Пустынная орхидея

Время пролетело незаметно. Когда я начала уставать, Шамих понял это и свернул в сторону. Мы удивительно быстро вышли к моей карете.

- Отдыхайте, Ваше Высочество. Дорога будет долгой, но то, что встретит вас в конце, стоит этих усилий.

И я почти ему верила.

Эти слова звучали бы куда убедительнее, произнеси их мой далёкий жених. Но тот предпочёл ворваться в мою жизнь резким порывом ветра, задирающим лёгкую юбку и оставляющим неосторожную девицу в позоре и унижении. Ни визитом, ни сообщением, послать которое маг, без сомнения, мог, Арон меня не почтил.

Свернувшись на лавке, я спала до крайности тревожно. За дверью кареты ходили люди, трещали костры, кричали ночные птицы и квакали лягушки. Какофония, обычно не беспокоящая меня в замке, пугала так, будто мне снова стало четыре года.

Очень хотелось домой.

В дом, которого у меня больше не было.

Когда с утра служанка коснулась моего плеча, я отозвалась без малейшей паузы. Мне показалось, будто я не спала вовсе.

Шамих, зашедший проверить нас, был до отвратительного бодрым.

- Я уже послал людей в таверну за едой для вас, Ваше Высочество.

Хлеб, ещё горячий, когда я ломала его на части, почти не улучшил моего настроения.

Следующие дни прошли в странном, мрачном забытьи. Мы ехали в карете весь день. Вечером я спала, ела и гуляла с Шамихом или служанками, но ничто из этого не улучшало моего состояния. Далёкий жених — чуждый, грубый, обошедшийся со мной безо всяческого почтения, не пугал меня больше. Я думала о нём так же, как иногда, бывало, думала о старости. Отвратительное и неизбежное зло, сбежать от которого я смогу лишь в смерть. Но старость была далеко, а встретиться с Ароном мне предстояло менее чем через три недели.

Не в нём самом, если так подумать, была основная проблема.

Я была принцессой. Моя жизнь всегда принадлежала семье более, чем мне само́й, но всё же и от меня что-то зависело. Отношение народа, отношения в семье. Моё поведение — моя почтительность, моё благонравие, моя религиозность — всё это имело значение.

Больше нет.

Императору Ониксовой империи не нужна была ни моя репутация, ни добрая слава, лишь дети с талантами, усиленными Старой Кровью. А его подданные ни во что не ставили неодарённых. Возможно, будь во мне достаточно страсти, чтобы овладеть Старой магией, и я сумела бы добиться признания дворян и народа новой родины. Но Императрица, лишённая экстраординарных способностей, всегда будет пустым местом в Империи магов. Никто не будет со мной считаться. Никому не будет до меня дела. Я буду бродить по замковым коридорам безмолвной тенью, и даже слуги будут шушукаться за моей спиной. Мой муж, если он окажется любезен и не жесток, запретит знати издеваться надо мной открыто, но даже он не сумеет принудить их меня любить. Он будет заходить в мою спальню в нужные дни... будет дарить мне подарки по случаю рождения ребёнка... будет жить с другими женщинами всё прочее время...

Когда-нибудь я столкнусь с его любовницей в коридоре, и она пройдёт мимо меня, не сделав даже лёгкого реверанса.

От мыслей о подобном унижении хотелось утопиться в ближайшем ручье.

Конечно же, я могу вести себя несносно. Тогда меня будут ненавидеть. Какой очаровательный выбор.

Целыми днями я обдумывала своё будущее, рассматривала его со всех сторон, пытаясь найти хоть одну приятную грань у этого унылого булыжника.

У меня не получалось.

Моя жизнь не должна была сложиться так. Это было несправедливо.

Я ничего не могла с этим сделать.

По мере нашего продвижения на юго-запад менялась картина за окном. Я находила это странным. Температура ещё не успела вырасти, но растительности уже сейчас было меньше. Тенистые, полные жизни леса, постепенно редели. Воздух становился всё менее и менее влажным. Ручьи с чистой водой больше не встречались в шаге от лагеря — мужчины уходили далеко в лес, гружёные бурдюками, кувшинами и бочками.

Когда я захотела искупаться, Шамих долго пытался меня отговорить.

- Мы далеко отошли от ближайшей реки, Ваше Высочество, — в третий раз повторил он.

- Вы набираете где-то воду.

- В ручьях. Они мелкие, холодные и находятся далеко.

- Вы думаете, я не дойду до ручья? — возмутилась я.

- Я опасаюсь, Ваше Высочество, что купание в ледяной воде подорвёт ваше здоровье. Император прикажет колесовать меня, если вы не доберётесь к нему в полном здравии.

- У меня крепкое здоровье.

- Ваше Высочество... — смотрел Шамих на меня грустно, но твёрдо.

