История одной ненависти

Что касается характера, то тут «мамаше» Локвуд нужно сказать спасибо. Тётку очень беспокоило моё равнодушие. Положение спас тот самый маг, что разбирался с моим блокировочным тату: из– за каких– то там перекрытых каналов девочка стала безразличной, иногда даже холодной. Это всецело успокоило тётку и объяснило моё странное поведение. Ну не рассказывать же ей, что в теле её племянницы находится душа и сознание взрослой женщины. И что я в силу своего накопленного жизненного опыта и сложившейся ситуации не склонна к безрассудству. Так что я слыла отстранённой, спокойной и рассудительной. Я размышляла над любой проблемой, прежде чем что– то решить, кроме драк, конечно. На оскорбления я всегда давала сдачи, причем сразу, без размышлений, а Ларка была непоседой и сначала что– то вытворяла, а потом думала. Учителя хвалили меня за явные способности к точным наукам и порядку, а Ларку – за талант увидеть красоту в любом кусочке ткани. На мой взгляд, то, что в этом мире считалось низшей магией, для меня было наивысшей магией, требующей точности, скрупулёзности, тщательности, усердия и внимательности. Пуляться файрболами и ледяными копьями – это конечно эффектно и красиво, но всё же принижать другой вид магии не стоит.

Я спокойно выслушивала ее рассказы о сто первом поклоннике, а Ларка замазывала йодом мои раны после очередной драки, успокаивая и искренне не понимая, как они не видят, какая я хорошая. Я делала за нее уроки по математике, геометрии и физике, а Ларка писала сочинения за двоих.

А потом у Лауры умер папа. Семья у Ларки пусть и была не бедной, но всё же не из высшего общества. Её отец хоть и был профессором и деканом факультета прикладной и начертательной магии, но доходов особых в семье не имелось, перед смертью он тяжело болел, и все деньги, которые были в доме, ушли на лечение. Тётка Лусия, которая пусть и не одобряла нашу дружбу, всё же помогла маме Ларки, и собрала деньги на похороны со всех соседей, сходила в академию отца Лауры и настояла на материальной помощи семье и пенсии.

После школы мы с Ларкой поступили в гимназию. Ларка всегда знала кем она станет – модельером– дизайнером. Я же решила изучать финансы. Понятно, что мне не столько нужны были знания, сколько диплом об образовании в этом мире. Учеба в гимназии дала мне определённую свободу. Свободу стать чуть более независимой, финансово независимой.

Леди Турсенс не обижала меня и мою тётку. Жалование у нас было хорошее. Но не использовать шанс наладить своё финансовое состояние я не могла. Проанализировав ситуацию и то, к чему готов этот мир, я привнесла в него такую малость, как обычная для любого школьника Земли канцелярская кнопка, тетрадь на пружине и стикеры. Невесть что, конечно, малость, но мне и этого хватило. За время учебы я успела «подсадить» на кнопки, стикеры и пружинные тетради практически всю гимназию. А вот через пять лет после окончания гимназии, уже когда я стала партнёром Фила, мои патенты начали приносить мне неплохую прибыль. Поэтому– то деньги леди Турсенс и остались в основной массе не тронутыми. Мой доход от патентов, зарплата у Фила и проценты от счета, на котором лежало наследство, позволяет мне вести именно тот образ жизни, который мне нравится. И даже то, что я в какой– то мере присвоила себе изобретения Иоганна Кирстена6, Марка Твена7, Спенса Силвера8, меня не смущало, я не жалею ни о чем. Каждый выживает как может!

А на втором курсе учебы у Ларки случилась большая любовь. Небывалая всепоглощающая страсть к молодому преподавателю. Он рассказал ей грустную историю о том, как остался один с малюткой сыном на руках. Как жена его бросила, как он вынужден один и работать, и за младенцем ухаживать. Ларка, как только увидела малютку Арти, тут же прикипела к нему своим юным сердцем. Мама Ларки тоже посмотрев в ясные голубые глаза Арти, не смогла остаться равнодушной. Через неделю молодые влюблённые поженились, и не просто поженились, а Ларка стала самой настоящей мамой Арти, пройдя обряд усыновления Арти. После этого они переехали в дом к Ларке и её маме. Молодой муж был крайне занят на работе, а Ларка на учебе. Новоявленная бабушка души не чаяла в маленьком Арти. А через полгода муж и отец скрылся в неизвестном направлении, тайно переведясь работать за границу, оставив лишь записку, в которой сообщал, что не может больше так жить. И что Арти вовсе не является его сыном! Его бывшая подружка где– то гульнула на стороне, пока он был в какой– то командировке. И оставив ему малыша на пороге ушла в туман. Сам же он позволил себе брак с Ларкой в ожидании, что она богатая наследница, ведь иметь дом в одном из престижных районов города бедняк не мог себе позволить, но узнав о настоящем положении дел, он совершенно не готов быть мужем нищей девицы и отцом чужому ребенку. Ну и что– то там об ответственности, которую он не может на себя взять, так как он ещё слишком молод.

