Измена. Я смогу без тебя

Извините уж за мой французский, насрали прям.

— Ника, точно подвезти не нужно? — он напоследок спрашивает, когда моя сестрица уже забирается в его спорткар. Я вижу как она восхищенно любуется машиной.

— Нет, все в порядке, — прячу укол горечи и улыбаюсь как могу.

Ну вот это меня штормит, конечно. Не ожидала, что так остро отреагирую на все это.

— Хорошо. Тогда я погнал, если что, на связи, — он поворачивается к Буче, — Нику не донимай, будь хорошим мальчиком.

Тот, словно все принял и понял, гавкает в ответ хозяину.

Я провожаю взглядом отъезжающую машины, сдерживая стон от обиды.

Ну и дура же ты, Ника. Надо было сказать, что вас с Бучей нужно подбросить.

Нужно же?..

Бученыш дергает меня за рукав куртки, зовя пойти гулять. Машина скрывается за поворотом, и я тоже наконец двигаюсь с места. Домой. Скорее работать, чтобы занять свою голову от дурацких мыслей.

12. Прошлое уже точно не вернуть

Мнусь у двери собственной квартиры, в надежде молюсь, чтобы Степана там не оказалось. И уж тем более его баб. Я стараюсь абстрагироваться от ноющей боли, которая обернулась презрением и отвращением к мужу. Пока-что к мужу. А хочется развода. Без шума и скандалов, а просто, чтобы разбежались и забыли.

Получится ли у меня забыть? Я очень на это надеюсь. Все же Степа был моим первым мужчиной, во всех смыслах. И грустно осознавать, что человек, которому ты доверял и уважал, мог так легко растоптать твоё сердце.

Степа все же оказывается дома, я слышу как из гостиной доносятся звуки футбольного матча. Он наверняка смотрит свой любимый канал "Матч ТВ". Когда-то я даже интересовалась футболом, чтобы иметь как можно больше интересов с любимым человеком, но все было зря. Это не оценили. Ни чистоту в доме, ни вкусную еду, ни поддержку в трудные минуты, ни верность. Ничто из этого не оказалось ценным.

Бросаю сумку в угол мягкой скамьи в коридоре, сажусь, устало вздыхая. Снимая сапоги с гудящих от каблуков ног, Буча стоит у двери и опасливо озирается. Улыбаюсь ласковому зверю.

С виду такой грозный и опасный, а на деле настоящее дитя. Но как же мне нравится находиться рядом с этим малышом, и страх собак поутих. Хотя нет, я все еще до жути боюсь больших собак. Но Бучу нет. Я чувствую, что малыш меня не обидит.

— И что здесь опять делает эта шавка? Ты уже стала таскать в дом вещи своего любовничка?

Даже не замечаю, как Степан появляется в дверном проеме. Осматриваю мужа с ног до головы, смотрю на его слегка растянутую футболку. Конечно, абсолютно чистую, но уже старую. На штаны в клеточку, которые не возбуждают никак. Я вообще раньше на такие детали не обращала внимание, а сейчас вот складываю все в уме и не понимаю, как упустила эти моменты.

Почему не замечала, как он прихорашивается перед выходом из дома, как обмазывал себя вкуснопахнущим лосьоном, сбрызгивал дорогим парфюмом. Он это все делал, чтобы нравиться другим женщинам.

А перед женой можно и так. Сойдет.

— Я вообще сейчас не готова с тобой спорить и ссориться. Устала сильно. Я поем, и мы с Бучей уйдем в спальню.

— Я собирался там спать! — он говорит с нажимом.

И я вижу, как Буча исподлобья смотрит на него. Протягиваю руку и чешу мальчика за ухом. Мой защитник.

— Степ, оставь при себе хоть что-то мужское. Ведешь себя как капризная девчонка. Самому не стыдно?

Стремительно ухожу на кухню, чтобы избавиться от общества Степана. Но он не отстает и следует за мной.