- Я не болею. Никто из моей семьи не болеет. Безупречное здоровье — это одно из свойств Старой Крови.

Шамих впервые заколебался. Ещё спустя пять минут уговоров я убедила его сопроводить меня со служанкой к воде.

Вода и вправду оказалась ледяной. Даже будь погода жаркой, умываться в такой воде было бы чересчур. Но, раз уж я сама об этом просила, то и жаловаться не стану. Отослав Шамиха — прямо потребовав от него отойти не просто за ближайшее дерево, а вернуться практически к самому лагерю, я быстро вымылась с помощью служанки. Та морщилась и стонала, напоминая мне о том, что обычные люди после таких купаний могут и слечь. Я и сама порядком замёрзла. Но ничего, бывало в моей жизни и хуже.

Отослав служанку за Шамихом, я вспомнила одно из таких «хуже».

Вода в столице Арадона замерзала редко. Далеко не каждый год морозы стояли достаточно сильные, чтобы озеро в замковом парке схватило льдом. И даже тогда он оставался слишком тонким, чтобы кататься на коньках, как делали в северных регионах. Когда я была совсем ребёнком я несколько раз выходила на этот лёд с разрешения излишне беспечной нянечки. Потом я подросла. Меня начали отпускать гулять с Сети, считая, что сестра уже достаточно взрослая для присмотра за мной. Как-то раз она предложила мне походить по льду, как мы обе делали в детстве. Не помню, почему я согласилась. Зайти мы успели совсем недалеко. Лёд провалился практически без хруста в двух или трёх метрах от берега. Вода доставала Сети до груди, но меня закрывала с макушкой. Немного побарахтавшись, сестра вытащила на берег нас обоих.

Пять, самое больше семь минут пути до теплого помещения были одними из самых долгих в моей жизни. До сих пор я помню этот пронизывающий холод и пальцы, с трудом сгибающиеся.

К слову сказать, даже после такого приключения я не заболела. Только гулять без взрослых нас долго ещё не пускали.

Сильные руки схватили меня сзади — обхватили со спины и зажали рот, не позволяя кричать. Я дёрнулась несколько раз, больше рефлекторно, чем, действительно надеясь вырваться. И замерла.

- Маали, я в тебе не сомневалась. Даже здесь такая послушная, — услышала я голос Сети.

Руки, державшие меня со спины, осторожно разжались. Нападавший, казалось, колебался: буду я делать глупости или меня и в самом деле можно отпустить.

Я медленно обернулась.

Высокий мужчина с непропорционально длинными конечностями стоял позади меня. Лицо почти плоское, с резкими скулами и острым подбородком. Огромные глаза — глубокие, миндалевидные, насыщенно-зелёные. Пшеничные волосы, желтоватая кожа. За мной стоял эльф. По его взгляду я поняла, что в магическом подчинении у моей сестры он не был.

Невероятно. «Свободный» эльф был самой невозможной компанией для Сети. Для любого из нашей семьи.

Дело в том, что эльфы ненавидели Старую магию.

Когда Алия создавала мир и дарила его людям, она, разумеется, не могла не подумать о том, кто же будет помогать её детям. И она создала эльфов. Разумные и самостоятельные во всём прочем они имели одну особенность, предусмотренную Алией. Старой магии – как заклинателями, так и созданным магическим вещам, они подчинялись без промедлений и мыслей о предательстве. Эльфы не чувствовали себя плохо от этого, как собака не ощущает дискомфорта, выполняя команды хозяина. Это было в самой сути их природы до тех пор, пока маги давно вымершей культуры, не придумали заклинаний, искажающих божественный механизм. Желая подорвать силы нашей Империи, они попытались расшатать её с самого нижнего этажа.

Затем были бунты. Были попытки вернуть отбившихся от рук остроухих к прошлому подчинению. Была война. Был мир, но не с магами, бо́льшую часть которых перемололо в процессе противостояния, а с их творениями, яро желающими свободы.

Затем снова был мир.

Эльфов, не тронутых порчей, оставалось вполне достаточно для того, чтобы отпустить небольшую их часть. Забившись в самые далёкие и глухие болота, те, долгие столетия не показывались на глаза. Потом начались нападения и воровство рабов. Затем было ещё несколько войн, проходивших всегда по одному и тому же сценарию. Эльфы хорошо прятались и нападали из засады, но достаточно ресурсов не имели. Войска Империи уверенно громили их в сражениях, но сражение ещё нужно было найти. Вторжения на эльфийские территории были тяжёлыми и кровопролитными для обеих сторон. Уничтожить бунтовщиков полностью не выходило. В конечном счёте восстанавливался мир.

В последней войне эльфы, разумеется, были в списке союзников Ониксовой империи.

Что могло заставить эльфа помочь моей сестре? Мелочное желание навредить правящей семье? Интрига Ониксовой Империи с целью развязать войну?

