Мы отомстим вместо тебя. Красная нить

Женская консультация встретила меня суетой, шумом у регистратуры и специфическими запахами рядом с лабораторией. Гардероб работал, а бахилы были в наличии – это плюс. Очередь что в регистратуру, что в кабинет была огромной – это минус. Хотя в нашем случае всё-таки тоже плюс, потому что никакой опыт не будет лишним для хозяйки этого тела.

Оформив все документы, я прошла к нужному кабинету и настроилась на долгое ожидание. До начала назначенного приёма оставалось десять минут, однако передо мной ещё сидело пять человек, и две из них вне очереди. Не из-за медлительности врача, а просто потому, что так работает наша система здравоохранения. «Передала» свою очередь и пристроилась на диванчике с блокнотом и карандашом в руках: уж если и тратить время, то делая новые проекты в портфолио, а не просматривая видео про котиков. Даже наброски пригодятся, к тому же я элементарно не могла сидеть без дела. Моя привычка всё организовывать наложилась на нервозность самой Юлии от нахождения в подобном месте, и из-за этого я либо что-то рисую, либо трясусь от страха. Третьего не дано.

Изрисовав пару страниц, во время которых из кабинета вышел только один человек, зато вошли двое со словами «мне только спросить», я принялась рассматривать существенно увеличившуюся очередь. Тут были и молодые девушки, и дамы в возрасте. Вряд ли все они были беременны, но огромных животов в поле зрения хватало. Одна женщина пришла с мальчишкой лет трёх, который ныл, что хочет спать, а другая, чуть старше Юли, взяла с собой супруга. По виду парня, тот бы тоже с удовольствием поныл как он не выспался и что ему тут страшно и хочет пить, но здравый смысл не позволял. Я мысленно ухмыльнулась – кажется, он пришёл сюда в первый и в последний раз.

Под дверью я в итоге просидела чуть больше часа, и посчитала это отличным результатом. Пока ходила с дочкой, вообще могла ожидать своей очереди часа по три-четыре – систему не переделать. В кабинете оказалось чистенько и аккуратно, но весьма тесно. Плакаты почти повторяли те, что я разглядывала в коридоре: грудное вскармливание, этапы развития плода, профилактика аборта. Висели ещё какие-то нормы набора веса, но мне было куда как интереснее рассматривать врача. Та оказалась женщиной немного за сорок, смотревшейся очень строго в очках с тяжёлой оправой и с убранными в пучок волосами. Меня она удостоила очень беглым взглядом, зато акушерка – улыбчивая дама предпенсионного возраста, с интересом оценила и мордашку нашей принцессы, и аккуратный маникюр, и сумочку, ценник которой наверняка превышал пару её зарплат.

- Повод обращения? – безэмоционально поинтересовалась врач, продолжая заполнять карточку на предыдущую посетительницу. Бейджик блеснул на свету, привлекая внимание к необычному имени - Виталина Елисеевна.

- Беременность, - призналась я.

Женщина поморщилась, но от документации не оторвалась.

- За направлением на аборт?

- Нет, хочу встать на учёт.

На долю секунды пальцы гинеколога замерли над клавиатурой, но выражение лица не изменилось. Хороший она специалист, умеет носить маску правильно.

Я молча прождала ещё пару минут, когда та наконец завершит предыдущие дела и перейдёт ко мне. Акушерка тоже сидела тихо, но этот хитрый прищур я узнаю из тысячи – веселушка-хохотушка, которая любит свою работу. И беременяшек тоже любит. Наверняка она в своём воображении придумала, какой у Юли будет малыш. Надо будет им потом пирожных принести, как станет срок побольше, а то сама наша принцесса ни за что не догадается.

- Итак, Смирнова Юлия Сергеевна, - уточнила врач, наконец посмотрев на меня. – Дата последней менструации?

- Пятнадцатое сентября, - ответила я. Таких вещей хозяйка тела не помнила, пришлось заранее заглянуть в календарик.

- Какие-то обследования проходили?

- Пока нет, только тест на беременность.

- Хм…

Минус десять очков приязни.

- Какая по счёту беременность? – продолжился мой опрос.

- Первая.

- Начало половой жизни?

- С двадцати одного.

- Хм…

Плюс десять очков приязни. Кажется, Виталина Елисеевна удивилась бы меньше, скажи я про пятнадцать.

- Замужем?

- Нет. Буду числиться как мать-одиночка.

