( Не) родная мама. Она - мой смысл жизни

Ловлю себя на мысли, что всё это время в отеле искал Арину взглядом. По пути услышал от Натальи, что она сама учится решать проблемы на втором этаже. Не спрашиваю, какие именно проблемы произошли — сейчас они меня мало волнуют.

Оказавшись на улице, вижу Артемия, который открывает заднюю дверцу автомобиля, и оттуда нетерпеливо выпрыгивает мой попрыгунчик. Сердце наполняется теплом и радостью.

– Папулька! – щебечет Маша, сияя ярче солнца. Срывается с места, бежит ко мне, и я ловлю её на полпути, подхватываю на руки и крепко прижимаю к себе. Она тут же берёт мои щёки в ладошки и начинает осыпать их поцелуями, как бабушка своего внука, только что приехавшего к ней в деревню.

– Папулечка, папулечка! Я так соскучилась! — её голос дрожит от счастья, а в глазах светится безграничная любовь.

– А я-то как соскучился, – целую её в носик-кнопку. Только сейчас замечаю, какая она растрёпанная, волосы торчат в разные стороны, будто по ним прошёлся настоящий ураган.

Не успеваю спросить, что за буря пронеслась у неё на голове, как она уже машет Лизе, стоящей рядом со мной.

– Лизочка, привет!

– Приветик, – девушка берёт её за маленькую ладошку, здороваясь. – Ты чего такая взъерошенная?

Опережает мой вопрос. Мне становится удивительно легко на душе от того, как хорошо они ладят. Лиза – женщина хорошая, красивая, добрая к дочери. Но семьи я пока не хочу. Мне хватает одного лучика в моей жизни, для второго пока нет ни времени, ни желания.

Что-то постоянно мешает, не даёт покоя.

Но мы стараемся. Точнее, я стараюсь, чтобы наши отношения переросли из рабочих в романтические. Мы уже начали жить в одном номере. Разве это не успех? Правда, не стоит упоминать, что в разных комнатах.

– Мы гоняли с Павликом, – радостно сообщает мой моторчик. – Убегали друг от друга и боролись! А ещё тётя Ангелина сказала, что скоро у неё появится ребёночек! Моя сестрёнка!

– Я помню, – улыбаюсь. Скоро у Мая и его жены будет пополнение. Дочка. И они по-настоящему прочувствуют, каково это быть родителем маленького шебутного цветочка. Первый у них был спокойный пацан и это очень хорошо, но дочки… такие зайки. – Тётя Ангелина тебя не переплела?

– Я не захотела, – куксится, скрещивает ручки на груди и надувает губки. – Меня может заплетать только папа!

Тихонько смеюсь, прижимаю дочку к себе и несу её обратно в отель, в наши апартаменты, где её ждёт кукольный домик. По пути она болтает без умолку о проведённом выходном в доме у брата с его сыном. С Павликом они очень дружны, поэтому она часто просится к ним в гости.

Заходим в наш зал, и мой попрыгунчик тут же замечает огромную коробку, к которой подлетает и пытается обнять, обхватив её маленькими руками.

– Это мне? – с надеждой гладит коробку.

– Нет, мне, – подшучиваю над ней, стараясь сдержать улыбку.

– Ты уже взрослый, чтобы играть в куклы, – показывает мне язык, хитро щурясь.

Ой, разбаловал я её… Чувствую, в будущем она даст мне жару. Но сам так воспитываю, всё позволяю. Вот и тормозов не знает. Но авторитет у неё всё же есть. Стоит мне начать злиться, этот котёнок, поджав хвостик, тут же виновато уходит в свой уголок и что-то там бормочет.

– Будем собирать его?! – с нетерпением смотрит то на меня, то на Лизу.

– Давай сначала я переплету тебя, – усмехаюсь, глядя на этого домовёнка. Она хлопает себя по макушке, понимая всю плачевность ситуации, и кивает.

– Девочки должны быть красивыми, – вдруг заявляет она, пока я ищу расчёску с резинками и заколками. Они привычно лежат в туалетном столике, как и вся другая мишура – заколки, ободки, банты.

– Малыш, ты кушать не хочешь? – Лиза берёт телефон, кажется, собирается куда-то. – Я иду вниз, попросить повара что-то тебе приготовить?

