Герцогиня из приюта

Легран проигнорировал эту тираду.

— Ты видел, сколько у Изабель магии?

— А разве она у нее есть? — ответил зверь неуточненного вида.

— Я убью подонка.

Зверюшка принялась подпрыгивать и потявкивать. То есть мое первое предположение было верным.

— Сначала ты женишься на Лилиане, родишь с ней для надежности троих детей, вырастишь их до совершеннолетия — а потом сражайся на все четыре стороны.

У них это, очевидно, надолго. Я смежила веки и тут же провалилась в сон.

Глава 5.

Очнулась от адской боли. Руки горели от запястий до кончиков пальцев. Я орала, но легче было отстраниться и представить, что вопли не мои и это кто-то вдалеке. Но еще более ненормально было другое: я сидела не на подушках, а на абсолютно голом Кристиане, который зажимал мои бедные кисти.

От его рук исходили волны, — колючие, будто с кристалликами льда, — то, что мне сейчас требовалось. Однако облегчение наступало буквально на пару мгновений. А потом я снова ждала, когда его магия ослабит это жжение.

Болонка скакала по кровати, высоко подкидывая зад, словно жеребец.

— Он ее убивает, убивает!

— Перестань орать, ты ее сильнее напугаешь. Я же здесь… Скорее, пытается забрать контроль. Ты в какой момент заметил?

— Ну, ты сказал, прислушиваться. Я остался с ней, на всякий случай. Спрятался под кровать… Что ты так смотришь? Несчастная девочка… Все врут ваши газеты. Не может она быть той самой распутницей. Ты ее синяки видел? И знаю я, как выглядят развратницы. Кого ты только сюда не приводил на моем веку…

— Аргус!

— Что Аргус, что Аргус? Не одного тебя мне охранять. Ты давно должен был сделать мне маленьких легранчиков. Я от тебя за столько лет утомился… В общем, выставил заслон вокруг нее. Немножко с родовой магией. У меня же другой нет. Она иногда стонала. Показать как?

— Нет, — прорычал Кристиан. — Не отвлекайся.

Со слов Аргуса выходило, что я попыталась выйти из комнаты, но, не доходя до двери, застыла и стала кричать.

На лбу Кристиана выступили капли пота. Я через сорочку чувствовала, какой он горячий. При этом маг продолжал отдавать чистый холод. Время от времени у него сводило мышцы на руках — потом и на ногах тоже.

Держал он меня в каком-то захвате. Внизу был он, а сзади — спинка кровати. Я старалась не брыкаться, но иногда почему-то начинала неистово вырываться и даже не орать, а хрипеть.

— Сейчас пройдет, Белль, — прошептал он в ухо, дождавшись момента, когда мне снова полегчало. — Это была попытка тебя взломать... Как комнату или сундук. У вас связь через браслеты… Но то ли ты сопротивлялась, то ли Аргус отбил. Скоре всего вы оба… Я же кретин. Все не могу поверить, что такими методами можно воздействовать на живого человека.

Наверняка, он хотел сказать, на собственную жену, но сдержался.

— Синяки, — напомнила собачонка. — Весьма жестоко, и там, где платье обычно все закрывает. Ты же ее переодевал… Очевидно, супруг у нас с фантазией. Мне даже интересно, какую историю он выкатит завтра… Я беру свои слова обратно. Горгону ему лысую в кружевах и чепчике, а не герцогиню… А чего ты, кстати, такой нервный, Крис?

— Белль, не ерзай, пожалуйста. А ты — заткнись.

— Ну, вообще испытывать возбуждение во время отдачи магии — это отклонение. А к бедной девушке, выпитой досуха и чуть что теряющей сознание… Я прямо тебя не узнаю. Напомни, почему ты на ней не женился? Когда пять лет назад леди Вальмонт окончила свой пансион и вышла в свет, она значилась на первой строчке в ежегодном рейтинге невест. Нам не пришлось бы столько тратить на эти бесполезные ежегодные отборы…

Вжух. Аргус просвистел в воздухе по направлению к противоположной стене. По траектории он должен был удариться об портрет строгой леди в чепце и с крючковатым носом, но вместо этого — просто испарился перед ним.

— Ты ничего не слышала, хорошо?