- Ох ты ж божечки…

А это уже акушерка. Не выдержала-таки!

Врач постучала короткими ноготками по столешнице.

- Срок уже большой, так что давайте в кресло – будем смотреть.

Кресло так кресло, для меня не в первый раз. Проведя привычные манипуляции, через несколько минут я уже снова одевалась, а гинеколог выдала мне ворох бумажек для заполнения. И не мне одной.

- Марья Петровна, выписывай все направления на кровь – общую и биохимию, на мочу, на болезни. Что там по скринингу?

- Запись только через три недели, - акушерка подняла голову и задумалась. – Хотя вроде как на послезавтра кто-то отказался…

- Так, - строгий взгляд на меня. – Припозднились вы с приходом к нам, Юлия Сергеевна. Ждали чего-то?

- Просто идиотка, которая до последнего боялась и хотела сделать аборт, - честно призналась я. В байку о том, что изначально собиралась в таком возрасте становиться матерью-одиночкой, мне бы всё равно не поверили, а слезливых историй про брошенок хватает и без меня. Лучше всегда говорить правду.

- А передумали почему? – строгий, но внимательный взгляд. Кажется, к Юле она постепенно проникается доверием.

- Потому что это – мой ребёнок.

Юле наверняка под взглядом Виталины стало бы неуютно. Но я-то была уже взрослой и опытной женщиной, и знала, откуда растут ноги у таких эмоций. Собственно, при первой встрече меня саму наша клиентка жутко раздражала: молодая, красивая, яркая и не обременённая лишним грузом жизни. А ещё, она была здорова. По Юле видно, что самые страшные её потери – не купленная в детстве десятая по счёту куколка, да пропущенная очередь к маникюрше. Во мне ещё четыре дня назад говорила зависть к юной и беззаботной девушке, и это в принципе нормально. Когда тебе под сорок, и ты уже многое повидала, такая зависть – не преступление. Она не лично к Юле, а просто ко всем таким же молодым и счастливым. Не делает тебя плохим человеком, а наоборот, подстёгивает не тратить время зря. Ненормальным будет только если начинаешь изливать эту желчь на конкретного человека. Я знала это. Врач тоже знала, даже получше меня.

- Ладно, сейчас что-нибудь решим, - Виталина Елисеевна подняла трубку стационарного телефона и вслушалась в гудки. – Насть, привет. Ага, помню. Знаю, ага… Слушай, у тебя же на скрининг был отказ? Ага, в частную клинику перезаписалась, помню. Получается, окошко появилось? Я тебе кину сейчас заявку на Юлию Сергеевну Смирнову – подтверди. Пришла по срокам впритык. Что значит, должна буду? А кто мне внеурочно подсунул отчёты заполнять? Ладно-ладно. Всё.

Гинеколог положила трубку, и, кажется, сама была немного смущена этой сценой. Взяла переданные ей от акушерки бумаги, потом забрала мои заполненные анкеты, и словно сама себе кивнула.

- Завтра к семи утра на анализы, строго натощак. Через три дня на УЗИ, придёт смс с точным временем. Повторно на приём записала вас через четыре недели, уже после праздников. Об этом тоже будет сообщение.

- Спасибо, - поднимаюсь со своего стула, стараясь не потерять этот ворох макулатуры. – Хорошего вам дня.

- И тебе, детка, - слышу от стола акушерки.

Врач молчит. На приёме мне понравилось.

Остаток дня я провела почти что в праведном безделии. По пути домой купила в магазине мороженое и холодец, после обеда переоделась в уютную кигуруми, и до ночи лениво редактировала вчерашние портфолио. Получила два отказа от фирм, которым направляла вчера резюме, и одно туманное «мы внесли вас в базу дизайнеров». Ладно, Москва тоже не сразу строилась.

Спать я улеглась в десять и некоторое время ещё крутилась с боку на бок. Подросший животик уже начинал мешать, но в целом самочувствие было приятным. Сделала дыхательную гимнастику, прикрыла глаза и погрузилась в сон.

Спалось мне беспокойно, и я не могла понять, почему. Мешали то ли мои эмоции, замешанные на прошлой беременности, то ли какие-то Юлины страхи, то ли сказался элементарный мандраж перед походом к врачу. Врачей я с детства побаивалась, но в последние годы у меня на это появилась ещё и веская причина. Вряд ли у Юли тоже хрупкие и тонкие вены, да и синяки остаться не должны, но я всё равно переживала.

