Кукла. Я не была твоей

У стены стояла куча пакетов с одеждой. Все, что я вчера перечисляла, было куплено. Достала зубную щетку и пошла в ванную. Умылась. Надела спортивный костюм и спустилась вниз. Тома суетилась на кухне.

— Доброе утро, — тихо говорю.

— Доброе утро, меня Тома зовут. Присаживайся за стол.

— А я Даша. Только я так не могу, можно вас по имени отчеству называть?

— Конечно. Тамара Михайловна.

— А хозяина как зовут? — решила я расспросить женщину.

— Богдан Константинович.

— Богдан, значит.

Трудное сочетание с отчеством, понятно, почему кличку предпочитает.

— Завтракать будешь?

— Буду.

— Чай или кофе?

— Кофе, с молоком, если можно?

— Конечно, можно. Ты нас вчера напугала. Хорошо себя чувствуешь?

— Да, все в порядке.

— Ну и отлично.

— А Богдан на работу поехал?

— Да. Вечером вернется, к ужину.

— Про меня ничего не говорил? Отпустить не планирует?

— Вот твой кофе и блины, приятного аппетита. А я уборкой пойду займусь, — проигнорировала мой вопрос женщина.

А чего я еще ожидала? Что она мне выложит всю подноготную хозяина или вызовет полицию. Не бывать этому. Тут, наверно, все его боятся.

Я принялась завтракать. Было вкусно.

Ну вот поем я сейчас, и что дальше? Чем мне целый день тут заниматься? Уехал. А я? Я домой хочу, у меня работа в конце концов есть. И зачем я о ней вспомнила? Начальник сволочь, надо же так подставить, я это на тормозах не спущу. Он мне теперь прилично должен. Вот выберусь отсюда и прямиком к нему, такой разнос устрою — мало не покажется.

Вся это ситуация — один сплошной абсурд. Если поначалу было страшно, то теперь уже нет. Богдан этот с виду только грозный, а так ничего вроде. Бандит, но добрый. Такое вообще бывает? Что я о нем знаю? Ничего. Да и не за чем знать. Приедет — буду умолять, чтобы домой отпустил. В ногах валяться, только бы отпустил. А больше мы и не встретимся. Разная у нас жизнь.

Когда завтрак был полностью съеден, я помыла за собой посуду и пошла в комнату. Тома прибирала спальню на втором этаже, и я заглянула внутрь.

— Извините, а у вас нет случайно книжки какой время скоротать?

— Есть. Пойдем в кабинет.

Мы прошли еще две двери, когда женщина распахнула нужную нам комнату. Внутри было мрачно. Все стены были усыпаны полками с книгами. Интересно. На окнах темные шторы. В центре комнаты стоял письменный стол, на нем компьютер. Я огляделась по сторонам, и взгляд притянула полка, которая никак не вписывалась в общий стиль интерьера. На ней находились книги в мягких обложках — любовные романы.

— Очень интересно, — сказала я вслух и потянулась за книгой. — Можно эти?

— Конечно, бери.

Я взяла две книжки, которые первыми попались на глаза.

— Спасибо.

— Не за что, детка.

С книгой в руках я провела часа четыре. Роман был увлекательный, но не правдоподобный. О таких чувствах только что в книгах и пишут. Мне захотелось перекусить, и я спустилась на кухню. Тамара Михайловна готовила обед, что-то подпевая себе под нос.

— Вам помощь случайно не нужна? Уж очень мне скучно.

— Да я уже закончила. Даже не знаю… — растерянно смотрела на меня женщина.

— Может, пирог какой испечем? Любите курник?

— Да я-то что? Если хочешь, пожалуйста. Показать, где продукты лежат?

— Покажите.

— И посуду необязательно за собой мыть, я сама.

— По привычке как-то.

Женщина была очень доброй, может, она его родственница? Или просто работает тут? Молчаливая, лишнего не говорит. Тоже, наверное, боится. На вид ей было лет шестьдесят. Седые волосы были аккуратно собраны в пучок. Фартук как у горничных в отеле. Но меня удивляло не это. Она была милой, доброжелательной, заботливой. Совсем не такой, как Богдан этот. Как можно работать в таком месте? Не понимаю.

Я принялась творить. Готовила я хорошо, с раннего детства в доме готовила только я, так что опыта хоть отбавляй. Я могу приготовить хоть что из минимального набора продуктов. Но в этом доме проблем с этим не было. Холодильник просто ломился, было, где разгуляться.