Тогда на кухне у леди Турсенс состоялся семейный совет, в который входили я, тётка Лусия, дворецкий Дерек Виброу, и Ларка со своей мамой.

Ларка открыла «заседание» категоричным заявлением:

– Ребенок ни в чем не виноват! Он замечательный и теперь он только мой!

– Ну, слава Богине! – выразила общее мнение тётка Лусия. – А мы все собрались уговаривать тебя оставить Арти!

– Правда? – спросила Ларка и расплакалась.

– Конечно правда! – сказала Ларкина мама и прижала ее к себе.

– Ларочка, – вступил Дерек, – мы посовещались и решили, что тебе ни в коем случае нельзя бросать учебу! У тебя же последний курс, экзамены на носу, практика, диплом, так что не переживай. Мы с ребеночком справимся, все вместе, а ты учись!

После этого выступления открылись «шлюзы» и все присутствующие долго, старательно и от души рыдали от счастья.

Арти рос сыном полка. Его передавали из семьи в семью. Отводили и забирали из детского сада по очереди – кто был свободен в данный момент. Все работали и учились. Мы с Ларкой бегали с малышом по лекарям, которые так и не могли понять, кто же из нас мама. Таскали его с собой на экзамены, когда некому было с ним сидеть, перекидывая его из рук в руки, как мячик.

Когда Арти стал говорить, он никогда не называл Лауру мамой, а меня тётей, для него мы были Тина и Лара, и остались такими навсегда. Да и как он мог называть нас по– другому, если, читая ему сказки, мы сами умирали со смеху, а играя в мяч, заводились и устраивали соревнования друг с другом под его веселый хохот, и так далее, и так далее.

Мы с Ларкой обе с отличием закончили гимназию. Как раз перед дипломом ей удалось добиться развода. И в тоже время она участвовала во всевозможных каких– то конкурсах, стараясь сделать себе имя. В одном из таких конкурсов, который проводил известнейший дом мод, по слухам принадлежавший самой Леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн– Донер, графине Сторн и баронессе Таирс. Супруге самого Тандана Донера, барона Ал– Таирс.9 Где Ларка завоевала первое место. Призом в этом конкурсе была работа по окончании учебы в этом доме мод. Джекпот! Выигрышный лотерейный билет! Путевка в новую, успешную жизнь! А Ларка решила отказаться. На тот момент её мама сильно болела, ходила с трудом, да и Арти всего четыре года, о чем она и сообщила на очередном семейном совете, собранном по такому экстренному случаю. Но её мама, категорически отвергла это решение:

– Лаура! Ты обязана принять это предложение! Если ты останешься со мной, то упустишь свой шанс чего– то добиться в жизни и для себя, и для сына. Ты не имеешь права потратить лучшие годы жизни на уход за больным человеком. Да мне это и не надо, ну не при смерти же я! И с Арти мы все справляемся. Не бойся, мы справимся. Я решила, что мы продадим этот дом, купим нам попроще и поближе к твоей работе. На оставшиеся деньги мы будем жить, а когда начнешь зарабатывать, нам всем станет полегче. Такой шанс дается один раз.

Дом продали с большой выгодой, вот только планам нашим не суждено было сбыться. Через неделю после покупки нового дома мама Ларки умерла. Прорыдав неделю не меньше, я приняла решение переехать к Ларке. Вот только не в новый дом, а в крохотную квартирку тетки Лусии. Дом Ларка продала и вложила деньги в свою мастерскую.

