Измена. Я смогу без тебя

1. Обед за пятнадцать тысяч евро

— Вероничка, стой! Да погоди же ты!

Коллега тормозит меня по середине коридора. Раздраженно вздыхаю, поворачиваясь к ней.

— Ну что, Полин?

— Подмени меня завтра. Плиз! Очень надо!

— Я не могу, ты же знаешь. У нас завтра со Степой годовщина, пять лет вместе.

— Ой, подумаешь, пять лет. Там где пять, там и двадцать пять.

Закатываю глаза.

Полина — надоедливая девушка, а самое ужасное, она не понимает слово “нет”. И так каждый раз.

— Полин, не могу, — стремлюсь к выходу, здороваясь с малышней, что вернулась с прогулки.

— Ну Ничка, — ненавижу, когда меня так зовут, — Только до часа дня. Ну пожалуйста.

Проще согласиться, чем пытаться что-то объяснять. Нервы и время потрачу, а толку будет ноль.

— Ладно!

— Ой, спасибочки. А ты куда так бежишь?

Да что ж она такая приставучая то?.. В этой жизни я больше всего не люблю лицемерие, ложь и надоедливых бесцеремонных невоспитанных людей.

Но так как я работаю с детишками, а еще с их родителями, то это неизбежно. А дети у меня не простые, а особенные…

— Степа забыл обед дома, хочу ему отвезти.

— Ой, он что у тебя маленький?

Вот это бесцеремонность…

— Нет, почему? — от ее вопроса даже застываю на месте. Ошарашивает с ног до головы.

— Ну у тебя и так работы полно, а ты еще ему еду таскаешь. Он что, в кафе не сможет поесть?

— Я просто хочу ему приятное сделать…Он может забыть поесть…

— Ему почти тридцать, Ничка! Ты бы так не обхаживала мужика. Они это не ценят, поверь. Пока ты ему обеды таскаешь, он там какую-нибудь… Ну сама понимаешь!

Какая же мерзкая баба. Вспыхиваю как спичка от ее слов. Зачем она на Степу наговаривает, он у меня очень хороший. Заботливый, любящий, ответственный. Да самый замечательный!

— Мне кажется, это не твое дело! — приструниваю ее.

— Просто дам тебе совет. Они это все не ценят. Поверь! Нужно быть не мамочкой, а стервочкой.

— Ой, иди ты, Полин! — отмахиваюсь от нее и наконец покидаю помещение, вырываясь на улицу.

Кожу тут же обдает прохладным ветром, горящие щеки начинают остывать.

Как же взбесила эта дура!

Она просто несчастная: ни мужа, ни детей. А все ходит, советы раздает. Ее никто не спрашивал.

Поднимаю к лицу кисть, смотрю на время на красивых часиках с маленькой росписью драгоценных камней. Это Стёпа подарил с премии. У него сейчас карьера в гору идет, а я так рада за него. Он всегда у меня был достигатором, никогда на месте не сидел. И вот пожинает сейчас плоды своего труда.

Залетаю в автобус, когда двери уже начинают закрываться.

До работы мужа ехать не так уж далеко, быстренько передам контейнер и обратно. Сегодня новенького мальчишку должны привести, нужно будет карточку подготовить. Составить план реабилитации, занятий.

На самом деле в одном Полина точно права… Работы у меня не просто много, а архи много. Степа предлагал уйти с работы, родить ребеночка, стать домохозяйкой. Но меня пока все устраивает в моей жизни, менять ничего не хочется.

А если быть совсем откровенной, то забеременеть у меня не получается. Очень много попыток, и все мимо. На работе я забываюсь и не думаю об этом. Так проще.

К нам иногда поступают дети из детских домов, каждый раз смотрю на них и думаю. А почему алкоголикам дают таких ангелов, а мне, которая готова вложить всю любовь, всю себя — нет.

Бегу по асфальту, стуча каблуками. Я люблю носить платья, каблуки. Мне нравится быть женственной и ухоженной. Степа всегда делает комплименты моему внешнему виду, что придает уверенности.