– Не-а, – радостно отвечает дочка, уже кидая подушку себе под попу и плюхаясь на неё перед диваном, где мы обычно наводим красоту. Ей интереснее сидеть за столиком, чем за столом. – Тётя Ангелина накормила меня.

– Хорошо, – мягко улыбается Лиза. – Я тогда прогуляюсь, голова разболелась.

Коротко киваю, сажусь на диван и начинаю расплетать косы дочери. Длинные волосы волнами спадают по её плечикам, пока она играет со своей куклой, выуженной из походного рюкзачка.

Веду по волосам расчёской, стараясь делать это как можно бережнее, чтобы не причинить ей боли. До сих пор остался в голове случай, как я случайно не расчёсывал её три дня из-за загруженной работы, а потом вычёсывал кулю… Сколько было визгов и слёз – словами не передать. Сейчас отношусь ответственнее.

– Маш, – зову дочку, привлекая к себе внимание.

– Да, папуль? – ласково отзывается мне. И всё, я таю. Готов сейчас купить её всё, что скажет. Хоть нунчаки, которые она однажды увидела в магазине, и даже не зная, что это, сказала «хочу».

– А тебе Лиза нравится?

– Она хорошая, – отвечает дочка по-доброму, задумчиво глядя на куклу. – Но как подружка, а не как мама. Вот тётя Ангелина хорошая мама, но она занята дядей Маем.

– То есть она тебе не нравится? – напрягаюсь, ловя себя на волнении.

– Нравится, – неуверенно отвечает она, пожимая плечиками.

– Ладно, – решаю не мучить ребёнка вопросами. Это я должен решать, а не она – получится у нас что-то с Лизой или нет. – Не забивай голову. Как тебя сегодня заплести? Так же змейкой?

– Хочу два колоска!

– Два колоска, принято, шеф.

Маша весело щебечет, пока я старательно плету ей причёску. Никогда раньше не умел этого делать, а тут, с дочерью, научился.

И, признаться, мне это даже нравится. Я до безумия люблю её и готов на всё, даже с розовыми ногтями ходить, лишь бы она была счастлива и улыбалась.

Её звонкий смех наполняет комнату светом, и в такие моменты кажется, что всё в жизни возможно.

Но вдруг перед глазами всплывает безэмоциональное лицо Арины. Её глаза горят ненавистным огнём, но в то же время кажутся неживыми, пустыми.

Сердце нещадно сжимается от боли и тоски. Нет больше той жизнерадостной девушки, которую я когда-то знал. Нет той любви, что согревала нас обоих. Мы стали друг другу чужими, словно два незнакомца, случайно оказавшиеся рядом.

Я теряюсь в мыслях: как мне поступить с ней? Уволить, чтобы больше не видеть и не терзать себя воспоминаниями? Или терпеть, чтобы знать, что она где-то рядом, пусть даже между нами теперь пропасть?

***

Для "новеньких" читателей, предупрежу. Это вторая часть истории Арины и Августа. Но! Она читается, как самостоятельная, без предыстории.

Развод. Я хочу стать мамой
https://litnet.com/shrt/qXiB

Глава 5. Арина

Арина

– Что с тобой случилось? – недовольно произносит Наталья, резко дёргая меня за руку. Я вздрагиваю и, опомнившись, пытаюсь прийти в себя. – Полдня нормально работала, а как начальство увидела – струсила. Что же тебе там Елизавета Андреевна в номере наговорила?

– Да ничего, – бормочу я, перекладывая бумажку за бумажкой, сидя в ресторане отеля. У персонала есть отдельный столик, за которым можно поработать и выпить кофе. Именно этим сейчас и занимается Наталья, пока я тщетно пытаюсь разобраться в кипе документов, совершенно ничего не понимая.

К счастью, в зале малолюдно и не так шумно. В это время почти все собираются у бассейна с баром. Как же там хорошо… Настёна бы увидела этот бассейн – закричала бы от восторга.

– А мне вот кажется, тебе эта высокомерная дрянь что-то да сказала, – не унимается Наталья, пристально глядя на меня.

– Нет, – снова отвечаю, невольно вступаясь за Елизавету. Хотя зачем? От неё действительно веет высокомерием, холодной расчётливостью. Считает себя здесь главной, и, судя по её мужу, так оно и есть. – Просто столкнулась с вашим Пятницким, и он решил устроить мне проверку языковых навыков.

