Землянка для неправильного хармита.

Пролог

Торопливо иду по коридору. Надеюсь, никто из девчонок за мной не увязался. До каюты остается всего каких-то пару шагов, когда он меня догнал. По-звериному тихая походка и плавные движения. Я не там много знаю про хармитов, но чувствую в нем силу зверя. И зверь чувствует меня. Только вот его хозяин упрямится.

– Ты что творишь? – мужчина прижал меня к стене у моей каюты. Наши тела непозволительно близко, а я выгибаюсь, чтобы быть еще ближе, соприкасаться с его разгоряченной кожей, которую я чувствую даже сквозь рубашку.

– А что? – вызывающе облизываю губы и вижу, как его взгляд залипает на них. Я и сама начинаю возбуждаться от его взгляда, дыхания на моей щеке. По коже бегают мурашки, заставляя мышцы где-то внизу живота скручиваться в спираль от возбуждения. – Накажешь меня? – в голосе, в позе… Да во всем неприкрытая провокация. Решаюсь на отчаянный жест и просто опускаю свою руку на его ширинку и слегка сжимаю. – Накажи меня, – и еще раз облизываю губы. Глаза хармита меняются, становятся продолговатыми, звериными, но меня это не пугает, а наоборот, возбуждает. Может, я извращенка, ненормальная, но я хочу его.

Накал между нашими телами такой, что убьет всякого, кто приблизится. Я чувствую, что и мужчина хочет меня, но его что-то останавливает, а меня это бесит.

– Чего ты добиваешься? – голос хармита похож на рык. Его хвост прикасается к открытым участкам кожи и словно обжигает, так сильно я жажду этих прикосновений.

– Тебя, – я обнимаю мужчину и впиваюсь в его губы. Он не сопротивляется, но и не отвечает на поцелуй. Но в какой-то миг пружина лопается, и он перехватывает инициативу, сминая мои губы. Я прижата к стене, мои ноги скрещены на пояснице мужчины, а в промежность упирается внушительный бугор.

– Ты сама напросилась. Но имей в виду, назад уже дороги нет, я давал тебе шанс, – шепчет мой учитель и вносит меня в каюту. Его лицо изменилось: скулы заострились, клыки выпирают из-за губы, а глаза по-прежнему с изменившимися зрачками.

Меня всю трясет от возбуждения, и я пытаюсь снять с себя одежду, но звук рвущейся ткани дает понять, что в этом нет необходимости. Вещи бесформенной грудой валяются на полу, а я обнажена. Такого поворота я не ожидала, и потому голова на мгновение трезвеет.

– Подожди, я передумала, – становится немного страшно, и я хочу открутить ситуацию назад.

– Поздно, – мужчина приближается ко мне, а меня бросает в озноб. Хватаю какой-то плед с кровати и пытаюсь прикрыться, но передо мной уже не мужчина, а зверь.

– Ты же говорил, что у бракованных хармитов не бывает зверя, – я точно помню эту лекцию.

– Значит, я ошибся, – рычит мужчина и приближается. – Я предупреждал, – звучит как угроза. Хотя почему “как”? Это и есть угроза.

Взмах хвоста и плед летит в сторону, а я в объятиях мужчины. Он разворачивает меня, и я упираюсь руками в стол. Каюта тесная, и в ней не развернуться. Все рядом. Сопротивляться бессмысленно. Мужчина в два раза больше меня, и мои брыкания просто разозлят его. Хотя чего я хотела? Сама спровоцировала – сама доигралась. Я этого хотела. Почему же сейчас так страшно? Чувствую, как к мужским ногам падают брюки, а в меня упирается мужское достоинство. Мужчина проводит рукой по влажным складкам, убеждаясь, что я готова принять его.

– Я постараюсь сдерживаться, – шепчет хармит и толкается бедрами вперед, проникая в меня. Одновременно с этим его рука ложится мне на рот, так как я вскрикиваю от боли. Мужчина замер и ждет, а я, переждав боль, выдыхаю. Его движения сперва осторожные. Но, похоже, он держался из последних сил, так как пара минут и он ускоряется. Его движения становятся рваными, а у меня по телу проходят судороги наслаждения. Я не знала, что это так приятно, словно в невесомости. Все уходит на задний план, словно я нырнула под воду. Становятся важны только чувства, только эмоции, что между нами. Мое тело сокращается в судорогах и мужчина сильнее прижимает меня к себе, сделав несколько последних толчков. Мир разлетелся на осколки, а я улетела к звездам. Возвращение было резким и странным. Я лежу на кровати, а Вирсис судорожно ищет одежду и бросает мне.

