Каждой шапке свой бекрень

Там она открывала окно, выбиралась на крышу и ловко соскальзывала вниз, цепляясь за виноградные побеги, густо обвивавшие стены старого дома. Затем она бесшумно пробиралась за калитку, сбегала к подножию холма по извилистой лесенке.

Внизу ее уже ждали друзья. Ввиду малости лет ни у кого из них не было прав на вождение мотоциклом, но взрослые в этом маленьком городке на такое нарушение смотрели сквозь пальцы – главное, не попадаться. И малолетние нарушители разъезжали в основном по ночам, разрывая громким треском сонную тишину городка. Динка и Санёк ездили пассажирами: Санёк с Волдырем или Мамзелем, а Динка всегда с Данькой.

Иногда они встречались с компаниями других мальчишек и тогда устраивали гонки по проселочным дорогам. Некоторые ребята были постарше и за их спинами сидели девочки, все сплошь в коротких юбочках, обтягивающих маечках и с длинными развевающимися на ветру волосами.

Насмотревшись на «ночных девочек», Динка потребовала от бабушек обновления своего гардероба и теперь появлялась на ночных гонках одетая в легкий комбинезон с короткими шортами и узкими лямками, под который одевала широкую блузу с длинными рукавами с эффектно спущенными открытыми плечами. Впервые увидев ее в таком наряде Волдырь присвистнул и поднял вверх большой палец. Динка покосилась на Даньку, как он отреагирует? Но тот, вроде и не заметил перемен в Динкином обличье…

Однажды, Динка упала. Они только что закончили гонки, первым пришел Мамзель, остальные шумно его поздравляли. Данька медленно сделал разворот, подъезжая ближе к победителю и тут-то зазевавшаяся Динка позорно свалилась с седла. Она почти не ударилась, только немного поцарапала коленку, но Данька испугался так, будто жить Динке осталось несколько часов. Кто-то услужливо предложил бинт и йод. Данька лично обработал царапину йодом, осторожно касаясь Динкиной ноги и поминутно спрашивая, не больно ли ей? Потом он крепко замотал ей колено бинтом так, что она не могла согнуть ногу. Одна из «ночных девочек», та, что предложила бинт и йод, сказала Динке: «А твой парень ничего. Симпатичный». Динка независимо пожала плечами и покраснела до корней волос, благо в темноте этого никто не заметил.

Если друзья не устраивали ночных гонок, то чаще всего поднимались вверх по дороге, ведущей к развалинам старинной крепости. Там они останавливались и рассаживались на полуразрушенной стене, глядя сверху вниз на огни ночного города. Мамзель принимался рассказывать страшные истории о призраках, вампирах и отрубленных головах – он был мастер рассказывать. Динка слушала, тихонько взвизгивала, будто от страха, и хватала Даньку за рукав, ища поддержки.

Когда Динка начинала зевать, Данька отвозил ее домой и Динка тем же манером поднималась по виноградным побегам к себе в комнату. Эти ночные вылазки стали для Динки лучшим летним приключением и ее великой тайной.

Глава 4

Дина так и уснула на крыше.

Спалось ей на удивление хорошо. Она проснулась рано утром, потянулась с наслаждением, поднялась, зябко передернув плечами, и через окно вернулась в свою спальню. Дина почистила зубы, приняла душ, оделась, а после зашла в комнату Алексея.

- Его нет, – мама бдительно выглянула из-за угла коридора. – Ушел на пробежку.

- Доброе утро, мам, помочь с завтраком?

Так повелось, что в этот старый дом Абрамовы никогда не брали с собой прислугу. Сначала здесь жили бабушки, которые решительно воспротивились появлению в доме чужих людей, а потом и родители Дина, приезжая сюда стали всё делать сами: готовили, стирали, убирали двор. Нельзя сказать, что от их усилий дом процветал, скорее всё приходило в еще больший упадок, но семья, все, как один находили в таком времяпровождении определенное очарование.

- Отдыхай, – ответила мама. – Я напекла блинчиков, сварила кашу, что еще? Можно сделать бутерброды, если кто-то захочет, есть йогурт…

Мама озабоченно хмурила брови, подсчитывая в уме, хватит ли на всех блинчиков и не останется ли кто-то голодным: ей нравилось чувствовать себя хозяйкой большой семьи.

