Кукла. Я не была твоей

— Как там пацаны мои? Все живы?

— Все. Диману досталось больше всех, мы его в больничку определили, жить будет.

— Крайнего парни были?

— Его. Что делать будем?

— Пока ничего. Подождем. Мне подлечиться надо, а потом уже побазарим.

— Да не поможет базар. Я тебе говорил. Он тебя чуть ли не дома шлепнуть хотел. Врасплох застал…

— Ждем, говорю. — На Антоху смотрю. Заткнулся. По взгляду понял, что не до споров мне сейчас.

Дашка зашла. Антоха на нее глаза свои вылупил. Нихрена. Пока я куклу не распечатал, Антохе не светит.

— Голодный?

— Да.

— Руки мой и садись за стол.

— Че?

— Ну руки помой перед едой, ванная вон там.

Ржу. Девка выдает с каждым разом все больше и больше. При первой встрече такой смелой не была. А сейчас только и делает, что указания раздает.

— А ему почему котлеты, а мне вода?

— Сейчас и тебе принесу. Не тошнит?

— Нет, нормально мне.

Готовит баба неплохо. Ел бы и ел ее стряпню. Антоха тоже закидывает только так.

— Щека не болит? Не сильно я тебе вмазал?

— Ты че сделал? — охреневаю от Антохиных действий. Кукле моей врезал?

— Да она тормознула. Я ей говорю: «Вези Майора», она вылупилась и молчит. Ну я ей леща слегонца и прописал. — Глаза виноватые.

— Нет, не болит. Я в шоке была, наверное, да и сейчас еще не до конца отошла.

— Дашка, котлеты зачет, — улыбается кукле. Глаза свои хитрые строит. А девка не реагирует. Вроде мягче стала, волчий взгляд свой спрятала. Но все равно с опаской поглядывает.

— Ешь, ешь. Добавка есть, если надо.

— Ты как меня сюда затащила?

— Сосед помог. За стенкой живет, хороший мужик, если бы не бухал. Денег дала, помог.

— Ты еще и деньгами впряглась?

— Вернешь потом, с процентами.

— Ясно.

— Антоха, ты мне шмотки привези. В душ хочу. Я Томе щас маякну, она соберет.

— Домой не поедешь? — удивляется.

— Тут отсижусь. Искать не станут.

— Ты можешь ехать. Я напишу, какие уколы ставить надо.

— Выгоняешь?

— Не держу.

— Шмотки привези. Остаюсь тут.

Кукла в лице изменилась. Злится. Из комнаты вышла, но я ее злость и через стену чувствую.

Избавиться захотела? Хрен там. Я нервы ей чуток еще помотаю. Может, оттает и даст. Хотя мне и не хочется пока. Сил нет совсем. Глаза закрываются. Напичкала она меня своими лекарствами. Сам не свой.

ОНА:

— Че хата такая маленькая? — разговорился раненый, пока я со стола убирала.

— На что денег хватило. Зато моя.

— Прийти кто-то может?

— Нет. Только сосед денег занять, но и он не придет. Я ему достаточно заплатила, будет неделю бухать точно.

— Так себе жизнь у тебя, — слышалась нотка пренебрежения. Но мне было плевать. Потерплю эту ночь, завтра он уедет, и закончится моя череда неприятностей.

— Обычная жизнь. Нормальная. Никто в меня не стреляет.

— Хм, ну да.

Пока я мыла посуду, приехал Антон и привез вещи Богдана. Огромную сумку.

— Ты переезжаешь, что ли, сюда? — опешила я от увиденного.

— Нет. Так, на всякий. Я в душ.

— Рану только не мочи. Выйдешь, перевязку сделаем и укол. И в кроватку баю-баю, — ехидно говорю я, слегка улыбаюсь. Все-таки частичка мести присутствует.

— Укол не будем.

— Будем. А то заражение пойдет.

— Нет, сказал.

Богдан пошел в душ, а я застелила постельное на диван.

— Мы вместе уже спали, просто спали. Надеюсь, он будет благодарным и не станет приставать ко мне. Может, ему еще седатика вколоть? Ладно, не стану. — бурчала я себе под нос.

На всякий случай надела пижаму, довольно теплую для летних ночей, зато максимально закрытую, чтобы не провоцировать. Богдан мылся слишком долго, и я постучала:

— Ты там живой?