И началась наша жизнь втроем. На выживание! Мы вгрызались в эту жизнь, не позволяя себе опускаться и расслабляться, не позволяя нытья и малодушных попыток сбежать. От холода, голода и безвылазной, отупляющей нищеты.

Как– то раз, придя в одну из контор в качестве курьера, я посмотрела на людей, работающих там, уловила атмосферу, запах нового дела, интересной работы и прямиком зашла в кабинет к владельцу, с порога сообщив:

– Я хочу у вас работать. У меня есть диплом пять звёзд10 и желание чего– то достичь в этой жизни. И мне очень понравился ваш коллектив.

Филипп Веарди, оторвавшись от бумаг, которые изучал, и оторопев от такой наглости, присмотрелся к мне и сказал:

– Хорошо! Но мне нужен еще и финансист. Сможете совместить?

– Да!

– Приступаете завтра в качестве младшего помощника.

Так я стала младшим помощником… и еще немного финансистом, курьером и уборщицей.

Мы отметили это дело с Ларкой, позволив себе купить маленькую бутылочку коньяка.

– Девчонки! Вы такие умницы, – сказал нам тогда Арти, застав за праздничным распитием.

– А ты– то откуда знаешь? – хмыкнула Ларка.

– Так говорит мисс Кора!

Мисс Кора, наша чудесная мисс Кора. Наша соседка из квартиры напротив, которая, как, собственно, и все, в Арти души не чаяла и часто помогала нам – то из садика Арти забрать, то отвезти, накормить или просто присмотреть, когда мы были на работе. Помощь неоценимая, божественного уровня, не иначе, без нее, тётки Лусии и Дерека, мы вряд ли управились бы, за что благодарны мисс Коре по сей день и до гроба. Не забываем, навещаем, помогаем деньгами, и проблемы, возникающие у нее, решаем по мере надобности.

Ларка приходила из своей мастерской часов в десять вечера и заставала меня с Арти, сидящими на кровати, укрывшись с головой одеялом и рассказывающими друг другу страшилки. Она скидывала обувь и залезала к нам третьей. Я приходила со своих трёх работ так же поздно и заставала Ларку с Арти раскрашивающими красками апельсины, подаренные Ларке клиентом для ребенка. «А для красоты», – объяснял Арти. Я снимала обувь, закидывала портфель, брала кисточку и присоединялась к ним.

Через пару месяцев, я попросила у Фила разрешения подрабатывать на стороне – делать балансы для маленькой конторки. Это было большое подспорье, при нашем с Ларкой непролазном нищенстве. Он разрешил, но предупредил:

– Если увижу, что это вредит основной работе, выгоню к свиням собачим!

– Конечно! – обрадовалась я.

– Бойд! Ты что, двужильная? Ты же загнешься!

– Я точно знаю, что наша адвокатская фирма скоро будет очень солидной, и надеюсь к тому времени занимать хорошую должность, возможно даже стать партнёром, и получать такую же солидную и достойную оплату. А пока я и бухгалтерию лучше выучу, и деньги заработаю.

– Твои бы слова, да Богине на душу, – проворчал он.

Я уже выходила из кабинета, когда он добавил:

– Тина, не надорвись. Лучше давай я тебе денег займу, потом отдашь.

– Нет, так не лучше. Мы сможем, мы с Ларкой сильные, пока у нас получается без долгов.

И у нас получалось!

***

Ларка работала как каторжная. Я тоже работала не покладая рук, я знала, что именно сейчас нам нужно выжить максимум из себя. И постепенно мы стали вылезать из мрачной нищеты. Все накопленные деньги мы вкладывали в Ларкино ателье, она, кстати, настояла, чтобы я стала полноправным партнёром, раз уж мы живём в квартире моей тётки и на мои деньги. Ларка бралась за всё. И нудные заказы по пошиву штор и гардин в школы и детские сады, и пошив формы для всё тех же школ и детских садов, даже изготовление бирок на одежду, сплошной монотонный и каторжный труд. Ларка и две её помощницы работали как проклятые. Как понимаете, ни о каком дизайне речи даже не шло.

Однажды, придя вечером домой, после того как сдала в двух налоговых три баланса, отстояв безумные очереди, я накормила ужином Арти и спросила:

– Слушай, у тебя есть чем сейчас заняться?

– Конечно, Тина! У меня книжка новая. А что?

– Мне надо поспать, а то я умру!