- Хорошо, – Дина прикоснулась губами к маминой щеке. – Тогда я пойду, полью цветы.

Мама одобрительно кивнула и отправилась на кухню.

Дина медленно поднималась по скрипучим лестницам на террасу. Она проводила рукой по деревянным перилам, выкрашенным когда-то голубой, а ныне совсем облупившейся краской, трогала каменную кладку дома: теплые, нагретые солнцем стены. По каменной стене вились мелкие, замысловатые трещинки и Дина вспомнила, как маленькой девочкой она подолгу разглядывала их, находя, что хаотичные разводы складываются в осмысленные фигуры: она явственно видела бегущих коней, стада́ слонов и лица людей. Одно из этих лиц так было похоже на старую бабушку, что возле этого места маленькая Динка всегда замедляла свой шаг и двигалась чинно, как и подобает хорошо воспитанной девочке, уверенная, что старая бабушка наблюдает за ней со стены.

Абрамовы любили свой старый дом. Сложенный из белого камня в два этажа, дом имел причудливый вид из-за множества пристроек, выстроенных к нему в разное время, разными поколениями одной семьи. «Эту террасу пристроил дедушка Андрей, – любила приговаривать старая бабушка, – а вон тот флигель его брат Остап».

Дом стоял на высоком холме, от него вниз, по склону холма, вела извилистая узкая лесенка, виляя между высокими деревьями и ниже расположенными домами, спускаясь к морскому побережью. Вокруг старого дома росли кипарисы и пальмы, молодой виноград пустил свою лозу по кованой изгороди, окружавшей дом.

На террасе стоял чан с водой, которая служила исключительно для поливки цветов, в изобилии растущих на открытом пространстве. Дина открыла крышку, зачерпнула воды и принялась поливать цветы, переходя от одного цветочного горшка к другому. Сверху она увидела Алексея. Он стоял далеко внизу, у подножия лестницы, ведущей на холм. Дина помахала ему рукой, но Алексей не заметил – разговаривал с кем-то по телефону.

На террасу позевывая вышел отец.

- Мать сказала, зять спортом занимается?

- Ага, – Дина кивнула, показывая движением подбородка вниз. – Вон он, внизу. Тебе бы, кстати, тоже не мешало спортом заняться.

Отец посмотрел туда, куда указала Дина.

- По телефону болтать? Таким спортом я каждый день занимаюсь, – он задумчиво почесал свой заметно выпирающий живот. – Не помогает.

Дина рассмеялась.

- Пап?

- Ммм?

- Как тебе Алексей?

Отец пожал плечами, задумчиво разглядывая сверху своего будущего зятя.

- Ну, что сказать? Блондин, красавец – от холки до копыт полный порядок, а? – он добродушно толкнул Дину локтем в бок.

- Пап, я серьезно.

- Если серьезно… энергичный. С утра подкатил ко мне с предложением: замахнулся на юридическое обслуживание моего холдинга.

- А ты что?

- Будем посмотреть… Ты главное, скажи – он арбузы не ворует? – отец озабоченно нахмурил брови, едва сдерживая смех.

- Ну, па-ап! – Динка прыснула коротким смешком. – Дались тебе эти арбузы! Неужели помнишь до сих пор?!

- Такое забудешь!.. Алексею рассказывала? Не говори…

Дина подумала, что и правда не все может рассказать Алексею. Про тот случай – точно не расскажет.

***

… В то утро Данька запаздывал. Он всё чаще отлучался по каким-то своим неведомым делам и ребята проводили время без него: сплавали до утеса пару раз, играли в догонялки, кидали камни «кто дальше» и, наконец, утомившись ждать, отправились в город без своего вожака.

Первым тележку с арбузами увидел Мамзель.

- О, арбузики! И рядом никого…

Рядом и правда никого не было. В нескольких шагах шумел шумный южный рынок, а тележка стояла чуть поодаль, скрытая от посторонних глаз густыми кустами акации. По краям тележку окружала высокая решетка, сквозь которую взрослому было не пролезть, а вот маленькая, худенькая девочка могла вполне. Решение созрело быстро.

- Динка лезь через решетку, будешь нам арбузы сверху кидать – мы поймаем.