Через два часа мы с Томой наслаждались моим творением.

— А ты молодец. — Улыбалась мне женщина.

— Вкусно? Я рада.

— Ты первая девушка, кто тут готовит.

— А много их было?

— Да не так, чтобы много. Приезжают, уезжают. Чтобы два дня — такого не припомню.

— А я не хочу тут быть, меня силой притащили. Я домой хочу, — женщина не ответила, лишь жалость читалась в ее глазах.

— Богдан Константинович хороший человек. Жизнь заставила таким быть, работа его проклятая. Он не выбирал, кем стать, по наследству досталось.

— Бандитом быть по наследству досталось?

— Доедай и к себе иди. Не зли хозяина зря. Смотри, и домой вернешься быстрее, если остаться не захочешь.

— Этого точно не будет.

К девяти вечера я дочитала свой роман. Во дворе послышался шум подъехавших машин. Я прильнула к окну — хозяин вернулся домой. Надеюсь, он очень устал и обойдет мою комнату стороной, не хочется мне переживать вчерашнее еще раз. Я быстро приняла душ, молниеносно надела пижаму, которая явно была куплена не для сна. Уж очень откровенный топ и шорты, которые даже попу не прикрывают. Закуталась в одеяло и принялась ждать нападения, но его не последовало. И, как ни странно, уже через час я уснула.

ОН:

— Майор.

— Не сейчас, Антох. Устал.

— Он не заглохнет, сам знаешь. Нужно гада осадить. По-тихому сделаем.

— Нет, я сказал. Два раза повторил, не дошло? Так все оставим.

— Мы крепко прессанули. Сорвется, бойня будет, Майор.

— Устал, сказал. Завтра все вопросы решать будем.

Антоха прав. Крайний после сегодняшнего точно сорвется. Опустил я его ниже некуда. Брыкнет.

— Охрану усиль. Пацанов собери. У меня останетесь. Чуйка не здравая.

— Сделаю, брат. Все будет.

Жрать хочу. Спать хочу. Задолбало все. Свалить бы куда. Да куда тут свалишь, когда разборки такие в городе. Сейчас валить нельзя, за слабость примут. Не вывожу все это, не отец я. Он бы быстро со всем разобрался, да нет его со мной. Уже семь лет как нет, а я все вкурить не могу, как город в узду взять. Совет нужен. К кому бы обратиться?

Не, к нему нельзя, он теперь личность публичная, от дел своих отошел. Может, просто поговорить? Завтра подумаю.

— Том, накрывай, я в душ пока.

— Хорошо.

Девка еще эта. Что с ней делать? Лишняя проблема только. Толку с нее нет. Пусть домой валит, у меня дела посерьезнее имеются, чем с бабой возиться. Да еще и с такой проблемной.

— Не торопись, подавишься.

— Голодный, Том. Очень голодный. Вкусно все. Пирог ты круто замутила. Че раньше не готовила?

— Это Даша испекла.

— Кто? — Чуть не подавился, закашлялся. Эта и травануть может. Но сучка вкусно готовит, может, ее кухаркой пристроить. Интересно, согласится?

— Даша, девушка.

— Да понял я, понял. Не отравит?

— Ну ты что? Мы с ней вместе пирог этот ели. Хорошая она, не обижай ее.

— Без нотаций, помнишь?

— А кто, если не я? Тут все перед тобой дышать бояться. Но не я. Я тебя еще на горшок ходить учила, мне можно.

— Я ем так-то, а ты про горшок.

— Не лезь к девчонке, Богдан. Другая она. Не такая, как эти твои. Хорошая. Натерпелась уже, по глазам видно, хватит с нее. Она домой хочет, отпусти ее.

— Сам решу, что с ней делать. Все они хорошие до поры до времени, а как жареным запахнет, валят.

— Ты по матери всех не суди. Не все такие, как она.

— Все, Том, завязывай на сегодня. Нравоучения уже вот тут твои. Спать пойду. Спасибо за ужин.

— Не меня надо благодарить.

Ща как в койку завалюсь. А может, не в свою? Что там кукла делает? Пойду гляну.

Тихо в комнате. Спит, что ли? Ох, как мне сейчас бабской ласки хочется, но с этой не выйдет. Эта и шпилькой заколет, глазом не моргнет, а мне податливая нужна, напряжение снять. Совсем все доконало.

