Кукла. Я не была твоей

— Ну, перестань. Давай без твоих пошлых шуточек.

— Я не шутил.

— Ага, рассказывай. Все, спать ложись давай.

— А ты?

— И я.

Дашка свет вырубила, на диван опять запрыгнула. Через меня перешагнула. Под одеяло залезла. Спиной ко мне повернулась, полметра между нами. За живот ее взял и к себе придвинул поближе.

— Богдан, спи.

— Это не сон, это пытка. Попой своей не двигай.

— Ну мне так неудобно. Ты меня сильно зажал, я даже вдохнуть не могу.

Хватку ослабил. Снова задницей своей ерзает, удобно ложится. В волосы ее носом зарываюсь. Дышу ей в затылок, вдыхаю медленно, смакую каждый вдох. А рукой по животу глажу.

Волосы убирает, плечо оголилось. Губами к коже прижимаюсь. Целую по инерции, себя не контролирую почти. Девку эту хочу до безумия. Руку под футболку засунул, думал, сразу вмажет, а нет, молчит. Опять кажется, что не дышит. Замерла. Пупок нащупал, кружок на животике рисую. Стопарю. Не могу решить, вверх или вниз ринуться.

Мысли эти сраные в голове, вспомнил, как она отключилась тогда. Не настаиваю. Без напора в этот раз. Просто глажу. От плеча к шее двигаюсь. Целую, а самому укусить хочется, прям бы впился зубами в кожу ее, чтоб отпечаток остался. Рука сама вверх потянулась, по сантиметру приближаюсь.

Руку схватила, аж вздрогнул, повернулась, в глаза смотрит. Прям в душу глядит. Глазища свои карие на меня вылупила. Губы поджала, злится.

— Богдан, ты же обещал.

— Не трахать. Помню.

— Не надо. Правда. Потерпи до завтра, и все девушки города твои. Зачем я тебе? Не надо.

— В жопу всех девок! — К ней тянусь, отстраняется.

— Пожалуйста, Богдан.

— Ты не хочешь?

— Не хочу, — говорит губами, а тело мне сигналит обратное. Ротик свой приоткрыла, вдохи тяжелые. За руку держит, смертельной хваткой, не отпускает. Не сбежала в ванную — тоже хороший знак.

— Врать нехорошо.

— Я не вру.

В комнате хоть и темно, но знаю, что щеки у куклы порозовели уже. В гляделки играем, задолбало.

— А я хочу, — Не отвечает. Смотрит и молчит.

Была не была. Еще раз тянусь к губам, глаза закрывает. Сдается. Губ касаюсь, вкусные такие. Не медлю, впиваюсь, чтобы не думала ерунду всякую. Поддается, сразу мне отвечает. Рукой за голову держу, ближе придвигаюсь. Спину выгибает и ко мне прижимается. Ножку ее на себя закидываю, руку под шорты, и за попу. Не сопротивляется. Загорелась девка процессом. А я так и вовсе горю, уже давно. С губ на шею переключаюсь, наваливаюсь сверху.

Сука, плечо больно, не обращаю внимания. Мозги уже отключились напрочь. Рукой под майку ей лезу. Сжимается. Стесняется. Но меня уже не остановить, трясет от желания. Майку ей задираю, на сосок набрасываюсь. Горячий, твердый. Сиськи у Дашки ваще зачет, через одежду понятно было. А теперь и вживую заценил. Грудь не бросаю, рукой держу и вниз спускаюсь, живот ее облизывать начинаю. Шорты стягиваю. Она опять напрягается. К губам возвращаюсь. Останавливаюсь. В глаза ей смотрю, в глазах паника неподдельная.

— Доверяешь мне? — шепчу на выдохе.

— Нет, — головой мотает из стороны в сторону.

— Я помню, что обещал.

— И не выполняешь.

— А что тогда не отбиваешься?

На вопрос не отвечает. На меня смотрит. Губехи поджала. Смешит меня. Целую опять. Снова и снова. Темп ускоряю. Она меня руками всего трогает, по телу водит. Разряды долбят раз за разом от пальцев ее.

Не то с ней что-то. С девками я обычно не церемонюсь. На коленки встали, потом спиной повернулись.

А этой насладиться хочется. Каждый сантиметр гладкой плоти облизать. Каждый вздох ее услышать. Чувствовать, как пальцы мне в кожу впиваются, ногтями покалывает.

Рукой от попы к животу веду и вниз, извивается.

Вот, где все ответы. Мокрая. У меня внутри аж что-то взорвалось от такого, не ожидал. Через ткань гладить начинаю, а она глазки свои закрыла и стонет. Нравится. Рот затыкаю своим языком, бешенство нападает. Терпение кончилось, и так столько продержался. Трусики с нее за секунду снимаю, сам раздеваюсь.

Руку ее беру и на член свой кладу. Не понимает, что делать, подсказываю. На мысли себя ловлю, что не одна баба с опытом мне так приятно не делала. Ногу ее повыше задираю, придвигаюсь. По ней проезжаю, так и тянет трахнуть. Но обещание сдержу, как бы трудно не было, сдержу. Внутрь направляю, отстраняется. Не пускаю, крепко держу.

— Не бойся. Больно не сделаю, — на ухо шепчу.

А она меня за плечи схватила, прижалась так сильно. Вхожу, немного. Девка и правда не тронута, потрахаться не получится, так, нервы пощекотать. Но ей и этого достаточно. Извивается вся, на губы мои кидается, скулит уже, а не стонет. Я ее разгоняю пальцами, хочу, чтобы кончила, может, добрее станет. Хотя эта не станет.