Проснулась по будильнику, в шесть десять. Голова побаливала от раннего подъёма и немного тошнило. Хотелось выпить минералки с лимоном, а потом позавтракать лёгким йогуртом, но ничего из этого мне было нельзя. Поэтому влила в себя стакан тёплой водички, положила в заранее подготовленную сумку бутылку с водой и два батончика, а потом вызвала такси.

Как назло, в салоне пахло выхлопными газами и самым мерзким освежителем-ёлочкой, какой я только слушала. Плюс начинался час-пик, и мы тащились до отвращения медленно. По времени в дороге я не выиграла, только разве что не тащилась пешком, но из машины буквально вывалилась, на свежем воздухе с трудом приходя в себя.

Женская консультация к этому времени уже гудела, словно улей. Я пристроила баночку с анализами на столик и ощутила, как едва утихшая тошнота опять возобновилась: оставлять продукты жизнедеятельности здесь полагалось в открытой таре. Словно в насмешку, забор крови был в соседнем кабинете и по живой очереди, поэтому даже не отдышаться. Проход в остальное здание перекрывали тумбами, и в крохотном проходе нас набилось человек тридцать, не меньше.

Опытные медсёстры работали быстро и слажено, но им всё равно приходилось заполнять виртуальные бланки и прикреплять бумажки с направлениями. Дыхательная гимнастика помогала слабо. Передо мною оставалось три человека, когда дурнота достигла апогея и я сбежала в туалет. На самом деле, собиралась только умыться, но кажется кто-то разлил содержимое своей баночки, и меня вывернуло прямо в раковину. Чёрт! С Юлей такого не случалось... Впрочем, раньше Юля в государственную поликлинику анализы сдавать и не ходила.

Очередь свою я пропустила, но меня запомнили и пустили в кабинет следующей. В лаборатории стало полегче. Там пахло только спиртом и чуть-чуть – другими лекарствами. Мне ткнули на ближайший стул, забрали бумажки, обернули жгутом руку выше локтя и сказали работать кулачком.

- Слушай, Маруся вчера вечером приносила бумажки для анализов, - вскинулась та медсестра, что сидела у входа. - Говорила, что не всё отдала беременной, которая выглядит как Барби.

- Смирнова? – на меня посмотрели, кажется, все, кто был в кабинете. – Ещё две пробирки тогда. Итого будет восемь – надо ещё на генетику сделать, и на резус-фактор.

- Восемь?! – в ужасе переспросила я. – Но я…

- Сиди смирно и отвернись, если боишься.

Я боялась так, что не передать словами. Три пробирки с кровью были для меня ужаснейшим кошмаром, а тут – целых восемь! И никакие мысли о том, что более крупная и здоровая Юля должна спокойно перенести такую кровопотерю, не помогали ни на миг. В какой-то момент в ушах зашумело, но почти сразу отпустило, и я не успела моргнуть, как на руке ослабили жгут.

- Ну вот, а ты паниковала! – проговорила медсестра. – Иди в коридоре посиди, и зови следующую.

Я кивнула, послушно поднимаясь со стула. Сделала шаг по направлению к двери. Ещё один. А потом уселась на кушетку, потому что глаза закрывались против моей воли, и я легла.

Суета началась вокруг меня страшная! Кто-то уже подбежал с нашатырным спиртом, кто-то обмахивал салфетками. Огромных трудов стоило заговорить и успокоить персонал, что я не в обмороке. Просто нет сил подняться, что в принципе нормально при кровопотере на фоне стресса, голода и предыдущей рвоты. Мне помогли попить из бутылки, которую взяла из дома, я съела оба батончика, посидела ещё минут пять, и только после этого вышла из кабинета. Наставлений получила на год вперёд, а кто-то даже поделился шоколадкой. Тоже своего рода приключение, но именно сейчас я остро ощутила, насколько же трудно, когда рядом с тобою нет крепкого плеча, на которое могла бы опереться. Нельзя, чтобы Юля была в такой ответственный период одна. Ни в коем случае нельзя!

