Развод. Высекая из сердца

— Нет, хочу съездить на нашу квартиру старую. Помнишь, мы там жили до того, как ты в школу пошла?

— Не-а, — дочь мотает головой, — Не помню, ма.

— Ну… Тогда для тебя все будет в новинку, — улыбаюсь ей.

— Что именно? — она супит свои бровки, совершенно не понимая, куда я веду. Не знаю, нужно ли ей говорить прямо сейчас. Или стоит сказать чуть позже.

— Ничего, котенок. Расскажу потом. Сюрприз будет!

Она как-то косо на меня смотрит, молчит, разминая пальцы на своих руках. Нервничает.

— Хороший? — говорит так тихо, что я еле разбираю слова.

— Просто папа уже сделал нам сюрприз, — вдруг говорит громче, — Мне не понравился.

И что отвечать на это? Почему не выдают пособия, как вести себя с детьми, которые видят измену одного из родителей?

Наверно… Потому что это не рядовая ситуация.

— Ты хочешь снова об этом поговорить? — аккуратно задаю ей вопрос. Если ей важно обсудить что-то, я дам ей эту возможность.

— Нет, ма, — отмахивается, — Просто вспомнилось. Ладно, я побежала, — целует меня в щеку и выпрыгивает из машины.

Бежит к крыльцу спортивного комплекса, по пути ее перехватывают девочнки, и она уже забывается от всех проблем пустой болтовней, оставляя меня с мыслями наедине.

Не знаю, как сказать дочери, что хочу переехать. Решение я приняла спонтанно, но сейчас мне нужно будет чаще бывать в городе, решать вопросы по бизнесу и по бракоразводному процессу, поэтому расположение нашей старой квартиры мне больше подходит.

Планирую сделать там косметический ремонт небольшой, мебель кое-где заменить и можно будет заезжать.

— Диана, добрый день! — набираю своего дизайнера, — Я буду на месте минут через пятнадцать. Надеюсь, вы опаздываете. Потому что я да.

Диана очень милый человек, с ней безумно приятно работать. Хоть у нее и не так много опыта и не супер богатое портфолио, но та энергетика, с которой она подходит к делу, впечатляет и завлекает.

— Ой, как хорошо, что вы опаздываете, Дарина! Я сына встречала, он приехал к нам в гости с другого города, и тоже не успеваю.

Слышала, что ее сын олимпийский призер в юношеском разряде по плаванию. Это достойно уважения. И ребенка и его родителей.

— Без проблем. Тогда не торопитесь, я вас подожду там.

Мы прощаемся, я включаю легкую музыку и спокойно доезжаю до старой квартиры, никуда не спеша.

Захожу внутрь, не решаясь сбросить туфли, потому что тут не убирались миллион лет. Включаю везде свет, прохожусь по комнатам и когда захожу на кухню, то застываю в проеме.

Мне становится немного не по себе.

Все тело парализует, потому что догадки одна за другой пронзают голову как стрелы.

Сейчас меня никто не видит, не нужно быть сильной. Поэтому я позволяю слезам тут же сорваться вниз по лицу.

Обхожу стол, где стоит пустая бутылка красного вина, два бокала, на одном из которых виднеется алая помада, и немытая посуда.

Дрожу всем телом и как мазохистка разглядываю этот натюрморт. Не замечаю, как на глазах образовывается пелена. Прикусываю губу, складываю тарелки в раковину, туда же бокалы.

Все же скоро приедет посторонний человек, не хочу, чтобы это кто-то видел.

Размеренно дышу, сжимая зубы, и чувствую, как капля соленой влаги оставляет след на моем лице.

Впервые в жизни жалею, что оказалась права. Он…

Прикрываю глаза, пытаясь уговорить себя собраться.

Открываю дверцу под раковиной, чтобы выбросить бутылку, и моя рука резко дергается, словно по ней током дернуло. На самом деле, это невыносимо сильная боль пронзила мое тело.

Я четко вижу на дне мусорного ведра использованный презерватив.

Больно. Это слишком, Марат.

Даже для меня.

Оседаю на пол, оставляя дверцу открытой. Чувствую, как надламывается внутри и накатывает истерика. Но не готова себе позволять реветь. С глухим воем сдерживаю слезы, глотая рыдания и чувствую себя, как никогда, слабой и уязвленной.

Жестоко понимать, что у него были не только поцелуи в качестве показательной демонстрации для меня.

Он был здесь с кем-то.

И скорее всего не один раз.

