Альфонс и его дамы

— У вас мало оружия, — сказал он. — И плохая оборона.

— Мы не профессионалы, — ответил я.

— Теперь вы под нашей защитой, — он кивнул. — Мы расставим посты, установим сигнализацию, связь. Тимур не пройдёт.

— А если он нападёт с большими силами?

— У нас есть план отхода, — Глеб посмотрел на меня. — Но лучше не отходить. Лучше напасть первыми.

— Я говорил то же самое, — сказал Лева с заднего сиденья. — Но Мирон против убийств.

— Убивать не обязательно, — Глеб пожал плечами. — Достаточно захватить и передать полиции. Но для этого нужно знать, где он прячется.

— Лика работает над этим, — сказал я. — Она хакер.

— Хакер? — Глеб улыбнулся впервые. — Хорошо. Хакер — это наше всё.

---

Кашкайш. Укрепление

Глеб и его люди работали быстро. За день они установили по периметру датчики движения, перекрыли все слабые места, организовали дежурства. В доме появились рации, бронежилеты, аптечки и ящик с патронами.

Лика сидела за ноутбуком, пытаясь вычислить Тимура.

— Он очень осторожен, — сказала она. — Не пользуется кредитками. Телефон меняет каждый день. Но я нашла кое-что.

— Что?

— Он общался с кем-то в Лиссабоне через старый электронный ящик. Взломала. Там переписка с португальцем. Предположительно — тем самым информатором.

— Кто он?

— Не знаю ещё. Но я отследила IP. Он выходит на интернет-кафе в районе Алфама. То самое, где мы были с Левой.

— Значит, Тимур всё ещё в Лиссабоне, — сказал Глеб. — Это хорошо. Мы можем его взять.

— Как? — спросил я.

— Устроим засаду, — Глеб развернул карту. — Здесь, у интернет-кафе. Если информатор придёт снова — мы его возьмём. А он выведет нас на Тимура.

— А если не придёт?

— Тогда будем думать дальше. Но обычно такие типы ходят в одно и то же место. Привычка. Она их и губит.

Я посмотрел на Лику.

— Ты можешь узнать, когда он будет там?

— Могу попробовать, — она кивнула. — Если я взломаю камеры наблюдения в районе, то смогу отследить его походку. У каждого человека она уникальна.

— Делай, — сказал я. — У нас мало времени.

---

Алфама. Засада

Через два дня Лика дала сигнал.

— Информатор вошёл в кафе, — сказала она в рацию. — Сейчас сидит за третьим столиком. Один.

— Выходим, — сказал Глеб.

Мы — я, Глеб, Алексей — пошли к кафе. Роман остался в машине, прикрывать отход. Лева и Лика — в доме, на связи.

Глеб зашёл первым. Я и Алексей — следом.

Информатор сидел с чашкой кофе и читал газету. Лет пятидесяти, лысый, в дешёвом пиджаке. Обычный португалец, каких тысячи.

Глеб сел напротив него.

— Здравствуй, — сказал он на ломаном португальском. — Мы из полиции.

Информатор побледнел. Попытался встать, но Алексей положил руку ему на плечо.

— Сидеть, — сказал он по-русски.

— Я ничего не знаю, — забормотал португалец. — Я просто пью кофе.

— Ты встречаешься с Тимуром, — я наклонился к нему. — Мы знаем. Скажи, где он, и мы тебя отпустим.

— Если я скажу, он меня убьёт.

— А если не скажешь, мы тебя убьём, — спокойно сказал Глеб.

Португалец затрясся.

— Он... он в отеле «Инфанте» в Лиссабоне. Комната 412. Но там охрана. Четверо человек.

— Когда он там бывает?

— Каждый вечер. С восьми до полуночи. Потом уезжает.

— Куда?

— Не знаю. Клянусь, не знаю.

Глеб посмотрел на меня.

— Достаточно, — сказал я. — Отпустите его.

— Но он... — начал Алексей.

— Отпустите, — повторил я. — Он нам больше не нужен.

Португалец выбежал из кафе, чуть не сбив официанта.

— Ты слишком мягок, Мирон, — сказал Глеб.

— Он просто шестёрка, — ответил я. — Нам нужен Тимур.

---

Отель «Инфанте». План

Мы вернулись в Кашкайш и разработали план.

— Тимур в отеле с восьми до полуночи, — сказал Глеб. — Входим в девять. Гостиница небольшая, охрана на входе. Мы их блокируем, поднимаемся на четвёртый этаж, берём Тимура.

— А если он вооружён? — спросила Лика.

— Мы тоже вооружены, — Глеб похлопал по бронежилету. — Но стрелять будем только в крайнем случае. Нам нужен живой.