— Присоединиться хочешь? — спросил он через дверь. Наглец.

— Давай быстрее, тебе лежать надо.

Он вышел через минуту. Штаны в гостях, видимо, его не учили надевать? Впервые по моей квартире разгуливал здоровенный мужик в одних трусах. Он сел на диван, где я уже приготовила необходимое для перевязки. Я надела перчатки, обработала руки. Набрала шприц и подошла к нему.

— Я вроде четко сказал: без уколов.

— На живот ложись, — говорю строго, знаю, как с пациентами нужно разговорить.

— Не дам жопу колоть, — Как маленький, боится, что ли?

— Я уже колола, пока ты без сознания был.

— На жопу мою пялилась?

— На край ягодицы. И я не пялилась. Ложись давай. Это не больно, как комарик укусит.

— А чувство юмора у тебя норм.

— Не жалуюсь.

А он все-таки был прав. Я пялилась. Еще бы, на такой-то зад грех не посмотреть.

Богдан целиком и полностью состоял из упругих мышц. Сейчас я разглядела его еще и со спины. Она была широкой, мощной. Загорелая кожа.

Я странно себя чувствовала. Взволнованно. В голову лезли непонятные мысли. Этот мужчина меня явно привлекает, физически. Только так. Разве мне может понравиться такой грубиян? И это еще мягко сказано. Я осуждаю его образ жизни, манеры, речь — да все. Он гораздо старше. Десять лет — немало. И тут я поймала себя на мысли: а зачем я вообще об этом думаю?

Инъекция была сделана, я переступила к перевязке. Осторожно убрала старую повязку и начала обрабатывать рану. Богдан положил свою руку мне на бедро.

— Давай ты будешь держать свои руки при себе.

— Мне больно.

— Не ври. Я тебе обезболивающее вколола.

— Можно же мне немного чего-то приятного? В меня так-то стреляли.

— Все готово, ложись.

— Ща лягу.

Он обхватил второй рукой мою ногу и положил голову на живот. Не знаю, что он делал, но мне было неловко. Я сняла перчатки. И хотела отойти. Он не позволил. Лишь сильнее прижался.

— Богдан, прекращай.

— Приятно? — Продолжал он прижимать меня сильнее, поглаживая ноги.

— Нет. Я спать хочу, устала. День был, мягко говоря, насыщенный, — я пыталась освободиться. Безуспешно.

— Как я устал, Дашка. Сил нет.

— О, прогресс. Я уже Дашка? Не кукла?

— Ты и не была куклой. Вредная ты баба, бесячая. Куклы — они податливые обычно.

— Буду считать за комплемент.

— Удивила ты меня. А меня давно уже ниче не удивляет. Не трухнула, когда прижало. Не кинула, хотя была возможность.

— Ну я обычно людей в беде не бросаю. И уж тем более убивать мне тебя не хотелось. Хотя мысль такая была, врать не буду.

Богдан поднял голову. Уперся подбородком в мой живот и посмотрел в глаза. Взгляд был уставшим. Тревожным. Но добрым, не то, что тогда в кабинете начальника. Зеленые, даже изумрудные глаза с большими зрачками смотрели прямо на меня. Мокрые волосы свисали по лбу. Густая борода недавно подстрижена и четкий контур на губах — мечта всех девушек. Я смотрела на него и не могла оторваться, не двигалась, не дышала.

Он резко подхватил меня за бедра и усадил на колени. Я непроизвольно ахнула от неожиданности. Мне пришлось держаться за его шею, чтобы не упасть назад. Хотя я бы и не упала. Держал он крепко.

Глава 4

ОН:

И что я тут забыл?

Домой надо ехать, дела решать, а я в этой хате сижу. Почему-то не хочется уезжать. С куклой хорошо. Смешит меня, дура наивная. В добро верит, а я не в добро. Совсем наоборот.
Надо оставить девку в покое, пусть живет как хочет. Не могу. Интерес проснулся, который давно уже спал. А тут девчонка малолетняя разожгла.

К животу прижался. Теплая. Дышит часто.

Лицо серьезное было, когда меня перевязывала. Аккуратно, еле касается. Больно боится сделать. Через перчатки чувствую, какие пальцы холодные.