— Ника, ты моя жена. И ты должна спать со мной в постели.

— Ничего себе. Прям должна?

— Да.

— А мы твою, или твоих, дам тоже к нам позовем? В постель то?

— Ника, — злится, — Это другое. Не сравнивай.

— Какое другое?

— Я их не люблю, а тебя да. Всегда любил. И даже готов простить интрижку с моим начальником, хотя это полный пиздец Ника...

Мда. Их.. Значит женщин было много, а простить почему-то должны меня.

— В твоих словах сплошной абсурд. А Егора сюда не приплетай.

— Буду приплетать. Он что, лучше чем я тебя трахает?

Я даже не успеваю отреагировать, как Степан прижимает меня за ягодицы к своему паху, окольцовывая руки вокруг талии.

— Отпусти! Мне неприятно.

Я чувствую, что его член поднимается. И начинаю испытывать дискомфорт.

— Никусь, я так соскучился... — его губы касаются кожи на шее. Но внутри меня бьется загнанное словно в клетку сердце. Мне не по себе.

Почему-то сам факт физической близости с мужем вводит меня в ступор. Я не представляю, как подпустить его к себе после всего. А Степана видимо это совершенно не смущает.

Его рука ползет вверх, лаская сквозь ткань плотных колготок внутреннюю сторону бедра. Мне хочется его оттолкнуть, но тело цепенеет. Словно ждет, когда шкала достигнет критического момента. А внутри меня уже все лампочки загорелись красным и ярко мигают, подавая сигналы “sos”.

— Девочка моя, — он ласкает теплых дыханием мое ухо, — Давай все забудем. Мы же не можем друг без друга.

— Степ, пожалуйста, отпусти. Я не хочу.

— Ты просто обижена, но ты меня любишь. Я знаю. Я чувствую, как твое тело горит от моих прикосновений. Тебе нравится вот так?

Степа сжимает мою грудь, больно впечатывая пятерню в мягкое полушарие. Сглатываю ком в горле, зажмуривая глаза. Ну давай, Ника, почему ты не отбиваешься? Сделай что-нибудь!

Он сильнее давит мне в ягодицы своим пахом, прижимая меня плотно к столешнице. Я не знаю почему, но именно в тот момент, когда его пальцы почти касаются кромки трусиков, я вскрикиваю. Громко.

И очень испуганно.

Буча вбегает на кухню, рычит и хватает Степана за штанину этих дурацких клетчатых штанов. Я ловлю ртом воздух. Он не пытался меня взять против воли, я думаю, он бы не стал. Но ощущение грязи словно прилипает как мед к моему телу. И чем дальше, тем сложнее отодрать.

— Поганая псина, — он замахивается на Бучонка и отвешивает ему звонкий подзатыльник.

Я чувствую как слезы бегут вниз по щекам, бросаюсь обнимать своего друга. Он из-за меня получил.

Буча теряется, его же никогда не били. Я уверена, что Егор наоборот его только ласкает и играется. Он же как ребенок, домашний и ласковый.

Целую малыша в макушку, тихо вздрагивая от плача. Прячу слезы в его мягкой шерстке. Буча ведет мокрым носом по моей щеке, стирая соленые дорожки.

Я так виновата перед ним.

— Прости меня, малыш, — обнимаю крепче.

— Какая мерзость, Ника. Успокойся давай, закрой эту шавку на балконе. И я жду тебя в спальне.

Мне так хочется съязвить ему, поставить на место. Вытереть об него словесно ноги. Но я все еще трясусь от шока. От странных ощущений в моем теле. Почему прикосновения мужа оказались такими противными. Настолько неприятными.

Он со стуком захлопывает дверь, и мы остаемся вдвоем с Бученком.

Теперь я точно понимаю, что находиться в одной квартире с этим человеком я не стану. Что угодно, но не это. Надо ехать к матери. Но куда я дену малыша?...