Пока я прохлаждалась в лаборатории, проходы в коридоры наконец открыли. Я юркнула внутрь, занимая лавочку подальше от туалета, вытащила карамельку из маленького кармана сумки и посидела там ещё минут пять. Идти домой пешком нельзя, это понятно, но и к поездке на такси я была не вполне готова. Час-пик грозился вот-вот закончится, тогда и вызову машину, а пока… Я достала телефон и первым делом заказала доставку продуктов. Через час у меня на столе должна появиться творожная запеканка, ещё мясо и замороженная смесь для рагу. А пока образовалось свободное время, открыла список контактов, нажала тот, рядом с которым нарисовано сердечко, и нажала кнопку вызова.

- Мамуль, привет, - сказала я, как только мне ответили на том конце. – Не против, если вечером приеду к вам на ужин?

Глава 5. В отчем доме.

Закончив с обедом, я сделала то, что откладывала вот уже несколько дней – попыталась связаться с Олегом Поповым. Разумеется, в качестве будущего мужа Юли или отца её ребёнка я его не воспринимала. В моём понимании, любой мужчина – он как конструктор. И чтобы получить необходимый результат в виде заботливого и ответственного мужа, придётся повозиться со сборкой. С Поповым возни будет слишком много, даже вспыхни между ним и принцессой взаимные чувства, поэтому пусть себе живёт где-то там, подальше. Но лучше бы этим двоим потерять друг друга из виду если не на хорошей ноте, то хотя бы не врагами.

Самое логичное - извиниться перед Олегом и разойтись, как в море корабли. Другое дело, что чтобы извиняться, нужно иметь с человеком хотя бы какую-то связь. Попов же ушёл в жёсткий игнор, логичный и ожидаемый. На звонки не отвечал, в мессенджерах Юля была у него в чёрном списке, а на работе секретарь отказывалась соединять с ним, даже когда я представлялась кем-то другим. Очень может быть, девушка просто распознавала меня по голосу, ну или вместо неё это делала специальная аппаратура. Я даже написала ему на рабочую почту. Не извинения, разумеется, а с просьбой пообщаться, но ни ответа, ни привета не получила. Только стандартную отписку «ваше письмо получено, оно очень важно для нас». Разумеется, важно! Вы просто ещё не знаете, насколько.

Помимо фиаско с несостоявшимся благоверным Юли и инцидента в женской консультации, дома меня ожидала ещё одна неудача. Вернее даже три, просто их можно подвести под одну гребёнку: отказы в собеседовании. Я их пересчитала и обнаружила, что из семнадцати организаций в восьми мою кандидатуру уже отклонили. По-хорошему, надо засесть и поискать ещё какие-либо фирмы, но прямо сейчас делать этого не хотелось от слова совсем. Настроение было на нуле, притом и моё, и Юлино. В таком состоянии просто необходима поддержка со стороны, и я начала сборы на ужин в отчий дом.

Волосы убрала в высокий хвост, надела тёплое свободное платье, чтобы раньше времени не напугать родителей округлившимся животом, и не нанесла никакого макияжа. Вообще, глядя в зеркало я всё больше удивлялась, зачем наша принцесса красилась. Без косметики она смотрелась на свой возраст и казалась очень милой и привлекательной. Но Юля нежно пестовала образ роковой красотки, которой вслед оборачивается противоположный пол, и потому предпочитала кричащий макияж, безупречную укладку и шпильки, от одного вида которых у меня начинала кружиться голова.

Обдумывая образ хозяйки этого тела, в голову пришла мысль, что будь у Юли больше времени и подруг, она могла бы стать кем-то вроде модного консультанта. Наверняка эта профессия имеет название, которое я просто не знаю, но в стиле, тряпках и макияже девчонка знала толк. Вообще, эта мысль нравилась мне всё больше и больше, правда развить тему до серьёзных масштабов в любом случае не получилось бы. Для наработки клиентской базы и создания портфолио месяца мало, а больше я себе позволить не могу. Но если хотя бы попытаться начать, то кто знает, вдруг самой Юле это понравится?

Погружённая в эти мысли, я и сама не заметила, как такси остановилось по нужному адресу. Мать Юли вышла прямо к калитке, порывисто обняв дочь, и у меня в груди разлилось тепло. Ощущение дома и заботы укутало не хуже шали, что тут же опустилась на мои плечи, и это было до мурашек приятно.

- Милая, как же я тебя давно не видела! – воскликнула женщина, подталкивая меня ко входу в дом. На пороге уже стоял отец Юли и тоже ласково улыбался. – Выглядишь бледненькой… Ты там вообще питаешься нормально? Овощи кушаешь? Смотри, я приготовила твой любимый омлет и напекла того печенья, которое ты могла съесть хоть тонну, когда была маленькой.

