История одной ненависти

Потом, когда он уже встал на ноги, как– то все вошло в привычную колею: у него своя работа, у меня своя. Но в последнее время мне стало тяжело рядом с ним. Я все чаще смотрела на него и удивлялась: совершенно чужой мне человек, почему же мы вместе? Интересы разные, восприятие жизни разное, даже юмор разный.

Я замолчала, обдумывая, как объяснить правильно то, что поняла, проанализировав за эту неделю наши с Альбертом отношения.

– Что, вот так подумали и решили расторгнуть помолвку? – спросил мужчина с сомнением.

– Да нет, мне был предоставлен веский повод.

– Какой же?

– Банальный. Я случайно застала его в постели с моей подругой.

– Да уж, действительно банальный, – хмыкнул следователь. – Как зовут эту подругу?

– Одри Шульц.

– Как давно вы дружите? – он записал данные в блокнот, который положил вместе с ручкой под правую руку, как только присел за стол.

– Мы познакомились на первом курсе в гимназии для девушек. Мы учились в одной группе. Дружили. Не так, чтобы поверять все свои секреты, но довольно близко.

– Она живет в Калле?

– Да.

– Как давно?

Я вздохнула, поняв, что придется рассказать, хотя бы коротко, об их отношениях с Одри, а следовательно, неизбежно и о себе.

– Как вы в уже в курсе, я не всегда жила так, – обвела я рукой пространство. – Когда мне было десять, моя мать отправила меня в Калле. Здесь я и познакомилась со своей подругой Лаурой. Так получилось, что я, Лара и Одри учились вместе. Уже после обучения, я как– то поехала с Арти – это сын Лауры, в парк, там случайно встретила Одри, она работала продавцом мороженного, что казалось очень странным. Ведь она получила хорошее образование. Мы разговорились, и оказалось, что она ужасно трудно живёт. Одри рано, сразу после гимназии, вышла замуж, сразу родила. Муж её, Трой, бросил академию и стал извозчиком, пытаясь прокормить семью. Но после гимназии мы никаких связей не поддерживали, а тут встретились, и я очень за них расстроилась. Одри спросила, нет ли у меня на примете какой– нибудь работы, чтобы можно было нормально зарабатывать. Помогла Лара, у нее был клиент, который искал себе помощницу. Ну, мы Одри сразу порекомендовали, Лара тогда только открыла своё небольшое ателье по пошиву одежды. Богиня щедро одарила Лару, у неё очень сильная искра, Лара настоящая волшебница, и она сшила для Одри несколько нарядов, дабы на собеседовании та выглядела достойно. Одри прошла собеседование, и ее приняли. Чуть позже Ларка уговорила этого клиента взять туда же, мужа Одри, Троя извозчиком. После смерти тетки мне достался не только этот дом, но и небольшая квартира, пусть и не в фешенебельном районе, но и не такие уж трущобы. Одри с Троем и детьми переехали туда. Я даже не брала с них арендную плату. У них же денег тогда совсем не было. Трой до сих пор работает там же, достаточно хорошо зарабатывает. А Одри перешла с повышением и в деньгах, и в должности, в другую компанию. Дети ходят в хорошую школу. И все у них наладилось, – я задумалась. – Хотя, судя по последним событиям, не так уж и наладилось. Но это дела семейные.

– Вы кому– нибудь рассказывали об инциденте? – делал свою работу Кёрк.

– Только Ларе и Филу пришлось объяснить.

– Фил – это кто?

– Это мой начальник и компаньон, но он Одри не знает. Понимаете, они с Троем часто сорятся, но все равно всем понятно, что они не расстанутся. У них нормальная семья, ну любят они повыяснять отношения, не обращая внимания на окружающих, так было всегда. Но даже мысли о разводе оба не допускают. Они так живут, понимаете? Трой спокойный, надежный, трудяга, дети у них замечательные. Конечно, я никому не расскажу, и Одри об этом знает. Зачем разрушать семью?

