Кричи. Никто не услышит

– Пожалуйста, прошу Вас… У меня бабушка больная… Она в хосписе… – жалобно скулю, не замолкая.

– Блядь! – убирает он руку оттуда с психом, заставляя меня выдохнуть. – А может обойдёмся хотя бы две минуты без твоих надуманных драм, а? Ты ещё скажи, что ты сирота, нахрен…

– Так и есть… Я с семнадцати работаю и не ищу проблем… Пожалуйста… Как тебя зовут… Скажи мне как…

Вижу, как выражение его лица резко сменяется. От искреннего удивления до щенячьего восторга.

– Мы стали так близки, верно? Ты уже называешь меня на ты… А стоило только манды твоей коснуться…

Как же меня под ним разрывает. Я мечтаю воткнуть ему что-нибудь в глаз. И Карине бы сейчас всё высказала! Потому что таких унижений ещё никогда в моей жизни не было! Под каким-то татуированным типом с раздвинутыми ногами! Позволять ему касаться себя и нагло называть меня чуть ли не шлюхой! Это уже перебор! Такого ни в одной моей книжке нет!

Вижу, какой он наряженный. И мне кажется, что мне точно может прилететь, если не буду с ним повежливее. Только поэтому стараюсь сгладить этот конфликт.

– Прошу… Давайте поговорим… Я никуда не денусь и…

– Ладно, называй на ты… Я же пошутил, – отрезает он, рассматривая меня. – Очки для показухи?

– Нет… Это мои настоящие очки в диоптриями… – чувствую, как он их снимает, а потом подносит к своему лицу.

– Ладно… Допустим, поверил, – чуть сползает, выпуская меня из своей хватки и швыряет их передо мной. И я еле дышу, отползая к изголовью кровати и нащупываю их на кровати, вернув обратно. Обхватываю себя за колени и тяжело дышу на всю комнату. Как же тут жутко страшно… У богатых людей такой специфический вкус, а у богатых бандитов – тем более… Словно я сейчас в спальне самого Дракулы.

– Господи, Слава Богу… Я, честно, не при делах… И если Вы меня отпустите, то…

– Малыш, стоп-стоп… Никто нахер тебя отпускать не собирается. Я не настолько тупой…

– Но… Как же… Я же всё объяснила…

– Что ты объяснила? Знаешь понятие «кто-то должен отвечать»? Твоя сестра? Вот ты и впухла…

– Но это не честно!!!

– Привыкай… В мире вообще всё нечестно, малыш… А если будешь такой соплёй всю свою жизнь, тогда твоя сестра ещё не так вытрет об тебя ноги… Если она существует, конечно…

– Да, она существует! – выпаливаю я нервно. Если бы могла сейчас… Я бы позвонила в полицию… Как же Карина могла так подло меня предать. Украла деньги и сбежала? Зная, что нашей бабушке нужен уход…

Он вдруг зазывает меня указательным пальцем, а я мотаю головой.

– Смотри… Выбирай. Слушаешься – я тебя не обижу… Нет… Будет дерьмово. В первую очередь для тебя…

– Боже мой! Да что Вам нужно!? – выкрикиваю и всё же двигаюсь к нему, ощущая, как он вскидывает руку. И я моментально морщусь, опасаясь, что он ударит, но он просто касается моих губ пальцами.

– Повезло тебе, что понравилась мне… Реально повезло. Иначе бы просто никогда домой не вернулась… – шепчет он, надавливая, пока я удерживаю его палец снаружи всеми силами. Ещё чего не хватало. – Ладно… Я выдам тебе форму экономки. Посмотрим, на что ты способна… – резко встаёт он с кровати и направляется к огромной массивной двери.

– А как же работа…? Учёба?

– А… О них ты можешь забыть. Так же, как и о своей бабке, кстати, – выдаёт беспринципно и сухо.

– Что?! Как забыть?! Послушайте я… – только начинаю бежать за ним и хватать его за локоть, как он вдруг резко разворачивается и приставляет к моей голове нечто тяжёлое и холодное. Мои глаза ползут наверх, и я вижу пистолет в его руке. Он взводит курок, а у меня замирает сердце.

– Я же сказал… Будешь слушаться – всё будет хорошо… Нет и бам… Усвоила?

– М… М-м-м, – мычу, кивая, и чувствую как он опускает его, глядя на меня своими тёмными карими, почти чёрными жестокими глазами.

