Развод в 48. Его ложные клятвы

А Кристина медленно переводит глаза с чемодана, на меня, а затем и на своего отца.

— Пап? — ее голос звучит слишком звонко: — Что у вас происходит?!

Я и сама перевожу глаза на своего супруга в ожидании объяснения. Скрещиваю руки на груди, пока Святослав молчит словно в рот воды набрал. Учитывая просьбу умолчать даже интересно, сейчас он просто замнет и скажет, что уезжает в командировку, или все же ему хватит сил признаться ей.

— Дело в том, что… — наконец, он пытается подобрать слова, но дочь перебивает его тем, что резко подскакивает ко мне, и тянет мою правую руку.

— А где твое кольцо, мам?! — ошеломленно она шепчет вскидывая взгляд.

Не свожу глаз со Свята и качаю головой. Ниже уже просто некуда опускаться этому человеку.

— Мы с твоим отцом расходимся, — коротко озвучиваю, и благодарю свою ледяную корку, которой покрыта сейчас душа.

Просто пока не время для трагедии. Чуть позже я дам погоревать себе, чтобы не сжигать свою энергию и не питаться этой пустотой. Обязательно поищу причины, а может быть даже и позволю себе бутылку французского вина.

— В смысле?! — Кристина усмехается, вновь бегая глазами по нам обоим: — Пап?!

— Святослав сокрушенно выдыхает и смахивает челку со лба.

Он определенно не желает объяснять, но самое главное, он не хочет показать свое лицо, которое прячет сейчас за этими ужимками.

Противно.

— Это так, нам нужна пауза… — вскидываю брови на его слова, не удерживая своего ироничного смешка.

— Твой отец имеет в виду, что развод будет оформлен в ближайшее время, а он пока поживет на даче.

Кристина ошарашено переваривает информацию, что мы вывалили на нее. И хотела бы я объяснить ей все, но вижу, как она подходит к отцу.

Их связь всегда была чем-то необъяснимым для меня. С самого ее детства он был для нее героем, самым лучшим. Я очень гордилась тем, что у нас папина дочка, но в эту секунду моя изможденная душа, ей действительно больно. И это отнюдь не ревность, это что-то такое, что мне хочется тепла и поддержки. Пусть даже молчаливая, но она мне нужна.

Имею ли я право на это? Всегда собранная, серьезная женщина, которая ведет свой бизнес без помощи мужа и может решить любую задачу…могу ли я просить о таком единственного оставшегося у меня близкого человека?

— Ты как, пап? — Кристина обнимает отца, а я опускаю глаза в пол, стараясь не придавать этому значения.

Однако, ведь из всех присутствующих Свят лишь в выигрыше от развода. Можно больше не прятаться, и в открытую поехать на горнолыжный курорт, куда видимо они и собирались.

— Это сложно объяснить, дочка… Но так будет лучше для нас, — он переводит глаза на меня.

Хочется буквально выплюнуть в его лицо, что я увижу еще его падение, потому что другая не знает его. Но еще комичнее тот факт, что ощущение свободы, которое он хочет, это лишь его мнимая прихоть на старости лет. И только оставшись в гордом одиночестве, он все поймёт, да только все двери будут уже закрыты.

— Мы, давай, потом поговорим, ладно? — он улыбается дочери, пока та с сочувствием кивает.

— Если тебе что-то нужно будет…

Противно только от одного вида этой игры в жертву…будто цербер, разорвавший на ошметки все внутренности, здесь я.

Стараюсь согнать поднимающуюся бурю, потому что не устрою никаких истерик. Он не дождется от меня больше ни единой эмоции. Пусть ему фонтанирует та дама.

— Побудь с мамой, — говорит он, поджимая губы и глядя на меня: — Агат, я позвоню попозже. Сейчас нам всем надо остыть.

Вздергиваю бровь, но ничего не говорю, лишь головой вбок веду. Может делать все, что захочет, я свое слово уже сказала.

Берет чемодан за ручку, и чмокнув дочь в макушку, он, наконец, выходит из квартиры.

Дыхание спускает вместе с тем, как Кристина закрывает дверь в квартиру. Хватаюсь за стену в попытке устоять, дочка тем временем оказывается около меня.

— Мам, ты чего? — поддерживает, а я мотаю головой, пока мы двигаемся в гостевую зону.