– А как ваш бывший жених объяснил связь именно с ней?

– Никак. Про нее мы не говорили.

– А Одри как все объяснила?

– Я пока не готова с ней общаться. Она приходила сегодня, пыталась что– то объяснить, но я особенно не слушала. Немного времени пройдет, мы и поговорим. Хотя это уже ничего не изменит.

– Это точно. А Лаура, как я понял, еще одна ваша подруга?

– Да, она мне как сестра. Мы выросли вместе, Арти растили вместе. Это совсем другие отношения.

– Понятно. Арти – это сын Лауры?

– Да, но это длинная история, и другая… – ушла я от пояснений.

– Хорошо, вернемся к нашей теме.

– Что все– таки случилось? – в очередной раз спросила я.

– Я вам обязательно скажу, но позже. А как ваш жених начал своё дело?

– Мистер Кёрк…

– Давайте оставим официоз, просто Итан, – перебил меня мужчина

– Хорошо, Итан. Понимаете, – невесело усмехнулась я, – бывшие невесты и женихи, не очень надежные свидетели – можно такого наговорить! Потом, каждая из сторон при расставании считает себя пострадавшей и обиженной, так уж водится.

– Вы правы, но мы опрашиваем и друзей, и знакомых, и родственников, и из всего этого складывается верная картина, – позволил себе пояснения следователь.

– Нелегкая у вас работа.

– Что есть, то есть. И все– таки, настоятельно прошу, расскажите, как начиналось его дело?

Внимательно посмотрела на мужчину и поняла, настаивать он умел. В любых формах, от приказной без вариантов до мягкого нажима.

– Их было трое, в общем, трое и осталось по сей день. Они все тоже учились вместе. Вы же знаете, несколько лет назад началось активное расширение магической академии, и в наш мир вернулись ушедшие3, а это повлекло всплеск деловой активности. Так вот, идея их компании принадлежала Вексу Корлину. Он очень хороший, можно сказать прекрасный артефактчик. Одна из его работ выиграла в каком– то конкурсе, и он решил не идти в гильдию, а реализовывать свою идею сам, ну в смысле с друзьями. Он с этой идеей прибежал к нам с Альбертом, они вызвали Ричарда Дервона, третьего партнера, и стали думать, что делать. Вообще, вся их контора рождалась тут на этой самой кухне. Мне пришлось целые сутки уговаривать их не делать глупостей, а открыть свою контору и оформить все документы, к тому же это несложно сделать. Они настойчиво звали меня работать у них, вести бухгалтерию, я тогда занималась этим. Но я отказалась. Нет, конечно, всю начальную бухгалтерию я им вела. Потом, через два года, когда объем работы у них стал очень большим, я посоветовала им Кариллу Иллари – замечательную даму и просто гениального финансиста.

– А что с начальным капиталом, как они его распределили?

– Тоже без боя не обошлось. Они почувствовали деньги в руках и решили все сразу вложить. Такая эйфория у людей, начинающих своё дело и торопящихся как можно скорее получить прибыль. Пришлось заставить их сесть, посчитать, до запятой, кто сколько вкладывает, вычислить, соответственно, проценты участия каждого. Этим я попросила заняться своего компаньона Фила, он юрист по гражданским делам, очень уважаемый. Он помог составить документы, где оговаривалось все до мелочей: вклад каждого, потенциальная должность, права, обязанности, выход из компании, – словом, скрупулезно и подробно. Они сопротивлялись, ныли: «Мы друг другу доверяем на все сто, никто никого не подставит!» Сами знаете, как это обычно бывает, но я настояла. Просто за время работы с Филиппом такого насмотрелась: и как распадаются целые корпорации, и как вчерашние друзья разве что не убивают друг друга. Поэтому и настояла: «Вы должны договориться здесь, на «берегу», и договориться железно, иначе потом утонете в разборках». Паи у них были одинаковые, и все трое стали полноправными совладельцами. Вот так они и начинали. Первые пара лет было очень тяжело, сначала отдавали займы в банки, потом все деньги вкладывали в развитие, все как обычно и как у всех. В конце третьего года они позволили себе потратить какие– то деньги на себя. Ну а там уж пошло– поехало…

Итан слушал, делал в блокноте какие– то пометки.