– Умница…

Похититель уходит, а я тут же бегу к окну в истерике. Уже думаю вылезти через него, но это, оказывается, третий этаж! О, Господи! Ненавижу! За что мне все эти мучения?! Вот за что?! Где я так согрешила?! Никого никогда не обижала… Заботилась о старенькой бабушке, работала, училась… Старалась, из кожи вон лезла и что взамен!? Чёрт возьми!

Пока хожу от окна до окна, пытаясь придумать, как бы поскорее отсюда выбраться, как дверь в спальню снова открывается.

– Даже не думай, – грубо звучит из его рта. – Найду в следующий раз. И не дам и пикнуть. Сразу почувствуешь мой хуй везде и сразу. На! – швыряет мне какую-то униформу на пол. – Будешь в этом щеголять. Узнаю, что ослушалась – тебе пиздец, предупреждаю. Можешь приступать. Чё ты там говорила? Ужин… Ну, окей. Тащи свою задницу на кухню, а я посмотрю…

– Можно мне хотя бы в туалет сначала сходить? – прошу его жалобно, подняв с пола эти вещи.

– Можно. Идём за мной… – он выходит первым, я за ним… Чувствую себя униженной и оскорбленной. Всё внутри болит теперь. Как же я буду из этого выпутываться? Единственный вариант познакомиться с ним поближе и надавить на жалость… Хотя не похоже, что такой как он умеет жалеть хоть кого-то…

– Иди, – оказавшись в огромной шикарной ванной, осматриваюсь. Куча зеркал, мрамор, всё какое-то чуть ли не антикварное, блин… Будто я в музее. Кто он вообще такой, интересно? Хотя нет, мне не интересно… В любом случае, он просто преступник и гопота, от которой я хочу поскорее избавиться. Включаю воду, делая вид, что умываюсь. А сама роюсь повсюду и ничего не могу найти. Единственное, что вижу – бритва… На случай, если он снова позволит себе лишнего… Кладу в карман станок дрожащими руками и слышу.

– Красавица… Водные процедуры у нас в девять вечера… По графику, – выдаёт он нахраписто. – Выходи по-хорошему. Иначе будет худо…

– Я сейчас! – выкрикиваю и всё же выключаю кран. Всё тело болит. Но ещё сильнее – сердце… Оно не может успокоиться. Носится по грудной клетке в настоящей панике. Я чувствую себя беспомощной.

А когда разворачиваю ту дурацкую одежду, что он мне дал, у меня чуть ли не челюсть отпадает.

– Я это не надену! – рычу за дверью.

– Ещё как наденешь…

Юбка, словно резинка, блин. Короткая и вызывающая. Топ, который вообще ничего не скрывает, сверху какая-то пиздоблядская жилетка с кружевом. Это просто мечта Карины, и самый мой ужасный кошмар!

– Нет, не надену!

– Тогда открывай… По-другому будем разговаривать… А нет, так просто прострелю дверь. Возможно, попаду в тебя, кто знает…

– Вы очень подлый человек! – ругаюсь я, ощущая, как мой голос дрожит, и начинаю переодеваться в это ужасное пошляцкое недоразумение. Пока он там ржёт в голосину. – Отвратительный! Когда-нибудь Вам зачтётся! И Вы будете страдать! – открываю и чувствую себя его куклой. Особенно, когда он перестаёт смеяться и так мерзко совершенно беспринципно на меня смотрит… Голодным пожирающим до костей взглядом.

– Что… Что Вы так смотрите?

– А сама как думаешь, блядь?! – он поправляет свои штаны между ног, а мне становится дурно дышать. Хорошо хоть сам успел одеться сверху.

– Я готовить пошла! – тут же выпаливаю, пробегая мимо. – Где кухня?!

– На первом этаже… – звучит мне вслед. А потом я быстро-быстро спускаюсь вниз по его указке, пока он выхаживает позади. Вижу доступ к уличной двери и, наверное, впервые в жизни бросаюсь вскачь к ней с космической скоростью, словно торпеда. Дёргаю за ручку – тщетно… Опять… Снова и снова, столкнувшись с неизбежностью.

– Что-то потеряла? – спрашивает он позади меня довольным голосом, пока я оборачиваюсь и застываю, увидев в его руке ключ, который он кладёт в нагрудный карман своей рубашки.

– Я ненавижу Вас! – выдаю грозно, но он только качает головой в ответ.

– Вали к плите, дамочка. Пока я не передумал и не отымел тебя прямо здесь во все твои сладкие дырки, окей?