Мать не пустит с ним, она терпеть не может собак, а здесь я не останусь. Не под каким предлогом. Остается только один вариант, и мне жутко неудобно. И стыдно.

Это выглядит безответственно.

— Егор, добрый вечер! Я не потревожила?

— Ника, привет. Что-то случилось?

— Нет-нет. Просто тут непредвиденные обстоятельства. Мне так неловко, но я могу привезти Бучу к кому из твоих друзей? Боюсь, что в этот раз я не смогу оставить его у себя.

Егор молчит секунду, я слышу как что-то падает с грохотом на том конце трубки. Мужчина чертыхается отборным матом, но тут же осекается, извиняясь.

— Ника, скажи честно. Это из-за мужа?

— Нет.

— Врешь! Что он сделал? Он обидел тебя?

— Нет, Егор.

Перед глазами руки Степы, что гладят мое тело. И эти же руки бьют Бучу. Смыкаю плотно рот, чтобы снова не разрыдаться.

— Блять, я буду через час. Дождитесь меня, заберу вас.

— Что? Нет, Егор, забудь. Все окей. Не нужно приезжать.

Теперь все стало еще хуже. Мне пришлось выдернуть человека из важной поездки. Ну и дура ты, Ника.

— Я сам решу, — слышу в его голосе сталь, впервые без смешков, — Ждите.

Он сбрасывает, а я снова прижимаюсь к песелю.

Ну, блин, я и попала... Нужно было снять квартиру посуточно и не париться. Почему здравые мысли приходят после, а не до???

13. Точка невозврата

— И куда ты собралась? — Степа хватает меня за руку, когда я уже одетая стою в коридоре.

Смотрю ему в глаза и вижу, что он слегка пьян. Видимо пока я сидела на кухне, он выпил еще пива. Вообще Степа редко пьет, но бывает, что в выходные одну-две баночки пива пропускает.

Обычно, когда он пригубит, Степа веселый и шутливый. Но точно не агрессивный.

А сейчас я вижу, как он зол. Как раздуваются его крылья носа от активного дыхания.

— Я не хочу оставаться с тобой здесь.

— С чего это вдруг?

Я поражаюсь, как он продолжает делать вид, словно ничего страшного не произошло. Что измена — это пустяк. Было и было.

— Мы с тобой разводимся. А ты себе позволяешь лапать меня, будто я твоя собственность. Указываешь мне, что делать. Ты много берешь на себя, Степан.

— Ах, вот как мы заговорили, да? Ты неблагодарная, Ника! Я все для тебя делал, квартиру эту купил, машину, на море ездили два раза в год, подарки тебе дарил. Все хорошее забывается, да?

— Степ, ты себя слышишь вообще? Квартиру мы оплачиваем пополам, машину ты купил себе, ты ни разу меня не подвез до работы за все время, хотя тебе было по пути. За подарки я тебе всегда говорила "спасибо". В чем ты меня сейчас обвиняешь? Разве это я трахала девицу на столе в своем офисе?

— Я понял, Никусь. Ты просто падкая на бабки, нашла себе мужика побогаче и помахала ручкой мне.

Он словно не слышит, что я ему говорю. Как попугай каждый раз везде приплетает Егора. Хочет, чтобы я чувствовала себя виноватой. Но ничего не выйдет.

— Ты идиот. Я очень тебя любила. И всегда была счастлива с тобой, считала тебя самым лучшим мужчиной. И то, что ты сейчас делаешь... Господи, я не знаю тебя. Это не мой Степа, за которого я выходила замуж. Ты чужой.

— А тебе что, сложно понять меня? Ну да, изменил пару раз, оступился. С кем не бывает. Сейчас то я с тобой. Вот стою и жду, когда вся дурь выйдет из твоей головы.