Глава 9

— Проходите, Диана. — натягиваю вежливую улыбку, а глаза до сих пор щиплет.

— Рада вас видеть.

Женщина добродушно улыбается. И хотела бы я отмотать назад до того, как обнаружила здесь следы его предательства.

— Это взаимно.

— Что ж, — осматривается: — Чего желаем здесь?

А я стою в ступоре, потому что в голове только чертово мусорное ведро застыло бельмом.

— Дарина? Все в порядке? — замечая, она участливо спрашивает.

— Да, да. Мне просто нужна минутка. Вы пока осмотритесь. — небрежно указываю на квартиру.

А сама скрываюсь в одной из комнат.

Соберись.

Сжимаю глаза со всей силы, и сминаю белую ткань, что скрывает кровать.

Выгляжу, полагаю как душевнобольная.

Но сейчас, вот сейчас, еще подышу и пойду.

Поднимаю глаза к потолку, пытаясь удержать предательские слезы. Шумно выдыхаю, помахав руками у глаз.

Выхожу из укрытия, и ищу женщину, которая уже делает пометки в своем планшете.

— Диана, мне очень неловко. Крайне не приемлемо такое поведение, но нам наверное, нужно отложить консультацию.

Она поджимает губы и слегка улыбается.

— Я понимаю. — звучит как-то слишком осознанно: — Ничего страшного. Как будете готовы, звоните, я выкрою денек.

Смотрю на нее, и даже от этого хочу реветь и злюсь на себя за слабость.

— Спасибо вам огромное, — выходит шепотом.

А она с секунду поразмыслив, вдруг говорит.

— Душевная боль, ее видно за милю. Не переживайте, я буду ждать связи.

Ошарашенно смотрю на девушку, часто моргая.

— Да, у меня сейчас в семье…— сложно говорить это постороннему человеку, но в себе держать еще сложнее: — Я с мужем развожусь и поэтому…

Она опускает глаза и глубоко вздыхает.

— Я была на этом пути, поэтому прекрасно вас понимаю. — отвечает она, делая напоследок несколько фото: — Я начну разрабатывать наброски, если они устроят вас, то продолжим в эту сторону. Если нет, то выслушаю ваши предпочтения и откорректирую.

Хмурюсь, я ведь знаю, что она замужем за крупным бизнесменом, двое детей.

— Вы в разводе? — не шибко воспитанно вылетает из меня.

А она, оборачивается и усмехается.

— Нет, я не смогла.

Кажется, нам можно обсудить даже больше, чем я думала. Провожаю ее взглядом, не решаясь сейчас интересоваться.

Уверена, это наша не последняя встреча.

— Вы замечательная женщина, сильная и независимая. Я такой не была. — говорит она напоследок: — Но не сочтите за грубость, один совет все же могу вам дать. Поговорите с мужем, просто поговорите. Этот урок я выучила на всю жизнь.

Она прощается, а я еще долго смотрю в одну точку, анализируя сказанное.

Спустя несколько часов мы уже заходим с Ариной домой. Она ведет себя тихо, не знаю, наверное чувствует.

Я пытаюсь прийти хоть к какому-то порядку внутри себя. Этот бесконечный хаос в мыслях порядком изводит. А это состояние негативно отразится и на ребенке, и на работе, и на самой себе.

— Ариш, голодна? — прохожу на кухню за водой.

— Мам, уже шесть. Нельзя.

Вздыхаю, переводя взгляд на часы, половина седьмого.

— Может, хотя бы яблоко? — без особой надежды предлагаю.

Она появляется передо мной, и взгляд такой немного с упреком, что вызывает вялую улыбку.

— Ладно, уговорила. — спустя секунду улыбается, а я достаю фрукт из холодильника.

Пока мою, слышу, как в коридоре звучит щелчок двери. Замираю, а сердце тут же пускается вскачь.

Явился, значит.

— Папа? — слышу, как Арина отходит и удивляется, тут же оборачиваясь на меня.

— Привет, моя звездочка. — слышу его низкий голос, и даже представляю, как он присел, глядя на нее и рассматривая с приподнятым уголком губ: — Как у вас дела? Как мама?

Не слышу ответ дочери. Так и не выключив кран с водой, сжимаю яблоко, облокотившись второй рукой на раковину.

Не нужно даже оборачиваться, чтобы почувствовать его присутствие спустя пару минут.

— Здравствуй, Дарина.

Глубоко вдохнув и поднимая подбородок, оборачиваюсь на него.

— Видеть не рада, Марат.