Услышав это, я тут же ёжусь и быстренько сваливаю, прошмыгнув мимо него в сторону его огромной кухни…

Чувствую себя ничтожеством и не знаю, что же мне теперь делать дальше…

Открываю холодильник по его указке, вижу там просто неимоверную кучу всего, словно он живёт тут не один, а с семьей из пятерых человек. Достаю мясо, овощи, сыр и всякое такое… А потом тунясь за ножом. Наши с ним взгляды встречаются.

– Без глупостей… – улыбается он, снова достав свою махину из кармана и положив её дулом ко мне. – Работай…

Приходится слушаться… Как бы я не хотела сейчас воткнуть этот самый нож по рукоятку в его шею… Но я никогда бы не смогла этого сделать… Ведь это не моя книжка. Это жизнь…

Жизнь, где я в костюме проститутки стою на кухне богатого бандита и готовлю ему ужин из-за моей сестры-воровки. Звучит, как неплохой эротический сюжет… А Вы как считаете?

Какой же всё-таки стыд…

Глава 4.

Дэн Зверев

Костюм дал просто поугарать, на самом деле… Ну и полюбоваться сочной фигуркой этой недотроги. Что-то вдруг щёлкнуло в голове. Стала бы она так яростно мне пиздеть… Особенно, увидев ствол? Я бы не выстрельнул, конечно… Нахер надо. Но, блядь. У неё было такое напуганное лицо. И будь она реально той самой девкой, наверное, отдала бы мне всё не задумываясь. И деньги, и себя. Просто чтобы спасти свою жалкую жизнь. А так…

Видок у неё, конечно… Тонкая осиная талия с плоским животиком. Сиськи… Блядь, реально хорошие сиськи. Возможно, даже тройка. Жопа… Всё на месте. Под слоями балахонов не видно было, а сейчас… Естественно, меня по ней вштырило. Я вообще не хочу отпускать. Огромные карие глаза… Пухлые губы. Милое, неиспорченное нынешней модой на ботекс и всякого рода уколы лицо… Блин, да я залип конкретно.

Вижу, как она старается, хоть и с дрожащими руками. В этом блядском развратном костюме, который у меня остался от прежних извращённых игр, которые я практиковал уже очень давно, когда жил в этом городе, и мне становится до ржача смешно. Но я делаю вид, что всё нормально. Что я в принципе привык вот так издеваться над женским полом. Хотя по сути – нет. Не привык. Я вообще всегда нормальный. Как со мной, так и я в ответ. Но эту красавицу я пока не разгадал… Пиздит – не пиздит… Хер её проссыт. Можно, конечно, догнаться за телефоном, но вдруг её уже ищут? Мало ли… Время на часах уже почти семь… Девственница – значит, парня точно нет. Есть бабка в хосписе, что усложняет задачу, но думаю, и это можно пережить. Зато сеструхе её, если таковая имеется, точно на неё насрать… А если ещё и сиротка… Джек-пот.

– Где готовить училась? – спрашиваю следом.

– Дома, – отвечает, почти фыркая, пока аккуратно нарезает овощи. Я зависаю, когда рассматриваю, как медленно и эстетично двигаются её красивые руки. Идеальные, блин, руки… Есть ли в этой бабе хоть что-то мерзотное, а? Хоть что-то, что не понравится!? Даже форма ногтей своя красивая. Не нарощенные когтищи, а миленькие такие небольшие ноготочки. Разве что характер, скорее всего… Так всегда и бывает. Либо мозги, либо внешка, либо фигура, либо характер…

– Будь милой, не груби…

– Я нормально сказала…

Усмехаюсь её ядовитому поведению. Несмотря на милую мордашку, она, кстати, остра на язык. Что тоже несомненно мне пиздец как нравится. Потому что я терпеть не могу покладистых мямлей. Я люблю сучек. Таких вот. Горячих и недоступных.

Всё дело, что она нарезала отправляется в сковороду. Она между тем начинает солить и перчить мясо, а я уже, походу, поплыл прямо на пол, теряя свой стержень. Ну не могу. Колдовство, сука, какое-то… Хозяюшка сраная.

– Господи, как же неудобно… – поправляет свою торчащую взбитую в этом топике грудь.

– Зато красиво…

– Как это может быть красиво? Всё напоказ… Красиво – когда закрыто. Когда элегантно… А это… Стыд и срам…

– А мне нравится. Ваще похуй на твой базар.

Покосившись на меня, она готовит ещё одну сковороду и кладёт туда кусок сливочного масла… После чего выкладывает стейки и вооружается вилкой с лопаткой.