— Ужин не готов, хочешь - можем заказать.

— Мам, — нотки упрека в голосе настораживают меня, и я вскидываю на нее глаза: — Объяснишь?

— Я познакомилась с любовницей твоего отца, — рублю правду как есть, потому что здесь подобрать слов я не смогу: — Они встречаются на нашей даче. Ее зовут Лилия, ей сорок три года, она работает в каком-то магазине, я, честно, не запомнила…

Кристина качает головой и с неверием в глазах откидывается на диван.

— Ну может быть она - это так… — вяло начинает дочь, вызывая мое недоумение.

Слабость как рукой сняло от шока.

— Независимо от того, интрижка это, разовая акция или постоянная партнерша на протяжении последних лет, я не намерена терпеть подобное, Кристина. И я надеялась, что ты как девушка поймешь меня, — качаю головой чуть хмурясь.

По правде, я даже немного растеряна от подобной попытки оправдать его. Я знаю, что она очень любит отца, но это ведь немыслимо.

— Мам, — она наклоняется чуть ближе, двигается ко мне, и берет за руку пока я жду продолжения: — С тобой не всегда легко, — мягко озвучивает она, а я брови от шока вскидываю.

— Что ты хочешь сказать, дочка? — осторожно спрашиваю, старательно уговаривая себя не пылить пока и не накручивать себя.

Кристина выдыхает, но потом уверенно глядя мне в глаза заявляет.

— Мам, ты душишь своим контролем, — я даже рот раскрываю от неожиданного заявления: — И отец…он ведь раньше был позволял себе неожиданные сюрпризы, решения, которые принимаются за секунду, спонтанность, а с тобой все сводится к планированию. Ты как бы, — она пытается говорить это тепло и мягко, а у меня ощущение, что та самая оставшаяся труха внутри меня, ее будто поджигают: — Как брюзга. Еще работа эта вечная твоя. Все это наверняка напрягает папу, правда.

Я смотрю на нее стеклянным взглядом не в силах вымолвить и слова. Даже не могу сейчас сообразить, от чего конкретно мое сердце, в который раз рвется на части за последние сутки…от все еще предательства мужа или от того, что мой собственный ребенок фактически винит меня в том, что ее отец не удержал свои потрепанные гениталии в брюках.

Глава 11. Святослав

Я еду по пустой трассе, выжимаю газ, но не чувствую скорости. Дворники лениво смахивают снег, а в голове тишина. Только звук мотора и моё дыхание.

Прокручиваю в памяти лицо Агаты. Её глаза, полные ледяной решимости. Её голос, звучащий не громко, но режущий больнее, чем крик. Это кольцо на столе, сверкающее в отблеске лампы. Чувство, будто меня вывернули наизнанку, а потом просто оставили так. Двадцать три года брака — и вот так. Одно движение руки, и всё перечёркнуто.

Чего я ожидал? Что она простит? Проглотит? Смирится?

Чёрт, да что со мной?!

Я резко притормаживаю у ворот дачи, глушу двигатель и выхожу из машины, хлопая дверью. Меня встречает пугающая тишина. Дом тёмный, пустой. Ещё утром он был нашим. Теперь он… мой? Или уже ничей?

Провожу ладонью по лицу, снимаю перчатки, чувствуя, как замёрзли пальцы. В груди неприятно сжимается, когда я набираю Лилю. Она долго не берёт трубку, и это ожидание заставляет меня нервничать. Когда наконец отвечает, её голос звучит настороженно.

— Свят? Что-то случилось?

— Приезжай, — выдаю коротко, словно боюсь, что она скажет «нет».

Она замолкает, пытаясь понять, в каком я состоянии.

— Свят, я не могу. У меня мама, ты же знаешь… Я обещала быть с ней сегодня.

Я закрываю глаза и крепче сжимаю телефон. Конечно, знаю. Конечно, понимаю. Но, чёрт возьми, мне сейчас плевать.

— Я просто не хочу быть один, — говорю тише, чем хотел.

Лёгкий выдох на том конце. Её нерешительность ощущается даже через трубку. И всё же я слышу, как меняет решение.

— Ладно, я постараюсь приехать.

