История одной ненависти

Дара Бояринова

История одной ненависти

Глава 1

Это был самый обычный день. Перед обедом мне позвонила на работу Ларка. Вообще– то подругу родители назвал красивым именем Лаура, но для меня она на всю жизнь осталась смешливой девчонкой Ларкой, с задорными косичками, торчащими в разные стороны, с веснушками на курносом носу, с ободранными коленками и зелёными пятнами от травы на платьице, которая грызёт кислющие яблоки, уворованные в соседском саду.

– Тина! Мне срочно нужно твой гарнитур с голубыми топазами!

– Здравствуй, Лара, я тоже рада тебя слышать, и у меня все в порядке.

– Тинка, ну не вредничай! У меня невероятный клиент, и он пригласил меня в шикарный ресторан! Он может, кстати, помочь с расширением моего ателье.

– В шикарные рестораны ходят на свидание, а не говорят о делах. Ты вообще в курсе?

– Я бы хотела совместить, если получится. Для этого мне и нужны твои топазы, они идеально подойдут к моему новому платью! – как на духу призналась подруга.

– Заезжай вечером и возьми, – усмехнулась я ее энтузиазму.

– Мне надо сейчас! У нас встреча намечена в пять. Понимаешь, в пять, очень по– деловому. Я сейчас лежу в ванне и буду приводить себя в порядок. Тиночка, пожалуйста, съезди за ними и привези мне. Очень тебя прошу! Может, это судьба!

– Богиня, убереги нас от этого! Обычно все, что «может, судьба», ты посылаешь очень далеко, придав ускорение словами!

– Это ты у нас порядочная почти миссис, а мы, одинокие мисс, ищем своего принца методом проб и ошибок или, как ты говоришь, методом научного тыка, не ожидая милостей от природы!

– Ладно, ты там не утонешь, в ванне?

– «Ладно» – это значит – съездишь или призыв заткнуться?

– Съезжу, а то, не дай Богиня, разрушу счастье подруги!

– Я тебя люблю! Жду!

***

Выйдя на улицу, вдохнула прогретый солнечными лучами и напитанный ароматами весенних цветов воздух. Осмотревшись, перебежала дорогу и направилась вдоль кривой живописной улочки в сторону дома.

Войдя в холл, увидела мужские туфли и портфель, примостившийся на полу рядом с туфлями, и сильно удивилась: странно, Альберт никогда не приезжал днем. Вообще никогда!

Может, что– то случилось?

И уже собралась окликнуть его, даже воздуха набрала в легкие для громкого призыва, когда услышала доносящиеся из спальни непонятные звуки. Поднявшись на второй этаж и подойдя к двери спальни, обо всем догадалась, но какая– то сила, скорее всего, желание убедиться окончательно, не дав себе трусливой возможности подумать, что неправильно все поняла, заставила войти в комнату!

На кровати происходил апогей «большой и чистой телесной любви» в исполнении моего жениха, уже почти мужа, и второй моей ближайшей подруги Одри.

Он скакал на ней, рвался к финалу, громко выкрикивая пошлости. Столкнулась взглядом с Одри, лежащей под ним. И этот взгляд за секунду из откровенно чувственного превратился в испуганный и панический.

Вышла, осторожно притворив за собой дверь, спустилась на первый этаж, прошла в кухню, заварила себе кофе, села за стол с чашкой в руке, заправила тонкую сигарету в мундштук, закурила и уставилась в окно невидящим взглядом, пытаясь разобраться в своих мыслях и ощущениях.

Надо признаться, испытывала я целый букет чувств: непонимание, жгучую обиду на Одри, какую– то брезгливость от самой ситуации, что– то еще неприятно шебуршащее в душе, но все это было второстепенным. Главным и самым сильным, удивившим откровением, чувством было огромное облегчение, ощущение, что некая невероятная тяжесть, давившая на меня много лет, вдруг свалилась с плеч! И это поразило меня до глубины души!

«Я потом с этим разберусь! Я сяду, подумаю и все пойму, а сейчас мне надо выдержать разговор! Просто потерпеть немного и пережить неизбежный треп!»

Услышала звук закрывающейся входной двери – ушла Одри. На кухню вошел Альберт, босиком, в брюках и расстегнутой рубашке.

– Свари мне тоже кофе, – попросил он.

Молча показала ему рукой на плиту – жест означающий: «Вари сам!».

