поселка нет ничего похожего. “По крайней мере, того, о чем говорят в СМИ, – подсказала мне моя соображалка. – А вдруг это какой-то закрытый объект, куда таких как ты, дур, привозят на опыты или чтоб не скучно было. Женской компании-то тут точно нет.” Фу, Крис, ну ты и пошляка! Кривлюсь от собственных мыслей, которые порой решают пошалить. Снова окидываю взглядом комнату. Вроде везде все посмотрела. Хотя… Я же не проверила шкаф в спальне. Возвращаюсь в спальню и открываю встроенный шкаф. Там идеальный порядок. А парень, случаем, не псих? Говорят, что у людей, у которых в шкафу такой идеальный порядок, имеются психические отклонения. Футболки трех цветом: белые, черные и такого же цвета, как и стены. Спортивные костюмы тоже трех цветов. Я такого никогда не видела. Блин, да у него даже трусы трех цветов! Все это без лейблов, надписей и даже без ярлычка с размером. Все безликое, как и эта квартира. Достаю черные трусы и натягиваю. Они мне как шорты, но ничего. Уж лучше так, чем оставить “маленькую Крис” вообще без одежды. На вешалках висят черные тактические костюмы из грубой ткани. На другой полке – постельное. Еще один комплект из подушки и одеяла, совершенно новые, в пленке. Я обыскала всю квартиру, но не нашла никаких личных вещей. Впрочем, свою сумку или одежду, в которой я была, когда села к нему в машину, я тоже не нашла.

Желудок снова заурчал, намекая, что пора уже и поесть. Так как ничего другого я больше сделать не могла, я не придумала ничего более удачного, как пойти на кухню и приготовить обед. Разморозила фарш, обжарила его на сковороде с помидорами, после чего кинула туда макароны. Все, суперобед готов. Именно за поеданием своего мегаэкономного и быстрого в приготовлении блюда меня и застал мой спаситель. Он вошел в квартиру настолько тихо, что я не услышала. Я чуть не подпрыгнула, когда подняла взгляд от тарелки, а мужчина стоит напротив меня и удивленно смотрит, приподняв брови.

– Приятного аппетита, – произносит он таким будничным тоном, словно мы супружеская пара, женатая лет десять, как минимум. И он пришел после трудного дня, а я сижу трескаю ужин в одно лицо. – А мне осталось? – при этом он ставит на стол контейнеры с готовой едой, чем немало меня удивляет.

– Есть, – я настолько поражена будничностью происходящего, что даже не возмутилась от его слов. Просто спокойно смотрю, как он вынимает тарелку из шкафчика и выкладывает остатки макарон с фаршем и помидорами себе на тарелку. Мужчина садится напротив меня и с таким аппетитом поглощает еду, что я смотрю не мигая.

– Ты ешь, а то остынет, – мужчина-гора наконец-то обращает внимание на то, что я пялюсь на него и не ем.

– Ты кто, черт возьми, такой? – с меня словно пелена оцепенения спала, и я взвилась со стула, на котором все это время сидела. – Что тебя от меня надо? – мужчина ест и не поднимает на меня взгляда от тарелки. – Ты меня слышишь? – но мой похититель и не думает реагировать на мои вопли. Я, сама не совсем отдавая отчет в своих действиях, подскакиваю к нему и, схватив тарелку, резко развернувшись, вываливаю приготовленные мною макароны в ведро. Выглядело это так, словно я у медведя из пасти добычу забрала. Мужчина-гора удивленно смотрит на меня, я же, будучи в шоке от самой себя, смотрю на тарелку у себя в руке. А затем мы вдвоем смотрим на мусорное ведро, в которое я только что вывернула еду.

– Вообще зря ты это, – наконец-то хоть как-то реагирует мужчина. – Было вкусно.

– У тебя свое есть, – и я кивнула на пакет с контейнерами, что мужчина водрузил на стол.

– Это магазинное, а то было домашнее, – и мужчина даже назидательно палец вверх выставил.