Я киваю, хотя она этого не видит, и бросаю телефон на стол. В груди тяжесть, от которой не избавиться. Разжигаю камин, но даже огонь не даёт уюта. Тепло обволакивает комнату, но не проникает внутрь меня.

Фары мелькают за окном. Я напрягаюсь. Лиля? Нет… не может быть так быстро.

Подхожу ближе, заглядываю в темноту.

Кристина. Фух! Надо морально подготовится к раговору, только ничего не выходит.

Дочь выходит из машины, зябко кутаясь в пальто. У неё решительный взгляд, но губы сжаты — значит, она сдерживается.

Я спешу к двери, открываю её раньше, чем она успевает постучать.

— Пап, — голос её тихий, но уверенный. В глазах борьба — злость и надежда. — Можно войти?

Я молча отхожу в сторону, давая ей пройти. Закрываю дверь и смотрю, как она стряхивает снег с волос.

— Как ты тут оказалась? — спрашиваю, пытаясь говорить ровно.

— Хотела поговорить, — Кристина пожимает плечами, но я вижу, как её руки дрожат. — Дома было слишком тяжело.

Я киваю. Понимаю. Даже слишком хорошо понимаю.

— Мама знает, что ты здесь?

— Нет, — голос её звучит странно, будто в нём смешались все эмоции сразу. — Но, думаю, ей всё равно.

Я сжимаю челюсть. Эти слова больнее, чем всё остальное.

Кристина садится на диван, вытягивает руки к камину. Её взгляд расфокусирован, словно она смотрит внутрь себя.

— Ты давно… с ней? — спрашивает она тихо.

Я замираю. Эту девочку когда-то я укачивал на руках и пел песни. А сейчас должен рассказать про свою любовницу. Жизнь жестока. Особенно, когда ты сам решил поиграть в судьбу.

— Это не так просто.

— Чёрт, пап, — она смотрит прямо мне в глаза, и в её взгляде столько вопросов и боли, что я не могу дышать. — Всё всегда просто. Ты изменил маме. Ты сам выбрал это.

Я не отвечаю. Потому что она права. И от этого только хуже.

Мы сидим в тишине. Только потрескивание огня. Я думаю, что сейчас всё закончится, что она уйдёт, а я останусь один.

Потому понятия не имею, что говорить. Как я могу рассказать своей малютке какие-то подробности?

Но тут снова фары за окном, которые отвлекают меня от терзаний внутри. Хотя от осознания тахикардия плотно сжимает горло, не давая мне сделать полноценный вдох.

Да и выдох выходит скудным. Словно кислород перекрыли.

Кристина поворачивает голову, а затем медленно, почти лениво встаёт. Её голос звучит холодно, но с интересом:

— Это она?

Я не отвечаю. Но она и так всё понимает.

Дверь открывается, и Лиля входит, стряхивая снег с волос. На её губах привычная тёплая улыбка, но, увидев Кристину, она меняется в лице.

— Ох…

Кристина выпрямляется, глядя на Лилю. В её взгляде теперь не только боль. А что-то ещё. Разобрать не могу. Такое лицо у дочери впервые.

— Ну, здравствуйте, — произносит она медленно.

Лиля делает шаг назад, неловко поправляет волосы.

— Кристина… я не…

Но дочь поднимает руку, останавливая её.

— Я не собираюсь устраивать сцен. Я просто хочу понять.

Она поворачивается ко мне. В её глазах колеблется тьма.

— Скажи мне, пап, ты счастлив?

Я не знаю, как ответить. Потому что, чёрт возьми, я и сам не знаю.

Глава 12

— Какая посадка сейчас в зале? — отрешенно задаю вопрос Рае, стоя спиной к ней и выбирая ткань для скатертей на следующий сезон.

— Восемьдесят процентов, — гордо она заявляет, на что я киваю.

Неплохо для вечера четверга.

— Агата Станиславовна, я хотела уточнить, обычно оплата некоторых крупных поставщиков шла через фирму вашего мужа, — резко оборачиваюсь глядя на Раю, — Бухгалтер направит ему счета?

— Нет, используйте наше юридическое лицо, — коротко озвучиваю и сжимаю виски: — Попроси кого-нибудь принести аспирин и стакан воды, пожалуйста.

Рая с легким волнением тут же кивает и обращается через наушник к персоналу.