– Ты же знаешь, я не люблю варить кофе, – раздраженно попенял он, достал из холодильного шкафа кувшин с водой и налил себе в стакан. Он пил, зло разглядывая меня, ну и высказался, само собой.

– Ты сама в этом виновата! – начал наступление Альберт. – Мы помолвлены уже больше года! В конце концов, я нормальный мужчина! И мне это нужно!

Вот как! Значит, виноватый таки имеется, и к тому же весьма определенный!

– Я не знала, что ты любишь так выражаться в процессе! – я еле сдерживала рвущийся смех.

– Да, люблю!!! И что?! – закричал он. – Меня это заводит! Но с тобой же это наверняка невозможно, – ты же вся такая… прямо как герцогиня гребаная! С тобой рядом чихнуть страшно, вдруг ты не так поймешь!

– Альберт, ты не нервничай так, – очень спокойно сказала я. – Ты пойди собери необходимые вещи на первое время. Я потом все остальное упакую.

– Я не собираюсь от тебя уходить, и собирать вещи, я их только перевёз! И я уже сказал своей квартирной хозяйке, что съезжаю через две недели.

– Ничего страшного, думаю ты сможешь её убедить дать тебе ещё немного времени. И подыщешь себе собственный дом, – затянулась вишневым табаком.

– Богиня! Что ты несёшь?! Какой дом?! Ты хоть представляешь сколько стоит дом в этом районе?! Тина, не пори горячку, ну подумаешь, переспал я с другой до нашей свадьбы, ну и что?! Если ты мне отказываешь, это еще не повод расходиться! Ты сама виновата! – еще раз упрекнул он.

– Хорошо. Я во всем виновата. Но жить вместе, как мы с тобой планировали, и уж тем более выходить за тебя замуж я не собираюсь. Пожалуйста, собери вещи и уходи!

– Дура! Идиотка! Вот так взять и все разрушить! На что ты жить собираешься?! На свои гроши?!

– Альберт, все время, что мы с тобой знакомы и помолвлены, я живу на свои, как ты выразился, гроши. Если ты напряжешься, то вспомнишь, что у тебя денег я ни разу не брала. Не думаю, что с твоим уходом из моей жизни что– то изменится.

– Я вложил в этот дом бешеные деньги! Это и мой дом!

– Альберт, – не выпадала из спокойного тона я, – это не твой дом, этот дом достался мне от моей тетки, и ты это прекрасно знаешь. Я очень тебя прошу, будь ты мужчиной, просто уйди, и все! – с нажимом попросила я.

– Хорошо! Я уйду сейчас, но мы еще вернемся к этому разговору, когда ты немного остынешь! – сказал он и вышел из кухни, хлопнув дверью в раздражении «праведных».

***

Он ходил по дому, собирался, а я прислушивалась к его сборам – спальня, ванная, гостиная, снова спальня, кабинет. Казалось, что он передвигается совсем медленно, и я взмолилась про себя: – «Да уходи ты уже скорее! Давай, мне надо побыть одной!»

Наконец, собранный, с саквояжем и портфелем в руке, одетый в костюм, он зашел на кухню:

– Я ухожу. Позвоню через пару дней, и мы поговорим спокойно.

– Оставь ключи, – попросила я.

– Они мне нужны, мало ли что понадобится! Не дури!

– Оставь ключи! – очень жестко и холодно произнесла я. – Если тебе что– то понадобится, позвонишь, я тебе отдам!

– Ненормальная! – крикнул Альберт.

Но все– таки достал связку, снял с кольца два ключа от дома швырнул на стол. Ключи пролетели по крышке стола, стукнулись о чашку и упали на пол, к моим ногам. Наклоняться и поднимать их не стала.

С огромным облегчением закрыла за ним дверь и вернулась в кухню. Налила себе воды в стакан из кувшина, который он оставил на столе, собралась выпить, но вдруг ярко, в деталях и подробностях, вспомнила картинку, которую увидела в спальне, и начала смеяться. Смех быстро перешел в хохот, отнимающий все силы. Я хохотала так, что у меня подкосились ноги, и я опустилась на пол, продолжая смеяться. Немного успокоившись, отпила воды, стакан с которой так и держала в руке.

Зазвонил телефон, выводя меня из состояния, близкого к истерике.