Я быстро кивнула… А также ничего не видела. Боль почти отпустила. Лицо горело. У него тоже. Но я старалась смотреть только вверх и не встречаться с Кристианом взглядом. Он бы с превеликим удовольствием разжал руки и что-то на себя накинул, однако все еще опасался ослабить хватку.

Наконец на меня опять накатила сонливость. Мы оба сообразили, что это значило. Я все же глянула в его невыносимо фиалковые глаза.

— Это все? А если повторится?

— Уже нет. Сейчас что-нибудь намотаем. И Аргус уже уловил враждебную магию и так просто к тебе ее не пропустит. Он дух-защитник Легранов, весьма силен и без меня. Обычно помогает лишь членам семьи. Но от тебя уже без ума. Мнется здесь от безделья… Я редко появляюсь в Энтине. Только когда следует побыть в одиночестве и подумать.

Значит, Кристиан удалился сюда размышлять о будущем, о своей Лилиане. И тут я. Если я снова скажу, что мне жаль, что от этого поменяется?

— Спи, Белль. Ты снова справилась.

Он смотрел так серьезно, а потом прижался губами к моему лбу.

…Меня поцеловал чужой мужчина. Не тот, которому я клялась в верности до самой смерти. И магия князя плескалась во мне, от кончиков волос и до самых пяток. Но если подумать, реальная гибель была не за горами. И для общества я уже, определенно, мертва.

Потом сквозь сон до меня доносились то лай, то короткая ругань, а то и вполне мирная болтовня.

— Обвязывай нормально, крепче, — тявкал Аргус, которого полет через комнату ничуть не смутил.

— Но у нее кожа такая тонкая. Нельзя перетягивать. И, смотри, она снимает.

— Так ты додумался, галстук накручивать. Еще бы носки на руки надел. Неси свою рубашку. Побольше и подлиннее. Ту, что дольше всего носил. Твоя магия сейчас необходима.

На секунду мне резко стало холодно, а потом сразу тепло. Рубаху заранее нагрели, чтобы избежать перепада температур.

Кристиан мог раздевать и одевать женщин без помощи рук. Наряду с привычкой спать голым… — похоже, он вел не очень строгий образ жизни. Да и предложение, которое он сделал мне пять лет назад, говорило о том же.

Впрочем, сейчас это все неважно. Зачем я ему?

Против воли этой ночью я подслушала и кусок другого разговора:

— Завтра последний срок, когда ты можешь заявить о помолвке. Потом Лилиана, с ее высокими баллами и безупречными характеристиками, вольна выбрать другого жениха.

— Каждый из нас хозяин — своей судьбы. Или хозяйка. Девушка имеет право на счастье. Я за две недели так и не определился. Зачем хвататься за помолвку в последний момент… Это как бежать за уходящей вдаль каретой.

Голос Кристиана был подозрительно сонным и шел откуда-то слева.

— Ты мог бы для приличия расстроиться.

— У меня обстоятельства государственной важности. Надо выручить Белль, вернуть ей ее графство и получить союзника на границе с Марбо. Если хотя бы часть моих подозрений подтвердится, то там сменится герцог. Де Роман ответит за то, что с ней сделал.

Аргуса я не услышала. Но на его месте я бы задала только один вопрос — зачем?

Глава 6.

Завтра, действительно, наступило. Я лежала на просторной кровати, которая хоть и стояла в углу, но занимала добрую половину комнаты. И помещение не маленькое, между прочим. И я одна.

Удивила конструкция окна. От пола до потолка, аж на половину стены напротив постели, соединяясь с такой же половиной справа... Наверное, какое-то особо прочное стекло. Занавески были раздвинуты, и угловая терраса, тоже полностью стеклянная, открывалась взгляду. Как необычно.

Энтин парил на высоком холме над озером. Внизу шумел лес, а вода, окружавшая замок со всех сторон, замерла неподвижно, как зеркало. Мне тотчас захотелось выйти наружу, пройтись босыми ногами по нагретому солнцем настилу.

Нервные окончания неожиданно ожили. Я уже отвыкла, что тело может чувствовать что-то, кроме тупой боли. Вот, например, головная обычно просыпалась раньше меня, а сейчас куда-то спряталась.

