Трое в лодке, не считая гитары

И Лена, следуя инструкции своего уверенного учителя, отбивала базовый ритм ногой и наблюдала, как её руки, чётко и мастерски управляемые Денисом, бьют по тарелкам и малому барабану, наигрывая совсем не сложную, но очень круто для неё, совершенно не опытной барабанщицы, звучавшую рок-партию.

Когда они закончили, Лена, встав с табурета, чувствуя, как подрагивают её руки, обернулась к Денису и, широко улыбнувшись, посмотрела на него с нескрываемым восторгом. Денис взял её ладони в свои, переплетая свои крупные крепкие пальцы с её тонкими и гораздо более «музыкальными» пальчиками.

— Это было офигенно, когда у нас будет больше времени, я хочу настоящий урок, — от его прикосновений Лена испытала сладкое волнение где-то в районе пупка.

— Когда у нас будет больше времени, я предпочёл бы провести его, обнимая тебя крепче, чем во время игры на ударных, — на лице Дениса не было улыбки, а голос его был вкрадчивым и непривычно низким.

Лена опустила взгляд куда-то себе под ноги, сделала шаг ему навстречу и подняла на него полный трепетного ожидания взгляд. Денис очень быстро сократил расстояние между их лицами до минимума и нетерпеливо прижался губами к её губам.

Лена охотно ответила на поцелуй, раскрыв свои губы навстречу его горячему языку, и почувствовала, как поплыла реальность, окружавшая их, превращаясь в какую-то мутную, опьяняющую субстанцию, где оформленные и разумные мысли становились попросту не нужны и даже нежелательны.

Из этого состояния её вырвал раздавшийся откуда-то слева глухой, но достаточно «ворчливый» звук. Они с Денисом одновременно очнулись от забытья, в котором пребывали, и, прервав поцелуй, повернули головы в направлении звука.

— Не буду извиняться, что помешал, ибо не имею привычки стучаться в открытую дверь. — Выражение лица Виктора выглядело не то, чтобы надменным, а скорее немного ироничным.

Но Лена не могла не заметить какое-то едва уловимое неудовольствие в его голосе.

— Твои извинения нужны только твоей виолончели, которую ты с таким грохотом ставишь в стойку. — Лена едва смогла подавить смешок, услышав эту фразу, произнесённую Денисом.

— Смешно, пятёрка тебе по детскому стендапу, давай дневничок.

Вот, вот она, эта надменная ухмылочка. А Лена уж на секунду подумала, что от Виктора запахло интеллигентностью. Оказалось, показалось.

Виктор, одетый в чёрную водолазку под серым пиджаком, засунул руки в карманы серых классических брюк и принял самоуверенную позу.

— Может быть, пойдём перекусим? — сделал вид, что не слышал едкой колкости старшего брата, Денис, обращаясь к девушке.

— О, я с удовольствием, — с усмешкой отозвался Виктор, — после концерта голоден, как волк.

Денис метнул в него неприязненный взгляд.

— А я вот совсем не голодна, — уверенно встряла в их словесную дуэль Лена. — Можно я всё-таки останусь тут, пока вы перекусите наверху? — умоляюще посмотрела на Дениса она, всем своим видом давая понять, что совершенно не стремится продолжить этот вечер в компании душного брюнета.

— Да, конечно. В конце концов, ты ведь именно этого хотела до того, как я усадил тебя за ударную установку. Можешь трогать всё, что хочешь, — легонько улыбнулся Денис и, отпустив её ладони, направился к выходу из репетиционной, а Виктор последовал за ним, снова будто бы проигнорировав присутствие девушки в этой комнате.

Оставшись в одиночестве, Лена, пребывающая в весьма расшатанном, но при этом раззадоренном состоянии, прошлась вдоль стоявших у стен музыкальных инструментов. Каждый из них так и манил прикоснуться к нему, что-то наиграть, но всем, что она умела, были освоенная самостоятельно игра на акустической гитаре по аккордам и табулатурам да скромный кусочек из «К Элизе» Бетховена на фортепиано, который она подобрала ещё в детстве на пианино, стоявшем в квартире школьной подружки.

Но пройти мимо такой манящей и идеальной акустики от «Gibson» Лена не смогла. Она подошла к этой лощёной гитаре, покоившейся в стойке в самом углу комнаты, присела прямо перед ней и нежно провела пальцами по деке, не касаясь струн. Она всё ещё пахла деревом, и Лена с упоением вдохнула этот запах.