– Тинка! – заорала Ларка, как только я сняла трубку с рычажков. – Ну где ты?! Я тебя жду, жду, а ты не едешь! Я же опоздаю!

– Лар, – спокойным голосом ответила я. – Тебе придется пойти на встречу в чем– нибудь другом.

Лаура замолчала. Сразу.

Мы очень хорошо знали друг друга, давно, с самого детства став близкими и родными людьми. Ларка знала, как я умела скрывать чувства и эмоции за этим спокойным и ровным тоном, и еще знала, что чем тяжелее ситуация, тем спокойнее внешне я становилась. Защитная реакция, выработанная давно, очень давно. Стоит только показать свои чувства, страх или радость, и тебе сделают в сто раз больнее. Поняв, что у меня что– то случилось, Лара осторожно предложила:

– Тина, давай я сейчас приеду!

– Не надо, Лар. Я на работу сейчас, а вечером приезжай. Во сколько ты сможешь?

– Когда надо, тогда и смогу!

– У тебя же свидание.

– Да плевать мне на него! Что случилось– то?!

– Приезжай часов в восемь – поговорим.

***

Неспешно дойдя до места работы, сразу прошла в кабинет к начальнику. Я работала с ним уже семь лет. Начав с обычной машинистки, работая по совместительству курьером и немного счетоводом – первичные документы, и даже уборщицей. Маленькая конторка по оказанию нотариальных и юридических услуг. Семь лет назад молодой, амбициозный, харизматичный, но бедный Филипп Веарди открыл своё дело. И буквально через два дня к нему пришла я и предложила свои услуги. Да, я не юрист и не адвокат, но я умела и знала то, что помогло ему стать через три года одним из самых востребованных адвокатов в городе. А я стала не только его правой рукой, но и полноправным партнёром.

– Фил, – начала я с порога. – Мне нужен отпуск. Прямо сейчас.

– Ты что, сума сошла?! Какой отпуск?! – возмутился Филипп. – Работы полно!

– Фил, – я устала присела на стул напротив него, – только что я застукала Альберта с моей подругой в кровати во время неистового секса. Мне надо время, чтобы все обдумать и успокоиться, работать я все равно не смогу.

Он помолчал, посмотрел на меня внимательно.

– Сколько тебе надо?

– Месяц.

– Тинка, – хлопнул ладонь на глаза Фил, – ты меня без ножа режешь! Мне же придется половину твоей работы на себя взять! Быстрее ты не можешь успокоиться и подумать?

– Не могу. Мне, наверное, и месяца мало будет!

– Сдурела совсем! Ни дня больше! Вот говорил я тебе: выходи за меня замуж! А ты все за этого козла держалась!

Да, был такой эпизод в нашей жизни. Однажды после победы в очень сложном процессе Фил на радостях напился, и я отвезла его домой. И пока стягивала с него сюртук и ботинки да укладывала на кровать, он жаловался на свою жизнь и звал меня замуж, рассказывая, как я ему нравлюсь. Поставив возле него графин с водой, стакан и антипохмельную настойку рядом, чмокнула его в лоб и поехала домой. На следующий день Филипп извинился, и мы об этом разговоре никогда не вспоминали, до сегодняшнего дня. Теперь можно было над этим шутить, потому что два года назад он очень счастливо женился и любил свою молодую жену.

– Тебе деньги нужны? – спросил он.

– Наверное, нужны. Не знаю.

– Понятно, – покачал головой Фил. – Так, на втором счете у нас осталось около тысячи, да?

– Да, я насчитала всем оплату и все основные расходы тоже оплачены.

– Ну и отлично. Тогда, думаю тебе должно хватить. Давай– ка, бери ключ– карту1 и езжай отдохни. Сейчас, говорят, в Ломаре просто волшебно. И постарайся не расстраиваться сильно. Как ни банально это звучит, но всем давно и глубоко было понятно, что он тебя недостоин. Я рад, что для тебя эта каторга закончилась. Езжай с глаз долой, пока я не передумал.

– Фил, за деньги спасибо, но вряд ли я куда– то смогу сейчас поехать.

– Иди уже, – махнул на меня рукой партнёр.