— Да, Степ, мне не понять... Когда любят, других не трахают. И не попрекают любимых. А ты делаешь все наоборот. Ну захотелось тебе разнообразия. Пришел бы ко мне, честно сказал, и я бы тебя отпустила. Но ты втихаря все делал. Уважения у меня к тебе ноль. Я больше никогда не буду с тобой, этот вопрос решен.

Я больше ничего не хочу ему говорить, устала. Просто устала от нас. Мы не можем вести конструктивный диалог, у нас не получается договориться. Единственный выход, который я вижу сейчас — это уйти.

Мне не нравится, что в своем доме я чувствую тревогу.

— Мы не договорили! — Степа хватает меня за капюшон куртки и затягивает обратно в квартиру.

Буча начинает лаять, и почти бывший муж запирает его на кухне. Пес истошно воет, надрываясь, и стучит лапами по двери, царапая когтями деревянное покрытие.

— Ты к нему собралась, да? — я не успеваю среагировать, как тяжелая рука припечатывает меня к стене.

Больно бьюсь о бетон, ощущая звон в ушах.

— Послушай меня, Ника, — он наклоняется ближе к моему лицу, — Игры закончились. Развод я не дам, ты всегда была моей девочкой, если тебе захотелось приключений, то я так уж и быть прощу тебя. Но ты останешься моей женой. Только моей.

— Ты больной? Я больше не люблю тебя, Степа.

— Ну да, конечно. Охотно верится, — я чувствую, что он глумится над моими чувствами.

— Я хочу уйти. Дай мне забрать собаку, и мы уйдем.

— Нет! — он рявкает, перекрикивая лай Бучи.

Степан заходит на кухню, хватает тут же пса за ошейник и тащит по полу к входной двери. Тот истошно лает, тормозя лапами о паркет.

Он открывает дверь и вышвыривает Бучу за порог, захлопывая дверь перед его носом.

Я от возмущения хватаю ртом воздух, ошарашенно следя за его действиями. Бросаюсь к двери, но Степа меня отталкивает. Я не справляюсь с равновесием, и падаю пятой точкой на пол.

— Я заебалась тебе повторять одно и то же, Ника. Вставай, — он протягивает мне руку.

Отбрасываю ее и сама поднимаюсь. Внутри кипит злость на него, на ситуацию. На то, что я ощущаю себя какой-то бессильной.

И все, на что меня хватает, это дать ему пощечину. Может хоть это его приведет в чувство...

Степа сжимает кулаки, я вижу как аллет его щека на месте удара, но мне не стыдно. Он вынудил меня.

— Сучка, — хватает меня за горло, врезаясь сухими губами в мои. Целует остервенело, кусая губы в кровь. Я мычу и брыкаюсь, потому что его хват вокруг моей шеи становится критически сильным. Но он не слышит, продолжая терзать мои губы.

— Моя любимая девочка, — он спускается дорожкой поцелуев к моей шеи, а меня словно парализует.

— Степа, горло...— я шепчу, потому что действительно теряю воздух в легких. В глазах темнеет от недостатка кислорода.

На лестничной площадке продолжает выть Буча, я слышу как в момент он резко прекращает, отчего становится невыносимо тихо. Ловлю панику, вдруг его соседи выгнали или еще хуже... побили.

На глазах наворачиваются слезы. Обидно и за себя, и за Бучу. Эмоции в одну смешиваются и давят со всей силы, как и рука мужа вокруг горла.

Вторая рука Степы снова пытается пробраться в мои трусы, и тут дверь резко открывается.

Я вижу на пороге Егора, он ловит мой взгляд, и тут же его эмоции на лице сменяются на гнев. Он хватает Степапа за шкирку и отбрасывает в сторону, я падаю на колени, пытаясь набрать в легкие воздуха.

— Как ты? — Егор присаживается на корточки, поднимая мое лицо за подбородок. Стирает большим пальцем кровь с уголка моей губы.

Я ловлю в его глазах так много вопросов, на которые у меня вряд ли найдутся ответы.

Степан поднимается с пола и подходит ближе.