В комнату вошел. Тишина. Спит кукла. Рядом лягу, может и не проснется. Тихонько по комнате крадусь. На кровать залез, скрипит падла. Ближе двигаюсь. Теплая. Пахнет вкусно. Попу свою выставила, так бы и схватил за задницу, так она опять в обморок грохнется, а я устал. Не до ее выкрутасов сегодня.

— Ты что тут делаешь?

Проснулась. С кровати спрыгнула. Темно, но пижаму оценил. Антоха — красавчик. Знает, что покупать. Трясется.

— Спать пришел. Замерз.

— А ко мне зачем?

— Греться будем.

— Богдан, иди к себе.

О, имя мое назвала. Тома болтает дохера. Нужно сказать, чтобы лишнего не трепала всем подряд. Глазища свои снова на меня вылупила, а я улыбаюсь как дебил, веселит баба. Ни капли страха в глазах, брови нахмурила, злится.

— В кровать ложись, — приказываю.

— Не лягу, — Головой мотает. Прикрывается руками. Плохо выходит. Трясется, то ли от холода, то ли от страха. Не, эта от страха не будет.

— Я не буду лезть к тебе, просто спать будем.

— А тут почему? У тебя же своя кровать есть.

— Без вопросов можешь? Ляг просто, полежи. Трудно, что ли?

— Не будешь ко мне лезть? Обещаешь?

— Обещаю.

Ложится. С опаской, но ложится. Под одеяло залезла. Рукой за живот взял и к себе придвинул. Хорошо. Попой своей прям в член мне упирается, как держаться?

— Жопой не ерзай.

— Можно еще раз? Неудобно. Я дышать не могу, ты меня зажал. Отпусти.

Хватку ослабил. Пижама шелковая. Приятная на ощупь. Так и хочется залезть внутрь. Не буду. Обещал же. Жопой своей снова трется. Стояк тут как тут. Держусь. Стараюсь гнать мысли прочь. Девчонка тяжело вздыхает. Ноги холодные ко мне прижимает. И кто кого греет? Руку свою на мою положила. Холодная какая. Скорее, хладнокровная.

Расслабляется. А я нихрена не могу расслабиться. Первый раз с бабой сплю, чтоб без секса. Размяк Майор.

— Вкусный пирог был.

— Спасибо. Рада, что понравился.

— Пойдешь ко мне работать? Томке в помощницы.

— Богдан, отпусти меня домой, пожалуйста?

— Имя мое как узнала?

— Догадалась.

— Ага, догадливая. Майор я. Все так зовут.

— Но тебя же Богдан зовут, значит, так и буду называть.

Сильней прижимаюсь. Подминаю прям. Мелкая такая, чуть сильнее — и раздавлю. Руку ее сжимаю. Что не фраза ее, злит меня. Из себя выводит. В волосы носом зарываюсь. Запах у девки какой-то особенный. Приятный. Так и хочется еще раз вдохнуть. Руку вверх потянул в надежде, что сдастся. Крепко держит. Силой не стану. Девка и правда другая. Бесит.

— Домой завтра поедешь.

— Правда? — Аж дернулась от восторга.

— Правда. С утра отвезу.

— Спасибо.

— Спасибо мало.

— Хватит. Ты меня похитил.

— Похитил? Я откуда знал, что ты не девка Тарасовская? На лбу не написано.

— Я говорила. Это ты не слушал. Силком в машину затащил. Похищение.

— Да я в гости пригласил.

Повернулась. Глазами хлопает. Радуется. Улыбка до ушей. Смотрит по-доброму. Может, дожать?

— Не врешь? Честно домой отпустишь?

— Отпущу, если поцелуешь.

Вот опять. Волком смотрит. Улыбка махом исчезла. Злость в глазах сияет.

— Ты же обещал не трогать?

— Трогать не буду. Сама поцелуешь.

Думает. Глаза бегают из стороны в сторону. На меня смотрит. Так пристально. Решилась. В щеку чмокнула, как пацана сопливого.

— Доволен?

— Нет.

— Больше не стану. Спи давай.

Отвернулась. Опять попой своей проехалась по мне. А я заведен. Ее дерзость злит и возбуждает. Совсем мне мозги заморочила. Завтра избавлюсь от нее и к девкам поеду, к нормальным. Скину напряжение. А сейчас спать.

— Спокойной ночи, Богдан.

— Спокойной ночи… Даша.