– Иди спи, я тебе мешать не буду, – очень серьезно ответил Арти.

– Ты не можешь мне мешать, даже если будешь орать в ухо, – рассмеялась я его серьезности.

– Почему?

– Во– первых, потому что я тебя люблю, а во– вторых, потому что безумно устала.

Заснула я мгновенно, еще до того, как коснулась головой подушки, и проснулась от непонятных звуков. Выйдя в кухню, застала следующую картину: Ларка сидела за столом перед тарелкой с пережаренной яичницей и плакала навзрыд, Арти стоял рядом и успокаивающе гладил ее по плечу маленькой ладошкой.

– Так! У нас трагедия? – громко спросила я.

– Не– е– ет, – рыдала Ларка. – У нас большая радость!

– Почему рыдаем?

– Пре– едставляешь, я прихожу, а Арти говорит, – захлебываясь слезами, рассказывала Ларка, – «Тина спит, она о– очень устала, не будем ее буди– и– ить. Я сам тебе ужин приготовлю». И по– ожарил яичницу. «Ты– ы, – говорит, – сиди отдыхай!»

– Лара, чего ты плачешь? – удивился Арти. – Я же у вас единственный мужчина в доме, мне надо о вас заботиться! – вызвав этой тирадой еще более бурный поток материнских слез.

Я тогда села за стол, притянула к себе Арти, прижала, поцеловала в макушку и тоже зарыдала, составив подруге компанию. Так мы и жили!

Ларка стала обрастать клиентами, и дела ателье пошли в гору.

Контора Филиппа Веарди начала расширяться, и наши дела тоже пошли в гору. Я стала его правой рукой.

Умерла леди Турсенс, а потом и тётка Лусия, а я получила наследство.

***

– Ну где тебя носит, мой друг – прокурор? – прокричал из кухни, вместо приветствия, Ролан.

– Неужто, заскучал? – ответил ему в тон Итан, снимая обувь в прихожей.

Они часто встречались у Итана в квартире, чтобы поужинать, иногда и за полночь, выпить по рюмке и спокойно обсудить дело. У Ролана так посидеть без вариантов, разве что на третий день крутого запоя, когда уже глубоко по фигу окружающая среда обитания. Проживал гениальный следователь в крохотной квартире на окраине, в которой наличествовал столь суровый холостяцкий быт, с элементами полного запустения, какой и бытом обозвать не получалось. Да и навещал он место своего проживания далеко не каждый день, частенько ночуя на работе или у друзей, в основном у Итана.

Кёрк прошел на кухню и присвистнул, увидев накрытый стол:

– Какая лепота! Тут тебе и селедочка, и соленые огурчики, и… – он поднял крышку стоящей на столе кастрюли и понюхал пар, вырвавшийся на свободу. – Ах! Картошечка! И самое главное – бутылочка! Беленькая, холодненькая!

– Дык, господин, как положено! – картинно замер в низком поклоне Ролан.

– С чего гуляем? Никак до банка дошел и получил новую ключ– карту или штраф с кого взял за переход в неположенном месте? – поинтересовался Итан.

– Авансик сподобился в кассе получитьс, – изобразил довольство в лице Ролан.

– Прелестно! Наливай, а я пока переоденусь.

Итан прошел в спальню, снял костюм, повесил в шкаф, натянул на себя любимый домашний наряд. Штаны и сорочку, от которой когда– то на спор оторвал рукава, и пошел в ванную мыть руки.

– Драгоценная влага испаряется! – поторопил его Ролан.

– Бегу, бегу, – голосом послушной барышеньки отозвался Итан.

Они сели за стол, подняли наполненные рюмки, и Итан признался:

– Я сегодня уже изволил две мензурки откушать.

– Размялся, значит, – резюмировал Ролан. – Ну, тогда с новым говнистым делом вас, Итан Кёрк.

– Нас, Ролан, нас! – ответил Итан.

Они чокнулись и выпили. Быстро закусив кусочком селедочки и картошечкой, с удовольствием и смаком жуя, Ролан не без подковырки поинтересовался:

– Ну что, заарестовал мисс? Решил самолично, в порядке, так сказать, ознакомления с подозреваемой?

– Не– а! – довольно ответствовал Итан. – Отложился арест.

– А что тако– о– о– е? – подивился сослуживец.