Динка и подумать не успела, как оказалась сверху арбузной кучи. Выбрала самый большой арбуз и не смогла поднять его на вытянутых руках, чтобы перебросить через решетку: тяжело, да и руки дрожали от страха.

- Поменьше бери, – шипели мальчишки просунув носы в решетку и стараясь не привлекать внимание. – Вон тот! Ага, этот! Давай быстрее!

Динка перекинула арбуз через решетку, и тут раздался грозный окрик: -Вы что делаете, хулиганьё!

Мальчишек, как ветром сдуло.

Динка проскочила наружу сквозь решетку и тоже бросилась бежать. Поздно! Со всех сторон ее окружали разъяренные смуглые мужчины в тюбетейках.

Именно в этот момент появился Данька.

- Динка, сюда! – его голос прорвался сквозь Динкин ужас и брань ее преследователей.

Он выскочил из-за деревьев и боднул головой в живот злополучного владельца арбузов. Тот охнул, присел от боли. Данька схватил девочку за руку: - Бежим!

Прорвав заслон нападавших, дети дали стрекача.

Убежать они смогли недалеко. Привлеченный шумом, к месту происшествия поспешил проходивший мимо полицейский патруль, и оказался прямо на пути Даньки и Динки. Даже догонять не пришлось.

Детей доставили в полицию. Вызвали бабушек. В этот же день прилетели родители.

На следующий день отчаянно ревущую Динку увезли домой. В Москву.

Глава 5

- Такое забудешь! Я чуть с ума не сошел – дочь в тюрьме! Седые волосы видишь? – отец склонил к дочери безукоризненно густую темную шевелюру, в которой лишь изредка проглядывали седые нити. – Все мои седые волосы с того дня!

Дина обняла отца, вдыхая знакомый с детства родной запах. Она подумала, что этот дом навевает слишком много воспоминаний.

- Прости, пап. Я у тебя такая непутевая…

- Ну уж ты скажешь тоже – непутевая… я вот, когда пацаном был мы такое вытворяли! Что там твои ворованные арбузы! Вот помню, как-то раз… – тут отец запнулся на полуслове и с сомнением посмотрел на дочь. – Впрочем, неважно!

- Пап?

- Сказал, неважно! Рано тебе еще такое про отца знать!..

Продолжая беседовать, отец и дочь полили цветы и спустились в столовую, где пятнадцатилетние близнецы Арина и Милана уже накрывали на стол, щебеча, как весенние ласточки.

- Леша сейчас придет, он пошел в душ! – крикнула Арина.

- Мы сделали ему свежий сок, – подхватила Милана. – Он сказал, что по утрам кофе не пьет!

Видно было, что девочки всеми силами старались угодить гостю.

После завтрака мама предложила пойти на рынок, но все дружно воспротивились: «Какой рынок?! На море! Мам, ты чего?! Завтра утром улетаем!».

- А на ужин что будете есть? В холодильнике пусто!

- Лариса Анатольевна, а давайте мы с Диной сходим? Только скажите, что купить! – Алексей предложил свои услуги с самой очаровательной улыбкой, а Дина чуть не подавилась блинчиком.

Она совершенно не хотела в такую жару вместо пляжа идти на пыльный, шумный рынок, но Алексей всеми силами старался получить одобрение будущей тещи, хотел влиться в семью. Это его желание Дина понимала и поддерживала, поэтому, когда все радостно гомоня собирались на пляж, она уныло нацепила на голову старенькую бейсболку, сменила роскошную пляжную тунику на шорты и майку, обула удобные, растоптанные сандалии.

Отец, обрадованный тем, что его освободили от обременительной повинности таскать с рынка тяжелые сумки, растроганно приобнял старшую дочь: «Береги зятя, детка!». Радостно посмеиваясь, он вприпрыжку поскакал вниз по лестнице, вслед за близнецами.

Мама категорично заявила, что тоже пойдет на рынок.

- Я всего не упомню, что надо купить, – объяснила она. – Обязательно что-то забуду. Да и сможете вы выбрать то, что надо?

Дина и Алексей вовсе не были в этом уверены.

- То-то и оно, – вздохнула мама. – За мной, молодежь!