– Быстрее, – говорит он и оглядывается. – Здесь есть что-то, что тебе дорого и ты бы хотела это взять с собой?

– Нет, – я растерялась. – Что происходит?

– Тревога, – отвечает хармит, и только тут я слышу вой сирены.

– Учебная? – натягиваю брюки и футболку, ноги сую в кроссовки.

– Нет, настоящая.

Глава 1

– Ты во сколько вчера явилась? – отец сидит за завтраком с каменным лицом. А я бы и рада ответить на это вопрос, но явилась я не вчера, а сегодня. И спать еще не ложилась. Вот успела в душ сходить да зубы почистить. А и еще спрятать подальше мини-юбку и топик, потому что если бы отец меня в таком виде увидел, то сидеть бы мне под домашним арестом еще долго.

– Поздно, – решаю сделать виноватый вид, потому что… как там говорится? Повинную голову не секут.

– А я думал, очень рано, – отец слишком спокоен, и мне кажется это слишком подозрительным. Где крики, что я должна вести себя прилично, не позорить его фамилию и так далее.

– Крис, папа видел по камерам тебя, когда ты вернулся. Он уже не спал, – тихо говорит младшая сестра, за что получает гневный взгляд от отца.

– Спасибо, дочь, но я и сам справлюсь, – и бросает на Марину такой взгляд, что мороз по коже. И она уже жалеет, что вмешалась в разговор.

– Извини, папочка, я пойду, – и сестренка пытается сползти со стула.

– Сидеть! – вдруг рявкнул отец, и мы обе подпрыгнули от испуга. – Посиди и послушай, что с тобой будет, если намерена закончить свою жизнь так же, как и сестра.

– А я ее уже заканчиваю? – зло смотрю на отца и приподнимаю вопросительно брови. Под столом получаю пинок ногой от сестры, который означает “помалкивай, пока цела”, но поздно. Я уже нажала ту кнопку, от которой отца сейчас бомбанет и, к сожалению, рикошетом зацепит и сестру. Только лишь потому, что она девочка, а не такой долгожданный сын.

– Если ты будешь себя так вести, то да, закончишь в канаве, как и твоя мамашка, – шипит отец.

– А не ты ли ее туда толкнул? – мой инстинкт самосохранения отключился давненько, потому что если бы он был на месте, то сидеть бы мне и помалкивать, как Маринка, а не спорить с отцом.

– Открывать рот и тявкать будешь у себя в институте, – отец морщит презрительно нос. – А хотя о чем это я? Тебя же оттуда выгнали с треском за прогулы и неуспеваемость.

– У меня была депрессия из-за смерти матери, – чувствую подступающий ком к горлу. Какая же скотина мой отец! И пока была жива мать, он так по-скотски себя не вел. Теперь-то я понимаю, сколько всего терпела мамуля, чтобы мы не знали, какая тварь наш отец.

– Это дурь, а не депрессия! – снова стукает кулаком по столу отец. – Надо было ремнем из тебя всю эту дурь выбивать, может, человеком бы стала! А то нянькались с вами, а сейчас вы еще голос на отца повышаете! – к слову, здесь орал сейчас только он, а я довольно спокойно говорила. По крайней мере, старалась говорить спокойно, хотя внутри все и клокотало.

– У тебя сейчас есть возможность воспитать сына, как ты хотел, – я киваю на лестницу на второй этаж, где была комната моей мачехи и детская, где жил наш сводный брат. – Он как раз творит несусветную дичь, но его почему-то никто и пальцем не трогает.

– Он болен, – отец сжимает кулаки, и его глаза начинают наливаться кровью.

– Он просто избалован, – я вспомнила, как вчера плакала няня, на которую этот избалованный маленький тиран вывернул кашу. А горничная это все потом с пола отмывала. – Ты не задумывался, почему у него няни дольше недели не задерживаются? И их даже не прельщают те деньги, что ты готов платить, чтобы они присматривали за твоим горячо любимым сыночком.

– Они просто никчемные тупые курицы, как и ты! – проорал отец и вскочил со стула. – Пошла вон в свою комнату и чтоб носа оттуда не показывала! Я еще поговорю с тобой вечером.