Он, прислонившись к косяку арки, скрестил руки на груди и задумчиво усмехается.

— Поговорим? — проходит ближе к островку посередине кухни.

— Я мнения не поменяла, Марат. — пытаюсь держать себя в руках, чтобы не накинуться на него помять это невозмутимое лицо.

Он молча кивает, опуская ладони на столешницу.

— Как и я.

— Мне вот интересно, ты…

— Что?! — перебивает и прищуривается.

— Тебе даже не стыдно?

— А тебе все еще плевать? — вздергивает в ответ бровь.

Смотрю на него, чувствуя, как волна обиды, гнева, разочарования и чего-то дикого, стремительно поднимается во мне.

Марат видит, чувствует, уверена.

Иначе бы в его глазах не было той бури, которую он демонстрирует мне.

— Поверить не могу! — цежу сквозь зубы: — Кто ты такой?! Мой Марат, он бы никогда...

— Твоим мужем был, им и останусь. — отрывается от столешницы: — Слышишь, не убежишь от меня. И поверь, я готов на многое….

— А это я уже поняла! — повышаю голос на него: — Ты ее сам притащил в отпуск?! Чтобы не скучать с холодной не любящей женой?! Поездку оплатил?! Чего ж номер то не снял?! Боже… — выдыхаю, выключая бесящий кран: — Не могу поверить, что ты до такого опустился, Марат! — восклицаю, разочарованно усмехаясь.

— Опустился…— повторяет он: — Дари…

Посылаю в него озлобленный взгляд.

— Ну хотя бы уже что-то. — вздергивает бровь и кривит рот.

— Да пошел ты, Марат! Собирай свои вещи, и вали на все четыре! — указываю рукой в сторону коридора.

Но он не двигается с места.

Напротив, приближается, прожигая тяжелым изучающим взглядом.

— Думаешь, я разлюбил тебя? — как-то тихо и зловеще звучит.

— Ты в своем уме?! Любимым не изменяют.

— В том то, Дарина, и дело. Когда чувствуют эту любовь.

— Да что ты заладил?! Как попугай! Я с тобой была, слышишь! С тобой, чертов ты… — прикрываю глаза, понимая, что выхожу из себя: — Всегда с тобой была и, ты знаешь…

— Знаю! — повышая голос, рычит: — Слишком хорошо знаю, что говорить тебе бесполезно! Если ты считаешь иначе, хоть убейся об стену, докажи тебе еще свои опасения!

Он резко замолкает, а я ошарашено смотрю на него. Взгляд его глаз ползет к губам, и потом снова возвращается выше.

— Легко думаешь показаться рядом с тобой слабым?! Когда тебя, собственная семья кроме дочери, оставляет за бортом?! Когда я, мать твою, даже не знаю, где пропадает собственная жена! — он словно зверь надвигается ближе, очевидно, совершенно теряя рассудок.

Ноздри раздуваются, в глазах мелькает столько эмоций, что я на секунду теряюсь. Но беру себя в руки, вскидывая подбородок.

Марат замечает это движение, и стоя уже практически вплотную, со зловещей ухмылкой качает головой.

— Еще раз. — практически касается своим лбом моего: — Развода не будет, Дарина.

—Я уже подала заявление.

— А мне начхать. — нагло заявляет, и прожигая взглядом, будто наклоняется еще ближе.

Реакция молниеносна, и я, поднимая руки, толкаю его от себя подальше.

— Не смей касаться меня после той дряни! — кажется, что я и сама рычу: — И соизволь на будущее найти для ваших утех другое место!

— Мама? — испуганное лицо нашей дочери появляется на кухне.

Марат прикрывает глаза, а я цепляю нервную улыбку.

— Звездочка, пойдем поболтаем? — ее отец оборачивается к ней.

Но Арина не двигается с места, а на лице такая мука, что мне хочется прижать своего ребенка и подарить хотя бы какое-то ощущение тепла.

— Пап, тебе лучше уйти. — говорит она тихо, но при этом стойко.

Марат шумно выдыхает и я отчетливо вижу муку на его лице. Мне и самой больно в этот момент.

Откровенно, не знаю, что сделать и что говорить.

— Ариша…

— Уходи. Я не хочу с тобой говорить.

Дочь смотрит на него, пряча обиду и печаль.

А у меня сердце разрывается на тысячу кусочков.

— Ты… — вижу, что он готов вывалить еще кучу нелестностей в мой адрес, но замолкает.

Стараюсь держать лицо и не показывать, как мне на самом деле жаль. Но это те последствия, которых он заслужил.