– О, это он умеет, – усмехается Наталья. – Август Викторович вообще хороший человек. Но иногда бывает не в духе, хотя это редко. Чаще всего он улыбается и светится от счастья. Особенно, когда дочка рядом. Она как раз приехала пару часов назад. Если встретишься с ним – офигеешь, какой он разный был.

Я замираю с какой-то бумажкой в руке. Каждое её слово отдается в голове тяжёлым набатом, не укладывается в сознании.

– Дочка? – произношу вслух, не веря своим ушам.

У него появилась дочь…

Дочь!

Не от меня, от другой женщины. Ребёнок, которого мы оба так хотели. Наше огромное желание стать родителями обернулось для нас адом. Если бы тогда я не была так одержима мыслью стать мамой…

Сейчас бы мы были счастливы. Жили бы втроём, с Настёной, и не знали бы горя.

Но я долго не могла забеременеть. А когда, наконец, получилось – случился выкидыш. Потом осложнения, и даже ЭКО не помогло выносить ребёнка самостоятельно.

Тогда на горизонте появилась моя сестра. Зная, в каком отчаянии мы были, она предложила свою помощь – стать суррогатной матерью нашего ребёнка.

Я согласилась, мечтая о большой семье.

Но не думала, что всё закончится так плачевно.

У сестры прервалась беременность, а потом она переспала с моим мужем.

Замечательно, не правда ли?..

А сейчас они вместе? Это она родила ему, как тогда говорила ему в тот день?

Те слова до сих пор эхом звучат в памяти: «Зачем тебе бездетная жена? Я рожу тебе столько мальчиков, сколько захочешь».

Но не мальчик, а девочка.

Нет-нет, это не Лена. После того случая она исчезла – я это прекрасно помню. Её подруга писала мне, спрашивала, что с ней случилось, говорила, что Лена уехала из своей съёмной квартиры, сменила номера. Сестра уехала, а я не слишком переживала о ней, всё ещё потрясённая произошедшим.

И с Августом она быть не могла. Свекровь звонила мне несколько раз, пыталась выяснить, что случилось у нас с мужем, почему её сын так изменился, почему мы разводимся. О Лене не было ни слова.

Значит, это не она.

Да и другая женщина подтверждает всё это.

Лиза – вот кто подарил ему ребёнка?

Живот скручивает от неприятных воспоминаний, начинает мутить. Я закидываю конфету в рот, не зная, куда деться от этой правды и подступившей тошноты.

У него есть ребёнок, и он счастлив.

А я… Я мучаю своего ребёнка, прячась за городом…

– Ага, лапочка такая. Но слегка избалованная особа. Босс в ней души не чает, – продолжает Наталья, не замечая моего состояния.

Я представляю. Он столько лет мечтал о малыше, так же, как и я. Теперь он счастлив, что всё сложилось именно так.

А любил бы он Настю так же, если бы я рассказала ему о дочери?

Вряд ли. Он и меня-то не любил, раз смог переспать с моей сестрой.

– Понятно, – выдавливаю из себя, едва сдерживая слёзы.

Хотелось бы увидеть эту девочку, но от этого будет только больнее.

Нет, я не смогу здесь долго находиться. Максимум неделю.

Да, решено: за эту неделю я обязательно придумаю, куда нам с дочкой уехать, чтобы начать новую жизнь вдвоём, без страха. А он пусть и дальше наслаждается своей новой семьёй.

– Девочки, а чего сидим? – вдруг отдалённо раздаётся вопросительный и уже слегка знакомый голос. С трудом поднимаю взгляд от бумаги, всё ещё не в силах переварить услышанное. К нам навстречу шагает новая жена Пятницкого.

Без зазрения совести бросаю взгляд на её пальцы. Кольца есть, но на безымянном — нет. Не женаты? И пусть, они могли и не связывать себя узами брака. Живут вместе, воспитывают дочь — этого достаточно.

– Встретилась в лифте с недовольным гостем, жалуется на кондиционер. Двадцать третий номер. Спросите, узнайте, вызовите ремонтника.

– Я схожу, – встаю из-за стола, лишь бы занять свои мысли чем-то, кроме Августа.

– Похвально, – кивает она, скрестив руки на груди. В её голосе слышится лёгкая ирония. – Только работать надо не после пинка, а по своей инициативе.

– Исправлюсь, – сухо отвечаю и спешу решать проблему. Но мысли всё равно не уходят. Чувства поедают изнутри, не дают покоя.