— Пока все, можешь идти. А, и ты же сделала, что я тебя просила? — торможу сама себя, чтобы ее отпустить.

— Конечно, босс, — улыбается подопечная: — Здесь доходы и расходы за последний год, остальные данные я уже запросила.

Киваю, и указываю оставить их на столе.

— Спасибо, Рая.

— Таблетка будет через минуту, — озвучивает она и оставляет меня, тихонько захлопывая дверь.

Сажусь в кресло, пытаясь унять мигрень легким массажем. Но едва ли это помогает. Надо посчитать чистую прибыль ресторана за последний год.

Квартиру Свят оформлял на меня, а дарственная на Кристину, в случае чего, уже готова.

С дачей сложнее, мы оба фигурируем, как собственники земли, но после того, как он там нагадил, мне не нужны эти владения. Поэтому тут либо продажа ему, либо продажа третьему лицу с соответствующими частями каждому.

Остальное по мелочам, машина, акции какие-то еще возможно. На этот счет сложно предугадать, у Святослава гораздо больше средств в обиходе.

Пока я в раздумьях просматриваю отчеты ресторана, мне приносят таблетку. Тут же выпиваю и откидываюсь на спинку кресла на минутку.

Я намеренно сегодня целый день в ресторане. После разговора с дочерью, если признаться, мне сложно держать марку.

Не думала, что подобное со мной случится на сорок девятом году жизни. Казалось бы, счастье, гармония, в достатке, бизнес…а по факту что это? Где я оказалась в свои сорок восемь? Там, где муж считает меня непривлекательной женщиной без чертового огня внутри. Там, где дочь оправдывает поведение отца, скидывая вину на меня. Там, где два моих самых близких человека, они ведь отвернулись от меня…так получается?

На глаза наворачиваются слезы, и я сглатываю слюну, не позволяя себе проронить ни одной.

Заслужила ли я подобное?

Я считаю, что нет. Даже если я не идеальна, безупречных людей просто-напросто не существует.

А наша жизнь…я всегда считала нас тандемом. Сплоченным союзом, в котором каждый знает, как помочь друг другу. Он и сам неоднократно говорил, что его грозовую молнию способна заземлить только я.

Так, когда это изменилось и почему? Он разлюбил до того, как понял, что я недостаточно драйвовая женщина для него. Или он понял, а потом нашел желанную даму, что зажгла его сердце…

Я ведь в молодости оставила карьеру шефа в популярном ресторане, потому что он попросил. Потому что ему было мало нас.

Да, с момента появления ресторана дел стало в разы больше, особенно перед открытием… Вероятно уже тогда я была не единственной женщиной в его постели. Тем не менее, вместе с работой мои функции жены и матери не изменились.

Подверглись корректировкам, безусловно, но я также поддерживала очаг в том проявлении, в котором, мне казалось, он и должен быть. Красиво, вкусно, чисто и тепло. Я с трепетом и нежностью каждому пыталась уделить время и отдать кусочек любви и ласки.

Возможно, здесь сейчас слишком много я. Но я не могу уложить в голове это двойное предательство…а то, что оно двойное сейчас у меня сомнений нет. И пусть сердце кровоточит, но эту боль никто не будет в силах излечить.

Телефон разрывает пространство громким звуком, и я вижу контакт Святослава.

Откровенно, надежды были на дочь, может быть она отошла от шока и поняла, что сделала вчера больно. Даже если это ее мнение.

Время позднее, зачем он звонит? Надавить на израненную душу? Или считает, что я робот в женском обличье, не способный страдать?

— Слушаю, — коротко отвечаю, а на том проводе тишина.

— Привет, Агат, — глухо и будто издалека слышится его голос: — С тобой все в порядке?

Зажимаю пальцами глаза и закусываю губу.

— Зачем ты звонишь?

— Ответь, Агата.

— Или? — вскидываю брови в вопросе, пусть он и не увидит: — Ты потерял всякое право, Святослав. И я да, тоже благодарна тебе за нашу жизнь, но ты хорошенько нагадил прежде, чем оставить меня в покое.

Пальцы правой руки пытаются привыкнуть к отсутствию кольца, и даже в эту минуту я смотрю на след от него.

— Григорий будет работать со мной, — перехожу к делу, раз уж он вспомнить обо мне вдруг решил: — Я надеюсь, ты не против.