Платье у меня в пол, летящее. И от бега ноги слегка путаются в нем. Запинаюсь и лечу прямо на огромного железного коня. Мотоцикл остается стоять на месте, но зеркало заднего вида со звоном падает к моим ногам.

Ошарашенно открываю рот.

— И откуда ты тут взялся то?

— Кхм-кхм, вы только-что почти лишили девственности мой мотоцикл. Ни одна женщина с ним так не обращалась.

— Ой, знаете что… Вы бы его еще у дверей прямо поставили!

Насмешливый взгляд какого-то плейбоя проходится по моей фигуре. Задерживает его в районе груди. Никогда не нравились такие мужчины… Ничего святого.

— Ну и сколько я должна… за девственность вашего коня?

Он запрокидывает голову назад, гортанно разнося смех по всей улице. Хмурюсь.

Я тороплюсь…

— Не уверен, что у вас найдется такая сумма. Это коллекционный экземпляр.

— А вы мои деньги не считайте! Сколько?

— Пятнадцать тысяч.

Ой, ну ужмусь. Не куплю себе пальто и те замшевые сапожки. Ну ничего…

— Вам на карту перевести или наличкой?

— Евро.

— Что? — вскидываю брови вверх, пока приложение банка открывается на смартфоне.

— Пятнадцать тысяч евро.

— Оно что… из золота?

— Почти.

Черт. Таких денег у меня нет. Правда Степа копил на новую машину. Он убьет меня.

Стону от досады. Вот съездила туда-обратно, покормила мужа обедом за пятнадцать тысяч евро.

Из-за спины мужчины выходит огромная собака. Черная, с мощными лапами и острыми стоячими ушками. Боюсь таких.

— Вы можете, пожалуйста, убрать ее?

Сглатываю от страха. В детстве меня цапнула местная дворовая овчарка, оставив на ноге шрам от укуса. Прошло много лет с того случая, а страх никуда не делся.

— Буча вас не тронет. Да, малыш?

Ничего себе малыш… Мужчина треплет за ухом питомца широкой татуированной ладонью.

— И все же…

Он сжаливается надо мной, беря пса за ошейник. Тот обиженно смотрит на хозяина.

— У меня тут муж работает. У меня нет таких денег. Надо с ним переговорить!

— Тут ваш муж работает? — как попугай повторяет, кидая взгляд на модный автосалон эксклюзивных машин.

— Да.

— Хм. Очень интересно. Ну пойдемте.

2. Фас, Буча!

Не знаю, что он нашел такого интересного. Но да ладно…

Мы заходим втроем в стеклянные двери. Да-да, втроем. Потому что этот “малыш” по струнке смирно вышагивает рядом с хозяином.

— Вы, наверно, меня подождите тут. Я сначала сама поговорю!

Мои руки случайно касаются горячей стальной груди мужчины. Обжигает. Отдергиваю пальцы, смущенно извиняясь.

Вижу как смеются его глаза, появляется тут же настроение съязвить, но сдерживаюсь. Все же я тут сломала “золотое” зеркало. А не он.

— Ну давай, иди, — кивает мне на дверь, как-то резко переходя на “ты”.

Грожу ему пальцем, но его пес резко поворачивает голову в мою сторону. Ладно… Не будем грубить хозяину.

Хороший мальчик. Фу.

Достаю из сумки контейнер с вкусно пахнущим обедом, чтобы сразу задобрить мужа. Набираю в легкие побольше воздуха и распахиваю тяжелую черную дверь.

Шаг вперед и…

Сердце бухает куда-то в пятки, контейнер выскальзывает из рук. Крышка предательски раскрывается, и содержимое вываливается на идеально начищенный белый пол. Пес тут же кидается к еде.

А я стою… Почти не дышу.

Словно меня гвоздями прибили. За спиной ощущаю горячее дыхание. А перед глазами муж, со спущенными штанами. И девица, чьи огромные сиськи трясутся от резких движений бедер Степы.

Руки дрожат, губы дрожат. На душе мерзко.

— Ника, — он в ужасе отскакивает от голого тела девицы, — Егор Николаевич?

Какой еще Егор Николаевич?...

— Что здесь происходит? — грубый бас за спиной пробуждает меня от шока. Чувствую соленую влагу на губах.