Молчание затягивается, и я чувствую, как по кухне начинает тянуться соблазнительный сводящий с ума амбре. У меня аж слюни во рту скапливаются. Давненько мне женщина не готовила, если честно…

– Вино пьешь?

– Вообще не пью, – отрезает она, а я ухмыляюсь.

– Ну… Теперь пьёшь, – дроблю, взяв с винного ящика одну дорогущую бутылку для особого случая и пару бокалов.

Она никак не комментирует. Но ей всё равно придётся. Иногда выбора просто нет. Наблюдая за её грацией и чисто естественной необыкновенной женственностью чуть расслабляюсь, откупоривая бутылку красного полусладкого. Хотя лучше бы, конечно, откупорил её саму…

Наливаю два бокала и с вожделением начинаю пить, глядя на то, как она переворачивает мясо. Нет, есть всё-таки что-то особенное в этом, смотреть на то как самка старается и готовит для тебя еду… Хотя у меня чувство, будто старается она для того, чтобы я её не трахнул. Типа всячески избежать любого взаимодействия со мной.

– Расслабься, малыш, – ставлю ей бокал под руку, а она даже не смотрит в мою сторону. – Ты же Альбина, верно?

Я же видел её документы. И дату рождения знаю. Но вот всё остальное хотелось бы конкретно от неё получить. Понятия не имею, нахрена мне именно такие сложности.

– А ты? – тут же бросает в ответ. – Я представлюсь, только если ты тоже…

– Я – Дэн…

– Дэн – это Денис? – уточняет пискляво.

– Дэн – это Дэн, – поправляю я, и она приподнимает бровь.

– Так вот, Дэн… Меня зовут Альбина… Я не та, кого ты ищешь… Но за долг сестры я готова убираться для тебя, мыть посуду, готовить, гладить тебе вещи и что-то там ещё…

– Что-то там ещё мне гладить? Заманчиво… – мурчу, на что у неё тут же вспыхивают щёки. – Погладишь прямо сейчас? Что-то ещё?

– Я не так сказала! – дёргается истерично.

– А я понял так… – двигаюсь к ней, а она от меня. Причём на панике.

– Там сейчас мясо сгорит! Уйди! Уйди, пожалуйста!!! Ты же хочешь есть, да?!

– Лаааадно, – тяну, отступая, пока она выдыхает и вся съеживается, возвращаясь обратно к плите. Походу, она реально целка… Пиздец. Ну, реакции тела же не подделаешь, правда? Это действительно что-то с чем-то. Глаза чуть ли не из орбит вылезают, когда слышит что-то такое, щёки горят. Двадцать лет… Такая тёлка и якобы ни разу не было. Значит, у неё точно с башкой трабблы.

Сижу и терпеливо рассматриваю со стороны, как она выкладывает всё на тарелку, а потом проверяет овощи и, прикрывая крышку, смотрит на меня, не моргая.

– Ещё минут пять… Дойдут…

– М-м-м… Ладно… – улыбаюсь, как придурок. Мне кажется, рожа сейчас треснет от кайфа. – Я ещё попробую, вдруг ты готовишь хуёво… Тогда всё аннулируется.

– Ну, попробуй, – ворчит она, с психом делая шаг назад. Дышит при этом так, будто её в угол загнали. В ожидании моей дегустации стоит и трясётся, схватившись за кухонное полотенце обеими руками как за спасательный круг.

А я демонстративно и будто специально медленно и лениво отрезаю кусок приготовленного ею мяса… Думал – не прожарила… Но нет, сука. Идеальный сочащийся стейк средней прожарки, а потом я кладу его в рот и планета мгновенно сходит с орбиты…

– Твою ж… – чертыхаюсь, пережёвывая. Быть может, у меня уже глюки, и я успел набухаться??? Какого хера это такое объедение-то?! Чё она туда подмешала?! Я же смотрел специально… Соль и перец… Ничего больше! Сука!

– Что? Что такое? Не вкусно что ли?! – тут же вытягивается она стрункой и смотрит на меня не моргая. Несчастным и взволнованным лицом.

– Скажем так… Не ожидал… Ладно, хер с тобой… Готовь и гладь… Что ты там ещё умеешь…

– Дени… Дэн, – исправляется она, заметив мой оскал. – Слушай, мне правда жаль, но… Из библиотеки я конечно могу уволиться… Но мне ещё нужно учиться… Это только до трёх… Клянусь…

– Нет, – отрезаю, присаживаясь напротив, и двигаю ей бокал с вином.