— А полиция? — спросил Лева.

— Полиция будет через десять минут после нашего звонка, — Глеб усмехнулся. — Но сначала мы должны его взять. Иначе он сбежит.

— Я иду с вами, — сказал я.

— Нет, — Глеб покачал головой. — Ты гражданский. Ты будешь в машине.

— Это моя война, — сказал я. — Я имею право.

— Ты имеешь право погибнуть, — Глеб посмотрел мне в глаза. — Но Марк меня убьёт, если я тебя не уберегу. Сиди в машине.

Я хотел спорить, но Лика взяла меня за руку.

— Не надо, Мирон, — сказала она тихо. — Пусть профессионалы делают свою работу.

Я замолчал.

Она была права. Я не боец. Я — человек, который хочет правды. А правда добывается не пулями, а документами.

— Хорошо, — сказал я. — Я буду в машине. Но если что пойдёт не так — я вхожу.

— Договорились, — кивнул Глеб.

---

Отель «Инфанте». Операция

Девять вечера.

Мы стояли у отеля. Глеб, Алексей и Роман — в чёрном, с оружием. Я — в машине напротив, с Ликой на связи.

— Камеры я отключила, — сказала она в наушник. — У вас пять минут, пока не включится резервная.

— Хватит, — ответил Глеб.

Они вошли в отель.

Я сидел в машине и считал секунды.

Одна минута. Две. Три.

— Глеб, у вас всё нормально? — спросил я.

— Охрана заблокирована, — ответил он. — Поднимаемся на четвёртый.

Четыре минуты. Пять.

— На месте, — голос Глеба. — Дверь заперта. Алексей, взломай.

— Понял.

Звук удара. Треск.

— Входим!

Секунды тянулись как часы.

— Тимур! Лежать! — крик Глеба.

Выстрел. Другой.

— Он ранен! — голос Алексея. — Держите его!

— Глеб! — крикнул я. — Что там?

— Взяли! — Глеб выдохнул. — Тимур ранен в ногу, но живой. Охрана нейтрализована. Вызывай полицию.

Я набрал номер, который дал Марк — прямой канал в португальскую полицию, проверенный, без коррупции.

— У нас Тимур, — сказал я. — Организатор нападения. Отель «Инфанте», четвёртый этаж. Ждём вас.

— Выезжаем, — ответили на том конце.

Я вышел из машины и посмотрел на освещённые окна отеля.

Там, наверху, лежал человек, который хотел меня убить. Который охотился за мной три месяца. Который был готов уничтожить всё, что я люблю.

И теперь он был в руках правосудия.

Я не чувствовал радости. Не чувствовал удовлетворения.

Только пустоту.

И странное спокойствие.

---

Полицейский участок. Лиссабон

Мы давали показания до утра. Тимура увезли в больницу — рана была серьёзной, но не смертельной. Его охрану арестовали. Информатора взяли на следующий день — он пытался сбежать в Испанию, но его задержали на границе.

Глеб и его люди уехали через неделю. Марк сказал, что угроза миновала — группировка Тимура обезглавлена, остальные либо арестованы, либо в бегах.

— Ты свободен, Мирон, — сказал Глеб на прощание. — Но, если понадоблюсь — звони.

— Спасибо, — я пожал ему руку. — Вы настоящие профессионалы.

— Мы делаем свою работу, — он усмехнулся. — А ты делай свою. Пиши книгу. Рассказывай правду. Это важнее любой пули.

Они уехали. Мы остались втроём — я, Лика, Лева.

Елена вернулась из Лондона через два дня. Она похудела, но глаза её сияли.

— Всё кончено? — спросила она, обнимая меня.

— Всё, тётя, — сказал я. — Теперь точно всё.

— А Борис?

— Даёт показания. Его дело идёт к суду.

— А Тимур?

— Будет сидеть долго. Может, всю жизнь.

Елена закрыла глаза.

— Наконец-то, — прошептала она. — Наконец-то можно жить спокойно.

Я обнял её. Лика обняла нас обоих. Лева подошёл и положил руку мне на плечо.

Мы стояли на веранде, смотрели на океан и молчали.

Впервые за долгое время — без страха.

Только покой.

Только надежда.

Только жизнь, которая наконец-то начиналась.

Глава 45

Глава 44

Эпилог. Год спустя

Лиссабон, июнь

Год пролетел как один день.

Я сидел на той же веранде в Кашкайше, смотрел на тот же океан и чувствовал, как солнце греет лицо. В руках — первый экземпляр моей книги. «Долг Мирона». Толстая, в твёрдой обложке, с моим именем на сером фоне.

— Красиво, — сказала Лика, садясь рядом. — Марк прислал?