***

Вечером приехала Ларка. Выслушав мой рассказ, почему– то не удивилась, только возмутилась:

– Так странно, что это была Одри! Мы же дружили столько лет, а сколько мы для нее сделали?! Не понимаю! – И переключилась на утверждающий позитив: – Ладно, я тебя знаю, дней через десять поговорим, когда ты в себе разберешься. Только прошу тебя, не отключай телефон, я буду звонить всего раз в день, обещаю! Узнать, как ты тут, и все!

– Не надо драм! Что со мной сделается? – успокоила я подругу.

– Да знаю я тебя! Начнешь себя во всем обвинять, вспомнишь трудное детство и придешь к выводу, что никому не нужна! Просто ты еще не встретила своего мужчину!

– А ты встретила?

– Я тоже не встретила. Значит, у нас все впереди, подруга! Радуйся!

– Я попробую. Ладно, Лар, иди, мне надо побыть одной.

Ларка обняла меня, поцеловала и, уже стоя в дверях, обернулась.

– Ты не одна, у тебя есть я и Арти, – напомнила на всякий случай.

– Да, Лар, спасибо тебе, – согласилась я.

***

Следующее утро началось для меня с посещения храма Богини. Поведав всё жрецу, расторгла помолвку. Вернувшись домой, старательно, продуманно и неторопливо собрала все вещи Альберта, и выставила в прихожую.

Сев на банкетку, вдруг подумала. Как же хорошо, что до свадьбы не дошло. Расторгнуть брак в этом мире – та ещё задачка была бы.

Да– да. В этом мире. Как бы бредово не звучало, но другие миры существуют. Ну я знаю, как минимум два. Моя родная Земля и этот мир. Мир, в котором я очутилась, с красивым названием Вронтия. Позвольте представиться, Терехова Кристина Александровна.

Рассказа про героическую девицу– попаданку с кучей магических прибамбасов, лихо рассекающую на вороном жеребце и спасающую мир от гибели, не будет. В магической академии не училась. Прогресс не двигала. И замуж за принцев– королевичей не собиралась. А как тут замуж за принца идти, или прогресс двигать, или в академию идти? Вот нормальные попаданки они же какие? Правильно, они крутые! Во всяком случае, в книгах именно так. Им достаются всяческие плюшки, такие как: потрясающая внешность и мозги академика, невероятная магическая сила и куча могущественных друзей, не менее могущественные враги, ну и принцы, конечно же, в придачу.

Мне же досталось тело необразованной десятилетней девочки из бедного квартала Санирты, столицы одного из множества государств этого мира.

В книгах героини попадают в другие миры, если им угрожает смертельная опасность, ну там аварии и всё такое. В моей же жизни ничего такого не было. Я прожила свою, пусть и не слишком длинную, жизнь хорошо. У меня была прекрасная и любящая семья, обычное и весёлое детство. Пусть и пришедшееся на время перемен. Родилась я в славном городе Владивостоке, в 1980 году, в самой обычной семье, папа врач, мама учительница. Не смотря на лихие времена, мои родители всё же смогли принять все перемены и перестроить нашу жизнь. В начале этих смутных времён, вся наша семья с бабушками и дедушками с обоих сторон, собралась на семейный совет. Слегка помитинговав о непонятных и смутных временах на кухне, они пришли к самому верному решению на тот момент. Переехав в одну большую трёхкомнатную квартиру бабушки Нины и дедушки Коли, маминых родителей, сдали две оставшиеся квартиры, а на эти деньги они, не став моментально кидаться в челночный бизнес, открыли небольшой медицинский кабинет для папы.

По детству я мало что понимала тогда, но как потом со временем выяснилось, папа стал весьма популярен среди определённых кругов. Если короче, папа был бандитским доктором. Благодаря своему жесткому характеру, папа сразу же поставил браткам ряд условий. Он будет работать со всеми, но при этом, он – нейтральная территория.

Некоторые самые отмороженные и буйные, конечно же пытались поспорить, но папа быстро успокоил горячие головы.

Это только в кино трясущийся от страха доктор оперирует под дулом револьвера. В жизни не так. Совсем не так.

Очень скоро папа стал своего рода неприкасаемой фигурой. Братки уважали его, и разросшийся до клиники кабинет стал местом, где могли встретится ребятки из враждующих группировок, но все выяснения отношений были там под запретом. Конечно же, правоохранительные органы не оставили без внимания папину деятельность, вот только оснащение папиной клиники было в разы лучше обычных больниц того времени, так что, даже полицейские чины не стеснялись обращаться в папину клинику.