Это, кажется, я плачу.

— Ой, — девица наконец оживает, пытаясь натянуть лифчик на свою тройку.

Почти бесшумно начинает одеваться.

— Степа… А что это? А как это?

— Любимая, — он заправляет голубую уже не идеально выглаженную рубашку в брюки, — Это не то, что ты подумала.

Я всегда в фильмах смеялась над этой нелепой фразой. А сейчас почему-то не до смеха.

— Хочешь сказать, что мне померещилось? И ты только-что не занимался сексом с другой женщиной?

— Нет, Ника. Я просто… просто захотел нового. Но люблю я только тебя!

— Это как?

Девица по шумок убегает, не желая участвовать в разборках. Видимо ей особо нет дела до семейных Степы и его жены, то есть меня. А значит, близких отношений между ними нет.

Хотя куда еще ближе?...

— Ну все мужики полигамны. Что ты тоже устраиваешь тут перед начальством то?

Это я устраиваю???

Придурок какой!

Буря злости и негодования приглушает боль, запуская сложные механизмы внутри меня. От желания разрыдаться до желания убить гада.

Наношу звонкую пощечину по наглому лицу мужа. Не посмею выставлять себя дурой.

— Егор Николаевич, простите… Я сейчас все улажу, — Степа хватает меня за локоть.

Поворачиваю голову в сторону Егора Николаевича. Плейбой стоит сбоку, сложа руки на груди. Смотрит на весь этот цирк с интересом. А мне сквозь землю провалится хочется от чувства грязи.

— Отпусти!

— Ника, не здесь!

— Руки убери!!!

— Ника, — шипит, косясь в сторону моего нового знакомого.

Да чего он так боится то его? Ему меня стоит боятся.

Рычу от злости. Нет уж, ноги об себя вытирать я не позволю.

— Как вы сказали зовут вашего “малыша”?

— Буча, — ту же отвечает.

Собака отрывается от ароматного обеда, услышав свое имя.

— Буча, фас! — кричу псу и указываю в район ширинки мужа.

Тот с ужасом смотрит на несущеюся собаку, Егор Николаевич снова ржет своим гортанным смехом, а я, разбитая и униженная, вылетаю из офиса.

— И да, любимый, — с ядом выплевываю, почти закрыв дверь, — Ты должен Егору Николаевичу пятнадцать тысяч евро. Урод!

Хлопаю дверью, напоследок наблюдая как Степа отбивается от собаки.

И только очутившись на улице, позволяю себе зарыдать. В голос. Потому что шок отходит на задний план, и выходит боль. Адская. Душащая.

Классно мы годовщину отметили… Сюрприз удался.

Визуализация.

Дорогие мои, спасибо за вашу активность!

Продолжение выйдет завтра, а пока я подготовила вам визуал героев...

Но не всех! Мужской визуал придержу пока))))

Главная героиня — Ника. 25 лет. Девочка-огонь. Не даст себя в обиду. Хотя внутри очень ранимая.

Буча — американский питбультерьер. 4 года. Мог бы быть опасной собакой, но его очень разбаловали. Непоседливый, любит много есть и играть. А еще ему понравилась Ника...

Всем хорошего вечера! ❤️

3. Второе покушение на "достоинство"

— Майорова, где тебя носит? Тут тебе новенького привезли.

Как только я возвращаюсь на работу в центр, меня ловит в дверях кабинета начальница.

— Я… были неотложные дела.

В голове пусто. Час рыданий не стер из воспоминаний картинки голого Степы и другой женщины.

— Какие еще дела? Сейчас рабочий день.

— Лидия Алексеевна, при всем уважении. Я работаю у вас уже четыре года, почти без выходных и отпусков. Могу я хоть раз хотя бы опоздать?

Огрызаюсь, хочется выплеснуть боль и злость, что сгустком стягивает грудь.

— Так, значит соберись и через десять минут прими мальчика, — она смягчается немного, — У тебя вообще все хорошо?

— Нет, не все хорошо. У меня вообще все плохо!

— Да что такое, Ника?

— Степа мне изменил… Я все видела своими глазами. Понимаете, прямо на рабочем столе, никого не стесняясь. Я такая дура… Зачем только повезла этот обед свой!