Сейчас в глаза смотрит. Не боится совсем. Думает, я ее не обижу. Так и есть. Сил нет совсем, но ее хочу. Не трахнуть, так, теплом согреться. Ласку почувствовать. Не как от баб этих продажных, а настоящую.

На губы смотрю, жажду их. Так бы и зажал ее, но в обморок грохнется.
Попробую. Не захочет — отстану, а если захочет…

На колени сажу. Руками хватается. Приятно. Руки ледяные просто. За шею держится, не дышит. Ждет, что дальше делать буду. Не настаиваю. Попу ее в руках держу.
В глаза смотрит. К губам приближаюсь, останавливаюсь в сантиметре, дрожит немного. Крепче руки сжимаю, чтобы силу почувствовала, защиту. Больше никто ее не обидит. Я не позволю.

— Богдан, не надо, отпусти, — тихо говорит, боится меня разозлить.

А я не слушаю, только о губах ее и думаю. Вкусные, наверное. Никем не целованные.

— Разок поцелую. Обещаю. И спать.

Ответа ждать не стал, чтоб не было времени подумать. Губ касаюсь, а она пальцами крепче впивается в шею, напряглась вся. Еще касаюсь, пока в сознании, трясется, но без истерики. Не могу так. Медлить не могу. У меня стиль другой.

За шею рукой беру и, как зверь, впиваюсь. Поначалу никакой отдачи. Не сдаюсь. Она ротик свой приоткрыла. Отвечает. Поддается. Языком язык ее трогаю. Возбуждаюсь. Попу ближе придвигаю. Прям в член упирается. Кровь закипает. Знаю же, что концовки не будет. Обещал.

Наплевать? Дожать девку? Не буду. Во сне еще придушит. Руки так и тянутся в запретные места. Держусь. Губами наслаждаюсь.

Отстраняется. На меня смотрит. Испуганно. Хватку ослабил. С колен соскочила и в ванну. Закрылась. Воду включила.

Дурак, блять. Зачем? Обещал же.

ОНА:

Боже, что я творю? Даша! С бандитом целуешься. Первый поцелуй — и с кем? Сердце как бьется, ударов сто двадцать, не меньше. Щеки красные. Руки трясутся. Волнение внутри. А самое ужасное, что понравилось. Сильно понравилось. Богдан вроде бы злобный, опасный, но и нежным бывает, как сейчас.

Все равно нельзя. Мало тебе проблем, дура?

— Ты че закрылась? — За дверью стоит. А у меня щеки еще краснее становятся. Руки трясутся, как у алкаша с утра. Кажется, еще чуть-чуть, и сердце выскочит из груди.

— Я сейчас выйду. Иди спать.

Как выйти? Как в глаза смотреть?

На отражение свое уставилась. Отчитывать начинаю за безрассудный поступок: «Бери себя в руки. За тобой и раньше парни ухлестывали, ты же держалась. А это не парень. Это взрослый мужик. Преступник. И ты с ним? Совсем с ума сошла? Прекращай мне такое творить. Хватит».

Минут через пять выхожу из ванной. Богдан лежит на диване. Щелкнула выключатель, в комнате совсем темно стало. Через ноги его перешагнула и легла. Одеялом укрылась. Тишина такая в комнате. Только дыхание наше и слышно. Разворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.

— Давай ты завтра домой к себе поедешь? — говорю спокойно, чтобы не провоцировать.

— Надоел?

— Я просто хочу и дальше жить своей обычной жизнью. Без…

— Без меня?

— Да, я не знаю тебя и не хочу узнавать. Участвовать в этих твоих разборках, перестрелках. Мне повезло, что все хорошо закончилось. Меня могли там убить.

— Ты преувеличиваешь.

— Преувеличиваю? Это я еще преуменьшаю. Слушай, — я сделала паузу, глубокий вдох, — у меня было хреновое детство. Я очень много работала, чтобы иметь все, что сейчас имею. Мне нравится жизнь, которую я сама себе дала. У тебя жизнь другая — опасная. Может, она тебе нравится, но она не для меня.

— Я понял. Один день дашь еще отсидеться?

— Один день.

Я отвернулась к окну, а Богдан меня притянул к себе, крепко стиснув в своих теплых объятьях. Я не стала сопротивляться. В таком положении мне было спокойно, и я быстро уснула.

Просыпалась часто. Мужчина во сне стонал. Болит, наверное, рана? Укрою его и снова засыпаю.