– Я тебе свое отдам, если ты скажешь, кто ты и что тебе от меня надо, – я кивнула на свою тарелку, на которой было еще много макарон. Пустую тарелку я убрала в раковину. Не стоять же мне с ней в руках, в самом-то деле.

– Меня зовут Ян, – представился мужчина. – И мне от тебя вообще ничего не нужно. Ребра срастутся и можешь валить продолжать искать приключения на свою прекрасную задницу, – мужчина выразительно посмотрел на мою тарелку, что я обещала. Я сперва не сообразила, что мне так изощренно сделали комплимент, а потом вспомнила, что у меня пропала вся одежда.

– А где мои вещи? – я посмотрела на себя, и Ян тоже оценивающе окинул меня взглядом. – Кто меня раздел и зачем? И где мои трусы?

– Трусы, впрочем, как и все твои вещи, что я с тебя снял,лежат в сумке, которую я оставил у входа, – я смотрю на входную дверь. И в самом деле, на полу стоит черная спортивная сумка. – Все чистое, если что. Это на тот случай, если ты подумаешь, что я маньяк и таскаю бабские грязные трусы с собой из каких-то фетишистских целей, – усмехается мужчина. – Я отдавал все в прачечную и забрал чистое. А сумка твоя так и валяется у меня в машине. Ты когда отключилась и в себя не приходила, то я отнес тебя в медчасть, где тебя док раздел, подлатал. Я уже не стал тебя в казенной рубахе спать укладывать, в свою футболку переодел, – объясняет мне мужчина. А я понимаю, что он видел меня голой, и начинаю покрываться пунцовыми пятнами.

– Ты видел меня голой? – вопрос до безобразия тупой, но он как-то сам по себе вырвался.

– Видел, – кивает Ян. – Да что ты завелась-то так? – мужчина увидел мое пятнистое лицо и даже хохотнул. – Что я, баб, что ли, голых не видел. Да и ты не в моем вкусе, так что можешь не переживать, – “успокоил” меня Ян. Только вот мне почему-то стало обидно от его слов. Но, естественно, я не подала виду, а лишь задрала голову повыше и выражение лица максимально независимое.

– Я просто хотела уточнить, – встряхиваю волосами. – И, между прочим, на мою фигуру есть любители, – и я пододвигаю к мужчине свою тарелку с макаронами. Все-таки обещала, хоть и сама голодная как собака.

– Ага, видел я одного такого любителя не так давно, – саркастически усмехнулся Ян, а я снова вспыхнула вся.

– Есть и нормальные, а не маньячины-насильники, – огрызаюсь.

– Хорошо-хорошо, есть, – соглашается со мной здоровяк. – Возьми в пакете еду, если хочешь, конечно, – и мужчина кивнул на пакет с контейнерами. Пока он доедал макароны, а я ела безвкусные наггетсы, за столом висела гнетущая тишина. Не знаю, думал ли о чем-то в это время Ян, но вот я думала о своей судьбинушке. Ян в чем-то прав. Я как только выйду отсюда, то сразу же найду приключения на свои нижние девяносто. Кстати, а “отсюда” – это откуда?

– А где мы находимся? – я решила получить ответ у единственного своего источника – у человека-горы Яна. А ему, кстати, очень идет это имя. Такое емкое, короткое, но при этом очень подходящее такому большому мужчине.

– Мы находимся в секретном закрытом военном городке, – было видно, что Ян не горит желанием рассказывать, но приходится. Выходкой с тарелкой я дала понять, что от меня можно ожидать чего угодно.

– Рядом с городом есть такой городок? – я вопросительно приподняла бровь. – Никогда не слышала.

– Потому он и секретный, чтобы гражданские о нем не слышали, – недовольно передергивает плечами мужчина.

– То есть я и буду сидеть здесь, словно пленница? – я почему-то предвидела такой исход.

– Никто, кроме дока и моего прямого руководителя, не знает о тебе. Потому в моих интересах, да и в твоих тоже, чтобы это так и оставалось, – Ян смотрит из-под нахмуренных бровей. – Поняла?