Она позволила себе высвободить эту красоту из оков стоечных креплений и, присев на рядом стоящий низкий табурет, положила гитару к себе на колено. Провела рукой по струнам, попробовала пару аккордов — гитара не была расстроена, что Лену несказанно обрадовало, потому что тратить сейчас время на настройку совершенно не хотелось. Струны были явно недавно натянуты — звонкие, упругие, волшебно отзывающиеся на малейшее касание пальцев. Девушка сдула со лба белокурую чёлку, хорошенько пошевелила пальцами, чтобы немного размять их, и, прикрыв глаза, поставила пальцы на гриф.

Просто играть без вокального сопровождения она не имела привычки, потому что главной её целью был, как правило, аккомпанемент. И пальцы её правой руки, не теряя времени даром, начали мелодичный перебор.

Желтоглазая кошка клубком затаилась в углу,

Сквозь окно пробивается злая январская вьюга.

В этой старой квартире, восторженно, как на балу,

В самой маленькой комнате Анна играет фугу...5

Её чуть приглушённый голос звучал удивительно гармонично, буквально переплетаясь со звуками струн. Звонкие, глубокие нотки перемежались с глухими и уплощёнными, и это звучало очень точно и очень проникновенно.

Её рука перешла с лёгкого и плавного перебора на чёткий и звучный бой:

Ну а вьюга деревья о стены холодные бьёт,

И прохожие мокрые лезут в подъезды с испугом

В дом, где тени танцуют, где каждый оттенок поёт,

В этом доме кудесница Анна играет фугу...6

Лена по-прежнему играла и пела, прикрыв глаза, и от раздавшегося спереди голоса со стороны её, сидевшей чуть боком ко входу, левого плеча, она испуганно вздрогнула, резко распахнув их.

А над городом небо взрывается, словно фугас,

И всклокоченный занавес движется медленно к югу…7

Бархатистый, глубокий, точно так же переплетающийся с мелодией мужской голос звучал в унисон с её легким и звенящим женским.

Виктор стоял в дверном проёме, опершись о дверной косяк плечом, сложив руки на груди, и негромко пел вместе с ней, безотрывно следя своим синим взглядом за тем, как она, слегка растерянная, но явно уверенная в своих силах, исполняет на чужой гитаре в чужом доме не слишком популярную среди обывателей песню.

И не ведает небо, не ведает, что в этот час

В замерзающем городе Анна играет фугу...

Сквозь газетные полосы не пробивается свет,

Президенты играют в войнушку и верится туго,

Что изменится что-то в ближайшую тысячу лет...

Да уймитесь вы, олухи — Анна играет фугу!8

Лена не смогла сдержать улыбку: так здорово и органично прозвучал этот куплет в дуэте с этим противоречивым субъектом, что у неё захватило дух, будто своим голосом он прикоснулся к её голосу, и это было так ощутимо, так тактильно, что к её лицу прихлынула кровь сильнее, чем от вполне себе физических прикосновений его младшего брата.

Пальцы девушки снова перешли на лёгкий мелодичный перебор.

Продолжает Вселенная круговращенье во мгле.

Всё, что движется в ней, избирает движенье по кругу.

На окраине мира, на Богом забытой Земле...

В самой маленькой комнате Анна играет фугу.9

Два голоса, звучавшие, как один, несмотря на то что один из них мужской, а другой — женский, смолкли, и тонкие белокожие пальцы отыграли последние несколько нот. Лена смущённо молчала. Это было странно, потому что при совместном исполнении она совсем не чувствовала неловкости, несмотря на кажущуюся сложность и натянутость отношений с её неожиданным вокальным партнёром. Виктор, кажется, испытывал схожие чувства, потому что тоже молчал, и его давеча пристальный взгляд стал каким-то нестабильным и «бегающим». Он просто убрал скрещённые руки с груди и засунул их в карманы, сделав пару шагов внутрь помещения.

— Пришли проконтролировать, чтобы не сломала ваши дорогущие инструменты? — с лёгкой усмешкой осведомилась Лена, первой найдя в себе силы прервать повисшее молчание.

Виктор картинно закатил глаза и с иронией в голосе отозвался, тем не менее, слегка улыбнувшись:

— Ну, конечно, как же я мог забыть, что детский стендапер теперь выступает в паре с бунтующим подростком.