Открыла глаза. Утро. На часах полвосьмого. Надо бы решить вопрос с работой, и я знаю как. Тихонько слезла с дивана и поспешила в ванную. Умылась, нанесла легкий макияж.

Уже доставала из шкафа одежду, хотела сбежать потихоньку, чтобы в глаза ему не смотреть с утра. Но мой временный сожитель проснулся.

— Куда намылилась? — говорит грозно. Даже с утра он не может по-другому.

— И тебе доброе утро.

— Доброе. Куда намылилась?

— На работу съездить хочу.

— На какую?

— В отель «Милтон». Помнишь такой?

— И че ты там забыла?

— Я там работаю.

— Так ты работать едешь?

— Нет. Я еду поговорить с начальником о том, что он просто обязан меня повысить и дать неделю отпуска за доставленные неудобства.

— Я ща ему наберу, и ты его замом станешь.

— Не надо. Я сама справлюсь, а ты отдыхай. Телек посмотри.

— Так себе занятие.

— Книжку можешь почитать. Я видела, у тебя дома много книг. У меня, конечно, выбор не велик, но что-нибудь подберешь.

— Давай я Антохе свистну, он тебя свозит.

— Я на такси.

— Ок. Надолго?

— Думаю, пару часов. Продукты еще нужно купить.

— Я все куплю. И обед нам организую.

— Хорошо. Тогда я пошла.

Я вышла из дома. На улице было тепло. Разгар лета. Впереди ждет жара. Завтра Богдан уедет, и я заживу, как раньше. Буду работать, копить, и, может, когда-то моя мечта исполнится.

Я хочу жить у моря. Там, где лето теплее, где зимы не такие холодные. Подальше от этого города, от воспоминаний о детстве, да обо всем, что меня расстраивает.

Такси подъехало быстро, и уже через десять минут я стояла за дверью кабинета начальника.

— Доброе утро, Дмитрий Григорьевич, я зайду? — сказала я и зашла в кабинет начальника, не дожидаясь приглашения.

— Доброе утро, Дашенька, — сказал начальник. Он был удивлен моему приходу. Еще бы.

— Давайте поговорим с вами прямо? Хорошо?

— Давай.

— То, как вы поступили, подарив меня Богдану, то есть Майору, меня немного огорчило. Он хотел было вам сегодня позвонить, но я попросила его этого не делать. Я думаю, вы человек умный, и сами сможете во всем разобраться. Ведь так? — На лице начальника был виден страх, когда я упомянула Богдана. Надеюсь, он простит меня за эту шалость.

— Да, так. Мы во всем разберемся. Что ты хочешь?

— Для начала отпуск. Одной недели будет достаточно. Ну а потом я хочу стать управляющей вашего отеля. Официально, естественно.

— Хорошо. Что еще?

— Это все, — начальник выдохнул. — Дашенька, ты всегда была хорошим работником … — я перебила его, в меня прям какая-то наглость вселилась.

— Давайте мы опустим все лицемерные высказывания. Я просто хочу работать. Работаю я хорошо, вы знаете, и эта должность мне по плечу. Ну раз мы все решили, я пойду. Увидимся через неделю.

— Всего хорошего, Дашенька.

Я вышла из кабинета. Домой не спешила, хотелось немного пройтись. Солнце так приятно пригревало лицо, на такси я не поехала, пошла пешком. Мне нравится ходить пешком. Прогулка помогает думать. И мне есть, о чем подумать. О том, что хорошо, а что плохо. Последнее время я немного заблудилась, нужно бы найти выход из всей этой ситуации.

Жила я недалеко, всего в паре кварталов. По дороге зашла в аптеку. Нужно было пополнить запасы. Купила пластырь, бинт, антисептик, перчатки — в общем разную мелочь.

Домой вернулась почти к обеду. Из моего подъезда как раз выходил Антон.

— Привет.

— Здорова, Дашка, — улыбался мужчина. Умеет, однако, улыбаться. В первые минуты нашего знакомства он показался мне каким-то киллером.

— Ты чего тут?

— Майор озадачил, хавку вам привез.

— Спасибо тебе.

— Да без базара, обращайся.

— Нет уж. Завтра Богдан уедет, и я надеюсь, мы с вами больше не встретимся. Без обид.