— Да. Тираж десять тысяч. Скоро в магазинах.

— Ты гордишься?

— Не знаю, — я перелистал страницы. — Это не моя гордость. Это моя исповедь.

— Для многих это одно и то же.

Я улыбнулся. Она взяла книгу, полистала, нашла своё имя в благодарностях.

— «Лике — за то, что научила меня верить в людей», — прочитала она вслух. — Красиво сказано.

— Это правда, — я обнял её.

В доме заиграла гитара. Лева освоил португальские баллады и теперь играл их с утра до вечера. Елена пекла пирог с яблоками — тот самый, по маминому рецепту. Мама должна была прилететь вечером — впервые после того, как я уехал из Москвы.

Жизнь налаживалась.

Кашкайш, тот же домик

Руслан приехал утром. Загоревший, с короткой стрижкой и новой татуировкой на руке — компас.

— Теперь я знаю, куда иду, — сказал он, показывая рисунок. — Север всегда показывает дом.

— И где твой дом? — спросил я.

— Здесь, — он обвёл рукой веранду, океан, всех нас. — Вы мой дом. Простите, что не сразу понял.

— Ты понял, — сказал Лева. — Это главное.

Руслан остался на обед. Елена накрыла большой стол — рыба, рис, салат, вино. Мы сидели все вместе: я, Лика, Елена, Лева, Руслан. И смеялись. Громко, искренне, как будто не было ни побегов, ни перестрелок, ни ночей без сна.

— А где Марк? — спросила Лика.

— В Лондоне, — ответил я. — Готовит второе расследование. Теперь про коррупцию в Европоле.

— Вечно он в делах, — вздохнула Елена.

— Это его жизнь. Как у нас — океан.

Москва, мама

Вечером прилетела мама. Мы встретили её в аэропорту. Она постарела за год — или мне просто казалось. Но улыбалась широко, по-молодому, и сразу обняла меня.

— Сынок, — сказала она. — Как я скучала.

— Я тоже, мам.

— Твоя книга... я прочитала рукопись. Ты описал всё честно. Даже то, о чём я не хотела вспоминать.

— Прости, что пришлось вскрывать старые раны.

— Раны должны вскрываться, чтобы зажить, — она погладила меня по щеке. — Твой отец гордился бы тобой.

— Ты говорила это уже сто раз.

— И скажу ещё сто. Потому что это правда.

Мы поехали домой. В Кашкайш. К океану.

Ночь. Костер на пляже

Мы развели костёр прямо на песке. Сидели вокруг, пили вино, слушали, как Лева играет на гитаре. Океан шумел в темноте. Звёзды горели ярко, как в детстве.

— Расскажи про суд, — попросила Лика.

— Что именно?

— Бориса посадили?

— Да, — кивнул я. — Двадцать лет строгого режима. Он дал показания на многих — и его срок сократили. Но всё равно — двадцать лет.

— А Тимур?

— Тоже посадили. Пятнадцать лет. Покушение на убийство, организация преступной группы.

— Достаточно, — сказал Руслан. — Им хватит.

— А те, кто помогал? — спросила Елена. — Информатор в полиции?

— Нашли, — кивнул я. — Уволили. Посадят ли — не знаю. Но карьера кончена.

— Справедливость, — усмехнулся Лева. — Редкая гостья в этом мире.

— Но иногда приходит, — сказала Лика. — Если ей помочь.

Она посмотрела на меня. Я взял её за руку.

— Спасибо вам всем, — сказал я. — Без вас я бы не справился.

— Ты бы справился, — сказала Елена. — Ты Воронов. А Вороновы не сдаются.

— Но с вами было легче, — я улыбнулся.

Мы замолчали. Костер трещал. Волны набегали на берег.

Я думал об отце. О том, как он сидел на этом же пляже — или на другом, но таком же — и смотрел на океан. О том, что он умер за правду. И что я продолжил его дело.

Не мечом. Не пулей.

Словом.

Год спустя после года. Москва. Встреча с прошлым

Я прилетел в Москву на презентацию книги. Зал был полон — журналисты, читатели, просто любопытные. Я стоял на сцене, рассказывал историю, отвечал на вопросы.

В третьем ряду сидела Алиса. Похудевшая, но живая. С новым мужчиной — высоким, серьёзным, с добрыми глазами.

После презентации она подошла.

— Привет, Мирон, — сказала она.

— Привет, Алиса.

— Хорошая книга. Честная. Я... я простила тебя.

— Спасибо, — сказал я. — Хотя ты не обязана.

— Знаю, — она улыбнулась. — Но так легче. И себе, и тебе.

Мы обнялись. Недолго. Чуть-чуть.

— Будь счастлив, Мирон, — сказала она.