Подо мной новенькое хрустящее белье. Я несколько раз провела пальцами, а потом и тыльной стороной ладони. Однако белоснежные наволочки заляпаны уродливыми бурыми пятнами. Ночью у меня носом пошла кровь.

Я резко вспомнила события ночи и предшествующего ей вечера. Муж тщательно подготовился к разводу. Проблема, что в Марбо разводов, особенно для закрепленных магией браков, не существовало. Только технические исключения. Такие как бесплодие супруги или ее измена.

Бесплодие мне не припишешь. Я прошла перед брачной церемонией не меньше пяти тестов, которые подтверждали, что на тот момент идеально подходила, чтобы продолжить два славных рода. И этого было достаточно. Остальное зависело от супруга.

Впрочем, безумие тоже подойдет. Там и рожать нельзя, и верность гарантировать невозможно. Бракованную супругу, как правило, запирали, и она доживала свой век как бедная родственница — если ее семья или любовник не забирали порченую себе.

Роберт же добился своей цели. Он годами выставлял на публику детали, которые свидетельствовали, что мой рассудок пошатнулся. Муж, я больше в этом не сомневалась, уже признал меня недееспособной и перевел все мое имущество на себя. Под управление. Что еще?

Процедура развода вовсе не требовала публичности. Он мог проделать все тихо. Увезти подальше, продолжать пичкать настойками, обманывать и даже взять новую жену. Когда б я еще догадалась... Возможно, отдала душу Богине гораздо раньше. Хотя и в этом вопросе я оставалась целиком в его власти.

Зачем понадобился тот жуткий спектакль с участием Патрика… Запятнать меня так, чтобы вовек не отмылась? Но у меня и так почти нет шансов. Скорее всего герцог захотел написать еще одну главу в истории, которая вдохновляла его год за годом.

Над переносицей знакомо заныло. Вот она, там самая неотступная боль. Но вдруг резко, как по щелчку, все стихло… Я заметила кувшин и наполовину наполненный стакан на прикованном столике. Потянулась.

Руки затряслись, хотя держала стакан двумя руками. Сделала два глубоких судорожных вздоха. Осознание приходило постепенно. Единственный близкий человек притворялся с тех самых пор, как взял меня за руку и повел к алтарю.

Перебои с магией у меня начались сразу же после свадьбы. Врачи только разводили руками и кивали на какие-то «женские обстоятельства». На нервы и на то, что мне надо больше времени. И Роберт старался и заботился. За все эти годы он ни разу не оставил меня больше, чем на несколько дней. Так сильно переживал за жену, стремительно терявшую здоровье.

Интересно, паук, поймавший муху, вел себя так же? Сначала связывал и лишал возможности сопротивляться. Затем присасывался, делал перерыв, возвращался — и так до тех пор, пока на паутине не оставались болтаться на ветру два жалких крылышка.

Мы занимали соседние спальни. Это устраивало обоих. Но он приходил каждую ночь. Утром я замечала вмятину на соседней подушке, пепельницу с не до конца выкуренной сигарой, скомканное покрывало на полу. Один нюанс — я ничего не помнила.

Сон был подобен глубокой яме, из которой я часто выбиралась еще более усталой, чем вечером, когда ложилась в постель. Года два назад я впервые проснулась с руками, обмотанными кушаком от его любимого халата, и пришла в ужас.

— Изабель, я больше не буду от тебя скрывать. Ты лунатик, дорогая, и иногда пытаешься нанести себе повреждения. Я прячу все острое, но не всегда помогает.

Синяки стали появляться примерно в то же время. Роберт жаловался, что из-за меня не высыпался. Обещал нанять сиделку, но дальше разговоров не шло. Я списывала это на то, что муж боялся сплетен. Вполне в его духе.

— Невыносимо доверить тебя чужому человеку, родная, — объяснял он, нанося мазь с едким запахом на плечи и предплечья.

Когда я стала его подозревать? Чудовищно, но, наверное, с самого начала. В первый же год брака я принялась запираться у себя и плакать без причины. Любимые занятия больше не доставляли никакой радости. Однако я не только не попыталась спастись, пока имела физические силы и остатки магресурса, я до последнего момента закрывала глаза.

Ведь так не бывает. С нормальными людьми ничего подобного не происходит.