На одном месте топчусь, не продвигаюсь. Еще пара движений, и чувствую, как напряглась вся, трясется, в грудь мою зарывается, дышит часто.

Готова девка.

А я и сам еле держался, а от ее напряга так и совсем сдался. Даже не понял, куда кончил, все залил. Как пацан какой-то.

ОНА:

Богдан меня футболкой своей вытирает, а я места себе найти не могу. Стесняюсь его. В комнате темно и не видно почти ничего, но как подумаю, что мы сейчас делали, краской заливаюсь. Убежать хочется, спрятаться. В дикий стыд окунаюсь, забываюсь. Потом опять к реальности возвращаюсь.

— Иди сюда, — ложится рядом и меня к себе притягивает. Его тело — кипяток. Обжигающе приятно. Кожи его касаюсь — снова внизу все ныть начинает. А может, и не прекращало вовсе? Он так сильно меня сжимает, поглаживает, отпускать не планирует. — Что молчишь?

— А что мне сказать? — откашливаюсь, горло пересохло.

— Не понравилось?

— Понравилось. — правду говорю. Тихо. Глаза опускаю от стыда, а он их и не видит. Губы облизываю. Сухой коркой взялись от жажды. Взгляд его сейчас представляю и чувствую, как щеки гореть начинают.

— Я рад. Со мной поедешь?

— Куда?

— Домой ко мне.

— У меня свой дом есть.

— Так у меня дом получше.

— Не поеду.

— Ну как хочешь. — Сильней сжимает. А мне вырваться хочется.

— Богдан, то, что сейчас было, я даже не знаю, как сказать… — Отстраняюсь.

— Говори, как есть.

— Я не знаю, почему я с тобой… ну вот это все. У тебя жизнь непростая, а мне моя нравится. — Голос дрожит. Столько сказать ему хочется, но мысли путаются, не соображаю.

— Я так-то тебя замуж не зову, — говорит обидно, как всегда.

— Это я поняла.

— И я тебя понял, — сказал мужчина и встал с дивана.

— Я тебя обидела? — Он повернулся ко мне.

— Нет, просто ты другая. И, наверное, единственная баба на свете, которую я уважаю. Ща в душ схожу и поеду, загостился я.

Слышался звук текущей воды. А я так и сидела в постели, укутанная одеялом.

И как я позволила этому случится? Не знаю. Он на меня действует по-особенному. Манит. Будто власть надо мной имеет, подчиняет. А я и согласна на все. Любое желание выполнить готова, забить на гордость, на чувство собственного достоинства. Да и сейчас эти фразы уже не воспринимаю, как раньше. Запуталась. От эмоций голова кругом. Собрать себя не могу по частицам, на которые десять минут назад разлетелась по этой комнате.

Когда мы в постели, мы другие совсем. И он, и я. Он касается, а я думать перестаю, подчиняюсь его рукам. Тело его трогаю, и реальность пропадает. Только желание остается, непонятное мне. То, которое контролировать не могу. И не хочу. Но ведь здравый смысл в итоге включается. Реальность настигает, и она совсем не радостная. Пять минут удовольствия превращаются в долгие муки размышлений.

Богдан вышел из душа и стал довольно небрежно запихивать вещи в сумку. По лицу не понимаю, злится или расстроен.

— Ты правда сейчас уедешь? Ночь же.

— Да. Антоха сейчас подъедет. Так что пошел я.

С дивана встала, одеялом обмотана. Ближе подошла, смотрю на него, а он на меня.

Чувствую прилив нескончаемой грусти. И что это я? Я же этого хотела. Не прямо сейчас, но хотела. Чтобы из жизни моей он исчез так же быстро, как появился. А теперь что? Мне грустно, даже печально. В груди заныло от тоски, боли какой-то. В глаза ему смотрю, кажется, что то же самое чувствует. Может, и правда кажется? Может, я головой тронулась?

Богдан притянул к себе.

— На прощание поцелуешь?

Встала на носочки и коснулась его губ. Легонько, нежно, еле касаясь, а внутри новый взрыв. Не хочу отпускать. Или хочу? Отстраняюсь. А вот и здравый смысл подоспел. Голоса в головне говорят со мной: «Сама. По собственной воле целуешь бандита. А двадцать минут назад вообще с ним сексом занималась. Сбрендила Дашка».

— Пока. Не умирай, пожалуйста.

— Обещаю. Звони, если проблемы будут. Я в долгу у тебя, кукла.

Захлопнула входную дверь. Оглядела свою квартиру. Ну вот и все. Возвращаюсь в привычную жизнь. Больше никакой стрельбы, ранений и необдуманных поступков.

ОН:

— Домой едем?

— Домой, Антох, домой. — тяжело вздыхаю.

— Че сорвался-то среди ночи?

— Не твое дело.

— Понял.

— Че там с Крайним?

— Хер разберешь. Притих падла, не к добру. Пацанов у него немного, но и у нас тоже. Я еще десяток ребят взял. Молодые, тебя уважают.

— Это хорошо. Очень хорошо. По-тихому надо с ним порешать. Шумиха мне ни к чему. Сейчас не время светиться. Зверь приедет скоро, в конце месяца. Встретиться хочу. Он в свое время весь город держал, пока в политику не ринулся. Поддержка его была бы кстати.

— Да он воротничком стал. Только в телеке и мелькает. Не думаю, что он делами еще ворочает.