— Ха, не думаю, — усмехнулся Антон.

— Почему?

— Я Майора сто лет знаю. И чтобы он вот так перед бабой плясал, не было такого.

— Ничего он не пляшет. Просто благодарен за то, что я ему помогла.

— Херню мелишь. Благодарен он, ага. Разок бы отблагодарил, и гуляй себе. А тут в хате твоей засел и не валит.

— Не придумывай ерунду. Я пойду. Так есть хочу, нагуляла аппетит.

— Чеши. Пока.

— И тебе пока.

Когда я зашла в квартиру, сразу услышала звук работающего телевизора. Богдан лежал на диване, но при виде меня тут же подскочил.

— Ты где была? — начал он с допроса, а я еще и разуться не успела.

— Не поняла? — посмотрела я на него глазами, полными недоумения.

— Ты сказала ненадолго, а сама полдня шлялась, — голос повысил.

— И почему ты на меня орешь? Я по делам ходила.

— По каким делам?

— Что случилось-то? Что ты на меня накинулся?

— Ну мало ли, может, ты засветилась. Мы вопрос с Крайним еще не решили. Ты ушла непонятно куда. Телефон тебе нахера?

— Ты звонил? У меня беззвучка, наверное. Переживаешь за меня? — Я улыбнулась. Богдан смотрел пристально. Он был зол, даже разъярен.

— Не смешно.

— А мне смешно, может, тебе успокоительного кольнуть? Ты что-то разнервничался. Сильно не напрягайся, а то давление поднимется, шов закровит.

— А ты че смелая такая?

— Ну я на своей территории.

— А, вот оно что.

— Я есть хочу. Давай поедим?

— Роллы любишь? — спросил он уже спокойным тоном.

— Да.

— В холодильнике, Антоха привез.

— Это замечательно. Я руки мыть, и будем обедать.

Мне было неловко находиться с ним в одной квартире. Когда я на него смотрела, сразу всплывала картина вчерашнего поцелуя, и я чувствовала, как начинала краснеть.

Ели мы молча, и эта тишина нагнетала. Я решила немного разрядить обстановку.

— А я теперь управляющий отеля.

— Не удивила. Как удалось?

— Угрожала.

— Понахваталась ты, смотрю.

— Не от тебя уж точно. Я и до знакомства с тобой умела с людьми общаться так, как они заслуживают.

— Не сомневаюсь.

— Так что недельку отдохну и на работу.

— Странная ты.

— Почему?

— Пахать любишь. Мужика богатого найти не судьба? Тебе это не составит большого труда.

— Не мой метод. Я и сама могу себе на жизнь заработать. Всегда зарабатывала. А на мужиков тоже рассчитывать не стоит. Попашу моего возьми — свалил. И даже ребенок его удержать не смог.

— Дети никого не держат, ни баб, ни мужиков. — Богдан изменился в лице, задумался.

— Ну вот о чем я и говорю. А у тебя есть родители?

— Нету.

— Умерли?

— Отец. А мать хер знает где. Может, тоже уже нет.

— Не общаетесь?

— Давай мы молча поедим? Ты не можешь не тарахтеть? — Мой вопрос раздражал Богдана. Он сразу напрягся.

— Вот почему ты не можешь по-человечески? Я же просто интересуюсь, необязательно сразу грубить.

— Ты же ничего не хотела обо мне знать.

— И то верно. Давай доедай тогда, и твое любимое тебя ждет. Укольчик.

— Затрахала ты меня со своими уколами уже. Хватит!

— Будешь так со мной разговаривать, еще и на сон-час уложу, понятно?

— Понятней некуда.

Пока я мыла посуду и убирала со стола, Богдан с кем-то очень эмоционально разговаривал по телефону. И как он может умещать столько матерных слов в одном предложении? Талант, не иначе.

В холодильник ничего не влезало. Да он и не предназначен для такого количества продуктов. Казалось, Богдан скупал все. Колбасы только видов пять, некоторую я даже и не видела никогда на прилавках. Фрукты, овощи, мясо, сыры. Он же завтра уедет, зачем мне столько продуктов? Может, он не собирается? Или просто решил меня едой обеспечить? Да я вроде не голодаю. Я же не нищенка какая-то. Мне просто не нужно столько.

ОН:

И как можно жить с бабой в одной квартире?