- Спасибо, мамочка.

Я улыбнулась и переступила порог. Вначале обнялась с отцом под ворчание матери, мол, встал в дверях и не даёт ребёнку даже раздеться. Потом разулась, сунув ноги в мягкие тапочки, уже заношенные, но от того ещё более любимые. Мытью рук аккомпанировали новости родителей, которыми они делились наперебой. И вот наконец устроилась за стол, где в руки мне вложили кружку с чаем с бергамотом, а рядом водрузили вазочку с домашним печеньем.

Хрумкая сдобой, я из-под ресниц разглядывала сидевшую передо мной пару. В воспоминаниях Юлии они были немного другими – наверное из-за того, что та к ним относилась ровно так же, как и в детстве. Я же смотрела на уже пожилых мужчину и женщину, которые прожили пусть и не слишком лёгкую, но скорей счастливую жизнь. Оба красивые, не стесняющиеся стареть в свои «слегка за пятьдесят», и этим тоже вызывали уважение.

Сергей Петрович – бизнесмен среднего класса. В молодости – строитель, потом прораб, а в сложные нулевые стал торговать строительными материалами, раз уж изучил всю эту кухню изнутри. Потом бизнес расширился, и параллельно он занимался ещё и постройкой частных домов и небольших офисных зданий. В воспоминаниях маленькой Юли сохранилось то, как она рисовала в отцовском кабинете домики и спрашивала «пап, а такой построишь?». А он улыбался и кивал, отмечая, что у неё хорошо получается и интерьер, и экстерьер. В политику Сергей Петрович не полез, криминал обходил стороной, и бизнес его так и остался на среднем уровне. Огромных денег не заработал, но у них был хороший дом, а девочки росли, не зная отказа. Да и сейчас Юлю никто в тратах не ограничивал, хотя отец уже какое-то время отошёл от дел, назначив управляющего.

Марина Алексеевна всю жизнь проработала педагогом, и работу свою любила. Иностранные языки и дети – то, что эта женщина обожала, и была рада, что получилось совместить две эти вещи в профессию. До рождения своих детей даже брала полторы ставки в школе, но потом ушла вначале на половину ставки, а после и вовсе перешла на репетиторскую деятельность. Старшая сестра Юли, Ольга, пять лет назад сделала матери сайт, и параллельно женщина стала вести блог полиглота. Но, разумеется, всегда на первом месте для неё были любимый муж и две прелестные дочурки.

У них хорошая любящая семья. Они не должны отвернуться от Юли.

- Малышка, ты сегодня какая-то задумчивая… - с тревогой проговорила Марина Алексеевна. Само собой, она умела читать настроение своего ребёнка лучше, чем кто бы то ни было. – Что-то произошло?

- Просто скажи, кто обидел мою принцессу, и папочка обязательно их отругает.

Я прыснула. В голове промелькнули воспоминания о том, как Сергей Петрович действительно серьёзно отчитал поклонника ещё пятилетней Юли за то, что тот вывернул на платье дочери тарелку с макаронами, дабы привлечь к себе внимание самой красивой девочки садика. Сердитая моська мальчишки наложилась на образ Олега с его брезгливым выражением лица, и мне стало ещё забавнее. Ох, и смех, и грех… Впрочем, я себя быстро одёрнула, а то уже думаю, как старая бабка, хотя надо изображать из себя молодую девушку.

— Это из-за учёбы? – не отставала мать. – Неужели всё-таки решилась и заберёшь документы?

- Нет, с учёбой всё в порядке, но я пока по-прежнему в академе, - я помотала головой. Пора. – Мам, пап, у меня есть две новости. Для меня они приятные, но я отдаю себе отчёт, что для вас таковыми не будут. И что вы не обязаны радоваться вместе со мной, но мне действительно понадобится ваша помощь.

Родители Юли переглянулись и посмотрели на дочь испуганными глазами. А я внезапно ощутила волнение, которого не было ранее. Отец и мать любили Юлю, притом так сильно, что в конец избаловали. Но и она любила их не меньше. Была действительно привязана, и для маленькой принцессы очень важно их мнение. И ко мне пришло ещё одно осознание: возможно она и наворотила всех тех дел как раз из-за страха, что в ней будут разочарованы. То был не подростковый максимализм, как я сперва подумала, а именно боязнь сделать что-то не так и упасть и глазах мамы и папы. Но я – не Юля. Мне на такой разговор решиться проще, пусть даже эмоции владелицы тела начали сейчас мешать.