Голос Роберта звучал так явно, словно он был здесь, со мной:

— Она сейчас, как цветок, который колышется на ветру…

И затем почти без паузы:

— Все будет очень хорошо, дорогая. Мы скоро вернемся домой…

Я ничком упала на кровать. Дышать не было никаких сил. На мне рубашка Кристиана. Я втянула в этот кошмар еще и его. Человека, который пять лет назад дал понять, что я недостойна носить фамилию Легран. В меня можно влюбиться, меня можно желать, но… Начинающуюся истерику прервал стук в дверь.

Я не двигалась. Пусть делают, что хотят. Я буду лежать здесь, пока не умру. А вдруг это Роберт? Он обманет кого угодно, даже князя…

— Доброе утро, герцогиня. Или как там по этикету, Аргус? Ваша Светлость?… А чего это Ваша Светлость валяется попой кверху? Скоро полдень. У нас по расписанию зарядка, витаминный коктейль, прогулка, беседа между нами девочками, то есть подготовка к ментальной терапии, — пророкотал голос, который мог бы принадлежать горной реке или водопаду средних размеров.

Я повернула голову. Аргус уже залез на постель, но хвост у мартышечки болтался между задними лапами. Лохматые уши прижаты.

Особу, которая вошла в комнату, семейный дух Легранов боялся поболее, чем князя, своего хозяина и могучего мага-четырехстихийника.

Глава 7.

В первый момент я не сообразила, кто передо мной, дама или джентльмен. Впрочем, ни один воспитанный человек не стал бы вторгаться в комнату, зная, что там кто-то есть и не дождавшись ответа.

И все-таки я склонялась к тому, что это женщина. На это намекало платье и легкий макияж. Дама занимала почти весь дверной проем, в том числе в ширину. Она выше меня почти на голову, а плечи еще крепче, чем у Кристина. Мощная шея и… неприлично короткие каштановые волосы. Так стригли разве что каторжников и матросов.

Платье из хорошей ткани имело современный крой, то есть обладало многослойными юбками. Оно без кринолина, но я и сама хожу в таких по дому. Правда, я предпочитаю светлые и холодные цвета, в то время как незнакомка выбрала оглушительный гранатовый.

— И?... Леди, вы встанете сами или вам помочь?

Аргус юркнул ко мне поближе и забился между подушками. А ведь магии в нем много. По ощущению, рядом со мной полыхало компактное энергетическое ядро.

— Простите, я вас не знаю. При встрече принято представиться. Меня зовут Изабель. Я бы хотела вернуть девичью фамилию. Но пока моя фамилия де Роман.

Я буквально выплюнула последнее слово. Дама приблизилась, открыто изучая мое лицо и фигуру. Рубаха князя доходила где-то середины бедра и уже сбилась.

— Хорошо, герцогиня. Будем придерживаться комфортных для вас поведенческих конструкций. Моя имя — Ясмина. Фамилию клана я стерла из своей памяти. Так что зовите меня миссис Линней. Если что мистера Линней никогда не существовало, но я же не какая-нибудь девочка.

Говоря это, она успела обойти комнату по периметру. Заглянуть в шкаф и за занавески, сдвинутые в угол на одной и на другой стене.

— Это лучший на континенте, а, может, и на всем Лондиниуме, менталист, тренер, если понадобится — сиделка, — зажужжал Аргус, подбираясь ко мне сбоку. — Но мы с Крисом рассчитываем, что Ясмина просто поможет вам вернуть физическую форму.

Неожиданно он юркнул под подол рубашки и головой прижался к моему животу. Это было мягко и щекотно. И еще шершавый язык... Я вскрикнула.

— А вы, ради крака, простите мое поведение, Ваша Светлость. Я замурован в этом жалком теле. Карликовые песики влюбляются почти мгновенно. Против природы я бессилен. Позвольте об вас потереться?

Резко перевернулась на живот, чтобы сбросить это недоразумение. Болонка, повизгивая, вернулась на подушки. Эти двое, похоже, сговорились и не дадут мне покоя.

— Аргус, какая природа? Собака кастрирована, а ты дух. Можешь хоть в ведро заселиться, хоть в тазик… Что касается леди Изабель, то вы с мальчиком не правы. Она, как я посмотрю, страдалица классического типа. Ножки не ходят, магия такая — что хорошо усваивается только чужая. В голове дыры размером с кулак, зато прав, как у королевы.