— Егор! — предупреждаю его, когда муж уже ударяет моего спасителя со спины.

Дорогие мои, мне очень приятно, что вы читаете мою книгу!

Если вам нравится, то поставьте лайк, пожалуйста, и добавьте в библиотеку, чтобы не потерять.

А если вам интересно следить за дальнейшими новинками и скидками, то буду благодарна, если подпишетесь ❤️

14. Это была искра?

— Проходи! — Егор небрежно кидает ключи в ключницу, что стоит сбоку на полке в прихожей. Связка громко ударяется о железные края, оглушая звенящую тишину пустой квартиры мужчины.

Я не успею ничего ответить, Егор тут же скрывается в ванной. За дверью журчит вода, смею предположить, что он смывает кровь с костяшек пальцев и своего лица. Несмотря на то, что Степа более хлипкий, он успел зарядить Егору по лицу.

Я испытываю вину за сложившуюся ситуацию, если бы я не позвонила Егору и не дернула его, то всей этой драки бы не было.

А что было бы? Если бы Егор не вмешался, смог бы Степан взять меня силой... Почему-то сейчас мне отчетливо кажется, что да. Он бы не остановился. И у меня было бы еще больше поводов его ненавидеть.

Но ненавижу я себя. Чувствую какой-то грязной. Никогда не понимала, почему девушки винят себя, когда дело касается мужчины, непристойного поведения мужчины. А саму сейчас топят ужасные мысли, что это я виновата в том, что случилось.

Виновата в том, что выбрала такого мудака в мужья. Виновата, что не разглядела. Что позволила ему так много. Что не замечала измен.

Грустно и больно. Присаживаюсь на мягкий пуф у двери, так и не сняв верхнюю одежду. Буча пытается прорваться через завесу моих слез, но я отворачиваю лицо от пса.

Не сейчас. Мне нужно побыть одной. Решаю, что оставаться в этой квартире будет неправильно. Слишком много хлопот я приношу почти чужому мужчине.

Зачем ему копаться в чужом дерьме. Не слишком ли я его впутала в свои разборки. Всему есть предел.

И то, что мы ехали с Егором до его дома в полной тишине, показало лишь то, что он даже не хочет все это обсуждать. А какой смысл? Кто я ему?

Жена его бывшего сотрудника, которая разбила ему зеркало мотоцикла. Класс.

— Куда ты, Ника? — его хриплый голос застает меня врасплох, я почти уже выхожу из квартиры, но не успеваю уйти по-английски, — Сбегаешь?

— Честно? — опускаю плечи, стирая дурацкие слезы, поворачиваясь к нему. Столбенею от неожиданности. Егор в одних джинсах, ерошит мокрые волосы махровым полотенцем, а капли, что не успевают обсохнуть, срываются вниз по его стальному торсу.

Я заостряю взгляд на идеальном прессе, шесть кубиком и красивая впадина между ними. Шесть, идеально очерченных, кубиков. На идеальной коже.

Нет, такое я видела только в журнале. Это ж какой труд так вылепить свое тело. Плюс один балл к достоинствам Егора.

— Честно.

Он кивает, отбрасывая полотенце на пуф, где я ранее сидела. Складывает руки в карманы джинс, отчего его рельефные плечи приподнимаются, и он кажется еще выше.

— Я пыталась сбежать.

— Зачем? — действительно удивленно приподнимает брови.

Ну как зачем? Разве он не понимает... Я от себя убегаю, от стыда.

— Можно мне не отвечать? Я пойду, Егор.

— Ника, на дворе ночь. Куда ты пойдешь, скажи? Обратно к мужу? Или к сестре, которой почему-то изначально ты не позвонила.

— Я возьму номер в гостинице или сниму квартиру посуточно.

— Какие глупости. Оставайся здесь, места полно. Ты нам с Бучей не помешаешь.