Лидия Алексеевна по-матерински гладит меня по голове, успокаивая.

— Деточка, да они все такие. Не обращай внимание… Погуляет, да домой, как кот блудливый, вернется.

— Что?!

— Ты думаешь мне мой Тимофеич не изменял? Ой, я тебя умоляю. Как только градус в организм попадал, так сразу по юбкам. Ничего, возвращался то домой. Тридцать пять лет вместе.

Она так спокойно об этом говорит, словно он за хлебом ходил.

— Какой ужас! Разве это нормально?

— Они все такие, Никусь. Все. Найдешь другого, он тоже тебе будет изменять. Просто закрой глаза, если любит, то не уйдет к другой.

— Да как я могу лечь в постель с ним после этого? Это же грязь! Нет, вот пока мы, женщины, на все это глаза закрываем, они так и будут себя вести. Пошел он к черту!

— Глупая, разрушишь семью. Он то быстро на груди у другой найдет утешение, а ты?

— А я… а я останусь честна перед собой. И не буду всю жизнь потом жалеть, что осталась с предателем.

Лидия Алексеевна смотрит на меня как на маленькую глупую девочку. А я не понимаю, как можно такое принять и простить. А уж глаза закрывать тем более.

И почему вообще мужики возомнили себе, что можно вот так об нас ноги вытирать?!

Полигамен он, понимаете ли. Надеюсь Буча выдернул тебе твою полигамию с корнем.

Ух, как я зла! Нет, работать в таком состоянии мне точно нельзя.

— Я беру отгул!

— Когда?

— Сейчас!

Лидия Алексеевна поправляет очки на носу, хмуря лоб.

— Ника, так нельзя…

— При всем уважении, я домой. У меня срочные дела.

— А что я скажу соц защите? Они мальчика только из неблагополучной семьи забрали. Надо посмотреть.

Черт! Это самые сложные детки в работе, я точно в таком настроении ничем ему не помогу. Только наврежу аурой злости и негатива.

— Попросите Полину. Я ее завтра как раз подменяю. Пусть она хоть сегодня меня выручит. Я же никогда не просила раньше…

— Она не справится, Ника.

— Справится! Я убежала.

Надеюсь я тоже справлюсь. Соберу всю волю в кулак и справлюсь. Другого выхода нет.

Дома скидываю все вещи мужа в большой чемодан. Мы его покупали со Степой перед медовым месяцем, тогда мы и были первый и последний раз на отдыхе. Его поглотила карьера, я тоже в работу с головой ушла. Но вечерами мы же всегда были друг с другом, делились планами на будущее, мечтали, обнимались, целовались…

Ну почему? Что пошло не так? Когда это могло случиться? Неужели я настолько слепа.

— Вероника! Где ты?

Входная дверь громко хлопает, я вздрагиваю. Ну вот. Пришло время. А я вообще никак не готова.

— Привет! Вот держи, я самое необходимое положила сюда, — ну как положила, покидала, — Остальные вещи заберешь потом.

— Это что?

— Это чемодан, с которым ты отправишься к той … Ну ты понял, Степ.

Даже не представляю, откуда берутся силы просто натянуть маску безразличия на лицо.

— Ты совсем уже, Ник? — недоуменно бросает взгляд на пухлый, забитый до отказа, чемодан.

— Совсем тут только ты. Уходи!

— Никуда я не пойду. Ты моя жена, мой дом здесь.

— Я завтра же подам заявление на развод. И буду уже не жена. Уходи, сказала!

— Мало того, что ты натравила на меня собаку… Так еще и из дома выгоняешь.

Посмотрите-ка, жертва нашлась.

— Ты из себя сейчас жертву будешь строить, Степан? Ты мне изменил!

— И что, Ника? И что? Я тебя люблю, я даже имени ее уже не помню.

Он серьезно не понимает, что такого в измене… Неужели я настолько плохо разбираюсь в людях, что вот так ошиблась.

— И да, кстати, он мне чуть там все не откусил, — жалуется муж на Бучу.

— Очень жаль, что не откусил. Значит отрежем! — вытаскиваю ножницы из тумбы, демонстративно щелкая ими.