Вечером этого дня разговор не состоялся. Как и вечером следующего, и через день. Меня заперли в своей комнате, отобрав гаджеты и все средства связи с внешним миром. Каменный век какой-то. Я, может, и блондинка, но не тупая. И чтобы убить время, могу и книги почитать. Чем я и занималась эти несколько дней. Делала масочки для лица, читала книги и думала, что так больше продолжаться не может. Ведь отец для того меня и запер, чтобы я подумала. Вот и думала. Только если он ожидал, что я решу, что стоит прижать хвост и буду как собачонка заискивающе заглядывать ему в глаза в поисках ласки и подачек, то он глубоко ошибается. Я решила, что надо собирать вещи и при удобном случае валить из этой тюрьмы. Отец, конечно, при деньгах и власти, но он не всемогущий. Сейчас его так нехило взял за жабры кто-то покруче него в попытке выжать из бизнеса. И ему будет не до того, чтобы бросать все силы и всех своих псов на мои поиски. Пусть вон сыночка своего долбанутого охраняет, а то мало ли, вдруг похитят. Также ему женушка сейчас ездит по ушам. И ей и сопляку нужна охрана. А что она с этим охранником трахается, как сука течная, он не видит. А я просвещать его не буду, пусть рогатый ходит, ему идет. Тем более мне никто и не поверит. Собрала вещи, деньги, что были, в сумку, с которой в бассейн ходила. Мамочка, спасибо тебе большое, что в свое время ты подсказала мне, что нужно снимать деньги с карточки и откладывать наличку. Ты как в воду глядела, когда это советовала. Хотя, думаю, это не был дар предсказания, это просто мать знала, к чему все идет, и понимала, каково мне будет. Мы же, пока была жива мама, понятия не имели о том, какой отец тиран и деспот. Мама все сглаживала, старалась, чтобы мы видели в отце лишь любящего папочку. Я вернулась в воспоминания и понимаю, что она приводила нас к нему, лишь когда он был в хорошем расположении духа. И уводила со словами: “Папа устал”, когда мы чуть больше начинали шуметь и отец начинал морщиться, смотря на нас с раздражением.

Вещи собраны, и я жду подходящий момент. Он наступил сразу же после нашего душещипательного разговора с отцом. Он явился в мою комнату и сел за стол. Молчит и смотрит на открытую книгу, что лежит на столе.

– Читала? – то ли вопрос, то ли утверждение.

– Читала, – утвердительно киваю и жду продолжения. Он пришел явно не для того, чтобы поговорить о моих книжных предпочтениях.

– Я должен поговорить с тобой серьезно, – начинает отец, понимая, что его вступление я не оценила. – Выслушай меня и отреагируй как взрослый человек. И помни, я многое сделал для тебя и твоей матери. И рассчитываю как минимум на благодарность, – начало, как говорится, многообещающее. Видимо, моя реакция на слова отца уже отразилась на лице, так как он очень недовольно поджал губы, но продолжил: – У меня большие проблемы. Мой партнер пытается вытеснить меня из бизнеса, и ему это неплохо удается, – отец сделал паузу, видимо, чтобы я прониклась. – Если я потеряю эту нишу, то вся семья пострадает. Не будет того уровня дохода, и мне придется урезать содержание всем, – я прям чувствую, как мною пытаются манипулировать. – Но он предложил альтернативу, – и снова пауза, но я не реагирую и жду. – Он предложил выдать тебя замуж за него, и тогда мы станем партнерами.

– Это тот старый пердун, который приезжал к нам на ужин пару недель назад? – я не стала выбирать выражения и решила назвать вещи своими именами.

– Не старый пердун, а взрослый и состоятельный человек, – пытается поправить меня отец, в нем еще теплится надежда продавить меня.

– Да от него нафталином несет за километр! – я вскочила и эмоционально забегала по комнате. Не ожидала, что отец дойдет до такого. Продать меня, как кусок мяса, чтоб у него бизнес не отжали. А этому старому хрычу зачем сдалась молодая жена? У него там что, до сих пор функционирует что-то? Или таблеточку бахнет и стоять будет, как у молодого. От картинки, что представил мой мозг, меня чуть не стошнило.

– Слушай, выбирай выражения, – пытается приструнить отец.

– Я не выйду за него! – складываю руки на груди.