У меня вышла бесплатная НОВИНКА

(НЕ) мой выбор

— Кира Прайс, вы арестованы по подозрению в преступном сговоре и… — а дальше я уже не слушала.
Я ждала, что этот день наступит. Не так скоро, конечно.
Теперь на меня открыта охота. Картель, ФБР и полиция. Бежать? Спасаться? Или же добиться справедливости, рискнув жизнью?
Я не выбирала такой путь, но должна его пройти, с гордо поднятой головой.

https://litnet.com/shrt/n7DK

Глава 3

ОНА:

Глаза открыла, в комнате никого. Светло. Солнце так ярко светит в окно, что я еще немного понежилась в теплой кроватке. Потом резко посмотрела в сторону. В постели только я. Ушел, что ли? А как же обещание? Я домой хочу. А может, он врал? Зубы быстро почистила, умылась. Костюм спортивный нацепила и вниз. На кухне он. Сидит кофе пьет. Тома меня увидела, улыбнулась.

— Доброе утро, Даша.

— Доброе утро.

— Кофе?

— Да, пожалуйста.

Я села рядом с Богданом. Косится на меня. А я на него.

Молчит. И я молчу. Спросить боюсь. Может, передумал меня отпускать? Вчера он расстроенный был, по голосу было понятно. А сегодня и вовсе злющим кажется. Точно передумал.

— Ешь, собирай вещи, и поедем. У меня дел много.

Внутри фейерверк радости взорвался. Не показываю. Улыбаюсь в душе.

— Хорошо. У меня вещей-то не особо.

— Все забирай. Все, что Антоха привез. Мне лишние шмотки в доме не нужны.

— Поняла, все заберу, — И Богдан ушел. Я обратилась к Томе.

— Не в духе?

— Проблемы у него. Расстроен.

— Ясно. Ну хоть я домой вернусь.

— Рада?

— Очень, — уже не сдерживала я восторга.

Ела я быстро. Точнее, просто затолкала кусок омлета в рот и запила кофе. Еще быстрее собрала все вещи и спустилась в низ. Богдан с Антоном стояли в холле.

— Ну наконец-то. Поехали уже, я тороплюсь.

И правда не в духе. А мне и дела нет до его настроения, через полчаса я буду у себя дома и постараюсь забыть все, что произошло за эти два дня.

Мы вышли на улицу. Раннее утро. Жара. Солнце приятно светит прямо в лицо. Во дворе было многолюдно. Три черных джипа стояли в ряд. Мне стало не по себе. Видимо, и правда проблемы, раз столько охраны. Я села в машину. Со мной Богдан и те же двое спереди.

— Держи, — и Богдан протянул мой телефон.

— Спасибо, как ты его нашел? — Обрадовалась.

— «Спасибо» достаточно.

— Ну тогда еще раз спасибо.

Может, у него расстройство какое? Вчера ночью он был другим, а сегодня стал прежним. Злым и грубым. Подбородок вздернут, губы поджал. Сосредоточен. Одет с иголочки. Интересно, а ему удобно постоянно в костюме ходить? На улице жара, а он в пиджаке, глупость какая. Ну хоть телефон вернул, уже что-то. Заморочился. Хотя не сам, по-любому Антоху заставил. Этот не станет, прислугу отправил.

Мы отъехали от коттеджного поселка. Вокруг было столько зелени. Круто, наверно, тут жить, свежий воздух.

Я смотрела в окно и не могла дождаться, когда окажусь в своей квартире. Перекресток. Налево — трасса, направо — лес. Резкое торможение. Я выставила руки вперед, инстинктивно. Ремень безопасности удержал и больно обжог шею. Смотрю вперед. Дорогу перегородили. Из машин выскакивают мужчины, в руках пистолеты. Слышатся выстрелы. Начинается что-то страшное. Не понятное для меня. Мы в центре колонны. Из машины вылезают парни и стреляют в ответ. Я прячусь за сидение. Сжимаюсь. Трясет. Паникую и не знаю, что делать.

Смотрю на Богдана, он в ярости. Вижу, как скулы задергались на его лице. Пистолет достал. Выходить собрался. Я его за руку хватаю, не хочу одна оставаться.

— Тачка бронирована, сиди, не высовывайся, — На лице ни капли страха, а я в ужасе.

Дверь открыл. Стреляет, вперед побежал. Лицо руками закрываю. От страха знобит. Выстрелы не прекращаются. Выглядываю из-за сидения. Антон, вижу, тащит кого-то. Богдана? Ранен?