Как и ожидалось, на рынке было шумно, жарко и пыльно. Мама, как крейсер прокладывала дорогу в толпе, пробираясь к нужным прилавкам, а Дина и Алексей безропотно шагали следом. От прилавка к прилавку их поклажа становилась всё тяжелее: Алексей взял на себя основной груз, но и Дине досталось немало (по всей вероятности, ужин обещал быть грандиозным).

- Мам, мы что гостей ждем? – ворчала Дина. – Куда столько?

- С собой возьмем, – мама с ридикюлем в руках порхала рядом с ними, словно птичка. – Где ты в Москве такой сыр купишь? Такого нет, а отец любит. Алексею дадим. Алексей возьмете сыр?

- Э-э-э, конечно, Лариса Анатольевна, – обреченно согласился Алексей, и Дина мстительно наступила ему на ногу.

И тут она увидела его.

Динка споткнулась, больно ударилась большим пальцем ноги о камень и закусила губу от боли.

Их глаза встретились.

Это был Данька. Такой же, каким она помнила его всегда, только повзрослевший и непривычно коротко стриженый. Еще у него было бледное лицо. Дину почему-то поразило это больше всего: раньше Данька всегда загорал до черноты.

Его темные глаза смотрели на нее не отрываясь, но выражение лица при этом было абсолютно непроницаемо, и в голове у Дины вертелось: «Наглый. Какой же он наглый! Просто, наглый!»

Ничего другого не приходило ей на ум.

Алексей заметил эту дуэль взглядов и спросил: «Это кто?»

Дина ответила резче, чем хотела: «Никто!»

Она поняла, что по движению губ Данька отлично понял и сам вопрос, и ее ответ. Он перевел взгляд на Алексея, выражение лица его стало саркастичным, уголки губ поползли вверх, складываясь в насмешливую улыбку.

Это было невыносимо, Дине казалось, что она задохнется от гнева и ярости, разрушающей ее.

Данька приставил два пальца ко лбу в приветственном жесте, развернулся, не сказав ни слова и ушел прочь, мгновенно потерявшись в шумной толпе.

Дину бил озноб.

Она вдруг подумала, как выглядит сейчас со стороны: пакеты с закупленной провизией оттягивают руки, вспотевшие волосы прилипли к вискам, по щекам стекает пот, темные, потные круги на спине и в подмышках. Лучше бы ей умереть прямо здесь на рынке, чем испытать такой позор. «Тебе же всё равно, – ехидно подсказал внутренний голос, похожий на голос Симы Серафимович. – Какая тебе разница, какой он тебя увидел?»

- Конечно. Мне – плевать! – Дина произнесла эти слова вслух, и Алексей покосился на нее озадаченно.

- Дорогая, все в порядке?

Разумеется. Она, Дина Абрамова в полном порядке. Она всегда в порядке, даже если по одной с ней земле ходит этот чертов наглец! Ненавижу его, просто – НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

- А что за парень был? – не унимался Алексей. – Знакомый?

Дине совсем не хотелось отвечать.

- Да, – сдержанно произнесла она. – Так, встречались раньше пару раз.

И тогда Алексей произнес то, что ударило Дину, как обухом по голове.

- А я сегодня уже видел его. Он утром стоял возле вашего дома.

Глава 6

Время до обеда Дина ощущала так, словно всё происходило, двигалось и издавало звуки в пелене плотного серого тумана. Она плохо помнила, как вернулись домой, разложили покупки. Алексей предложил всё-таки сходить на пляж, но Дина отказалась, сославшись, на то, что надо помочь маме готовить обед. На самом деле Дина боялась, что Алексей снова начнет задавать лишние вопросы, на которые она не хотела отвечать.

Алексей ушел один и казался даже довольным, а Дина осталась, и под маминым руководством что-то резала, стругала, кипятила, не замечая ничего вокруг, пока не услышала мамин окрик.

- Да что с тобой?!

Дине словно холодной водой в лицо плеснули. Она вздрогнула и посмотрела перед собой. На столе высилась гора безжалостно изрезанных продуктов: куски мяса, капусты, моркови, баклажанов – всё было свалено в одну кучу.

- Что за винегрет ты устроила? – кипятилась мать. – Я же сказала, мясо брусочками, баклажаны отдельно! Капусту зачем изрезала?