– После объясню. Давай– ка дружище, выкладывай, что накопал, порадуй меня чем– нибудь.

– Опросил сослуживцев подозреваемой, – после непродолжительной паузы, во время которой внимательно рассматривал выражение лица Итана, приступил к докладу Ролан, – а также ее директора, ну вернее, партнёра. Контора серьёзная, существует восемь лет, этот Филипп Веарди очень хорош. Очень. Он такие дела щелкает, закачаешься. Мисс Бойд работает там семь лет, сейчас правая рука и, как я говорил, партнёр. Очень ценный работник – множество придуманных и реализованных идей. Спокойная, уравновешенная, ответственная. Коллектив ее обожает. С партнёром на короткой ноге, но никаких шуры– муры, просто друзья и соратники. Две недели назад рассталась с женихом, расторгнув помолвку, в связи с чем взяла внеплановый отпуск, чтобы, как говорит ее начальник: подумать. Она всегда так делает, если надо решить какую– то проблему или придумать что– то: запирается в одиночестве и размышляет, а потом выдает очередную идею. Причина их расставания никому не известна, кроме партнёра, но он отказался это обсуждать, предложив спросить у нее самой.

– Десять дней назад мисс Кристина Алекса Бойд, внезапно приехав днем домой, застукала жениха в кровати со своей подругой.

– О как!

– Да, собрала его вещи и выставила из дома.

– Дом ее?

– Да, а ты разве не слышал? Это та самая Бойд, которая получила наследство покойной леди Турсенс.

– Твоюжмать! Точно, а я– то гонял в голове, где я слышал эту фамилию? – постучал себя указательным пальцем Ролан. – Так, выпьем! – предложил он, и опрокинув в себя рюмочку, поделился сомнениями, – Не она это, Итанчик, я чувствую! Да и ты, вон, не заарестовал ее почему– то. Если бы она задумала его убить или пугануть, она бы кого– нибудь наняла и обдумала бы все до мелочей. За семь лет работы на ее идеях фирма обогатилась, она очень умная: такого там напридумывала – ого– го! Уж шарфик она бы точно не надела и курить там не стала бы, да и вообще там стрелять не стала бы! Это точно не она. Зачем уравновешенной, здравомыслящей мисс стрелять, да еще самой, в бывшего жениха? Есть, конечно, одна причина.

– Деньги?

– Ну а куда ж без них! Если бы он погиб, его доля в фирме перешла бы ей и его родителям, пополам. Для этого надо только зафиксировать в суде факт помолвки и нанять толкового адвоката. Что кстати, для неё не проблема, сам знаешь кто её партнёр. Он сам мне об этом сказал, не угрожал и не намекал, а так, факт сообщил. Так что мисс Бойд даже в суде не надо было бы появляться, за нее бы все сделали. А там ещё и связи её подруги бы подключились, тоже непростая дамочка, говорят, что там знакомства в высшем свете. Чуть ли не с графинями и баронессами в щёки расцеловывается. Часом, не с ней был застукан жених?

– Нет, с другой дамочкой.

– Деньги там довольно большие, – продолжил рассуждать Ролан. – У фирмы ее жениха обороты на сотни миллионов. Завтра Салли отправлю покопаться в их финансовых документах – она точно скажет, сколько мисс Бойд обломилось бы, погибни во цвете лет её жених.

Салли, а точнее, Лизи Салливан была лейтенантом полиции и работала в команде у Ролана. Владела боевыми искусствами и стреляла с завязанными глазами, попадая в десятку. Но это были не все ее таланты. Она имела особый нюх на цифры, могла вытащить нужную информацию из самой запутанной документации. Много раз ее переманивали к себе налоговики, но Лизи была беззаветно предана своим ребятам и Ролану.

– Друг мой, там такие деньги, что даже самая уравновешенная мисс может рискнуть, – сказал Ролан.

– Они были всего лишь помолвлены, сам понимаешь, по идее ничего ей не обломилось бы, все родителям, да и неизвестно еще, что в уставе у мальчонок прописано, может, его доля между другими хозяевами делится. Оно, конечно, при хорошем адвокате, да если шеф юрист… И, как я думаю, партнеры её жениха ее не обидели бы. Покопать, конечно, надо и точно разобраться, что у них там творится на фирме. А что с версией о нашем «любимом» госчиновнике?