- Я беременна. И буду матерью-одиночкой.

Всё, рассказала. Теперь осталось только вспомнить, где в этом доме хранится корвалол. Ну так, на всякий случай…

Марина Алексеевна прижала ладони к щекам, ошарашено смотря на дочь. Сергей Петрович сдвинул брови и сжал кулаки.

- Кто этот придурок? – недобро прищурился отец. – Просто назови имя, и папочка найдёт на него управу. Что за павлин такой выискался, раз посмел отказать моей девочке?

- Пап, стой! – я вскинула ладони. Кажется, обойдёмся без корвалола, но теперь ещё бы избежать вендетты. – Это была только моя ошибка. Не ребёнок ошибка, разумеется, а то, как повела себя. И я готова нести за неё ответственность. Но одна я…

- Детка, с тобою всё хорошо? – перебила меня мать. – Как ты себя чувствуешь? Токсикоз сильно мучает? А отёки? Ох, девочка моя… - она всплеснула руками. – Ты точно здорова? А… он? Конечно, случаи всякие бывают, и мы будем рады любому внуку, но хорошо бы без генетических отклонений.

- Мам… - не понимала даже, плакать тут или радоваться. Это вообще реально? Такие родители – они действительно существуют?.. За три года перемещений настолько любящая семья мне встретилась впервые. – С ним всё в порядке. Адекватный, не инвалид, и в принципе даже симпатичный.

- Наши гены в любом случае всё исправят, - непререкаемым тоном отметил Сергей Петрович. – Мой внук будет похожим только на меня!

- Ну тоже сомнительная радость, - хмыкнула его супруга, но тут же рассмеялась, щёлкнув мужа по носу. В молодости тот был весьма импозантен, но годы берут своё. И вот уже на голове появились залысины, а животик переваливается через ремень. – Молчу-молчу, ведь для меня ты самый красивый!

- Мам, пап? – всё же уточняю. – Так вы на меня не сердитесь? Я не буду для вас позором из-за того, что решилась родить вне брака?

Супруги снова переглянулись, и слово взял отец.

- Юля, ну что за вопросы? Мы ведь твои родители, и обязательно тебя поддержим. А насчёт твоей беременности… Случаи разные бывают, и мы – не те люди, которые могут тебя осудить.

- Ты только Оле не говори, - понизив голос, мать перехватила инициативу. – Но она у нас тоже внебрачная.

- В смысле?

Такого Юля о своих родителях не знала. И видимо не только она.

- На самом деле мы поженились уже после рождения твоей старшей сестры, - призналась женщина, чуть смущённо улыбнувшись. – А потом просто прибавляли год к датам свадьбы. Хотя вряд ли это можно назвать обманом, ведь стали семьёй ещё тогда.

Они переглянулись с мужем, и видимо взялись за руки под столом. Я хватанула ртом воздух.

- Ну ничего себе! А ваши родители? Они…

Как тут закончить фразу? Приняли ваше решение? Поддержали? Юля почти не помнила бабушек и дедушек, хотя те прожили весьма долгую жизнь. Значит, дети намеренно избегали этого общения.

Родители опустили взгляд, притом оба.

- Там… - замялся Сергей Петрович. – Скажем так, там всё было весьма сложно. Но вас с Олей это не должно касаться. Знай, что мы тебя поддержим. И что будем любить и тебя, и твоего сынишку.

- Да с чего ты вообще взял, что там мальчик? – возмутилась Марина Алексеевна. А потом перевела на меня мечтательный взгляд. – Девочки – они же как принцессы! Нам обязательно нужна в семью ещё одна.

- Мальчики ничуть не хуже!

Кажется, кто-то здесь семье уже давно мечтает о том, чтобы подержать в руках крохотное существо. В годы их молодости не принято было заводить по многу детей – это считалось не то, чтобы моветоном, но признаком неблагополучной семьи. Меры поднятия демографической ситуации и такая вещь, как материнский капитал, появились уже после рождения Юли, вот родители и остановились на двух детях. Хотя потенциал наверняка позволил бы завести ещё парочку… Как знать, вдруг бы тогда их младшая дочь не выросла такой избалованной? А может ничего бы и не поменялось, ведь эти двое очень любят своих детей.