— Это Вы о себе? — уже откровенно насмешливым тоном парировала Лена, убрав со слегка взмокшей шеи прилипшие белокурые пряди и перекинула их на дальнее от своего собеседника плечо.

Виктор неодобрительно покачал головой, медленно моргнув, и, разумеется, понимая, что этот вопрос — риторический, отозвался:

— Если твоё эго не слишком шатко, позволь, я подскажу тебе, как меньше уставать от барре. Пожалей свои пальцы и кисть.

Лена удивлённо приподняла брови и, не совсем осознавая, как лучше ответить на это предложение, просто как будто равнодушно пожала плечами.

Виктор сделал несколько шагов в её направлении и на какое-то мгновение замешкался, будто бы раздумывая, стоит ли делать то, что он собирается сделать. Лена молча и напряжённо следила за каждым его движением. Виктор подошёл близко к ней, а затем присел прямо перед гитарой, отчего их лица оказались почти наравне — Ленино лицо было даже выше, и она, нервно сглотнув, увидела его глаза так близко и с совершенно непривычного ракурса — сверху вниз. Виктор поднял на неё глаза, и те доли секунды, что их взгляды были сцеплены друг с другом, показались девушке вечностью.

Ей очень трудно дался этот визуальный контакт, и она, не выдержав его, опустила взгляд на гриф, который держала левой рукой — пусть уже показывает, что хотел. Мужчина, едва слышно выдохнув, будто уже сам пожалел, что затеял этот урок, всё же решил закончить начатое, поднял руку и прикоснулся к её указательному пальцу, а затем, аккуратно взяв его своими пальцами, выпрямил его и развернул немного боком, прижимая к струнам.

— Палец должен лежать прямо, а не дугой. И должен лежать слегка на боку, но только немного. Когда ты кладёшь его дугой, струны пережимаются неравномерно, — негромко и спокойно сказал он. — Самоучка?

— Да. — Так же негромко отозвалась Лена. — Но не люблю это слово, звучит, как оскорбление. И барре не люблю.

Виктор не поднимался, а всё так же сидел напротив неё на корточках, хоть палец её уже и отпустил.

— Не приписывай нейтральным словам смысл, которым они не наделены, жить станет гораздо легче. — Мужчина улыбнулся, и Лена, взглянув в его глубокие, обжигающе ледяные синие глаза, не знала, как реагировать на эту улыбку.

Глубокие борозды, появившиеся на его щеках, пока он улыбался, уже расправились, он встал и затем, ничего не говоря, торопливым шагом направился к выходу из репетиционной. Но у самого выхода вдруг остановился, обернулся и добавил уже куда более твёрдым и даже назидательным тоном:

— А по поводу барре… Самые интересные мелодии получаются, когда ты не боишься трудностей и освоения непривычных, «неудобных» приёмов игры. Так что выбор за тобой: или вся жизнь под гимном «В траве сидел кузнечик» — или шанс познать все её грани любой октавы и тональности. — Он снова бесцеремонно оглядел её с головы до ног, будто запоминая или просто-напросто грубо оценивая то, что видит, и, развернувшись, покинул комнату.

Глава 12

И ПРИШЁЛ ПАУК

Лена, проводив взглядом скрывшегося из виду мужчину, вдруг осознала, что до сих пор держит указательный палец неистово вжатым в струны, поспешно отпустила их и ощутила, как жжёт кожу от этого неоправданного усилия и элементарно слишком долгого нажатия. Она сморщилась от боли, потрясла кистью, чтобы разогнать напряжение и размять мышцы, и тут же ощутила, как застучало в ушах.

Что это сейчас такое было? Они что, спели дуэтом? Она что, абсолютно без стеснения играла на гитаре перед профессиональным музыкантом и не чувствовала себя неловко за свою посредственную игру? Он что, действительно сидел в полуметре от неё и касался своими пальцами её руки? В груди странно засаднило, будто она сделала что-то постыдное. Лена совсем не привыкла к ощущениям подобного рода. Чувством неловкости её было не удивить, но вот чувство стыда было для неё совершенно не характерным — она попросту не делала ничего такого, за что её одолевало было это ощущение. А сейчас ей действительно было стыдно. Только вот совершенно непонятно, за что.

Играть на гитаре больше не хотелось, и влажными ладонями она сняла её со своего колена и вернула в стойку.