И с секунду помедлив, он стремительно покидает наш дом, громко хлопнув входной дверью.

Глава 10

— Мам, — Арина подбегает ко мне, утопая в объятиях: — Он навсегда ушел?

— Ариш, — целую в макушку, волосы дочери вкусно пахнут клубничным шампунем, успокаиваюсь, прижимая ее плотнее к себе: — У твоего папы тяжелой период. Он говорит не всегда правильные вещи, но не бери на свой счет, хорошо?

— Он теперь обидится на меня…, — она начинает плакать: — Я его прогнала. Он подумает, что я его больше не люблю. А я очень люблю, мамочка!

Ее завывания рвут душу, руки немеют, а кончики пальцев покалывает.

Обычно за ребенка ты готов порвать весь мир, уничтожить каждого, кто косо посмотрел на твое чадо, но что делать когда вредит родной человек. Тем более, когда он для нее центр ее маленькой вселенной.

Перевожу дыхание, собираясь с мыслями. А я ведь тоже хочу закричать, топнуть ногой, заплакать. Только не могу, ведь нас двое, и взрослая здесь я.

Я знаю, что есть модели в семье, когда мать или отец сдают позиции, а ребенок перенимает на себя модель поведения взрослого человека и начинает нести ответственность. Я все свое детство и подростковый период видела детей, которые только выглядели на свой возраст.

А по факту они были взрослыми людьми в маленьком тельце. С большим грузом ответственности за себя, с большой болью и разочарованием в мире.

Поверьте…

Когда от вас отказывается человек, который по идее должен тебя любить всю свою жизнь, это невозможно пережить. Боль то утихает со временем. Но не проходит.

И я не имею право отбирать у своей дочери детство. Свое я уже вернуть не смогу, поэтому я должна быть сильной ради нее.

Да! Именно должна.

Такое ненавистное всеми пресловутое слово, от которого хочется стиснуть зубы и сжать руки в кулаки.

Быть должным это лишать себя свободы. Но я не одна. Я не могу предать своего ребенка, как когда-то меня предала моя мать, оставив на пороге взрослой жизни еще крошечной малюткой.

— Ты же помнишь, я уже говорила тебе, Ариш… — приподнимаю обеими руками лицо дочери, в глазах грусть и тревога.

Она винит себя, это происходит неосознанно.

— Папа тебя не бросит. Он может уйти от меня, он может забыть про меня, но ты… Ты его звездочка. И он вернется к тебе всегда. Он очень хотел дочь, Ариш. Когда я только тобой забеременела, он пришел и сразу сказал, что ждет дочку Арину. И точка.

— Тогда как он может делать больно тебе зная, как ты важна для меня? — такой взрослый вопрос от маленького человека сбивает с толку: — Разве ему не важно то, что важно для меня?

— Ангелок, папа запутался. У него есть претензии ко мне, и мы с ним решим этот вопрос. Но к тебе нет никаких вопросов. Ты была, есть и будешь лучшим в наших с ним жизнях. Неважно вместе мы или порознь.

Я уже говорила ей эти слова ранее. Но маленькое сердечко переживает, поэтому если нужно повторять несколько раз, я буду это делать. И я поселю в ее голову мысль о том, что нет никакой вины на ней. И никогда не было.

Конечно, я считаю, что Марат не просто запутался. Он выжил из ума. Но разбираться с его головой я не собираюсь. Я не спасательный жилет, который должен вытянуть его, тонущего в этом дерьме.

И тут можно воскликнуть: “А как же так? Разве мы не должны помогать своим близким?”

Я готова была бы ему помочь, приди он ко мне и честно сказав все претензии. Но он решил устроить спектакль, который произвел на меня обратный эффект.

Я не почувствовала за собой вину, как он хотел. Зато стала презирать его.

Стараюсь уделить дочери по максимуму времени, мы играем с ней в приставку, одевая каких-то кукол в разные наряды.

Потом она просит пройти с ней пару уровней в новую игру про Гарри Поттера, которую отец подарил ей на окончание четверти.

Я не запрещаю ей сегодня долго сидеть за играми, потому что ей нужно отвлечься. И мы даже заказываем две жирные пиццы, объедаясь ими на отвал.

Ближе к полуночи она все же засыпает на диване, я ее бужу, аккуратно, чтобы она перебралась к себе на кровать.

Марат бы ее сейчас поднял на руки и уложил бы спать. Но я не мужчина, поэтому будить все же приходится.