Он обводит квартиру руками, и я только сейчас замечаю ее масштабы. Она огромная. Словно здесь живет целая семья, минимум человек пять. Но никак не холостяк с собакой.

— Я так не могу. Это не правильно!

— Неправильно будет, если я позволю тебе уйти в ночи непонятно куда, Ника.

Он зачем-то приближается, заставляя мое тело волноваться. Я снова кидаю взгляд на оголенные участки мужского тела, меня будоражит его вид. И я снова стыжусь, не должно быть так. Хотя и подала на развод, я все еще замужем...

Это не правильно...

Не правильно то, что Егор хватает мою руку, сжимая хрупкие пальчики своими лапищами. Тянет меня внутрь, захлопывая дверь за моей спиной и закрывая на все возможные замки. Не хочет, чтобы я сбежала. Почему?

— Выбирай любую комнату.

Его дыхание касается моего уха, обжигает. Ощущение, что его голос где-то внутри меня утробно урчит и сдвигает органы к середине. Отчего они все натягиваются и сжимаются.

Чертовщина происходит. Тело мое не слушается.

Выбирай любую комнату… Его спальню тоже можно выбрать?

— Не могу, — поднимаю свой взгляд, скользя глазами вдоль мощного кадыка.

— Ника...

Егор осекается на полуслове, ловит пальцами мой подбородок, очерчивает его кончик своим большим пальцем.

— Я хотел тебя защитить, твоей вины нет. Я мужчина, и я должен был отстоять честь женщины.

Как он понял, что я чувствую? Неужели он умеет читать мысли, как Мел Гибсон в фильме "Чего хотят женщины".

Усмехаюсь своим мыслям, немного расслабляясь. Его взгляд теплеет, он улыбается.

— Ты так часто мне помогаешь. Я же не расплачусь до конца жизни.

— Я придумаю что-нибудь нематериальное, Ника, чем ты можешь отблагодарить меня.

В голову сразу лезут неприличные мысли. И вот я уже представляю, как он укладывает меня на мягкий матрас, а я веду пальцем вдоль его кубиков.

— Ууу, девочка, — Егор смеется, — Какие пошлости на твоем милом личике сейчас отображаются.

Точно умеет читать мысли. Я тут же встряхиваю головой.

Ника, прекрати быть такой дурочкой. Ты же образованная умная девушка. А смотришь на мужика как кот на сметану. Где твое воспитание?

— Дурак!

Обхожу его, пытаясь скрыть свое смущение. Аллею на глазах, пряча всю стеснительность и робость.

— Все хорошо, не переживай, — он обхватывает меня за талию, приподнимает в воздухе. Целует в уголок губ и опускает обратно на пол.

Я не успеваю сообразить, а он уже скрывается из моего поля зрения.

Часто моргаю, даже боюсь представить какой у меня сейчас пульс. Сто двадцать, не меньше.

Касаюсь нежной кожи рядом с губами, где до сих пор покалывает от его щетины.

Капец, это было так неожиданно... Неожиданно приятно. А какой запах...

— Ты голодная? — доносится из кухни, как я предполагаю по планировке квартиры, — Можем пиццу заказать. Что думаешь, Никусь?

Никусь... Чертов змей-искуситель. Я точно тут не останусь больше, чем на одну ночь.

Дорогие мои! Простите за редкие проды, сейчас проды будут через день))) Так что не теряйте меня

Буду рада вашим комментариям!

15. Ему не все равно

— Я объелась! — откидываю корку от пиццы в замасленную коробку, Егор тут же подхватывает мою корочку, окунает в соус и за три секунды уминает.

Смеюсь над ним, он съел так все мои корки.

— Отличная командная работа! — слегка ударяю его в плечо.

— Люди делятся на два типа...

Он начинает, но я бессовестно перебиваю.

— Да-да, на тех, кто ест корочки от пиццы и тех, кто не ест.

— Вообще-то я хотел сказать другое, но да.