Оглядев ещё раз репетиционную, она вытерла ладони о джинсы и, засунув руки в задние карманы, быстрым шагом сбежала из комнаты, как с места преступления.

Ей ужасно хотелось пить, и она, торопящаяся на кухню, вдруг резко остановилась у самой её двери, откуда раздавался весёлый шум голосов ребят.

Войти туда ей почему-то не хватало духу. Она закрыла глаза, выдохнула и, снова их открыв, сделала шаг.

Войдя в кухню, она увидела, что за столом сидит вся «великолепная четвёрка» с банками «Ред булл» в руках. Увидев Лену, Денис улыбнулся и спросил:

— Ленч, ты что-нибудь будешь? Кофе, чай, колу, «Ред булл»?

— Мне бы просто воды, — осмотрела кухню она, старательно не глядя ему в глаза.

Увидев стоявший у края кухонного гарнитура кулер, она подошла к шкафчикам, взяла стакан и налила себе воды.

Денис встал из-за стола, подошёл к ней, коснулся рукой её плеча и спросил:

— С тобой всё в порядке? Ты какая-то потерянная.

— Всё хорошо, — улыбнулась она. — Мне очень нравятся ваши репетиции.

— Тогда, может быть, понравится и после репетиции? — чуть наклонившись к её уху, понизив голос, проговорил он. — Не уходи сегодня никуда.

Целая стая горячих мурашек атаковала её спину, а взволнованное сердцебиение отдавалось горячей пульсацией прямо в ушах. Предложение было заманчивым. Но несвоевременным.

— Сегодня не могу. Правда, не могу, — прошептала в ответ Лена. — Завтра у нас вечеринка после занятий, и мне нужно к ней подготовиться.

— Я тебя понял, — немного разочарованно протянул Денис и, чмокнув её в щеку, повернулся к ребятам:

— Давайте уже закругляйтесь, не будем время терять. — И парни, покачав головами, с неохотой поднялись из-за стола.

Остаток репетиции прошёл чуть менее бодро — видно было, что ребята устали.

Было уже десять вечера, и Лена засобиралась уходить. Она пообещала Жене, что домой они поедут вместе, и планировала сдержать своё обещание. Попросив Дениса не провожать её, а остаться с ребятами, она чмокнула его на прощание и отправилась на встречу с подругой.

Дорога домой с Женей была самым эмоционально комфортным событием этого дня: рядом с подругой она чувствовала себя спокойно, ровно и уютно, без лишних душевных колебаний.

Они прогулялись по Невскому, прежде чем спуститься в метро, и снова, на том же самом месте, что и вчера, Лена наткнулась взглядом на афишу. Женя проследила направление взгляда подруги и спросила:

— Чего зависла? Любишь эту группу?

Лена молчала ещё пару секунд и, стоило им миновать столб, на котором висела афиша, отозвалась:

— Это группа Виктора. Он — виолончелист, играет симфорок и симфометал. — Сказала, а про себя продолжила: «И недурно играет, если что».

— Так, стоп. Тот самый старший брат Дениса? — округлила глаза Женька.

Лена кивнула. Явно заинтересованная подруга резко остановилась и затем попятилась назад, чтобы вновь поравняться с плакатом. Лена закатила глаза.

— Слушай, а красавчик! Всегда любила синеглазых брюнетов, — подмигнула Женька.

— Мужик как мужик, ничего особенного, — отмахнулась Лена и кивнула головой в сторону, намекая, что пора продолжить путь.

Женя окинула афишу взглядом ещё раз и подчинилась негласному требованию подруги.

— Да ладно тебе, так уж и ничего, — протянула Женя, засовывая руки в карманы белого пуховика, Лена же потеплее укуталась в воротник своего чёрного пальто. — Наверняка в таком импозантном мужчине, помимо исключительно высокого самомнения, есть и что-то положительное.

— Ага. Тест на «душность» у него стопроцентно положительный, — усмехнулась Лена, незаметно улыбнувшись себе в воротник, вспомнив на мгновение, как здорово прозвучал сегодня их дуэт в репетиционной.

— О, ну прямо-таки встретились два одиночества, — засмеялась Женя, бросая на подругу насмешливый взгляд. — Белопальтошница и душнила. Удивительно, как вы до сих пор не поладили.