Динке нечего было ответить. Всё это время, пока она орудовала острым ножом, нечаянная встреча не выходила у нее из головы и Дина представляла себе те слова и действия, которые она должна была совершить вместо того, чтобы просто стоять, как безмозглая овца в потной майке и молча смотреть на своего врага.

Разве такой должны была быть их встреча? Нет! Она, Дина Абрамова должна была предстать королевой, выйти из черного лимузина в красивом красном платье и острым каблуком растоптать его тело, валявшееся в придорожной пыли! Но всё случилось не так, и осталось только кромсать что попалось под руку, в бессильной ярости.

- Мам, прости, – тихо ответила Дина. – Я увлеклась немного.

- Ничего себе, немного! Что теперь с этим фаршем делать? – и смягчившись от виноватого вида дочери осторожно добавила. – Вы, что, с Лешей поругались?

- Всё в порядке, мам, – Динка отрицательно помотала головой. Ей хотелось заплакать.

- Не надо было его на рынок тащить, – сделала свои выводы мама. – Парень на два дня приехал в гости, а его сумками нагрузили, по такой-то жаре… Ну, да ладно. Мы сейчас из твоего фарша начинку для пирога сделаем. Съедят, как миленькие.

Пирог получился на удивление вкусным.

Мама с гордостью поведала, что рецепт пирога придумала Дина. Отец кричал: «Я в восхищении!» Сестры бурно аплодировали, а Алексей заявил, что и не подозревал, что его будущая жена обладает такими талантами.

- Да, она умеет удивить, – невпопад брякнул отец. Все рассмеялись, но только Дина, помня утренний разговор с отцом, поняла скрытый смысл этой фразы и укоризненно покачала головой. Иногда ее папа вел себя, как большой ребенок.

После обеда близнецы умчались на улицу навестить подружек, которых они завели, приезжая сюда летом на каникулы. Алексей, Дина и ее родители сели играть в преферанс и просидели так до самого вечера, пока мама не всполошилась, что давно пора готовить ужин. Дина снова предложила свои услуги на кухне, а отец с Алексеем пошли обрезать кусты, непомерно разросшиеся вдоль забора. Вскоре вернулись близнецы и заявили, что хотят пойти искупаться последний раз перед отъездом. Остальные тоже решили к ним присоединиться и все дружно направились к морю.

Пляж был переполнен. Несмотря на вечернее время народ не убывал: туристы усердно подставляли заходящему солнцу обгоревшие бока, стараясь по максимуму насладиться южным солнцем, местные стекались к пляжу после рабочего дня, снять с себя пыль и пот трудовых будней.

Дина отошла подальше от берега, преодолевая накаты волн и лавируя между мокрыми телами и поплыла вдаль, стараясь не сходить с оранжевой дорожки, проложенной солнечными закатными лучами от горизонта до самого берега. Море всегда успокаивало ее. В теплых волнах на нее снисходило умиротворение, морская вода смывала горести и печали, обновляла душу и тело. Неподалеку вынырнул Алексей и поплыл к ней, красиво загребая волны загорелыми мускулистыми руками.

- Ну что, к берегу? – крикнул он, поравнявшись с Диной.

- Я еще немного поплаваю, – ответила она. Выходить из воды Дине не хотелось.

Алексей кивнул и поплыл прочь. Дина неспешно перебирала в воде руками, оставаясь на месте и смотрела, как двигается в воде его крепкое обнаженное мужское тело. Две девушки, плывущие ему навстречу, что-то прокричали, смеясь, он ответил, и они залились смехом еще громче, развернулись и поплыли следом. «От холки до копыт полный порядок», – вспомнила Дина слова отца. Она усмехнулась и легла на спину, раскинула руки, бездумно глядя в синее небо и покачивалась на волнах. Ее Леша действительно красивый мужчина: Дина не раз замечала, что многие девушки, да и женщины постарше обращают на него внимание, но это никогда ее не трогало.

«Ты бесчувственный сухарь, – говорила Сима Серафимович. – Машка Ефимцева строила твоему бойфренду глазки. И не отрицай! Ты сама это видела!» – «Видела, – пожимала Дина плечами. – И что?» – «Как что?! Он твой парень! Без пяти минут жених и без трех – муж! Если каждая Машка будет так возле твоего Леши увиваться, он когда-нибудь не устоит. Такие поползновения надо прекращать сразу! Неужели тебе всё равно?»