Эта женщина назвала Леграна «мальчиком», а меня только что втоптала в грязь. Я никого из них не звала. И, по большому счету, не настаивала на том, чтобы здесь находиться.

— Как вы смеете? — голоса мне не хватало, и некоторые слоги позорно проглатывались. — Мне не сдались такое отношение и подобные дешевые манипуляции. Как вы там выразились, предпочитаете применять некомфортные поведенческие конструкции? Я обойдусь без тренера. Покиньте комнату немедленно. Я буду говорить только с князем.

— Милая моя, я повидала немало девиц, которые охотились за Кристианом. Но вы это что-то с чем-то… Пожалуйста… Помогите… Умираю… Умерла… Так же все было, герцогиня?

Я попробовала подняться, но запуталась даже в рубашке. Умудрилась наступить коленом на полу. Пуговицы не выдержали, и плечо сползло на одну грудь.

— Вон! Мне не нужна милость вашего князя. Каждый свой вздох здесь оплачу золотом. И я не планирую задерживаться ни на минуту. Легран и его жалость мне ни к чему. Я…

А дальше произошло то, чего и следовало ожидать. Перед глазами закружились белые точки, кислорода перестало хватать. Теперь я сама оттягивала ворот в тщетной попытке раздобыть еще немного воздуха.

— Убирайтесь, — просипела я.

И это усилие отняло у меня последний глоток. Темнота снова распахнула пасть, и я завалилась набок. В чем-то мы с Аргусом похожи.

…Пробуждение вышло, в принципе, приятным. На кровати сидел князь, теперь уже одетый, а я лежала на нем, завернутая в одеяло. Да, и мою лодыжку еще обхватил пес.

— Это был самый быстрый способ выяснить, что случилось с девушкой. Если коротко — ничего хорошего, — объясняла Ясмина терпеливо, как ребенку. — Ты попросил у меня оперативное заключение.

— Я не давал согласия ее изводить. Она пережила слишком много. Пускай это бы заняло несколько дней…

— А я не уверена, что эти дни у нас в запасе. Физическое истощение ты и сам видишь. Боль средней степени для нее вошла в привычку. Спутанность мыслей, регулярные обмороки. Магически она полностью зависит от того, кто ее вычерпал. Скорее всего это, действительно, муж, потому что там прямая связь. Только у него имелся доступ к магпотокам и кхм.. к телу. Его атака может оглушить в любой момент. Так что ты правильно сделал, что поставил свой блок. Что касается сознания, то там все тоже не слава богине. Девушка не привыкла к конфликтам или к прямой критике, крайне зависима от мнения окружающих. На нее явно давили, и она просто тонула в самоуничижении. Это всегда высокие суицидальные риски. В таком случае существование обычно поддерживается какой-то надеждой, идеей фикс. Но, боюсь, сейчас она ее потеряла и двигается по инерции.

Похоже, они мне дали какое-то успокоительное, потому что я ощущала непривычное равнодушие и даже небольшую эйфорию.

— Я хотела выздороветь и родить ребенка. Продолжить род Вальмонтов. Ну, и вернуться к целительству, — хмыкнула я. Отчаяние по этому поводу я испытывала вчера. Наверное, оно придет снова. — Плохой из вас чтец человеческих душ. Ведь так еще называют менталистов? И при чем здесь инерция? Я узнала, что у мужа совсем другие планы. Здоровая я ему ни к чему. Он лучше меня запрет и отдаст насиловать своим друзьям.

Кристиан покачивал меня на коленях. Его губы совсем рядом с моей макушкой.

— Только не переживай. Я занервничал и влил в тебя слишком много магии. Это слегка напоминает алкогольное опьянение, — пояснил князь.

— Я готова работать с маленькой леди, — вздохнула Ясмина. — Если она согласится. Если нет, то к лекарю и менталисту потребуется добавить телохранителя или телохранительницу, которая сможет сопровождать даже в ванной. Ее Светлость в опасности. Через неделю-две должно подтвердиться отсутствие беременности. Сейчас я ничего не вижу.

— Кажется, от этого всего я сойду с ума, — сообщил Аргус, продолжая облизывать мою щиколотку.

Глава 8.