– Поняла, – я не дура, и отсидеться здесь, пока там ищейки отца шарятся по городу в поиске меня, не такой уж и плохой вариант. – Я хоть и блондинка, но не дура.

– Проверим, – усмехается мужчина и встает из-за стола. Он моет тарелки и наводит на кухне порядок. Посмотришь, и снова придет мысль, что в квартире никто не живет и кухней не пользуется.

Пока Ян убирал следы моих кулинарных подвигов, я сходила и переоделась. Мужские трусы оказались, конечно, удобными, но в своих я чувствовала себя как-то увереннее. Когда я вернулась в комнату, то мужчины уже не было в квартире. Я растерянно огляделась по сторонам.

– Он что, вот просто так взял и ушел и ничего не сказал? Это что, шутка такая? – я произнесла слова вслух, не рассчитывая на ответ. Но то, что позади меня раздалось покашливание, стало неожиданностью.

– Кхе, кхе, – прочистил горло мужчина в кулак. Во второй руке у него был чемоданчик, очень похожий на медицинский. Да и вообще, глядя на человека, можно было сразу понять – это медик.

– Вы кто и как сюда попали? – я настороженно уставилась на нежданного гостя.

– Через дверь, – и мужчина кивнул себе за спину. – Здесь вроде других входов в офицерские квартиры не придумали.

– Это офицерская квартира? – я даже бровки приподняла и уже другими глазами посмотрела на помещение. – Надо же.

– Да, это квартира майора Горина, – доктор проходит в квартиру и, поставив свой чемоданчик на стол, вынимает из него планшет и какие-то провода.

– Вы не ответили, кто вы, – я с опаской смотрю на его манипуляции, хотя не скрою, мне любопытно. Я всегда представляла докторов с фонендоскопом в руках, а не с планшетом.

– Яковлев Платон Игоревич, – представился мужчина. – Я тут местный доктор и вас бы тоже хотел осмотреть, – и все же достал из чемоданчика фонендоскоп. – Как самочувствие? Давно пришли в себя?

– Несколько часов назад, – не могу отделаться от недоверия к этому врачу. – А где Ян?

– Я встретил его в холле. Сказал, что он принесет вам вашу сумку, – рассказывает доктор. – Давайте измерим давление, – и подключает ко мне какие-то провода. – Мне тут ваши анализы пришли.

– И что с ними? – я хмуро смотрю на Платона Игоревича. – Буду жить?

– Вероятно, – кивает доктор и, отключив меня от проводков, вносит данные в планшет. Во какие продвинутые доктора в секретных военных городках!

Мужчина осмотрел мои повязки, снова запеленал меня, и как раз в это время в квартиру вернулся Ян с моей сумкой.

– Держи, – он бросил взгляд на доктора, но тот словно не заметил хмурого взгляда и продолжил ковыряться в планшете. – Ты не могла бы сходить в комнату, пока мы тут поговорим?

– Могла бы, – буркнула в ответ. Что это сейчас было? Меня из комнаты выгнали? Что это они там такого секретного хотят обсудить, что я им мешать буду? Я подхватываю сумку и иду в комнату, вот только дверь я прикрываю не до конца. Как раз настолько, чтобы услышать, о чем эти двое хотят пошептаться. Любопытно же, в конце концов. И пусть меня осудит тот, кто никогда не подслушивал.

– Ян, ты видел результаты ее анализов? – доктор повернул к Яну экран планшета. – Она идеально подходит на эту роль, и искать ее никто не будет.

– Я против, – басит мой спаситель. – Я не для того ее спасал, чтобы ее потом на опыты пустили.

Что? Я что только что услышала? На какие, мать вашу, опыты? Они че там, офонарели совсем?

Слушаю и боюсь дышать, чтобы меня не рассекретили. Если эти двое узнаю, что я в курсе про их планы, они меня прям тут раскромсают на лоскутки и вынесут в сумках.

– Ян, а для чего ты вообще туда полез? – Платон смотрит на мужчину, немного прищурив взгляд. – Ну, трахает мужик на обочине бабу, ну, пусть трахает. Тебе что за дело?