– Работаем. Твой генеральный дал добро на разговор с ним. Завтра в двенадцать дня договорились встретиться. Предварительная беседа по телефону ничего не дала – никто не угрожал, никаких наездов и требований. Странное какое– то покушение, нелогичное.

– Нам срочно нужна рабочая версия, – тяжко вздохнул Кёрк, – и на свободе мисс Бойд с чистой совестью сегодня осталась, потому что у нее железное алиби: в это время, с часу дня и до без двадцати двух, у нее в гостях был местный полицейский из райотдела и откушивал ее божественный обед!

– Так! – сказал Ролан.

Они подняли рюмки и молча выпили.

– Так, – повторил Ролан и с нажимом, с преувеличенным подозрением поинтересовался: – Постой, а откуда ты знаешь, что обед «божественный»?

– Отпробовал!

– Что, берем взятки у подозреваемых?

– К тому времени она была уже не совсем подозреваемая. С коллегой из райотдела я, кстати, побеседовал, он все подтвердил. Вот так– то… Ну, и что мы имеем?

– Хрен мы имеем! Кто– то специально наводит нас на неё. Он уверен, что у нее нет алиби, зато есть мотив, даже два – деньги, и не надо мне про то, что у неё и своих хватает, денег много не бывает, и измена жениха. Либо это все– таки по линии госчиновника – маскировка замечательная в данном случае, – мы бы ее уже сегодня арестовали. Либо это связано с Альбертом Виброу, и кому– то очень надо его напугать, а не убрать. И этот «кто– то» твою мисс Бойд хорошо знает или специально узнавал ее привычки, чтобы подставить следствию. Я же говорю: не дело, а полная задница!

– Ладно, прорвемся, не впервой, – успокоил сослуживца и друга Итан. – Давай лучше пройдемся по основным этапам на завтра.

– Сначала мне надо принять! – сказал Ролан, разливая водку. – Как, кстати, дамочка?

Они выпили, закусили, и Итан поделился своим впечатлением:

– Как ты и сказал: спокойная, рассудительная, умеет сдерживать эмоции, все это выработано годами, в детстве была не очень популярна у сверстников. Племянница экономки в том районе не та девочка, с которой нужно миндальничать. И видимо доставалось ей, будь здоров, вот и научилась скрывать чувства. Тридцать два года, двадцать два из них живёт в Калле. Приехала в возрасте десяти лет к тётке в гости, ну так и осталась. Очень интересная мисс!

– Ну– ну! – язвительно заметил Ролан. – А ты, часом, не того? В смысле, повело на дамочку? Напоминаю: она проходит по делу о покушении на убийство!

– Да знаю я! – с досадой ответил Итан. – Что ты нервничаешь?

– Это я нервничаю?! – возмутился Ролан. – Это по твоей роже видно, что ты на мисс запал. Первый раз тебя таким вижу, а знаю я тебя, заметь, очень давно. Эй, важняк, мисс – основная подозреваемая по делу!

– Ладно! – оборвал его Итан. – Что мы имеем?

– Мы имеем два направления: Виброу и госчиновник. Будем копать, – сказал Ролан и тяжко вздохнул.

– Будем копать, – ответил Итан и, поддержав друга, тоже вздохнул невесело.

***

– Тина! – закричал с порога Арти и кинулся мне на шею. – Что ты пропала так надолго?

– Арти, солнышко, я так рада тебя видеть! Дай я тебя расцелую!

– Только без лишнего усю– сю! – сразу стал вырываться он из моих объятий.

– Тинка! Говори немедленно, что случилось! – потребовала входящая следом за сыном Ларка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ключ-карта, аналог банковской карты с привязкой к банковскому счету, дополненная оттиском ауры и секретным кодом.

2

Лейкоз — злокачественное заболевание кроветворной системы при которой в крови появляется много «неправильных» лейкоцитов, которые не могут защищать организм от инфекций.

3

История об Ушедших подробно рассказана в книге – Новые истории на старый лад.

4

История графини Сторн подробна рассказана в книге – Новые истории на старый лад.

5

При гибели последнего представителя аристократического рода титулы переходят в «спящий» режим, в последствии такой титул может быть дарован кому-либо ещё за особые заслуги.

6

Канцелярскую кнопку изобрёл часовщик Иоганн Кирстен в немецком городе Лихен между 1902 и 1903 годами.