— Эй! — деланно возмутилась Лена, попутно думая о том, что, судя по сегодняшнему их общению, уже не так-то просто сказать, что они совсем уж «не поладили».

Скорее, между ними есть какое-то недопонимание. Но что-то общее, пожалуй, тоже присутствует. Может быть, когда-нибудь они и смогут относительно мирно сосуществовать, во всяком случае, если её отношения с Денисом будут развиваться, волей-неволей ей придётся привыкнуть к его, пускай и эпизодическому, присутствию в её жизни. Денис ведь привык — неужели она не сможет?

— Не «эйкай» тут мне, — хмыкнула Женька.

Рыжеватые мелкие кудри, выбивающиеся из-под вязаной белой шапки, пушистым облаком обрамляли её бледное округлое личико и придавали какую-то детскую непосредственность её облику.

— Ты же у нас и сама такая правильная, такая совестливая и честная, а мужику, значит, нельзя говорить то, что он думает на самом деле. Знаешь, я вот об этом всём подумала, и решила, что пускай он и грубоват, зато, как минимум, не пытается казаться джентльменом, вводя окружающих в заблуждение, не создает себе не соответствующую действительности репутацию. Лучше уж так, — Женя посерьёзнела.

— Это ты сейчас на кого намекаешь? — Лене показалось, что подругу что-то беспокоит.

— Да так. Знаем, плавали. — Женя поджала губы.

— Я его знаю? — Лена была заинтригована. Она и не замечала, что её подруга переживает какой-то, судя по всему, романтический кризис.

— Мне кажется, его никто не знает. По крайней мере, таким, каков он есть на самом деле, — расплывчато отозвалась Женя.

Лена поняла, что подруга не готова сейчас обсуждать подробности своих переживаний, и решила, что попробует разговорить её, когда та будет более расположена к этому. Они спустились в метро и уже через полчаса вернулись в свою уютную тихую квартиру.

***

Пятница обещала задорный вечер, и пары сегодня проходили в особенно беспечном настроении для всех, кого вечером ждал забронированный стол в клубе «Бохо» с праздничной программой, ведущим, бармен-шоу, фото-баннером, живой музыкой и диджеем. Что и говорить — экватор они решили отпраздновать с размахом. Сказывалось и то, что в их группе на дневном отделении экономического факультета СПбГУ в большинстве своём учились ребята, чьё финансовое положение могло им позволить подобные развлечения. Нельзя сказать, что Лена с подругами были из числа этого большинства, но изредка такие «вылазки» старались всё-таки совершать.

«Бохо» встретил их яркими вспышками света, появляющимися то тут, то там, и громкой музыкой, раздающейся из мощных колонок, расположенных по периметру клуба.

Лена в окружении подруг, одетая в стильный чёрный комбинезон с открытой спиной и талией, верх и низ которого был соединён крест-накрест двумя полосками ткани на животе, вошла в зал и оглядела помещение придирчивым взглядом организатора: всё шло по плану. Кто-то уже потягивал коктейли у бара, не дожидаясь официального начала вечера, кто-то пританцовывал недалеко от сцены, покуривая вейп. За большим длинным столом уже скромно сидели пара одногруппниц, уткнувшись в смартфоны, ну а фотозону атаковали модно одетые девушки с красноречиво пухлыми губами и пара парней-тусовщиков вместе с ними.

Когда началась вечеринка, и стол заполнился закусками, алкоголем и весёлыми выпивохами, а ведущий начал свою программу, Лена, наконец, расслабилась и откинулась на спинку тёмно-сиреневого диванчика, улыбнувшись высокому темноволосому сидевшему в другом конце стола старосте, с которым они вместе организовывали этот вечер. Артём улыбнулся в ответ, подмигнул, и Лена, окончательно успокоившись, отпила из своего бокала.

Алина и Женя сидели напротив Лены и о чём-то беседовали, смеясь. Лене почему-то было совсем лень включаться в их разговор: видимо, сказывалась накопившаяся за время подготовки усталость, но за программой вечера она наблюдала с интересом и всё ждала обещанного Артёмом сюрприза. Он обещал организовать живую музыку, но пока за пультом стоял только диджей. И Лене, привыкшей держать всё под контролем, было немного некомфортно оттого, что какая-то часть вечера выпадает из картинки пазла в её голове. Но это было не настолько важно для неё прямо сейчас, насколько сильно занимал её уже слегка спутавшиеся от пары бокалов шампанского мысли совсем другой пазл.