– Пока ты живешь в моем доме и за мой счет, то будешь делать то, что я тебе велю, – отец презрительно скривился. Он вообще меня за человека не считал. Так, красивая кукла, которой можно хвастаться перед партнерами.

– Я не выйду за него замуж, он мне в деды годится! – щеку обжигает пощечина.

– Ты сделаешь, что я сказал, иначе …

– Что иначе?

– Пожалеешь.

Отец вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, а я стою, давясь слезами от боли и унижения. Но, увидев, что дверь не заперта, я хватаю сумку, натягиваю кроссовки на ноги и выскакиваю в коридор. Хочется заскочить и попрощаться с сестрой, но я потеряю время. И отец может спохватиться. Поэтому я, словно вор, крадусь к выходу. И вот уже спустя десять минут бегу по дороге, молясь о попутке.

Попутку я встретила и сразу же пожалела о ней. Сперва я обрадовалась, что это не какой-то работяга, а вполне лощеный, ухоженный мужчина в костюме и с доброжелательной улыбкой.

– Куда едешь? Меня Александром зовут, – представился мужчина, когда я села к нему в машину.

– До автобусной остановки, – интуиция кричала, что зря села к нему в машину, но причин, почему моя интуиция так взбунтовалась, я пока не видела и потому улыбнулась мужчине.

– А может, до города? Что на автобусе трястись, если я все равно туда еду? – предложил Александр, а я на мгновение задумалась. Отец сейчас заметит мое отсутствие и, естественно, отправит своих ищеек меня искать. И логичнее всего – будет искать меня на дороге и автобусной остановке. Так что предложение мужчины пришлось кстати.

– Спасибо, можно и до города, – благодарно улыбнулась водителю.

– А ты что ж пешком-то? – Александр прибавил скорости, а я потрогала ремень безопасности, надежно ли я пристегнута.

– Так получилось, – я понятия не имела, что отвечать излишне болтливому и любопытному мужчине.

– Хозяева задержали, что ли? – и мужчина подмигивает мне вроде как по-свойски, а мне вот его поведение начинает очень не нравится. Ни то, как он масляным взглядом осмотрел, словно ощупал мою фигуру, ни то, как у него загорелись глаза нехорошим блеском в какой-то момент.

– Хозяева? – я так была растеряна, что как попугай повторила последнее слово.

– Ну, прости, работодатели, – немного кривляется Александр. – Что вас, девчонок молодых, так это слово-то цепляет? Ты этих зажравшихся мажоров, как не назови, а суть дела не меняет. Они у кормушки, а мы так, обслуга. “Принеси, подай, иди на хер, не мешай”, – слышу злость и какую-то агрессию в голосе мужчины. Я понимаю, что он меня принял за горничную или обслугу, что приезжает в наш дорогой загородный поселок на работу. Таких тут много, и даже у нас в доме есть прислуга, что на полном пансионе живет. А есть и те, кто приходит утром, а уходит вечером. – Мой хозяин так вообще словно с цепи сорвался, старый пердун. До ночи меня гоняет, а даже и не подумает надбавку за сверхурочные накинуть. Считает, что мне делать нечего, кроме как возить его старую жопу по встречам и корпоративам с ..лядьми всякими, – мужчина ругнулся, но поняв, что это как-то было не к месту, проглотил первые буквы ругательства. Но там как бы и так понятно все стало.

– Сочувствую, – пискнула, понимая, что уж лучше б я пешком шла, чем с таким попутчиком.

– Ты прикинь, он тут надумал жениться на молодой девке, – Александр даже хохотнул, а я вжалась в сиденье. – И ездил с отцом перетирать сегодня все. Вот только отвез это извращенца домой. Такой мерзкий тип, рассказывал, как он будет девку жарить по полной, – не знаю, кто там из них извращенец, но у Александра у самого загорелись глаза, когда он пересказывал все. У меня даже закралась мысль, что он завидует своему работодателю.

– Ну, деньги решают все, – отвечаю, так как просто надо что-то ответить.

– Да, он сказал, что зажал папашку этой девахи в такие тиски, что тот сам готов был зад свой подставить. Но тут такая удача, можно дочкой откупиться, – водитель словно радуется, что у богатых тоже есть проблемы. На фоне чужих проблем его проблемы уже не такие уж и проблемные.

– Да уж, – я всматривалась в дорожные знаки, чтобы понимать, где мы едем вообще.