В машину заталкивает. Рубашка в крови. Не понимаю, куда попали, в плечо? В грудь? Антон на меня смотрит.

— Водить умеешь?

— Умею.

— Садись за руль. Увози его. Мы тут разберемся.

Не двигаюсь. Смотрю на Антона. Он на меня. Резкая пощечина. Щеку жжет. Но в себя пришла. Включилась.

— Очнись. За руль бегом. И в лес. На трассу и в город. В первую городскую вези, мы, как разберемся, подскочим. Сейчас.

Дверь захлопнул. Перелезаю вперед. Я сажусь за руль. Разворачиваюсь, и в лес. Ладошки вспотели от страха. Гоню. Куда еду? Не знаю. До трассы быстро доехала. В город мчу. Богдан стонет сзади, больно. За нами никого. Что делать? В больницу? Они полицию вызовут.

Что мне им говорить? Опять стонет. Жалко. Останавливаться нельзя, автострада. Проезжаю еще пару километров, вот и город.

Может, в больницу отвезти и сбежать? Телефон есть, позвоню. Нельзя! Он меня потом найдет и точно закопает. Нужно съезжать на мосту. Ко мне поедем. Дома все, что нужно, есть, но надо бы на рану глянуть, могу не довезти. Ехать недолго, минут десять. Стонет — это хорошо, значит, живой. Черт, как я оказалась в этом дерьме?

Торможу. На обочине. Назад перелезаю. Богдан без сознания. Край пиджака отгибаю. Алая кровь пропитала белую рубашку. Знакомая картина: я, когда в травме подрабатывала, во время учебы и не такое видела. Приподнять попыталась, тяжеленный, спину трогаю. Пуля внутри, не прошла навылет. Дышит хорошо, значит, легкое не задето. Кровь хлещет. Дотягиваюсь до сумки, достаю свою блузку, в комок скручиваю, рану зажимаю. Усаживаю его, тяжелый какой, еле вышло. Ремнем безопасности фиксирую повязку. За руль сажусь, опять еду. До дома немного осталось, но мне помощь нужна, я его одна в квартиру не затащу. Соседу позвоню — он бухает и за бутылку все сделает. Светло на улице. А если увидит кто? Хотя на работе все, может и прокатит.

Телефон хватаю. Ищу нужный номер. Руки в крови, пальцы к экрану прилипают.

— Вань, ты дома? — ору в трубку.

— Дома. Опять розетка? — По голосу трезвый, это хорошо.

— Нет, помощь нужна. Денег заплачу, хорошо заплачу, если язык за зубами будешь держать.

— Что нужно?

— Я подъеду сейчас. Пять минут. Выходи, поможешь мне друга до квартиры дотащить.

— Бухой?

— Ага.

— Все, спускаюсь.

Ванька — хороший мужик. Но пьет. Жена ушла, ребенка забрала, а он еще сильнее бухать начал. Руки у него золотые. Хоть что починит. Да и сам здоровый мужик, сильный, почти как Богдан. Думаю, вдвоем дотащим.

К дому подъехала. Ванька у подъезда уже стоит. На улице вроде бы никого. Из машины вылезаю. Дверь открываю.

— Давай хватай его, ко мне понесем.

— Здоровый какой. Дашка, он в крови весь… — У Ваньки страх в глазах.

— Знаю я. Несчастный случай.

— Понесли.

Ванька вопросы не задает. До лифта еле дотащили. Богдан в себя приходит. На меня смотрит, глаза стеклянные.

— Это я, Даша. Все хорошо.

Успеваю сказать, и он опять отключается, рубашка уже насквозь кровью пропитана. До квартиры метров десять, тащим. Дверь открываю, внутрь затаскиваем.

— Держишь?

— Держу.

Диван пеленками застилаю, у меня тут больничного барахла полно.

— Клади его на спину. На ключи. Машину отгони, дома через два припаркуй. Там пакеты в тачке, тащи все сюда.

— Понял.

Аптечку достаю. Все, что нужно, есть. Почти. Антибиотики надо, капельницу. Бумажку хватаю, пишу, что купить нужно. Руки трясутся. Богдан снова стонет. Времени нет, нужно помочь ему. Деньги из заначки достаю, тридцать тысяч, хватит. На стол кладу.