– На что они жили всё это время?

– Ричарда содержали родители, они в него верили и во всем поддерживали, Вексу тоже помогали родители, и его, и жены, да и Сита, его жена, работала все это время.

– А ваш жених?

– Ну, так получилось, что некоторое время я его поддерживала, нет– нет… – замотала я головой, видя его скептическое выражение лица. – Альберт был крайне неприхотлив, и не в коем случае не просил у меня денег. Но поскольку я всё же была его невестой, то уж обедом или ужином мне не сложно было его угостить.

– Ясно. У них возникали серьезные разногласия?

– Разногласия есть у всех и всегда, но серьезных – нет, никогда, насколько я знаю. Ну, покричат, доказывая каждый свое, но всегда приходили к единому мнению. У них очень здорово сложилась команда: Векс идейный лидер, создатель и руководитель, Ричард пробивной, пронырливый, может достать все, что надо, умеет ходить по кабинетам и добиваться нужных бумаг, а Альберт исполнитель, ему надо поставить задачу, и он будет кропотливо претворять ее в жизнь. Они друг друга дополняют идеально, поэтому у них и дела идут в гору.

– Последнее время были ли у них трудности? Может, денежные недоразумения?

– Насколько мне известно, нет. Но я давно не интересуюсь их делами; не то чтобы мне было всё равно, нет. Я не вдаюсь в подробности. Хотя, если бы что– то серьезное было, я бы наверняка знала. Так что все– таки случилось?

– Я объясню, только ответьте мне еще на несколько вопросов.

***

Итан не хотел об этом спрашивать, понимая, что совсем уж не в тему, но все– таки спросил, оправдываясь перед собой тем, что это ну очень ему необходимо для полноты картины.

«Какая полнота картины? О чем ты, Кёрк?!» Но…

– Как вы познакомились?

– Всё прозаично. Моя тетя и дядя Альберта служили у леди Турсенс. Мне было шестнадцать, когда я познакомилась с обходительным и вежливым Альбертом, – легко и светло улыбнулась Тина. – Он стал за мной ухаживать буквально через три дня после знакомства.

Не удержавшись, в ту же тему о «полноте картины», Итан спросил:

– И вы ответили взаимностью? Это была большая любовь, я имею в виду, с вашей стороны?

Итан смотрел на нее, не мешая ей думать о своем.

Он не понимал, почему просто не послал ребят из отдела арестовать ее – для этого имелись самые что ни на есть веские основания, почему поехал к ней сам, без звонка и предупреждения? Интуиция? А Богиня знает! Но что– то не укладывалось в схему, мешало ему, как заноза, какая– то нестыковочка. Он был готов к тому, что ему придется самому ее задержать, как говорится: «До выяснения…» – но что– то его останавливало с самого начала. Ему не понравился ее жених, ах, извините, бывший жених. Это лепетание, бегающие, перепуганные глазки, слегка повизгивающий от страха голос, дергающиеся ручки. Ему сразу все не понравилось в этом деле. Интуиция подсказывала ему, что, просто поговорив с ней, он узнает гораздо больше, и не ошибся.

– Я задал сложный вопрос? – не удержавшись, поторопил он ее.

– Да, непростой, – ответила Тина.

Она встала, достала с полки сигареты и закурила.

– Это непросто – говорить на такие темы. Большая часть наших проблем тянется из детства. Не знаю как большая, но у моего несостоявшегося замужества ноги растут оттуда.

– У вас было трудное детство?