Сказать ему о Насте или не сказать? Зачем? У него уже есть свой ребёнок. Зачем ему ещё один? Если узнает — нас всех свяжет. Придётся встречаться, видеть его дочь. Одна мысль о том, что она от другой женщины, вызывает во мне смешанные чувства. Я рада за него, но в то же время мне обидно и больно. Сама себя не понимаю.

После окончания рабочего дня возвращаюсь в нашу комнату и пытаюсь отвлечься на Настёну.

К счастью, получается: моё сокровище занимает все мои мысли. Но, глядя на неё, я постоянно вижу черты её отца, и сердце ноет. Ничего не могу с этим поделать. Это ведь на всю жизнь. Я не смогу забыть Августа, постоянно видя в ней его отражение.

Впервые за последние недели, спокойно выключив свет и плюхнувшись на кровать, мы обнимаем друг друга. За окном светит яркий полумесяц, мягко освещая комнату. Настёна, уткнувшись носиком мне в грудь, что-то спрашивает, а я на автомате отвечаю ей, целуя в макушку. Безумно соскучилась по ней за весь день. Часто приходится оставлять её одну ради работы. Должна бы уже привыкнуть, но не могу.

– Мамулечка, – шепчет она. – Мне жарко, давай включим холодок?

– Если я включу кондиционер, утром у кого-то будет болеть горлышко.

– Фу, не хочу.

– Тогда отодвинься немного от меня, раз тебе жарко.

– Нет, я хочу быть ближе к мамочке.

Я улыбаюсь, нежно целую её в лобик.

– Ты завтра опять пойдёшь на работу? – как-то грустно раздаётся мне прямо в грудь. От этого тона всё скручивает внутри и так стыдно становится, что ей приходится сидеть тут одной.

– Надо, котёнок. Но это ненадолго. Думаю, через недельку мы поедем дальше.

– А куда? – она приподнимается, ложится на животик и мотает ногами, готовясь слушать. Сразу загорается, понимая, что нас ждут приключения. – Там будет весело?

– Пока не знаю, – пожимаю плечами. Я не знаю как пережить завтрашний день, а думать о далёком будущем слишком тяжело. – Завтра хочешь остаться здесь или пойдёшь с утра поиграть с ребятами?

– М-м-м, – она задумчиво стучит пальчиком по подбородку. – Хочу поиграть. В ту комнату мамочка приходит чаще, чем сюда.

Я смотрю на неё с нежностью и благодарностью, чувствуя, как любовь к дочери согревает меня изнутри, несмотря на всю боль и тревоги уходящего дня.

– Ах ты, хитрюга! – щекочу её, и в ответ слышу её звонкий, искренний смех. Она тут же юрко прячется в простыню, весело хихикает, свернувшись в своём уютном коконе, не даёт мне больше до неё дотянуться.

Её дыхание сбивается, она тяжело дышит от смеха, но вскоре успокаивается, осторожно выбирается из своего укрытия и снова обнимает меня крепко-крепко.

Она что-то шепчет мне в грудь — тихо, нежно признаётся в любви, и почти сразу засыпает, уткнувшись носом мне в плечо.

А я ещё долго лежу без сна, смотрю в окно, вглядываюсь в глубокое, звёздное синее небо, и мысленно возвращаюсь к каждому слову, что услышал сегодня, пытаясь всё осмыслить.

У него есть дочь. И это никак не укладывается у меня в голове…

Глава 6. Август

Август

– Мне показалось, или ты не спал всю ночь? – настороженно произносит Лиза, обнимая меня со спины. Её тёплые пальчики лениво скользят по моей груди, а щекой она нежно трётся о мою спину, словно пытаясь согреть меня своим теплом. – Я слышала шаги поздней ночью.

– Не спалось, – честно отвечаю, помешивая Маше молочную кашу. Зеваю так широко, что не скрыть усталости и недосыпа

Всю ночь мысли не давали мне покоя. Вопросы, один за другим, сыпались в голову, будто из ниоткуда. На каждый я пытался найти ответ сам, понимая, что Арина не захочет со мной говорить. А мне так нужно это – просто поговорить, узнать о ней хоть что-то. Почему ушла с работы? Как у неё сейчас на личном фронте? И ещё тысяча других вопросов. Я сам понимаю: оказалась она здесь не от хорошей жизни. Может быть, я смогу помочь?