– И это-то при том, что в мире творится незнамо что, – продолжает рассуждать мужчина. – Ты вообще веришь, что по телеку говорят про пришельцев и всю эту лабуду? – я пожала плечами, пытаясь уйти от ответа. Если честно, жила в своем мирке и на какие-то фантастические новости, очень похожие на какой-то масштабный вброс, внимания особого не обращала. Меня-то они не касались, вот и не думала о них.

– А сколько там до города было? – мы пронеслись мимо дорожного знака с такой скоростью, что я даже не успела рассмотреть, сколько там осталось ехать.

– А ты что, торопишься? – Александр словно спохватился, что наболтал кучу всего лишнего. – Или компания не нравится? – а вот сейчас что-то такое промелькнуло в его вопросе, что мне не понравилось. Хотя, если признаться, мне и остальное, что он говорил, тоже не очень-то и нравилось.

– Да нет, все нормально, – я попыталась улыбнуться, но актриса из меня не очень. – Просто любопытно стало, за сколько мы домчим до города. Ты так быстро едешь, я еще ни разу здесь так быстро не ездила, – а вот сейчас я говорила абсолютную правду. Отцовский водитель соблюдал скоростной режим.

– Лихо, да? – Александр вроде как поверил мне. Или сделал вид, что поверил. И словно играючи прибавил еще скорости, а я с перепугу вжалась в сиденье, вспоминая молитвы, которых не знала, о чем, если честно, пожалела сейчас.

– А мы не разобьемся? – я натянуто улыбаюсь, боясь спровоцировать новый приступ залихватской бравады у Александра. – Машина твоя или хозяйская?

– Эх, ты права, – мужчина даже разочарованно вздохнул. Интересно, отчего он больше расстроился: что машину разбить нельзя или что в случае аварии он пострадает и на него потом долги в виде стоимости авто повесят. – Хозяйская, откуда у меня деньги на такую тачку? Мой скупердяй платит столько, словно последние от сердца отрывает. А у тебя как щедрые?

– Ну, не жалуюсь, – попытка уйти от ответа не понравилась Александру, а я увидела огни приближающегося города и даже обрадовалась.

– Или тебе за доп.услуги приплачивают, потому и не жалуешься? – отчего-то начал заводиться мужчина. – Ну правильно, с такой-то мордашкой, чтоб не подработать-то одним местом, не сотрется, а в кошельке прибавится, – сделал свои выводы мужчина и положил руку мне на колено.

– Александр, это лишнее, – я убираю руку с колена и натянуто улыбаюсь. – Не нужно, пожалуйста.

– Что, с обычным работягой в падлу, да? – мы оба понимаем, о чем он говорит. – Приятнее старых да пузатых ублажать? Так я тебе покажу, как нормальный мужик трахает.

– Я боюсь, что мы можем разбиться, – вообще-то вполне адекватная причина отказа, как по мне. Вот только я не ожидала, что мой попутчик решит, что это согласие, и начнет искать место, где можно припарковаться. Я панически смотрела вперед и молила бога, чтобы до самого города такого места не нашлось. Но или плохо молилась, или слишком тихо, так как спустя каких-то минут пять мы уже остановились сбоку дороги.

Единственное, что я додумалась сделать, – это нажать рычаг открывания двери максимально незаметно, до того как Александр заглушит двигатель и нажмет кнопку блокировки дверей. Он даже не обратил внимания, что умный компьютер намекнул ему, что дверь с моей стороны не закрыта. Он поскорее отстегнул ремень безопасности, отодвинул сиденье максимально назад и расстегнул штаны, тут же вываливая свой возбужденный член. Я уставилась на вздыбленную плоть словно загипнотизированная. Признаться честно, я мужской детородный орган вживую видела впервые. Он у него был какого-то синюшного, нездорового цвета, и единственным желанием было: посоветовать обратиться к врачу, чтобы тот выяснил причину такого его окраса. Я далеко не специалист, но, на мой дилетантский взгляд, этот цвет является нездоровым.

– Нравится? – Александр по-своему истолковал мое замешательство.

– Впечатляет, – стараюсь не кривиться и убрать с лица брезгливое выражение. По факту я даже и не врала, я просто не стала уточнять, что впечатлил он меня со знаком минус.