– Слушай… Что значит нет? – тут же пискляво нападает.

– То и значит.

– Но мне нужно образование получить! Я – филолог!

– Да хоть хуёлог! Мне насрать…

– Знаешь, что?! – огрызается она и резко встаёт со стула вверх, глядя на меня со всей возможной ненавистью, которая имеется в её арсенале. А её там хоть отбавляй.

– Что? – жую мясо и запиваю вином, не обращая внимания на этот срыв.

– Я прошу тебя… Пожалуйста… Только до трёх… Я обещаю, что буду успевать… Дэн… – строит такую милую мордашку, что у меня в мгновение в горле першит и приходится прочистить его чистой водой.

– Значит… Книжки любишь? Раз в библиотеке вечерами торчишь? Филолог, говоришь…?

– Да, именно так…

– И что там пишут о таких ситуациях? – усмехаюсь, рассматривая её. – Ты не ешь совсем… Почему? Ешь и пей. Ты в гостях. Даже несмотря на свой… Вид…

– О таких ситуациях там точно не пишут. Я такие книги не читаю, – парирует она в ответ и накладывает себе овощей, а потом и мне заодно. Надо же, блядь, заботливая какая…

– А какие ты читаешь, Альбина?

– Разные. Классику в основном. Гордость и предубеждение, Джейн Эйр, Грозовой перевал, ну и русскую литературу, конечно, Лермонтова, Пушкина, Толстого, Булгакова… Да много кого, я очень люблю разнообразие…

Сижу, слушаю её и понимаю, что нихуя из этого не читал. Только монографии, каталоги и критические обзоры, ну и ещё всякую там шнягу по философии искусства… А вот подобного рода чушь точно нет. Но из её уст звучит так, будто это я здесь деградат наивысшей степени, а она прям вся такая умная и начитанная, знающая себе цену женщина… Потому что когда речь идёт о разнообразии я думаю только о том, в какой позе и куда…

– М-м-м, – неоднозначно мычу. – Это там, где самые отбитые засранцы встречают девушку и становятся каблуками, да? Из этой оперы?

На мой вопрос она тут же напитывается злостью и агрессией. По глазам вижу. Смотрит как пантера, хоть и держит себя в руках.

– Нет, это там, где есть личностный рост и мораль… А ты что читаешь? Некрологи и тату-афиши?

– Хах… Не дурно, – выдаю я, чуть ли не высморкавшись перед ней от неожиданности. – Хамка…

– Ты тоже…

– Пей давай… Иначе силой залью, – рычу на неё, и она закатывает глаза, а потом всё-таки подносит бокал к губам. Делает глоток и облизывается. И я как придурок смотрю на её рот. Словно она облилась, блин… Мне кажется, я ещё ни на одну тёлку так не пялился в своей жизни. Какое-то задротство… – Ну и как вино?

– Ужасно… – морщится, а я насмехаюсь.

– Не правда… Оно охуенное…

– А мне не нравится…

– Слушай, твоя сестра посговорчивее была…

– Так может, тебе её поискать, а? Подождать там… Может, она сама вернётся? Тем более, раз у вас что-то там уже было, – забавно морщит нос, отчего я начинаю ржать.

– Хорошая попытка, солнышко. Но нет. Сама сказала – ты теперь моя.

– Твоя экономка! Поправочка!

Вот ведь зараза, а…

– Моя экономка… Какая нах разница кто?! Я пока только думаю…

Вижу выражение её лица и понимаю, что она мне просто так хер сдастся, конечно. А припугнуть её посильнее я всегда успею.

– Альбина… Мне не хочется снова доставать пистолет… Давай поужинаем в спокойствии. Я покажу тебе твою спальню. Ты приготовишь мне на завтра рубашку и брюки. И в девять… Мы пойдём мыться… – спокойно сообщаю ей, доедая свою еду, а она закашливается, чуть постучав кулачком по своей грудной клетке.

– Погоди… В смысле…Мы пойдём мыться? Что это ещё такое значит?

– То и значит… Мы с тобой… Пойдём мыться… Вместе… Я хочу на тебя посмотреть…

Глава 5.

Альбина Разумовская

– В каком это смысле посмотреть? Мы так не договаривались…

– Да я вообще с тобой не собирался договариваться… Пошёл на уступку. Не хочешь, чтобы я трогал – покажи себя. Всё просто. Я научу тебя раздеваться… – усмехается он, а мне, честно, хочется плакать. Смотрю на него и дрожу. Для меня раздеться перед кем-то – унижение. Потому что я собиралась делать это только после замужества… А сейчас чувствую себя растоптанной. Как же Карина могла так со мной поступить… Даже не предупредила о том, что моё лицо теперь является мишенью для подобных головорезов.