Она в полудреме идет с закрытыми глазами, тут же падает на свою подушку и засыпает.

Я возвращаюсь на кухню, убираю пустые коробки из-под пиццы, наливаю себе бокал белого, устраиваюсь за столом и, наконец, даю себе время побыть в тишине.

На телефон падает смс с неизвестного номера, свайпаю уведомление, чтобы открыть сообщение.

“Добрый поздний вечер, Дарина! Это Ярослав. Леся рассказала про вашу историю, и я не смог дотерпеть до утра. Знаю, что непрофессионально писать ночью и каюсь, но я готов с вами встретиться и обсудить детали”

Я улыбаюсь впервые за долгое время. Его сообщение меня рассмешило.

Делаю глоток, чувствуя кислинку, и печатаю ответ.

“Не корите себя, Ярослав. Вы очень вовремя, я как никогда хочу скорее разорвать любые отношения с мужем. На неделе отпишусь вам по поводу точного времени”.

На носу важное мероприятие, я понимаю, что я обязана туда прийти с Маратом.

Наш бизнес завязан на тесном общении с людьми. И его и мои связи с людьми очень важны. Позволить просто прийти одной, сказав, что я развожусь с мужем…

Нет, это не поймут.

А еще я понимаю, что Марат действительно не даст так просто развод. В любом случае, у нас будет суд, но как же не хочется всех этих разбирательств, ведь это скажется на ребенке.

Я уверена, что муж спокойно не уйдет. И он сам об этом открыто заявляет.

Любит он… Идиота кусок.

Так любить нельзя, это болезнь.

А как правило, болезнь можно вылечить.

Вот пусть и лечится в объятиях своих…

Глава 11

Бессонная ночь дает о себе знать, а я так и не представляю, что делать.

Вчера пока крутила все наши моменты, как он ухаживал, как вместе сходили с ума, прогуливая учебу. Как признавался в любви, будто это само собой разумеющееся.

Даже сейчас видя эти картинки из прошлого, удивляюсь и как можно было быть таким уверенным.

Но в этом весь он. Порой может быть циничным в силу бизнеса и определенного круга общения, а порой настолько нежный, что даже в душе щемит.

И теперь я теряюсь в догадках, как реализовать свою мечту, учитывая то, насколько наше общение сейчас напряженно. Да и более того, я даже стоять рядом с ним не хочу.

А на вечере он будет со мной…

Конечно, может быть, у него найдутся дела поважнее…например осчастливить свою девицу фейерверком чувств.

Правда, в обязательности Исакову никто не ровня.

Этот человек, если сказал, значит сделает. Это же можно и отнести к нашему разводу.

Протираю лицо, в сотый раз снимая блокировку с телефона.

Через несколько часов нужно быть уже готовой, а я не могу собраться с духом, сидя перед зеркалом туалетного стола. Набираю до боли знакомый номер, слушая гудки, и прокашливаясь.

— Привет… — тяжелые интонации Марата тут же навевают желание спрятать всю тоску.

— Сегодня мой показ, я бы не хотела, но придется идти вмес…

— Я помню как это важно для тебя, Дарин. Заеду в семь.

Перебивает с тяжелым выдохом. Честно говоря, не ожидала, что он не будет манипулировать или снова срываться. Ведь наверняка считает, что я настраиваю Арину против него.

Была бы и рада появиться на вечере одна, но это окружение похуже коршунов, и все знают, кем является мой муж.

— Мы встретимся там. — со стеклянным взглядом смотрю в свое отражение, но не вижу его: — Сообщи, как будешь на месте. — Ты дождешься меня, если не хочешь, чтобы вместо твоих платьев обсуждали нашу личную жизнь.

Бросает он напоследок, наверняка стиснув зубы. Хочу ответить, но по тишине в трубке, понимаю, что он сбросил звонок.

Прикрываю глаза, делая глубокий вдох. Нужно пережить лишь несколько часов, разве это для тебя сложно? Говорю сама себе, и потихоньку наношу крем для лица.

— Дарина Витальевна… — когда я уже накладываю тон, слышу стук в дверь.

— Да, входи. — отвечаю няне, которая сегодня останется дома на всякий случай.

Ульяна, молодая девушка, которая однажды хотела поработать у меня в ателье. Однако, несмотря на симпатию, без должного опыта я ее брать отказалась. Но многочисленная работа с детьми в прошлом, подкинула мысль, почему бы не предложить работу в этом направлении.