– Трудное… да. Вы же понимаете сколько мне пришлось сделать и через что пройти чтобы добиться того, что я сейчас имею? Я даже читать не могла до одиннадцати лет… а мне претила та жизнь что была уготована девчонки с окраины. Я знала, что могу больше, и я шла к этому. Я была занята не только работой, но и учебой. Я спала по четыре часа, но не сдавалась. Мне некогда было отвлекаться на такие мелочи как молодые мистеры и их ухаживания. Понимаете? – спросила она, посмотрев на него.

Он представил! Представил ее себе заумненькой, с очень внимательным взглядом, девочкой– подростком с двумя косичками, в стареньком платьице с оборками и гольфиках, и улыбнулся.

– Вот– вот! – по– своему истолковала его улыбку Тина. – Никаких мальчиков, ухаживаний, влюбленностей. В тот момент и денег на наряды у меня как вы понимаете не было, так что, никаких красивых платьев – только скучные силуэты, унылые расцветки. Когда я поступила в гимназию, я была этакой девочкой– изгоем! У меня была одна– единственная настоящая подруга, Ларка, и осталась на всю жизнь.

– И какая связь между вашим детством и помолвкой?

– Я всегда точно знала, что не могу интересовать противоположный пол. Ну, по– настоящему, понимаете? Пока я училась в гимназии, ухажеров у меня хватало, но все это было весьма однозначно и поэтому неинтересно, сами знаете, о чем думают парни в этом возрасте… А Альберт… Альберт оказался первым мужчиной, который настойчиво и упрямо доказывал мне, что я ему интересна и нужна как личность, он миллион раз признавался мне в любви, пока я не поверила. Я была ему бесконечно за это благодарна.

«Ну да! Как же! – подумал Итан. – И содержала его, пока он изволил дело поднимать, и работала на них бесплатно!»

– Итан, я ответила на все ваши вопросы?

– Почти.

Он достал из кармана свёрток и протянул Тине:

– Это ваша вещь?

Тина вытащила красивый шелковый шарфик:

– Да, моя. Его Альберт привез из Шартеса. Это авторская работа, роспись по шелку, и он существует в единственном экземпляре. Мне надо спросить, откуда он у вас, или вы сами расскажете?

– Расскажу. Сегодня в тринадцать тридцать на вашего бывшего жениха, было совершено покушение на убийство. В него стреляли. Преступника пытались задержать, но он сумел скрыться с места преступления, оставив в руке у охранника, пытавшегося его остановить, этот шарф.

– Так… – ошарашенно произнесла Тина. – Альберт жив?

– Да. И сильно не пострадал. Две пули навылет в мягкие ткани, одна по касательной. Он в порядке, в сознании и очень скоро поправится. Я с ним беседовал. Тина, можно попросить у вас еще кофе?

– Да, конечно!

Она быстро поднялась, но остановилась, не дойдя до плиты, и спросила:

– Может, чего– то покрепче?

Итан задумался. В принципе это не лезло уже ни в какие ворота – он вел допрос, правда без протокола, но в то же время понимал, что она, наверное, в шоке от известия. Да, что– то сегодня он весь день поступает вопреки логике и профессиональной этике.

«Да какая на хрен этика, Кёрк? Несет тебя не пойми куда! В дали неведомые!»

– Тина, вы хотите выпить, но вам неудобно одной? – прямо спросил он, маясь собственными непонятными переживаниями.

– Вы угадали.

– Давайте! – махнул он рукой, посылая про себя все подальше.

– Рассказывайте, а я накрою на стол, мне так легче, – попросила она.

– Это очень странное покушение, – продуманно и осторожно начал Итан. – Если в дельца такого уровня как Виброу стреляют, то его, как правило, убивают. А тут или очень нерадивый стрелок, или, наоборот, профессионал. Непонятно, нелогично. Но… Вы ведь знаете, что здание, которое занимает контора вашего Альберта, имеет один подъезд с очень серьезной государственной конторой. Один из высокопоставленных чиновников внешне очень похож с вашим бывшим женихом – такое же телосложение, рост, цвет волос. Нам стало известно, что их часто путали в коридоре здания.