– Ну что, отсосешь или запрыгнешь? – и на губах водителя появилась предвкушающая улыбка. – Черт, у меня презиков нет. Без обид, но я не хочу себе что-нибудь подцепить, – эта фраза шокирует меня еще больше. Он совсем, что ли? Мало того что демонстрирует свой член первой встречной, так еще и предлагает мне взять его в рот. Скорее всего, на моем лице что-то такое появилось, что Александр начал догадываться, что ни сосать, ни запрыгивать я не буду.

– Я, пожалуй, откажусь, – одна рука ложиться на ручку двери, другая – на ручки сумки. Мгновение и я выскочу из машины. Но резкая боль в волосах и я понимаю, что мои шикарные волосы сыграли со мной злую шутку. Александр схватил меня за них и с силой затащил на место. А я ведь одной ногой уже была на улице.

– А ты че, сука, думала на халяву до города доехать? – и меня с силой ударили об руль. В глазах потемнело, и казалось, я увидела звезды. Хотя точно не могла этого сделать, все же мы были в машине. Оглушив меня, Александр сперва хотел сунуть мне член в рот, но потом, видимо, понял, что у него этот финт ушами не пройдет. Я начинаю сопротивляться, и он не то что штаны снять не может, он то и дело сам получает по лицу. – Ах ты тварь! – приговаривает Александр и уже не церемонится ни со мной, ни с моими волосами. Вытаскивает меня за волосы через свое сиденье и волочет к багажнику. Больно адски, я пытаюсь достать его рукой. Но какой там. Все без толку. Мне прилетает пощечина, во рту появляется металлический привкус крови и на какое-то время дезориентирована от удара и оглушена. Ему хватает этого времени, чтобы схватить меня за руки и заломить их за спиной, перехватив одной рукой оба запястья. – Не хотела минет делать, придется другим местом дорогу оплатить, – шепчет мужчина на ухо.

– Я больная! – верещу что есть сил. Это первое, что приходит на ум, и мужчина замирает, так и держа меня в захвате.

– Не ври, – шипит Александр. – Была бы больная, в богатом доме не работала. А там, в поселке, бедных домов нет, – сделал логические выводы мужчина. – Да тебя там как кобылу племенную, наверно, осматривали во всех местах, – шутит мужчина и дергает одной рукой джинсы с бедер вниз вместе с бельем. Я пытаюсь дергаться, но он выше поднимает руки, и я чувствую: еще чуть-чуть и он мне вывихнет плечевые суставы. Насильник возится позади меня, не выпуская из захвата. Видимо, от своих штанов пытается освободиться. Мне в обнаженную кожу зада упирается член Александра, и я не придумываю ничего другого, кроме как просто орать. До хрипоты, до сорванных связок я просто ору, сама не понимая даже какие слова. Ох, как бы я обрадовалась даже отцовским ищейкам, пущенным по моему следу. Да кому угодно, лишь бы он не успел всунуть в меня свой причиндал.

– Да заткнись ты! – мне по почкам прилетает удар кулаком. – Рот закрой.

От боли сперло дыхание, но пока он меня бил, то прекратил попытки затолкать в меня свое хозяйство. Поэтому, несмотря на боль, предупреждение и осознание того, что мне сейчас еще прилетит удар, я снова заорала. Пусть уж лучше он меня изобьет до такой степени, что я не буду ничего чувствовать. Иначе я сама себе не прощу, что позволила себя изнасиловать. Во время удара обмякаю, и насильник уже схватил свой член в руку, чтобы снова попытаться просунуть его в меня. От моих воплей у него явно возникли проблемы с эрекцией. Мужчина еще сильнее злится. Перехватив мои запястья другой рукой, он ударил меня и с другой стороны. Вдохнуть тяжело, ребра саднит с обеих сторон из-за чего становится сложно проталкивать воздух в легкие.

Спущенные джинсы не дают мне возможности его лягнуть или ударить ногой. Я снова набрала в легкие воздуха и заорала. Нет, я просто заголосила. И вдруг наши фигуры осветил яркий свет фар.

Никогда в жизни я еще не радовалась проезжающей мимо машине. То ли от моего крика, то ли от неожиданности, то ли понимая, что изнасиловать меня у него не получится, но мой насильник ослабил хватку. Я дернулась что было сил и высвободилась из захвата. Александр подтянул штаны вместе с трусами и загородил меня собой. Защитник херов. Хотя… думается мне, что это не жест защиты, а скорее желание прикрыть свой косяк. В данном случае попытка меня изнасиловать – это не просто косяк, это косячище, который попахивает сроком в местах не столь отдаленных.