Вот так и вышло, что именно Ясмина помогала мне одеваться. Утро уже давно миновало, и судя по всему я проспала и обед тоже. Дама едва выгнала Аргуса из комнаты. Для этого пришлось использовать все свое исполинское влияние.

На этот раз женщина больше молчала и выполняла просьбы почти без эмоций. Она убрала мои волосы, пустив несколько кос по бокам и затем все это закрутив в высокий пучок. Для прически потребовалось еще больше шпилек, чем обычно брала моя последняя, не очень расторопная, горничная.

Роберт любил, когда дома я наполовину распускала волосы. Он считал их красивыми и, беседуя со мной, мог накручивать пряди на палец или даже на руку. Это дико отвлекало, но в ответ на мои замечания он лишь укорял, что я пыталась от него отстраниться.

Здесь же мне не было смысла быть красивой. Как и заботиться о том, хороша я сегодня или нет. Удивительно, что за время болезни волосы не утратили блеск. И тщеславие, которое во мне все же теплилось, было утолено тем, что Кристиан все же видел их распущенными этой ночью.

Однако обмена колкостями избежать не удалось. Я несколько минут хмуро разглядывала платье, которое принесла Ясмина. Из нежно-голубого однотонного муслина, — я и сама выбрала бы себе как раз такое, — оно полностью оголяло руки и могло носиться с легким вариантом корсета. Настоящей утяжки я бы просто не вынесла.

— Откуда оно здесь? В Энтине есть другие леди? И вы случайно не знаете, чью сорочку на меня надели этой ночью?

Менталистка, которая теперь вызывала у меня раздражение, продолжила в своем духе:

— Ночью меня здесь не было. Так что я вам не скажу ни про ночнушку, ни про то, что вы еще могли здесь примерять.

Зашнуровывала она, впрочем, аккуратно. Лиф не давил, и ленты на спине не впивались в кожу.

— Предполагаю, что это платье одной из пассий Кристиана. Я вас огорчу, оно не только что от портнихи. И на нем нет магазинных бирок. Но оно, абсолютно точно, после стирки или чистки. И я потратила полчаса на то, чтобы подогнать его под ваш размер.

Она не сказала, что наряд принадлежал особе с нормальной фигурой и с пышными формами, но, наверняка, имела в виду именно это. Меня передернуло от отвращения, руки сами потянулись за спину. До тесьмы и крючочков, конечно, было не дотянуться.

— Да, — протянула Ясмина. — Вижу, что вы самая настоящая герцогиня. Наверное, у вас и корона была, и карета, и один комплект сережек на утро, а другой — на вечер. Только вот какое дело. Раз вы не собираетесь давить Кристиану на жалость и другие части тела, то пора бы одеться, леди. Разгуливать голышом или в его рубашке — не выход. Или послать в Марбо за вашим гардеробом?

— Почему вы постоянно пытаетесь меня спровоцировать?

— Не совсем так. Я лишь переворачиваю ситуацию, чтобы вы могли глянуть с другой стороны. Сейчас нужно как можно скорее переговорить с князем, сверить ваши и его данные, подумать. Но пока что у вас не получается выйти из спальни… И имейте в виду, когда Крис постоянно таскает вас на руках, у него тоже ракурс смещается. А хоть кому-то здесь нужна трезвая голова, потому что герцог Марбо вряд ли одним махом отказался от любимой жены.

Не стала напоминать, что моей вины в двух, нет, в трех последних обмороках не было. Какая ужасная дама. Хотя бы не обзывала симулянткой.

За эти несколько минут Ясмина навернула мне на каждую руку браслеты из нескольких нитей. Камни на них были нанизаны плотно и в изобилии. Получалось пять или шесть нитей на одном запястье. Украшения сделаны небрежно, не в мастерской, но из знакомых минералов. По-моему, это аметист, топаз, хрусталь, что-то еще… Я разбиралась в камнях не так хорошо.

— Уже лучше, — протянула Ясмина, обойдя вокруг меня. — Это чтобы вам все время не ходить в личных вещах князя. Эти браслеты он сам нанизывал этим утром. Кривовато, но как сумел... Когда ваш муж атакует снова, могут появиться видения, головная боль, голоса. Но, если я права, он не возьмет управление над вашим телом. Это на расстоянии. При близком контакте отбиться будет сложнее.