– Да, мы всегда шутили над Альбертом, мол, уйдешь с работы, пойдешь к нему в двойники.

– Вот именно! И экипажи у них часто стоят рядом, правда, чиновника ждет извозчик, но это не важно. Первой возникла версия, что ждали этого господина. Вот там как раз есть за что стрелять – он отвечает за большие финансовые потоки, вы, наверное, знаете. А где бюджетные деньги, там всегда что– то кому– то надо. Есть предположение, что в последний момент стрелок понял, что обознался, но все равно стрелял – не убить, так лишний раз напугать. Поэтому дело передали нам.

Пока Итан рассказывал, Тина, внимательно слушая, разложила по тарелкам закуску и расставила на столе. Рядом с нарезкой из сыра и холодного мяса, появилась тарелка с маленькими солеными огурчиками, поставила хлеб, две рюмки, достала из холодильного шкафа штоф с прозрачной жидкостью.

– Ого! – удивился Итан, понюхав содержимое штофа. – Пшеничная?

– Однажды я услышала, как один джентльмен сказал, что в доме обязательно должны быть три вещи: бутылка очень хорошего коньяка, бутылка самой лучшей водки, спасибо за это, и вечная память графине Сторн4, пачка самых лучших настоящих сигарет.

– Очень мудрый джентльмен! И очень мудрый совет! А уж то, что вы следуете этому совету и вовсе счастье!

Итан разлил водочку по рюмкам и предупредил:

– Я на службе, поэтому не больше двух рюмок.

Рюмочки, поставленные Тиной на стол, были маленькие, граммов по двадцать пять. Она кивнула, соглашаясь.

Они выпили, закусили, и Итан восхитился:

– За такую водку и закуску можно душу продать!

– Спасибо! Это не обязательно, лучше рассказывайте.

– Ну что ж, не хотите душу, продолжу излагать. С самого начала было много непонятного. Во– первых, стрелок долго стоял возле подъезда и ждал. На него обратили внимание несколько человек, но это самый центр города – Старая Ратуша, сами понимаете, там полно контор, рядом к тому же и нотариальная контора, поэтому никто не придал этому значения – ну, стоит человек в тенечке, кого– то ждет. Во– вторых, он был очень странно одет – не то женщина, не то мужчина, не поймешь. В– третьих, он оставляет шарфик в руках охраны и окурки на том месте, где стоял. Сигареты женские, мужчины такие не курят.

Он посмотрел на ее губы, и его как окатило, вот враз и без предупреждения! И нахлынули совсем нерабочие мысли. Сидеть стало неудобно.

«Ты что?! Опупел?» – прикрикнул он на себя, поражаясь своей реакции.

Быстро отвел от нее взгляд, ругнул себя еще разочек и, отвлекаясь действием от дури, стрельнувшей в голову и, пардоньтес, в причинное место, Итан взял штоф и налил им еще по одной, поднял свою рюмку, предлагая ей присоединиться. Они чокнулись, выпили. Он доел, утихомиривая «ретивое» под вкушение горячего, и поблагодарил:

– Большое спасибо! Очень вкусно!

Тина убрала его пустую тарелку. Итан с удовольствием закурил, расслабляясь и чувствуя приятную сытость.

– Шарф ваш сразу опознали сотрудники фирмы, и я уверен, что анализ окурков покажет, что они идентичны тем, что лежат сейчас в вашей пепельнице. Вы ведь курите именно эти сигареты?

– Да.

– Тогда ответьте мне, Тина, кто может хотеть вас подставить?

– Никто! – сразу ответила она.

Итан внимательно посмотрел на нее и, добавив большей вкрадчивости в голос, спросил:

– Вы хотя бы понимаете, как вам невероятно, сказочно повезло, что именно сегодня и именно в час дня у вас был сотрудник полиции?