— Давай, дорогой. Снимай штаны, ты же любишь оголять свою зданицу, где не попадя. Сейчас чикну и все.

— У тебя крыша поехала, да?

— Я сказала чемодан взял и вышел!

— Ника, я дам тебе время успокоиться… Но ты переходишь все грани.

— Вон! — тыкаю кончиком ножниц в район паха.

Глаза мужа в ужасе округляются. Конечно, второй раз за день покушение на его “достоинство”. Ничего, переживет…. Пусть залечит кто-нибудь.

Степа хватает чемодан и вылетает из квартиры.

— Я вернусь, Ника! Как только ты успокоишься, я вернусь и мы все обсудим.

— Всего хорошего! — толкаю его в грудь и захлопываю дверь перед носом.

И только мое выпрыгивающее из груди сердце выдает истинное состояние. Боль и отчаяние. Ему даже в голову не пришло хотя бы для начала извиниться…

А он как норму мне это преподносит. Ну ничего, и мы не из робкого десятка, устроим изменщику сладкую жизнь, чтобы запомнил раз и навсегда.

Хороших и верных жен обижать нельзя!

4. Будь моим парнем!

Утро сразу не задается. Все валится из рук, настроение хуже некуда. В голове постоянно крутятся не самые радужными мысли, поэтому на работу собираюсь быстро. Там хоть смогу отвлечься от дурных мыслей.

Выбегаю из дома впопыхах, запутавшись в собственном шарфе. Волосы лезут в лицо из-за сильного ветра, закрывая обзор.

В ладонь утыкается что-то мокрое и холодное. От испуга резко отдергиваю руку.

— Ой, а ты что тут делаешь?

Буча виляет радостно хвостом, высунув язык. Наконец справляюсь с дурацкими прядями у лица, осматриваясь вокруг.

У черной спортивной машины стоит Егор Николаевич, кажется, именно так его зовут. Улыбается во все тридцать два, ослепляя белизной своих зубов. Руки сложены на груди, я бы сказала на очень накачанной груди.

Поза расслабленная. Опирается на свою тачку, прищуриваясь.

Егор Николаевич красивый мужчина, по лицу видно, что любит купаться в женском внимании. И оно точно у него есть. Хоть отбавляй. Уверенный в себе очень.

Только у меня всегда была аллергия на таких как он, а теперь у меня вообще на всех мужчин аллергия.

— Здрасте... А вы тут как? Откуда у вас мой адрес?

— Ваш муж работает на меня. Вернее работал. У меня есть адреса всех сотрудников.

— Так вы Степин начальник?

Теперь понятно, что Степану так стремно было перед этим Николаевичем.

— Ясно. Так вы к нему? Он здесь больше не живет.

И видимо работы у него тоже теперь нет. Ну что ж, заслужил. Карма она такая… Не щадит. И бумеранги посылает!

— Да? Интересно…, — задумывается.

Вот все ему опять интересно. Любопытный какой.

— Да нет, я к вам. На счет зеркала.

— А Степа не оплатил?

— Сказал, что это ваши проблемы.

Ах вот же урод! Ну мало того, что совал свой... еще и поскупился на помощь. Отличный подарок на годовщину. Ничего не скажешь.

— Знаете, у меня честно нет таких денег. Давайте я отработаю?

— Как? — он усмехается.

— Ну могу вам как-то помочь на работе. С документацией там, таблицы всякие. Если надо...

— Неа, не надо. У нас есть спецы.

— Тогда мне понадобится время, чтобы накопить. Но я все верну! Обязательно.

— Тоже не подходит.

Да что ж такое то... А как быть то?! Даже не представляю, у кого могу занять такую сумму.

— Я тут подумал, вы очень нравитесь моему псу. Буча редко к кому так открыт, но вас сразу почему-то заприметил. Я часто в разъездах, ему бы няню.

— Я? С ним?

Поворачиваюсь в сторону черного большого зверя. Сглатываю. Ну нет... Я не смогу.

Хотя, пятнадцать тысяч евро на кону, где ж их найти.

— Сможете. Он хороший мальчик.