Дине не было всё равно. Видя такое интерес к своему жениху со стороны посторонних дам, она испытывала разные чувства: иногда ей льстило быть подружкой такого эффектного мачо, иногда она испытывала легкое раздражения от постороннего назойливого внимания, но никогда Дина не чувствовала ревность. Или вернее, не позволяла себе чувствовать. Ревность, страсть – все эти безумия любви Дина отметала напрочь.

«Отношения между двумя людьми не бенгальский огонь, гореть ни к чему, – обычно отвечала Дина своей подруге Симе Серафимович на ее упреки, – но ты права в одном, я бы предпочла, чтобы Леша был менее привлекателен, так спокойнее».

Сима Серафимович на такие слова фыркала возмущенно и обзывала подругу «сухарем» и «хладнокровной рептилией». Но Дина ценила в своем женихе не внешность – он казался ей надежным: Алексей никогда не опаздывал на свидания; встречал и подвозил ее домой в позднее время, откуда бы она не возвращалась; приносил ей лекарства и апельсины, когда Дина болела гриппом. Он всегда был рядом, с ним Дина ощущала себя защищенной и считала, что этого чувства достаточно дли длительных и прочных отношений. И только в самой глубине ее души, в самом укромном уголке пряталась настоящая причина того, почему она никогда не выказывала своих эмоций – и это был страх: страх быть обманутой и брошенной. Снова.

Глава 7

Перед ужином, решили погулять вдоль побережья. Стемнело. На набережной кроме отдыхающих, беспечно разгуливающих по пляжу в плавках и бикини появились нарядно одетые люди. Играла музыка, многочисленные кафе и сувенирные лавочки приветливо мигали огоньками, привлекая посетителей. Алексей купил у уличных торговок четыре букета цветов для дам. Мама при этом красноречиво посмотрела на отца, ее взгляд без всяких слов говорил: «Есть еще в мире настоящие джентльмены, не такие, как мой муж – грубый мужлан». Отец крякнул с досады и зашептал маме в ухо громким шепотом: «Ну, чего ты, Ларёк? Он жених, ему положено перед тещей выслуживаться. Ну, хочешь, я тебе цветочную ферму в Голландии куплю? Завалю тюльпанами голландскими».

Отец называл маму не Лариса, не Лара или Лора, как многие их знакомые, он звал ей Ларёк. Когда они только познакомились, мама, тогда еще совсем молодая девушка, злилась, протестовала, обижалась, а потом привыкла. Отец же обожал это имя. «Мой Ларёк», – говорил он обычно, и хохотал, донельзя довольный. Мама считала, что у него солдафонский юмор и это было правдой. Но при всей своей солдафонской прямолинейности, отец любил свою жену и своих девчонок и для них был готов на всё. И мама это знала.

На площади у фонтана играла музыка, собралась толпа.

- Пойдемте смотреть, – наперебой затараторили близнецы. – Там, наверное, артисты выступают!

Дина рассмеялась, глядя на восхищенные хорошенькие мордашки своих сестренок. Близнецы никогда не переставали удивлять Дину. Ее талантливые сестры собирались поступать в консерваторию, объездили полмира, посетили концерты лучших оперных певцов, сами не раз участвовали в международных музыкальных конкурсах и при этом искренне по-детски обожали уличных музыкантов. Так в них проявлялась черта, присущая всем членам семьи Абрамовых – они любили простые, добрые и понятные вещи.

На импровизированной площадке стояли два музыканта: один играл на гитаре, в руках у другого был аккордеон. Инструментами ребята владели виртуозно, их лица дышали весельем и энтузиазмом. Они пританцовывали в такт своей музыки, а толпа зрителей, чуть подогретая южными легкими винами, охотно отзывалась на их музыку дружным рукоплесканием, зажигательными танцами и щедрыми вознаграждениями. Близнецы отправились в круг танцующих, прихватив в собой Алексея, он сначала упирался, но потом перестал и охотно поддержал девчонок, двигаясь в танце легко и красиво.