Через несколько лет, те братки, что смогли выжить в разборках, не без папиной помощи, превратились в бизнесменов, времена наступили потише и поспокойнее. Мама же осталась работать на прежнем месте, в школе. Естественно, я училась в этой школе. И не плохо училась. А вы попробуйте плохо учиться, когда твоя мама преподаватель иностранного языка в твоей же школе.

Закончив школу, я поступила в университет, и вовсе не на иняз или медицинский, как можно было бы подумать. Никаких талантов в медицине или языках у меня не было, так что я пошла учится управлению. Через пять лет я стала управленцем в сфере бизнеса и социологии. За это время существенного ничего не случилось, ну кроме скоротечного замужества и такого же развода, неземной любви не случилось, разбежались мы с Димкой через год, так же быстро и тихо. После университета я конечно же начала трудится в клинике папы. Естественно, никто не назначил меня управлять клиникой, начинала я помощником финансового директора.

Не скажу, что всё проходило гладко, конечно же, многие считали меня выскочкой и получившей должность только благодаря папе. В начале, пару раз самых ретивых приходилось ставить на место, но со временем все поняли, что я действительно заинтересована в работе, а не прихожу в офис ради удовольствия покрасоваться перед коллегами нарядами и драгоценностями.

Мне нравилось всё в моей работе, я не только была помощником, я вникала в тонкости управления бизнесом, через пять лет я стала заместителем управляющего клиники, а ещё через пять и полноценным управляющим. Замуж я не стремилась, полагая что время у меня ещё есть, всю себя посвящала любимой работе. За эти десять лет из жизни ушли бабушки с дедушками, а ещё через пять лет и папа с мамой. И в сорок лет – я вдруг осталась одна. В моей жизни осталась только работа. Изредка случались короткие романы, но они быстро мне надоедали. Так получилось, но ни один мужчин не смог разбудить во мне ответных чувств. А ещё через пять лет я умерла. Острый лейкоз2.

Узнав о диагнозе, я не питала надежд. Я знала, что меня ждёт, и знала, что несмотря ни на что, я умру, поэтому продав все свои активы и обеспечив себя качественной медицинской помощью, сделала то, что так долго откладывала.

Я начала жить. Театры. Выставки. Путешествия. Можно сказать, мне повезло, практически все пять лет я жила без боли. Она всей своей мощью обрушилась на меня в последнюю неделю моей жизни. Умирать неприятно. Очень неприятно. Я четко помнила свой последний вздох. Раз, и на Земле под писк медицинской аппаратуры умерла Терехова Кристина Александровна.

Каково же было моё удивление, когда я пришла в себя в этом мире в теле маленькой девочки. В голове появились мысли о Рае и Аде. У любого бы появились. Представьте, вы умерли, а потом раз, и открываете глаза, в голове сквозь гул и туман звучит детский голос, рассказывающий историю Эрнестины Тересы Локвуд, душу и личность которой, по глупости и дурости сгубила собственная мать.

Глупость и дурость безответственной гулящей бабенки, изменившей мужу с магом, и страх. Страх, что муж бросит её, если узнает об этом. В десять лет у Эрнестины проснулся дар. И не просто дар, а дар видеть неупокоенные души. Эрнестина была некромантом.

Магия... Она разная. Одна даёт силу, славу, почёт, уважение, богатство, уверенность, власть. Другая даёт лишь малую возможность заработать на кусок хлеба себе и своим близким. Если ты мужчина, уровень силы высок, и ты владеешь стихийной магией или ментальной, или артефектной, или некромагией, то ты на вершине. А если ты аристократ, то тем более. Но даже сын пастуха или безродный сирота может стать очень могущественным и влиятельным, перед ним открыты все двери и все пути, если у него есть сильный дар. Магия у каждого просыпается в разном возрасте. Часто это с десяти до шестнадцати лет. В очень редких исключениях позже. У девочек она просыпается в момент, когда они становятся девушками. И очень часто это слабые искры, которые многие даже не развивают. Крупиц силы хватает на бытовую магию или, как её называют, низшую. Но, видимо, у биологического отца девочки дар был очень силён, и он передался по наследству дочери.