На слове "хороший" песель начинает активно махать хвостом и бегать вокруг нас, словно подтверждая слова хозяина.

— Ладно... Только я очень боюсь собак! У меня травма, детская.

Егор Николаевич хмурится.

— Он вас не обидит, точно. Я ручаюсь за него.

— Ну давайте попробуем. А он точно не кусается?

Как-будто у меня есть выбор. Ни выбора, ни денег.

— Егор Николаевич...

— Просто Егор, — прерывает меня, — Кусается, конечно. Но вас не укусит.

— Хорошо! Егор, только у меня есть основная работа. Не уверена, что смогу в ваше отсутствие проводить с ним все время.

— Это не проблема. Главное гуляйте с ним, играйте и кормите. Есть он любит много, но у нас диета. Поэтому ни в коем случае не потакайте его прихотям, а он может выпрашивать. Но вы не покупайтесь на его уловки!

Подмигивает псу, тот тут же сникает, услышав про диету.

— Хорошо, договорились.

— Ника, и вы...

Начинает говорить, как сбоку разносится топот ног и пыхтение. Поворачиваю голову в сторону, тут же сморщив лицо.

Вот он — последний человек, которого я бы хотела видеть. Сегодня уж точно.

— Вероника! Это что такое???

Степа равняется с нами, злой и запыхавшийся. Трясет своим смартфоном перед моим лицом.

— Что именно, дорогой? — выплевываю имя мужа с пренебрежением и откидываю его руку подальше от себя.

— Мне пришло уведомление, что ты подала на развод!

— Да, а что тебя так удивляет? Я же тебя предупреждала!

— Отмени!

— Отвали!

Опять Егор становится невольным наблюдателем этого цирка. Повезло же мужику встретить на своем пути сумасшедшую семейку.

— А что вы здесь делаете?

— Приехал к Нике, — Егор пожимает плечами, отвечая Степану, словно так и должно быть.

— А по какому праву вы приезжаете к моей жене?

— Почти бывшей! — рычу.

— Я не дам развод! — рычит в ответ, — Так что? — снова обращается к Егору.

Не знаю, кто или что меня кусает в этот момент. Но я сначала говорю, а потом только думаю...

— Егор мой парень! Понял?

— Что? — Степа в шоке смотрит на меня.

— Что? — Егор ржет.

Вечно ему весело.

— Ну подыграйте мне... — пищу ему на ухо, — Буду должна.

— Ты и так должна, — отвечает также тихо, опять резко переходя на “ты”.

— Значит я должница...

Мы встречаемся взглядами, в его — заводные черти пляшут, в моем просьба и мольба.

Не выдавай! Ну подыграй же!

— Не верю, — Степан все еще ошарашен.

— А мне плевать вот что ты там веришь! Думаешь только тебе можно?

— Ну ты шлю..— Степа не успевает договорить, как Буча резко его кусает за задницу.

Ну мой малыш! Мы точно подружимся!

— Ааааа, да за что?

— А ты язык свой держи при себе. Понял?

— Ника, я тебе сразу говорю. Развода не будет. А твои вот эти штучки, — кивает в сторону Егора, потирая пятую точку, — В общем, спектакль этот заканчивай. Не верю я тебе.

— Почему же вы не верите, Степан? Мы с Никой и правда теперь вместе.

Егор берет меня за талию, притягивая к себе. Целует как-то невесомо в висок. Я замираю на месте, ощущая, как табун мурашек бежит по всему телу.

Так непривычно, когда тебя касается другой мужчина… Так странно.

— А строила из себя невинную овечку, фу!

— Степ, отвали! — надоел он мне.

— Хер тебе, а не развод. Поняла? Я имущество делить не стану.

А, так он это из-за квартиры и машины…

На душе становится совсем гадко и обидно. Я думала у него хоть какие-то чувства остались, а там оказывается вопрос дележки волнует.

Ну теперь я ему точно устрою веселую жизнь! Со всеми вытекающими.

Держись, милый. Ты меня еще не видел в гневе.

5. Начнем узнавать друг друга?

— Егор, отвези меня, пожалуйста, на работу. Я опаздываю, — беру демонстративно "своего" парня под руку, мило улыбаясь мужу.