– Итан, я, конечно, обескуражена, но у меня нет врагов, в прямом понимании этого слова. У каждого есть кто– то, кто его недолюбливает или кому он не нравится, и завистники всенепременно найдутся, конечно, есть такие и в моем окружении. Но чтобы так! Нет, таких нет, да и зачем? – откровенно недоумевала Тина.

– Тина, этот человек вас хорошо знает, знает ваши привычки, знает, что вы разорвали помолвку, знает, что вы целыми днями сидите дома одна, и никакого алиби или свидетеля захудалого у вас быть не может. Или он специально долго следил за вами и наводил справки, что маловероятно. Он вхож в ваш дом – ведь где– то он взял этот шарф и окурки. И кстати, когда в последний раз вы надевали этот шарф?

– Давно, весной, может, в начале прошлого месяца, лето ведь, жара. Вы меня пугаете. Я не могу понять, кому это надо и зачем. Деньги?

– Деньги всегда очень хорошая мотивация. Вы ведь не бедны.

– Ну да, я не бедствую, у меня отличная работа, и мне досталось наследство, но там всё тысячу, да что там тысячу, миллион раз проверили! И всё прозрачно. Других наследников не по одной из веток не нашли. Титул леди Турсенс вернулся в геральдический свод как спящий5. Да и не такие уж это и баснословные деньги. И к тому же, наследство, я имею ввиду деньги, я и получила– то не сразу. Поверьте, я два с половиной года и без наследства справлялась. Сами понимаете, чтобы только содержать этот в дом в порядке необходим штат прислуги не менее трёх– четырёх человек. Поверьте, без моей работы, если бы я вдруг решила вести пусть и не сильно богатый, но праздный образ жизни, этого наследства хватило бы на лет десять. А так, практически вся сумма осталась на том самом счете, который был открыт по велению леди Турсенс.

– И как же вы поддерживаете в порядке этот дом?

– Амулеты, естественно. Векс действительно гениальный артефактчик. Он, насколько я поняла, как– то смог доработать стандартные амулеты. Как помните, их компания этим и занимается. Да, сейчас эти амулеты весьма и весьма дороги, и используют их в основном военные, но с учетом стоимости содержания штата прислуги я всё равно в выигрыше. Ну и к тому же, у меня гигантская, девяностопроцентная, скидка от производителя, – лукаво улыбнулась Тина. – Что касается всего остального, да, наследство, да, у меня хороший доход от депозита, да, я компаньон в очень известной фирме, но это не сотни миллионов. К фирме Альберта я не имею никакого отношения, к его деньгам тоже. Любовников у меня отродясь не бывало, я это не практикую, чужих мужчин в жизни ни у кого не отбивала. Может, ещё какая дама имеет виды на Альберта? Так логичнее было подставлять, пока мы были помолвлены, а сейчас все знают, что мы расстались, он теперь совершенно свободен для новых отношений, как птица для полета. Нет, что– то здесь не то, Итан!

– Вы не волнуйтесь, Тина, мы разберемся, но сегодня вы были главной и единственной подозреваемой, и спасло вас от ареста и отправки в наручниках в камеру только сказочное появление полицейского у вас в гостях. К тому же стрелок ну о– о– очень был похож на вас телосложением. Вот так! У вас есть револьвер?

– Нет! Зачем?!

– Ладно. Ну что ж, мисс Тина, на сегодня все. Мы с вами еще встретимся и запротоколируем некоторые вопросы. Если вам не трудно, вы подъедете к нам?

– Хорошо, мне не трудно, тем более что, как выяснилось, мне очень полезно бывать в обществе представителей власти, – усмехнулась Тина.

– Я рад, что вы сохраняете чувство юмора. Как мне связаться с вашей подругой Лаурой? Мне надо с ней побеседовать.