— Прошу, только не надо этого. — ерепенится, будто он ведет этот разговор: — Ты прекрасно знаешь, что можешь распоряжаться всем, что у тебя есть. Я хотел сказать по поводу Кристи…

Смахиваю челку со лба, и сама собой цепляю челюсти.

— Дай ей время, ладно?

— Она рассказала тебе о нашем разговоре? — невзначай спрашиваю.

— Агат, я разве не знаю нашу дочь?

— Хм, жену ты не знал видимо, раз решил, что я поверю в твои глупые оправдания по поводу чека.

— Ты не готова для конструктивного разговора, а все мои доводы ты встретишь только шипами. Как с тобой можно говорить? — он с шумом выдыхает, а мое недоумение все еще растет.

— Ты прав. — озвучиваю коротко: — Потому что, Святослав, боль, с которой я сейчас учусь жить, она затмевает разум. Я искренне рада, что тебе такого в жизни не довелось испытать. Григорий подготовит документы на развод и свяжется с тобой.

Отключаю телефон, не дав ему договорить и делаю несколько коротких глубоких вдохов.

Ничего, ты молодец, Агата. Ты молодец.

Глава 13. Святослав

— Может быть хочешь чего-нибудь? — руки Лили массируют плечи в попытке меня расслабить: — Помнишь, я говорила, что знаю один рецепт расслабляющего напитка на травах…

— Я не хочу, Лиль, — поджимаю губы и озвучиваю свою позицию.

— Но тебе действительно…

— Лиля, — отрываю глаза от планшета и не понимаю.

Разве не очевидно, что сейчас меня нужно оставить одного.

— Спасибо, не нужно.

Она всматривается в меня своими темными глазами, а затем обходит диван и встает напротив. Наблюдаю за ее действиями, не сразу соображая к чему это. Но когда женщина берет планшет, вырывая его из моих рук, и оставляет на журнальном столе, вздергиваю бровь.

Агата всегда очень трепетно относилась как к своему личному пространству, так и к чужому. И мне даже не нужно было и слово говорить, она будто чувствовала или считывала.

— Свят, — Лиля подходит ближе и садится на колени, обвивая мою шею ладонями: — Ты очень напряжен…

В ее словах есть доля правды, только от этого не избавишься, просто помассировав спину. За последние несколько дней моя жизнь кардинально изменилась, и сейчас я будто на каком-то перепутье. Хотя, к слову, перепутья то и нет.

Агата четко все структурировала, что Григорий — мой юрист, которого она забрала, прислал идеальную выверенную бумагу, где все ее требования.

Ничего сверхъественного или неразумного. Это не в духе моей жены.

Бизнес по праву ее, я бы даже не подумал забирать ресторан, это мелочно. И требование Агаты оставить это так, задевает. Но я осознаю, что она обижена, поэтому наверное. Квартиру она хочет себе, долю от нашей дачи готова мне продать или, в целом, избавиться.

Остальное, вроде машин, акций и ценных бумаг она предлагает разделить в соответствии с вкладами и инвестициями обеих сторон. Другая бы ведь запросила моральный ущерб наверняка или что-то еще…но нет, моя жена возьмет то, что было нажито обоими.

Вновь возвращаюсь в реальность из мыслей, а Лиля тем временем испытующе всматривается в меня.

— Думаешь о супруге? — задаёт она вопрос.

— О жизни, да, — подтверждаю: — Многое сейчас нужно устаканить.

— Этот дом все же наверное… она тогда говорила на эмоциях, — опускает глаза Лиля: — Я просто переживаю как мы будем дальше, Свят. Ты ведь не злишься на меня? — хмурюсь на ее вопрос, не осознавая к чему это.

— О чем ты вообще?

— Ну, я не знаю, ты эти дни очень отстраненный…и моя мама, сейчас запланировано много процедур, я не могу много времени тебе уделять. А ты тут остаешься один, и я нервничаю, и все это… Но я стараюсь, Свят, очень. Надо просто чуть-чуть сейчас настроить нашу жизнь и все, — она тараторит, качая головой: — Просто не отдаляйся от меня, ладно? Мне это очень важно, ты знаешь.