Мамаша, боясь разоблачения, не просто надела на дочь блокировочный браслет, она каким– то неведомым образом нашла умельца, сделавшего Эрнестине вечный блокировочный браслет в виде татуировки. Кольцо рун и символов опоясавшее плечо девчушки убило её душу. Провалявшись в горячке сутки, Эрнестина умерла, успев напоследок поведать мне свою историю. А я… Я, осталась в теле маленькой девочки…

***

Провалявшись чуть больше двух дней в постели, улавливая обрывки образов и информации реципиентки во снах, я поняла, что жизнь моя не будет лёгкой. То, что девчонка была неграмотной, давало конечно простор, но не такой уж и большой. Язык, очень похожий на земную латынь, я понимала с трудом, но всё же понимала. Мамаша, испугавшись что сделала из дочери дурочку, чтобы не вызывать ещё больше подозрений, отправила меня к своей двоюродной сестре. Тётка Лусия, служившая экономкой в доме одинокой старой леди, увидев на перроне тощую с полубезумными глазами девчонку, лишь всплеснула руками, и обозвав сестрицу явно нелицеприятно, приняла меня под своё крыло.

Нет, меня не окружили тут же заботой и добротой, не принцесса чай. Дав мне ещё пару дней отлежаться и отъесться, меня пристроили к работе этакой помогайки. Принеси, подай, помешай, постирай, протри, помой.

***

Тётка Лусия нарадоваться не могла на тихую, спокойную, трудолюбивую, сообразительную, несмотря на то что постоянно молчит, племянницу. Днём я пахала как ломовая лошадь, а ночью училась. Училась говорить, читать и писать. Спасибо огромное моей родной мамочке за то, что я знала английский и французский. Иначе было бы намного сложнее.

Через год я говорила, читала, писала и считала на местном языке словно родилась с этими знаниями. Мои потуги не остались незамеченными, леди Турсенс, в доме которой трудились мы с теткой, как– то раз застукала меня в своей библиотеке, и не став ругать за не вытертую пыль, принялась за моё обучение. С тех пор жизнь моя пусть и стала легче, но не сильно изменилась. Я все так же продолжала помогать двум горничным и тетке, но училась я уже не ночами, а вечерами. Леди Турсенс хвалила мои способности и предрекала мне хорошее будущее. Ну да, хорошее, очень хорошее для замарашки из трущоб.

Вооружившись всеми своими коммуникативными способностями и навыками, я смогла завоевать не только расположение и симпатию старой леди, я смогла стать для неё любимой внучкой, которой у неё никогда не было. Кто– то скажет – это бесчестно, но не я. Мне нужно было выживать в этом новом мире. Мире, где самым большим достижением для меня стала бы должность горничной, ну или в лучшем случае, экономки.

Как понимаете, я не видела себя ни в одном из этих амплуа.

Своей цели я добилась, леди Турсенс стала для меня счастливым билетом. Через шесть лет, после того как я попала в её дом, я смогла, не без протекции леди Турсенс, поступить в одну из гимназий для девушек. Не пансион благородных девиц, где обучали аристократок, а в учреждение чуть попроще. Заведение, напоминающее чем– то наши земные техникумы. И для девушки из низов – это считай путёвка в другую жизнь. Стать не прислугой. Стать служащей.

***

Трель звонка телефона вырвала из воспоминаний.

Звонил Альберт.

Он приехал вечером и с порога стал отчитывать:

– Тина, ты дура! Зачем принимать скоропалительные решения? Мы помолвлены, мы же практически семья, мало ли что бывает между людьми. Зачем все рушить? Я не понимаю!

– Альберт, мы не семья, и никогда ею не будем. Я была в храме и расторгла помолвку. Объявление в газету я тоже дала, избавив тебя от хлопот.

– Но мы…

– Нас никогда не было, – перебила я Альберта. – Был только ты со всеми твоими желаниями, потребностями, капризами. Со всем только твоим, и все было посвящено только тебе.

– Не надо, – скривил он губы, – не изображай из себя жертву эгоистичного жениха!

– Альберт, я не хочу ни о чем говорить! Все! Забирай вещи, и желаю тебе счастья в жизни! Честно, очень искренне желаю тебе всего хорошего!

– Ладно, я понимаю: тебе надо успокоиться, подумать. Мы потом поговорим.

– Знаешь, что?! Да пошел ты куда подальше! Можешь в задницу! – с удовольствием сказала я, спихнув ногой груду саквояжей с крыльца, торопясь выставить его из своей жизни.