Волосы убираю, руки мою. Ножницами пиджак его кромсаю, рубашку. По пояс раздела. Рана небольшая, кровь хлещет. Перчатки, антисептик. Бинтом зажимаю, пока инструменты готовлю. Ванька вернулся.

— Деньги возьми на столе. И в аптеку сгоняй. Купи все по списку. Сдачу себе оставь. Если мало, еще дам, нет налички больше.

— Сейчас сгоняю.

Ваня ушел. Я шприц набрала и обезболивающее вколола. Седатик. Капельница ой как нужна. Пока с пулей возилась, Ванька вернулся. Пулю вытащила. Крови много потерял, от этого и без наркоза в отключке. Капельницу поставила, Ваньку держать заставила. А он спокоен, вопросы не задает. Смотрит и молчит.

— Возьми вешалку, на нее повесь пакет. И иди. Дальше сама справлюсь.

Ванька ушел. Хороший он. Позже еще отблагодарю.

Рану обработала, зашила, перевязала. Помнят еще руки свою работу. Собрала все бинты, выбросила, порядок навела. Укрыла Богдана, свет выключила, шторы закрыла. Отдых ему нужен.

Зазвонил телефон. Не мой. Богдана. Трубку беру, Антон.

— Алло?

— Майор где? — Разъярен.

— У меня дома.

— Какого хрена не в больничке?

— Я пулю вынула, зашила. Спит он, все хорошо будет, а в больнице полиция.

— Точно нормально он?

— Точно.

— Ты врачиха, что ли?

— Медсестра.

— Ладно. Очухается, пусть наберет.

— Хорошо.

До вечера Богдан крепко спал. Две порции седативного этому поспособствовали. Я приготовила суп, пожарила котлет, салатика настрогала. От стресса есть хотелось смертельно. Доходило почти шесть, когда послышался шорох. Я подошла к мужчине.

— Добрый вечер, — сказала я, наклонившись над Богданом.

— Добрый, — глаза бегали. Пытался понять, где он. На меня смотрит — никакой реакции.

— Где я?

— У меня в гостях. — Улыбаюсь. Порция ехидства ему на пользу.

— Подстрелили?

— Ага. Стрелок фиговый оказался. Пуля, скорее всего, через что-то сначала пролетела, а потом уже в тебя. Так бы на вылет было. А эта между ребрами застряла, быстро поправишься. Пулю я вытащила. Прокапала тебя. Теперь недельку уколы проставишь, и все, как новенький.

— Ты че, врачиха?

— Медсестра.

— Удачное совпадение.

Встать пытается. Морщится. Больно. Виду не подает. Ну конечно. Что такое пуля для Майора? Пустяк.

— Не спеши. Ты крови много потерял, — Отмахнулся.

— Пацаны мои где?

— Не знаю. Антон звонил, сказал, очнешься, перезвонить ему.

— Телефон где?

— Держи, я тебе суп пока налью.

Пока Богдан говорил по телефону, я налила ему бульон и поставила на столик около дивана. Он пристально посмотрел на тарелку, потом на меня.

— Адрес тут какой?

— Леонова 128а, квартира 204.

— Слышал? Жду.

Я подошла к Богдану и потрогала его лоб. Даже не дернулся. Температуры не было. Хороший знак, заражение нам ни к чему.

— Все норм?

— Ну да. Сидишь, разговариваешь. Значит, нормально. Ешь давай.

— А нормальной хавки нет? Я че воду хлебать должен? — возмутился больной.

— Начни есть. Если не вырвет и организм все усвоит, дам, как ты выразился, нормальную еду, — ехидно улыбнулась я.

— Мстить решила?

— Мстить? — Хотя отомстить ему бы не помешало.

— Ну да. Я тебя хоть нормальной едой кормил, не водой.

— Ничего я не решила. У тебя организм сейчас ослаблен, твердую пищу может не усвоить. Ешь, сказала!

— Да не ори ты так. Ем.

ОН:

… а девка, значит, медичка. Лихо меня подлатала. Антоха сказал, что она меня с перестрелки увезла. Могла бы на обочине выбросить, чтоб подох, как собака. А нет же, заморочилась. Нахрен ей это? Может, бабло почуяла? Да она вроде не падкая на бабки. Хотя хрен их разберешься, баб этих. Сегодня одно, завтра другое. Состояние говно. Рука болит. Грудак ноет. Спать хочется. Жрать. А она мне воду свою подсунула, сто пудов издевается. Мяса хочу.

— Здорово, брат, живой — это хорошо.