Улыбаюсь ему, на секунду задерживая взгляд на его идеальном волевом подбородке. Мне нравится, как его красивое лицо сочетается с его мужественность и силой. А еще, он честен. И это подкупает, особенно после того, как меня предали, честность для меня основа любых отношениях.

Егор изначально казался баловнем судьбы, такой весь уверенный в себе и легкий, словно ему на все плевать. Он — король своей судьбы. Но сейчас, находясь у него дома, на его диване, поедая с ним жирнющую пиццу... Я увидела его другим. Мальчишка в теле взрослого мужчины, но очень храбрый и сильный мальчишка. Честный, умный и добрый. Классный он.

Если бы мы встретились при других обстоятельствах и я бы не была замужем, то точно влюбилась. Без памяти. А сейчас... Не уверена, что хочу попробовать в ближайшее время вообще какие-либо отношения.

Тут же вспоминаю как он поцеловал меня в уголок губ, уверена, что он не имел ничего такого. Просто хотел поддержать. А я все забыть не могу его теплые губы, запах этот. Мои эмоции меня пугают. Разве так должно быть?

Я по идее должна страдать, что мой муж оказался не тем, за кого себя выдавал. Что меня предал любимый человек. Но я смотрю на Егора, и все уходит на второй план. Вот это действительно пугает.

— Может кино посмотрим? — предлагает он.

— Если честно, я бы уже легла спать. Глаза закрываются, — укладываю голову на большую диванную подушку.

Егор поворачивается ко мне, и наши лица оказываются на одном уровне. Но мы сидим далеко от друг друга, максимально безопасное расстояние.

— Хорошо, ты тогда можешь занять мою спальню. А я здесь лягу. Правда, скорее всего Буча придет к тебе. Диваны он не признает.

— Нет, что ты... Я не могу занять твою постель, это неудобно.

— У меня очень удобная постель, — подмигивает мне.

Я тут же смущаюсь, его слова застают меня врасплох. Снова думаю не о том.

Слышу его смех, он слегка щелкает меня по носу.

— Ника-Ника, ну и мысли у тебя...

— Нет никаких мыслей, — вру ему, чувствую как лицо горит от стыда.

Мне не стыдно, что я подумала о чем-то большем. Мне стыдно, что я все еще несвободная девушка, у которой внутри ёкнуло на другого. Может совсем чуть-чуть, но шевельнулось. И я корю себя за это.

А еще почему-то боюсь, что Егору станет неинтересно, как только он увидит мою заинтересованность.

А может я слишком много думаю.

Буча забирается между нами, укладывается, елозя по бархатной обивке дивана. Я глажу его по шерстке.

— Сладкий мальчик, — почесываю его макушку.

— Спасибо, я такой, — Егор отшучивается, а я закатываю глаза.

Он такой весельчак, правда я видела его сегодня другим.

То, как он наносил Степе удары, профессионально и четко.

— Егор, а можно вопрос.

— Конечно.

— Ты занимался раньше какой-то борьбой или боксом? Просто то, как ты дрался со Степой...

— Да, двенадцать кикбоксингом занимаюсь. Еще с университета.

— Вау, поэтому у тебя такие красивые и прорисованные мышцы. Как с картинки.

Я абсолютно без задней мысли касаюсь его бицепса, ощупывая сталь мужского тела. Я ведь и правда никогда в жизни так близко не видела такое красивое тело. И сейчас мой интерес просто обывательский.

Да ведь?

— Тебе нравится? — он пытается меня подловить.

А я покупаюсь на эту уловку.

— Очень.

Мои глаза горят, я улыбаюсь ему. А вот он в секунду становится серьезным, словно что-то обдумывает. Его брови хмурятся.

— Ника, я должен признаться тебе.

— В чем?

— Степан приходил ко мне и пытался выставить тебя не в лучшем свете.

Его слова обжигают меня, тут же собираюсь. Отдергиваю руку, подгибая ноги ближе к себе. Прячусь в закрытую позу.