Мозги постоянно делает: руки мой, уколами меня своими задолбала уже. Свалила на полдня, я уж думал, ее шлепнул кто, а нет же, вернулась.

Дерзит. Осмелела. Может, я размяк, что баба мной вертит, как хочет? Указывает.

Валить пора, поиграли, и хватит. Да и не играли путем.

Домой приеду, надо на выходных пьянку закатить, девок нагнать, расслабиться. Но сначала надо вопрос с Крайним решить, одной проблемой станет меньше.

Этот еще в город приезжает скоро. Встретиться бы, перетереть. Опять же, если захочет? Думать надо, как быть.

Думаю.

Кукла еще ходит, жопой своей вертит перед носом, а я уже на грани. Кинуться бы на девку, да опять гнать начнет.

Может, сейчас уехать? Какого хера торможу?

— Ну вот, я все сделала. Пойду схожу в душ, и можно кино какое-нибудь посмотреть. Ты как? Фильмы смотришь?

— А я, по-твоему, пещерный человек?

— Я не знаю. В смысле не знаю, смотришь ты или нет.

— Я понял. Смотрю я все. Иди, я пока фильм найду.

— Нормальный только. Боевик, может, какой?

— Как ты к фильмам для взрослых относишься?

— Не смешно, — брови в кучу, злится.

— Ха-ха-ха, а мне смешно. Ты че покраснела?

— Иди ты, знаешь куда?

— Куда? — Улыбается.

— Фильм выбирать.

Дашка в душе моется, а мне дверь хочется вынести. Так и представляю ее там голую под струей воды. И че все мысли об этой девке? Обычная она. Ну может, чуток с придурью, но обычная. Бесит только больше остальных.

Из душа вышла, в халате ходит туда-сюда. Халат короткий, а у меня думки сразу. Снова в ванну пошла, переоделась. Шорты напялила еще короче халата. Только об одном и думаю, а тело реагирует сразу. В штанах тесновато стало.

Шприц достала. Опять колоть будет, садистка несчастная.

— Попу оголяй, — стоит со шпицем в руке, на меня смотрит, серьезная. Интересная бы ролевуха получилась, но эта реально колоть станет. Или скальпелем по горлу.

— Точно надо? — Зачем спрашиваю? Знаю, что не отвалит.

— Да, еще три дня. Я тебе с собой дам. Кто-нибудь поставит.

— А если не ставить?

— Ну можешь не ставить. Там я уже не отвечаю за последствия. Заражение крови, все дела.

— Ну хватит пугать, пуганый.

Поворачиваюсь, шорты спускаю. Колит мастерски, почти не чувствую. Перевязку делает, а я только и думаю о ее груди около моего лица. Так бы и прикусил сквозь майку. Губы ее хочу, снова. Как вчера. Похер на секс, без него можно. Хочу зажать, почувствовать вкус девчонки этой дерзкой. Как вспомню ее напор вчера, как она меня рьяно в ответ целовала, встает сразу от мысли одной.

А она тоже хочет. По глазам вижу. Только строит из себя неприступную, а сама глазами своими то и дело стреляет.

Надо уезжать, прям сейчас. Антохе наберу, заберет. Не могу тут с ней в одной хате находиться. Места мало, она везде.

Фильм интересный, но мозги другим забиты. Нахрена лежим и в телик пялимся? Можно и интереснее занятие найти. Два часа вечностью кажутся. А эта пристально лупит в экран. Внимания не обращает, типа и нет меня в хате.

Цену набивает? Знаю я их цену. Рестик покруче, да цацка поярче.

Но с этой не так все. Вредная сильно. Зубки свои мне показывает. Волчица дикая. А эта дикость меня и притягивает. С куклой по-другому надо. Этой принца подавай, да подвиг серьезный, а не бабки дешевые.

— А сколько тебе лет? — Как че ляпнет, охереваю просто.

— С чего такой вопрос?

— Я ничего о тебе не знаю. Ну вот только фамилию и имя. Интересно, сколько тебе лет.

— Как и у тебя, юбилей скоро. В ноябре тридцатка стукнет.

— А когда день рождения?

— Двадцать второго.

— Понятно.

— Поздравишь?

— СМС отправлю.

— Не зли меня.

— Да я и не собиралась. Это ты с пол-оборота заводишься, сказать ничего нельзя.

— Завожусь не то слово.