– Ее полное имя Лаура Миркл.

– Спасибо, – записал в блокнотик данные Итан. – А подскажите координаты мисс Одри?

Тина продиктовала.

– Если хоть что– то покажется вам подозрительным или вы вспомните какие– нибудь факты, детали, даже незначительные, звоните в любое время, тут указаны все телефоны, – Итан, записав все данные, протянул ей визитку.

– Хорошо, спасибо.

***

Итан встал из– за стола, убрал блокнот, ручку и направился к выходу. Он поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется уходить. Ему было уютно, приятно, сытно и не хотелось думать о том, что дома его ждет друг и соратник, майор Ролан Григ. Ролан был следователем, как говорят, поцелованный Богиней, и имел в послужном списке кучу ранений, раскрытых дел и задержаний. Он чувствовал интригу преступления печенкой и часто, вопреки сложившейся версии, именно это его чутье и помогало раскрыть дело.

Ролану было немного за сорок, и он всю свою жизнь был холостяком, потому что весь, с потрохами, принадлежал одной– единственной «женщине» – своей работе. Он со своей бригадой занимался этим делом вместе с прокуратурой в лице Итана. Сейчас они сядут за стол, выложат друг другу, что накопали за день, и попробуют выработать хоть какое– то направление поисков.

Ну хоть какое– то!

– До свидания, Тина, – попрощался Итан, великосветским тоном пытаясь унять непонятную досаду.

– До свидания, Итан, – сказала Тина.

***

Глава 3

Я позвонила Лауре, как только закрыла за следователем – господитыбожемой! –прокуратуры дверь. Ну а кому еще я могла позвонить?

– Ларик, здравствуй!

– Здравствуй, солнышко! Как ты там?

– Ларка, бери Арти, и приезжайте ко мне.

– Что опять случилось?! – заорала Ларка.

– Лар, ты приезжай, я все расскажу, только не гони, ради всех Богов!

– Мы сейчас приедем, жди! – проорала Ларка и бросила трубку.

После ухода этого большого, сурового Итана Кёрка мне вдруг стало так тоскливо в этом большом доме. Такого приступа одиночества я не испытывала, пожалуй, никогда в жизни. Даже когда умирала там – на Земле.

И еще мне стало страшно!

Кому могло понадобиться представлять меня преступницей? И зачем? Так! Главное не паниковать! Сейчас приедет Ларка, и мы все обсудим и обязательно что– нибудь придумаем! Мы найдём выход, как случалось уже не раз.

***

С Ларкой мы дружили всю жизнь. Всю мою жизнь в этом мире. С того самого дня как Лаура Миркл будучи десятилетним сорванцом сбежала от гувернантки и спряталась в мешке с картошкой на кухне леди Турсенс, где её и обнаружила я. Тогда Ларка жила с родителями через три дома от нас. Ларка была единственной моей ровесницей, которая не понимала, почему моя увлеченность учебой, и то, что я всего лишь племянница экономки леди Турсенс, может служить причиной шуток или нежелания дружить со мной. У нее совсем иначе были устроены мозги, чем у всех детей. Мы были полными противоположностями: я – высокая, худая – это уж потом я отъелась и округлилась во всех важных и стратегических для каждой девушки местах, а Ларка – маленькая, миниатюрная, словно фея из сказки. У меня темно– рыжие густые вьющиеся волосы, а у Ларки тот самый идеальный роскошный платиновый блонд, которого так стремятся достичь все блондинки на Земле. Добавьте к этому невероятные голубые глазищи и коралловые губки бантиком на красивом кукольном личике. Мужики столбенеют при виде неё. Уж поверьте. Я же могла похвастаться только темно– рыжими кудрями с красивыми гранатовыми прядями, чистой, без единой веснушки, как это не странно для моего типажа, кожей, и красивой формой серо– зелёных глазам. В целом я была довольна своей внешностью. Про такую внешность можно сказать – миловидная.