Киваю, шумно вздыхая, и касаюсь ее щеки. Хотя, по факту, сейчас все еще где-то внутри хочу побыть один. Может тогда станет проще, может по полочкам разложатся дальнейшие шаги.

Лиля льнет ко мне кошкой, прижимается к шее и оставляет едва уловимые поцелуи на ней.

— К тому же, ты помнишь о своем подарке? — с улыбкой спрашивает она: — Горнолыжка, как мы с тобой мечтали…белоснежные горы, склоны, густые леса, крепкий кофе и морозный воздух. А вечерами у камина шампанское с клубникой и страсть, разве не наш идеальный план, Свят? — чувствую , как ее пальцы расстегивают пуговицы рубашки: — Ты купил снаряжение, но может, мы не будем теперь откладывать? Раньше причины были ясны, но теперь? Через недельку мы закончим свои плановые походы, я найму маме няню на несколько дней, да и соседка поможет, которая сейчас с ней сидит. Возьму отпуск за свой счет на работе. Давай сделаем это? Все ведь так легко…

Ее нос трется об мою щетину, а я слышу слова и осознаю, что в какой-то степени ведь она права. Но что-то будто заставляет меня прирасти к полу без возможности сдвинуться.

Лиля руками одергивает полы рубашки и опускается губами к груди. Щекочет своим дыханием волоски, оставляя едва уловимую ласку.

— Мм, Свят? — шепчет томно, пока я откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза.

Чувствую, как ее руки увереннее ползут ниже по груди и достают до ремня брюк.

— Мы подумаем об этом, — единственное, что я хриплю, прежде чем в гостиной раздается звук растегиваемого ремня, а затем и молнии.

Перед глазами стоит образ Агаты с легкой улыбкой. Почему то именно в тот день, когда мы обсуждали куда лететь. Еще до того, как выбрали Маврикий, она была такая довольная в тот миг.

Но когда я чувствую умелые руки Лили все отходит на второй план, открываю глаза, глядя на женщину, что не сводит своих глаз с меня, и снова прокладывает дорожку поцелуев на груди.

Надо действительно немного расслабиться.

Лиля улыбается соблазнительной улыбкой, а затем снимает с себя блузку, оставаясь в одном белье.

Глава 14

Я не хотела выходить сегодня. Честно. Подруги почти силой вытащили меня из дома, утверждая, что мне нужно отвлечься. "Ты работаешь как заведённая, дышать забудешь, если тебя не контролировать", — заявила Марина, пока я пыталась отвертеться. И вот я здесь, в элитном ресторане-клубе, сидя за барной стойкой с бокалом вина, которое на вкус кажется безжизненным.

Музыка мягко гудит в воздухе, размытые голоса людей сливаются в однотонный фон. Я краем глаза замечаю отражение в зеркале за баром — женщина в стильном костюме, с высоко собранными волосами, выглядит так, будто держит себя в руках. Почти. Но я то знаю, что это просто маска.

— Может, что-то покрепче? — спрашивает бармен, и я смеюсь. Пусто, сухо.

— Нет, спасибо. Пока достаточно.

Я делаю ещё один глоток и поворачиваюсь к залу.

И тут его вижу. Святослав.

Сидит за столиком в дальнем углу, в полумраке, но я узнала бы его где угодно. Тёмно-синий костюм, слегка расстёгнутая рубашка, рука небрежно лежит на спинке дивана. Спокойный, уверенный, такой, каким он всегда был.

Но не один.

Лиля почти вползает в него, пальцами касается его руки, наклоняется, что-то шепчет на ухо. Святослав усмехается, отвечает ей, но его взгляд скользит по залу, как будто ищет кого-то.

Как будто ищет меня.

И он находит.

Я вижу, как его лицо слегка напрягается, взгляд задерживается, но он не двигается. Он не ожидает увидеть меня здесь, обычно я не посещаю такие места. Да и он тоже… Хотя я теперь не уверена, что знаю своего мужа.

Лиля не замечает перемены в его выражении лица, продолжает свою игру, как будто соревнуется за его внимание. Она смеётся, накручивает локон на палец, демонстративно пьёт вино из высокого бокала, слегка касаясь его руки.

Я не отвожу глаз. И не знаю, что меня больше ранит: сам факт его присутствия здесь с ней или то, как непринуждённо они выглядят вместе.