Так она стала няней Арины. Сейчас, безусловно, уже реже, но когда мы с Маратом заняты, а у Ари занятия в спортивной школе, и еще репетитор по-А

английскому, то Уля, как никогда кстати.

— Я думаю, может мы съездим куда-нибудь с Ариной, пока вы заняты? — спрашивает, а я уже знаю чего хочет моя дочь.

Если бы в нашем городе было двадцать парков аттракционов, то Арина бы составляла расписание в какой ей пойти сегодня.

— Да, конечно. Я переведу тебе деньги. — отвечаю с легкой улыбкой.

Ульяна в ответ тоже дарит улыбку, и я слышу тихий восторженный шепот за дверью. Это меня смешит, а наша работница выходя за дверь, обращает внимание на наряд, что лежит на кровати.

— Очень красиво… — шепчет.

— Спасибо. — мне и самой не наглядеться на эту изумрудную красоту.

Идея моя, кроме шитья.

Глубокий вырез на груди, фатиновые рукава фонариками на три четверти, плотная ткань, до талии. А ниже юбка до середины икры с парой слоев фатина сверху.

Смотрится невероятно.

Уже предвкушаю, как буду с волнением переживать за каждую модель, совершенно забыв, что и этот наряд достоин внимания.

Девчонки уходят, а я, наконец, принимаюсь за макияж. Уходит не меньше часа, чтобы уложить локоны и сделать неброский раскрас на лице.

Как правило, дизайнеры ходят к визажистам, но я все-таки не совсем стандартна для подобной ниши.

Смотрю на часы время семь. И уже начинаю злиться, почему Марат не заходит.

В ту же секунду бьет догадка, он наверняка подъехал и сидит в машине, ожидая, когда я вновь накинусь с обвинениями, а он как бы ничего и не делал.

Усмехаюсь с горьким осадком, сопоставляя эти мысли к недавним событиям.

Впрочем, недолго мне осталось быть Исаковой. Леся была права, Ярослав крайне компетентный адвокат, к тому же о внешности подруга тоже не соврала.

Правда, совсем далек от того, что даже в теории могло заинтересовать. Наша встреча проходила в сугубо деловой обстановке, несмотря на ланч в ресторане.

После того как я обрисовала всю ситуацию, мужчина очень уверенно заявил, что даже если та сторона будет отказываться, то максимум пара месяцев и я буду свободна.

Уж не стала вдаваться в подробности, выдвинула свои требования, согласилась с суммой оплаты за его работу и теперь мне остается ждать только вызова в суд.

— Ариша, я уехала. — кричу уже оказавшись в коридоре у входной двери.

— Вау! — дочь обводит взглядом платье, а я кружусь перед ней: — Ма, очень круто!

Не скрывает восторга и подходит оставить поцелуй на щеке.

— Долго не шалите на аттракционах, я буду где-то к полуночи, надеюсь.

Она кивает, все еще не спуская глаз с платья.

Тему Марата мы больше не поднимали, полагаю, потому что ей сложно. Не давлю, когда будет готова, тогда мы вновь проанализируем все чувства и эмоции.

Выхожу на улицу, накинув пальто на плечи и высматриваю нужный мерседес. Но утруждаться даже не стоит, потому что он тут же тормозит около меня.

Марат выходит и открывает дверь, когда я уже касаюсь ее ручки.

— Здороваться не будем? — вздергивает он бровь.

То, как он себя ведет, заставляет вспыхивать быстрее спички.

Наглый лжец и предатель!

— Уже здоровались. — бросаю, садясь в салон.

Он закрывает дверь и я вижу через окно, как он прикрывает глаза и выдыхает.

Да, сейчас все накалено до предела. И увы, далеко не от страсти.

Кажется, что мы не в силах дышать одним воздухом.

Я так точно.

— Выглядишь необычно. — озвучивает он, не глядя на меня: — Твои эскизы?

Пытаюсь забыть на пару часов, что этот человек разрушил даже фундамент наших отношений.

— Да.

— Красиво.

Бросаем друг другу короткие фразы, и мне кажется, что не вкладываем в них смысл.

Дальнейшая дорога в молчании, а учитывая, что нам ехать двадцать минут, это время довольно быстро проходит.

Замечаю журналистов у входа в зал и нервно сжимаю пальцы. Такого масштаба у меня еще не было, и какими бы стальными не были мои нервы, я нервничаю.

Жутко.

Пока всматриваюсь в окно, вдруг чувствую касание руки Марата и резко оборачиваюсь, пытаясь ее сбросить.

— Все пройдет отлично… — сипит, вглядываясь в мое лицо.