Молчу и чувствую, как всё тело покрывается мурашками. Я боюсь его до смерти. А ещё больше боюсь его гнусных мыслей. Ведь вижу, что он испорченный, грязный и избалованный властью полудурок.

Так и ужинаем молча. И то… Я очень мало ем, потому что не лезет ни в какую. При таком давлении почти нереально ощутить аппетит.

– Готовку принял. Было вкусно, – отвечает он, отставив тарелку в сторону, и аккуратно вытирает уголки своих губ. А затем смотрит на мою почти нетронутую еду. – Если сама не съешь – выброси. Собаку этим не корми. Он на бессолевой у меня.

– Собака… У тебя есть собака?

– Есть. Доберман на заднем дворе. И он не любит, когда бегают, учти… – заставляет он меня проглотить язык.

– Свободна, если не хочешь сидеть. Про рубашку и брюки не забудь.

– Я всё помню… – тут же удираю с места и бегу обратно в комнату на третий этаж, чтобы снова надеть свои вещи, потому что в этом кошмаре даже сидеть неудобно, не то, что работать…

Сердце носится как одурелое. Что мы имеем? Входная дверь закрыта на ключ. Снаружи во дворе спереди ворота, через которые я точно не перелезу… Можно сделать подкоп, но нужна лопата и время… А у меня его нет. Он обнаружит раньше… На заднем дворе ещё и собака…

Теперь мне хочется ругаться и материться вслух, хотя я никогда этим не отличалась, но сейчас так хочу обматерить Карину!

Вернувшись в своё длинное платье, кардиган и мокасины, иду умыть лицо и собрать волосы в шишку. Хорошо, что у меня в кармане всегда лежит резинка для волос. Потому что долго ходить с распущенными, как например, та же Карина я не могу. У меня даже корни болят… Потому что волосы очень густые и тяжёлые.

Смотрю в зеркало и понимаю, что не хочу тут жить. И что переживаю за бабушку. Сильно… И поэтому возвращаюсь к своему похитителю. На удивление он молча сидит в гостиной и смотрит на то, как потрескивают дрова в камине, думая о чём-то своём.

– Дэн… У меня ещё одна просьба… Насчёт моей бабушки…

– Что там.

– Я хотела попросить тебя позвонить туда… Можно? Я хотя бы скажу, что не смогу приехать. Что задерживаюсь на работе… Предупрежу персонал.

– Ладно, не вопрос, – он достаёт телефон, спрашивает у меня, как называется место и сам набирает номер, воспользовавшись электронным справочником. – На…

– Спасибо… – перенимаю и присаживаюсь рядом с ним. – Здравствуйте… Это Альбина Разумовская… Уже поздно, я знаю. Дело в том, что я не могу навестить сегодня бабулю. Можете ей передать? Чтобы она не переживала…

– А-а-а, здравствуйте, Альбина… Сестра Ваша тоже не приедет?

– Нет, сестра тоже не приедет, точно…

– Понятно… Хорошо, передам Валентине Михайловне, чтобы подождала. Она сегодня всех тут строила…

– Да что Вы? Правда, что ли? – спрашиваю, хихикнув.

– Завязывай, – рычит он, показывая пальцем, чтобы закруглялась, пока регистратор болтает. Дослушав, я строю грустное лицо, словно она способна меня увидеть в данную секунду.

– Извините, пожалуйста, уже пора бежать по работе…

– Конечно-конечно… – тут же соглашается со мной и сбрасывает, а я передаю ему телефон обратно.

– С сестрой классно конечно сказала. Почти поверил, – ухмыляется он, а я растягиваю губы.

– Мне что делать нечего или как? У меня правда есть сестра.

– Ага… Пошли… Дам тебе вещи… – заявляет он, встав с дивана, а потом снова осматривает меня. – Снова надела на себя бабкины балахоны…

Я молчу и просто следую за ним, потому что опасаюсь того, что он заставит напялить на себя что-то ещё хуже прежнего наряда. Видно же, что на голову стрельнутый озабоченный маньяк.

Когда заходим в комнату, он тут же открывает свой шкаф, а там, блин… Сотни тысяч рубашек от белой до чёрной, всех тонов и оттенков, и с брюками так же, но он снимает их и швыряет мне.

– На. Гладь…

– Но они… Идеально, блин, проглаженные…