– Прекрати! – гаркнул Ян, и у меня гордость даже какая-то появилась за своего спасителя. Так его, Ян, так! Не отдавай меня на органы. Я не хочу. Я еще живая сгожусь. Я вот макароны вкусные варить умею. Могу и полы помыть, если уж надо.

– От того, что ты на меня кричишь и давишь массой, ничего не изменится. Ты же это понимаешь? – доктор Яковлев усмехается. Он не боится Яна, и это плохо. Значит, за докторишкой стоит фигура покрупнее, чем мой спаситель. И я сейчас говорю не про комплекцию.

– Только не говори, что ты отправил ее данные в это идиотское бюро учета, – человек-гора навис над доктором, и тот сжался. Втянул голову в плечи и, кажется, даже присел.

– У меня не было выбора, ты же знаешь. Я за каждую пробирку отчитываюсь, – тараторит доктор.

– Мог бы не брать у нее кровь, – обрывает оправдания доктора Яковлева майор Горин.

– А если ей что-то еще поломали, кроме ребер? А если кровоизлияние? А если инфекция? – перечисляет Платон. – А если бы она умерла?

– Вот, кстати, если бы она умерла, у нас у всех было бы меньше всего проблем, – обрывает его Ян, а я судорожно сглатываю. Они так сейчас договорятся до чего-нибудь нехорошего. Хотя, что я сразу думаю, что опыты связаны с моим убийством и расчленением? Может, там что-то хорошее? Ага. Хорошее. Ну ты и дура наивная, Кристина! В сказку, что ли, попала? Так, надо успокоиться и взять себя в руки. А еще дослушать, что они там шепчутся. А то начну паниковать и все самое интересное и важное пропущу.

– Если она умрет, Савельич тебя за ней следом отправит, – парирует доктор язвительно.

– А Ястребову-то ты на кой черт все выложил, дятел? – Ян мечется по комнате, а я понимаю, что чем больше слушаю чужой разговор, тем более ничего не понимаю. Так я ценная, получается? Меня не убьют? Но пустят на опыты! Что, в принципе, ничем не лучше.

– Да ничего я ему не выкладывал! – огрызается, словно шакал на медведя, доктор. – Он мне сам сегодня позвонил и велел девушку осмотреть и ему доложить свежую информацию о ее состоянии. Он хотел, чтобы ее в медчасть перевели, но я убедил, что не стоит раньше времени пугать. Тем более она расписку о неразглашении не подписывала еще, и потому нечего ей знать, что здесь происходит.

– Ясно, – цедит Ян, испепеляя мужчину взглядом.

– Между прочим, ее здесь в принципе не должно было быть. Хорошо, что ты хоть догадался ей снотворное дать, перед тем как сюда завезти, – то ли хвалит, то ли язвит доктор Яковлев.

– Ладно, ясно все с вами, – Горин хмурится. – Надеюсь, она не дура и не согласится на всю эту канитель, в которую вы ее впутать хотите.

– Посмотрим, – пожимает плечами врач и, собрав все свои пожитки, направляется на выход.

– Постой, Платон, когда там с ней поговорить хотят? – Ян уже на пороге окликает доктора.

– Думаю, завтра с утра вызовут тебя с ней на ковер, так что будь готов, – Яковлев кивает и закрывает дверь, которая зловеще защелкивается.

Итак, подведем небольшой итог. Опыты – это дело добровольное, и меня никто по запчастям разбирать не будет. Но это что-то очень опасное, иначе Ян бы так не волновался за меня. А, кстати, он так мило за меня переживал. Это так приятно, черт возьми. Выходит, завтра я узнаю, о чем тут эти двое трепались. А сегодня надо узнать: ищет меня отец или нет, и как далеко зашли его ищейки. Я сажусь на кровать и, открыв сумку, достаю телефон из потайного кармашка. Сама не поняла, почему его туда засунула, когда выключила. Но, видимо, не зря. Уверена, этот громила проверил все в сумке. И телефон забрал бы, если бы нашел. Все же у них тут все секретно, и телефоны, думаю, запрещены.