— И ты.

Она ушла под руку со своим мужчиной. Я смотрел ей вслед и думал о том, как быстро летит время. Год назад она хотела умереть из-за меня. Сегодня — счастлива с другим.

Правда лечит.

Даже если больно.

Полина

Она подошла через час, когда толпа поредела.

— Мирон, — она протянула руку. — Книга — бомба.

— Спасибо.

— Ты не упомянул меня.

— Ты просила.

— Да, — она усмехнулась. — И правильно сделала. Моя репутация и так подмочена той арт-схемой.

— Ты выкрутилась?

— Да, — кивнула. — Адвокаты дорогие, но хорошие. Отделалась штрафом.

— Рад за тебя.

— Не ври, — она улыбнулась. — Тебе всё равно. Но это нормально. Ты нашёл своё счастье. Я найду своё.

— Удачи.

— И тебе.

Она ушла, цокая каблуками.

Вероника

Она ждала меня у выхода.

— Мирон, — сказала она. — Ты сделал это.

— Что именно?

— Написал книгу. Стал знаменитым. И остался жив.

— Заслуга не только моя.

— Знаю, — она кивнула. — Я прочитала. И горжусь, что была частью этой истории. Даже маленькой.

— Ты была не маленькой, — сказал я. — Ты предупреждала. Я не слушал. Ты была права.

— Я всегда права, — она усмехнулась. — Но приятно, что ты это признаёшь.

Мы обнялись.

— Если нужен будет адвокат — звони, — сказала она.

— Обязательно.

Марина

Она не пришла на презентацию. Я позвонил сам.

— Привет, — сказал я в трубку.

— Мирон, — её голос был спокойным. — Я знала, что ты позвонишь.

— Как ты?

— Живу. Отец умер. Инсульт. Полгода назад.

— Мне жаль.

— Не ври, — она усмехнулась. — Он продал тебя Борису. Ты имеешь право не жалеть.

— Я жалею тебя, — сказал я. — Не его.

— Спасибо, — помолчав, ответила она. — Я прочитала книгу. Ты хорошо написал. Даже про меня.

— Ты заслужила правду.

— Я её не хотела, — сказала Марина. — Но теперь понимаю — она была нужна. Иначе я бы так и жила в иллюзии.

— И что теперь?

— Галерея закрыта. Я учусь на психолога. Хочу помогать людям.

— У тебя получится, — сказал я.

— Спасибо, Мирон. Будь счастлив.

— И ты.

Я положил трубку.

Португалия. Возвращение

Через три дня я вернулся в Кашкайш. Лика встретила меня на пороге — в моей футболке, с растрёпанными волосами.

— Ну как? — спросила она.

— Хорошо, — сказал я. — Все живы. Все простили. Или почти все.

— Этого достаточно, — она поцеловала меня.

— Более чем.

Мы зашли в дом. Елена накрывала ужин. Лева играл на гитаре. Руслан помогал на кухне. Мама сидела на веранде с чашкой чая.

— Собрались? — спросил я.

— Собрались, — ответила Елена. — Семейный ужин. По поводу твоего возвращения.

— Я возвращаюсь каждый день, — сказал я.

— Но сегодня — особенно, — улыбнулась она.

Мы сели за стол.

Океан шумел. Солнце садилось за горизонт. Ветер нёс запах соли и свободы.

— Я хочу сказать тост, — сказал Лева, поднимая бокал. — За правду. За любовь. За то, чтобы мы никогда не забывали, за что боролись. И за что живём.

— За жизнь! — сказала Елена.

— За жизнь! — повторили все.

Я поднял бокал.

Посмотрел на Лику. На маму. На Елену. На Леву. На Руслана.

На океан, который стал моим домом.

И подумал о том, что долг Мирона наконец выплачен.

Не деньгами. Не кровью.

Правдой.

ФИНАЛ

Год спустя. Та же веранда.

Я сижу и пишу эти строки. Лика спит в комнате — укрывшись пледом, свернувшись калачиком. Елена и Лева уехали в Лиссабон на концерт. Руслан помогает маме в саду.

Океан шумит. Чайки кричат. Жизнь течёт.

Я думаю о том, что человек рождается не тогда, когда появляется на свет. А когда перестаёт бояться правды. Когда выбирает любовь вместо выгоды. Когда находит свой дом.

Мой дом — здесь.

Среди тех, кто меня принял. Среди тех, кого я полюбил. Среди тех, ради кого стоит жить.

Долг Мирона — это не история о мести. Это история об искуплении. О том, что даже самый падший человек может подняться, если найдёт в себе силы сказать правду.

Я нашёл.

И теперь я свободен.

По-настоящему.

Навсегда.