Не должен я этого делать, особенно после стольких лет. После того, как она сама оттолкнула меня, не оставив ни малейшего шанса. Но что это за желание помочь ей? Вина? Или не остывшие чувства? А может, всё вместе?

– Ты опять готовишь кашу? – улыбается Лиза за моей спиной. Я не вижу её лица, но в голосе слышится доброта и лёгкая насмешка.

– Маше нравится именно моя, – усмехаюсь, чувствуя, как на душе становится чуть теплее.

– Из ресторана ничем не хуже. Ты балуешь её, папочка. Смотри, в восемнадцать лет захочет она машины, как перчатки менять, ты ей будешь это делать?

– Если деньги будут – буду, – отвечаю с улыбкой, хотя в голосе звучит усталость.

Маша – мой самый желанный ребёнок. Точнее, наш...

Опять укол вины пронзает меня. Перед глазами всплывает мой безумный поступок, о котором я не жалел ни дня. Арина ушла от меня, и я совсем расклеился. Запил, потерял смысл жизни. Ни одна женщина не была мне нужна так, как она.

А потом – звонок из клиники. От суррогатства, на которое мы решились в отчаянии, остались яйцеклетки Арины. Я не помню, что тогда мной двигало – одержимость женой или отчаянное желание ухватиться за спасительную верёвку, чтобы не утонуть.

И тогда в моей голове родилась идея.

И сейчас моя «идея» бодро выскакивает из ванной, а Лиза, словно пойманная с поличным, быстро отстраняется от меня.

– Папочка-а, я почистила зубки! – радостно верещит Маша, подбегает ко мне и широко улыбается, демонстрируя свои белоснежные зубки.

– Умничка, – хвалю её, доставая из шкафа тарелку. – Только зубки чистят после завтрака.

– После я ем конфетки, – хитро сообщает она, поглядывая то на меня, то на Лизу. В её глазах озорство и подозрение. – А вы тут что, обнимаетесь?

Я ставлю тарелку с кашей на стол, подхватываю Машу на руки, сажаю её на стул и ласково треплю по макушке.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

– Так это Варваре, а меня Маша зовут, – невозмутимо отвечает она, пододвигает к себе тарелку и с наслаждением вдыхает аромат свежей каши. – Ммм, как вкусно!

Как всегда, всё идеально. Перевожу взгляд на Лизу.

– Ты будешь?

– Через минут пятнадцать, пойду умоюсь и приведу себя в порядок. Ты ведь помнишь, что у нас встреча через час?

Я недовольно цокаю языком. Совсем забыл об этом.

Проблема. Мне не с кем оставить Машу – я не позаботился об этом заранее. У меня нас нет нянек, мы привыкли брать её везде с собой, или сидим попеременно. Либо на час-два просим присмотреть за ней персоналу.

– Сходишь на эту встречу одна? – понимаю, что других идей нет.

Лиза недовольно выгибает бровь, её взгляд становится колючим.

– Как ты себе это представляешь?

Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как на плечи ложится груз ответственности. Никак не представляю. Моё присутствие там обязательно.

– Маш, пойдёшь сегодня с нами на встречу? Покушаешь тихонечко в ресторане.

– Не, – морщит носик, надувает губки. – Там скучно.

И тут же засовывает ложку в рот, довольно мычит от удовольствия.

– А можно в комнату с игрушками?

Игровая? Вариант неплохой, там за ней присмотрят. Но сразу предлагать не стал — вдруг не захочет. Она же у меня девочка с характером.

– Хорошо, отведу тебя туда попозже, а сейчас доедай.

Делаю себе крепкий кофе, чтобы не уснуть. Лиза уходит в ванную, а я опускаюсь за стол напротив дочери и зеваю. Маша тут же передразнивает меня, прикрывая ладошкой ротик, и смотрит лукаво, выжидающе.

Не успеваю ничего сказать, как из ванной пулей вылетает Лиза.

– Машенька, – начинает она тихо, но с лёгким укором в голосе.

Так, что-то мелкая натворила.

– А ты мою умывашку для лица не брала?

У-у-у, что-то случилось с женской косметикой? Беда.

– Не брала, – уверенно отвечает малышка, не отрываясь от еды. – А какой-то флакончик взяла. Ванную мыла, она грязная была.

– Солнышко, – Лиза с трудом сдерживает раздражение, голос дрожит на грани. – Она дорого стоила и не предназначена для мойки ванной. В следующий раз спрашивай у меня, хорошо?