Странное послевкусие от вчерашнего вечера алой нитью пронизало весь сегодняшний день. Лена думала о братьях Панфиловых: о младшем — открытом, весёлом, лёгком, тактильном, молодом, со всех сторон положительном и о старшем — язвительном, строгом, проверяющем на прочность её нервную систему и очень, очень взрослом, но от которого так веяло какой-то уверенной мужественностью, отчего у неё мгновенно пересыхало во рту и потели ладони. И почему-то он совсем перестал казаться ей социопатом, несмотря на ту характеристику, которую дала ему Алина. Интересно, откуда Алина вообще взяла эту характеристику: ей самой довелось познакомиться с ним настолько, чтобы сделать подобный вывод, или она лишь транслирует информацию, полученную ею от Андрея или, например, от Дениса?

Лена взглянула на Алину: та выглядела абсолютно беспечной и довольной жизнью, цедя из огромного бокала сухое вино. Танцевальная музыка стихла, и Лена, продолжающая задумчиво наблюдать за подругой, увидела, как беспечное выражение её лица улетучилось в мгновение ока. Лена проследила за направлением её взгляда и увидела, что на сцене заняли свои места музыканты «Арривы».

Сердце застучало, как сумасшедшее, и Лена подалась вперёд. Денис сидел за барабанами и улыбался. И смотрел прямо на неё. Он, конечно же, знал, что они сегодня увидятся — его взгляд отнюдь не был взглядом не догадывавшегося об этой встрече человека. Девушка немного смущённо улыбнулась, и сама не заметила, как опустошила оставшуюся половину третьего бокала. Она расслабленно прикрыла глаза и наслаждалась музыкой, которую уже вчера слышала на репетиции. Одногруппники вывалились на танцпол и, в полнейшем восторге от сюрприза, устроили там шальную дискотеку.

Лена, смахнув с шеи волосы на одну сторону, сидела за столом и наблюдала за тем, как Денис лихо управляется с барабанными палочками и отбивает заводные ритмы. Настала очередь медленной композиции, и Лена сама не поняла, откуда перед ней вырос Артём.

— Потанцуем, коллега? — широко улыбнулся он, протягивая ей руку.

Лена не знала, что ему ответить, ведь это будет выглядеть крайне странно — танцевать с другим парнем на глазах у своего ухажёра. Но и обижать Артёма, с которым у нее сложились доброприятельские партнёрские отношения, тоже не хотелось. Она замялась, и только собиралась открыть рот, чтобы ответить отказом, как услышала из-за спины Артёма приятный звенящий голос Дениса:

— Прости, друг, но она обещала этот танец мне, — Артём обернулся и, усмехнувшись, покачал головой и отозвался:

— А, так вот в чём подвох. А я-то думал, что всё дело в моих дипломатических способностях. Ладно, развлекайтесь тогда, чего уж тут. — Артём кивнул Лене, и она немного смущённо улыбнулась ему в ответ.

— Потанцуем?

Лена расплылась в улыбке в ответ на вопрос протягивающего ей руку Дениса и, положив свою прохладную ладонь поверх его горячей ладони, направилась вслед за ним на танцпол.

— И как же ты оставил барабанную установку посреди концерта? — вдогонку ему спросила она с лёгким заигрыванием в голосе.

— Ради танца с тобой можно и плейбэки поюзать разок, — услышала задорный ответ она и вдруг в мгновение ока оказалась прижатой к его телу, а её рука была мягко уложена им же самим на его левое плечо.

Они закачались в такт раздававшейся со сцены мелодии10, а его ладони легли на её спину.

Руки Дениса заскользили по обнажённой части её спины, перемещаясь к талии, и направились немного вверх, отчего Лене, у которой и без того в голове стоял лёгкий туман от выпитого шампанского, стало совсем жарко. Она смотрела в его небесно-голубые глаза и видела, как расширились в полутьме клуба его зрачки, а его бледно-розовые губы слегка раскрылись в предвкушении сладкого поцелуя, но он почему-то медлил. Лена плавала на волнах приятного безволия и просто расслабилась в его руках, ощущая лишь то, как их тела обмениваются теплом, а горячие ладони оставляют жгучий след каждым своим движением по белой тонкой коже её талии, и смотрела на него, ожидая неминуемого приближения его губ к её губам, но его всё не происходило.