– Хорошо, – довольно отвечает дочь, ни капельки не раскаявшись. Будто специально сделала.

– Я куплю тебе новую, – вмешиваюсь, чтобы сгладить конфликт. Банка уходовой косметики — не повод кричать на ребёнка. Она просто познаёт мир, и я не вижу в этом ничего плохого. Но стоит поговорить с ней, чтобы не мыла ничего своими руками — вдруг найдёт химию и обожжёт себе кожу.

– Спасибо, папуль, – быстро выпаливает дочка, соскальзывает со стула, хватает свою тарелку, убирает в посудомойку и вприпрыжку уносится в свою комнату. – Я собираться играть!

И исчезает, будто ничего не случилось.

– Август… – шепчет Лиза с обидой и усталостью. Я встаю, понимая, что просто так это не закончится. Подхожу к ней, обнимаю за талию. В груди всё сжимается, будто внутри включили блендер. Перед глазами на миг всплывает Арина — стоит передо мной, так же злится.

Мотаю головой, возвращая себя в реальность, и снова смотрю на Миронову.

– Поговори с ней, пожалуйста, чтобы мои вещи не трогала. Мне не жалко, правда, просто… С возрастом справляться будет всё тяжелее.

– Понимаю, – вздыхаю я, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. – Я поговорю с ней.

Девушка улыбается, её глаза теплеют, и она чуть подаётся вперёд, собираясь поцеловать меня в губы. Но я, будто по команде, резко отворачиваюсь. Её губы касаются только моей щеки. В этот момент я замечаю в её взгляде изумление и лёгкую неловкость, словно она не ожидала такого поворота.

Я киваю в сторону комнаты Маши, и она всё понимает без слов. Только не на глазах у дочери – это наш негласный уговор.

Только вот… Сколько ещё я буду прикрываться дочерью, чтобы не начинать серьёзные отношения? Сколько ещё буду прятаться за этим удобным оправданием?

Пора бы уже во всём разобраться, честно поговорить и с ней, и с собой. Но сейчас у меня совсем другие планы.

После завтрака я отвожу Машу в игровую комнату, где уже резвятся только что проснувшиеся дети гостей. Она с интересом оглядывается по сторонам, немного волнуется, но быстро находит себе занятие.

Я с облегчением выдыхаю и вместе с Лизой направляюсь в ресторан отеля — у нас назначена встреча с владельцами земли по соседству. Я давно хочу расшириться, но подходящего участка пока нет. Нужно договориться о цене, а это всегда непросто.

Встреча проходит неудачно: эти жадные люди требуют за свой клочок земли гораздо больше, чем он стоит на самом деле. Они явно хотят нажиться, но я не собираюсь уступать — для меня это вопрос принципа. Я уверен, что рано или поздно они сдадутся, и тогда я получу свои заветные метры земли.

После встречи Лиза куда-то исчезает, оставляя меня одного в ресторане. Я заказываю себе ещё одну чашку кофе, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. Достаю телефон и звоню Ксюше, сотруднице игровой комнаты, чтобы узнать, как там Маша.

— Играет с одной девочкой, у них всё хорошо, — бодро отвечает Ксюша. — Я позвоню, когда она попросит забрать её.

— Хорошо, — улыбаюсь я, чувствуя, как на душе становится легче.

Моя малышка — с характером, не с каждым ребёнком найдёт общий язык. А тут познакомилась с какой-то девочкой, и у них всё ладится — гордость за неё переполняет меня.

Я откладываю телефон в сторону и невольно начинаю рассматривать зал. Мой взгляд сам собой цепляется за знакомую фигуру в дальнем углу, где обычно сидит персонал.

Арина. Она сидит за столом, перебирает какие-то бумаги, выглядит усталой и сонной. Зевает, прикрывая рот ладонью, и машинально хлопает себя по щекам, пытаясь взбодриться. Я тоже невольно зеваю и делаю глоток крепкого кофе.

На губах появляется невольная улыбка. Похоже, у нас обоих была бессонная ночь. Я почти уверен, что причина у нас одна и та же.

Я встаю и направляюсь к ней. Она ведь сама сказала держаться подальше и делать вид, что мы не знакомы. Но сейчас я её начальник, и имею полное право подсесть к ней за столик. Я так и делаю, пока она в очередной раз чуть не клюёт носом в бумаги.