То, как бесстыдно обнял эльф подошедшую Сети, навело меня на мысль, что ответ может быть куда проще. Знать бы только, как они вообще умудрились познакомиться.

На пару мгновений Сети прильнула к эльфу ластящейся кошкой. Затем негромко рассмеялась под моим недоумевающем взглядом.

Сестра остригла свои прекрасные золотые волосы. Переоделась в одежду, не мужскую даже — эльфийскую. Узкие брюки, приталенная кофта, больше всего напоминающая кафтан, огромный капюшон.

А ещё она ужасно довольно улыбалась.

Я молчала, слишком шокирована, чтобы говорить.

Приятель сестры дёрнулся, оглядываясь за спину. Сети тоже насторожилась и заговорила торопливо.

- Вот уж не ожидала, что наши родители решат пожертвовать тобой, сестрёнка.

Я молчала, не зная, что ответить. Неожиданность встречи парализовала. Сестра резким движением подскочила вперёд и взяла меня за руки. Она была выше почти на полголовы. И в её глазах плескалась искренняя забота.

- Маали, я не отдам тебя Арону. Я украду тебя. Я тебя не брошу.

Я открыла рот, но звук из него не вышел. Горло сдавило. Долг внутри меня боролся со страстным желанием избежать незавидной участи. Ярость на сестру, так поступившую с собственной семьёй, сталкивалась с восторгом от её любви.

Хоть кому-то было до меня дело. Хоть кто-то в этом мире хотел спасти меня.

Пускай я и не могла принять этого спасения. Не могла стать причиной обострения наших отношений.

Но я хотела.

Сети смотрела на меня с решительностью, присущей мужчинам. Той самой, с которой она осуществляла бо́льшую часть своих обычных пакостей. Эльф торопливо дёрнул её за край одежды.

Сестра наклонилась ко мне и прошептала горячо:

- Я обещаю, что заберу тебя.

«Спаси меня» — мысленно кричала та часть меня, которой плевать было на долг. Та, что была озабочена лишь собственным благополучием.

Очень слабая часть.

Сестра с её эльфом исчезли в лесу.

Из куцего кустарника вышли Шамих со служанкой.

И всё же эта эгоистичная часть во мне была. Именно она заставила меня промолчать о неожиданных визитёрах.

Встреча с сестрой подарила мне хороший сон этой ночью. Следующим утром я первый раз с начала поездки поела с аппетитом.

А следующей ночью на нас напали.

Глава 4

Когда я думала о нападении разбойников, то всегда представляла себе что-то очень классическое. Поваленное дерево, полностью перекрывающее лесную дорогу, наглого мужчину с арбалетом и накинутым на голову капюшоном. Реальность оказалась грязнее и проще. На нас напали ночью, когда большая часть лагеря спала, а меньшая, судя по всему, клевала носом. Грубый рывок вырвал меня из царства сна и сорвал с лавки, бывшей моей походной постелью. Снаружи раздались крики. Мгновением позже завизжала служанка, но тут же заткнулась, забулькала влажно и мерзко. Я еще не проснулась достаточно для того, чтобы осознать, что значат эти звуки. В этот момент я ощущала лишь растерянность и смутное счастье: сквозь сон мне почему-то подумалось, что это Сети пришла украсть меня.

Спасти от злой судьбы. Пускай я не вернусь домой - путь к родным мне навсегда будет закрыт, но я хотя бы не стану тенью при чужом дворе. Раз уж даже моя сестра сумела договориться с эльфами, то и я с этим справлюсь.

Будет война. Пускай!

Какая вообще мне разница, что случится со страной, отдавшей меня этому чудовищу? С отцом, на чьих глазах меня унижали? С матерью, так легко отказавшейся от своей примерной дочери?

Только Сети и есть до меня дело. Только она меня любит.

Лишь когда запылали шатры и зазвенела сталь я окончательно проснулась.

Эльфы были слишком трусливыми, слишком тонкокостными для честной рубки. Они любили стрелы, любили пырнуть кого-нибудь кинжалом со спины. Не это. Не так как здесь.

Я заорала. Мне в рот запихнули тряпицу, отдающую потом и прогорклым жиром. Меня слегка придушили, чтобы меньше дергалась в чужих руках.

Со стороны костров в моего похитителя врезался Шамих. Мой защитник сражался яростно, но умер быстро. В отчаянной попытке вырвать меня из чужих лап Шамих не заметил подошедшего со спины копейщика.

Копье ударило ему в спину, пробило легкий кожаный доспех и вдавило Шамиха в меня. Он закашлялся кровью прямо на мою шею и грудь. Я с ужасом глядела в глаза умирающего, пока сжимающий меня разбойник не побежал вперед.

Чуть позже - стоило нам скрыться за деревьями, мне связали руки и ноги, бесцеремонно вздернув платье едва ли не до плеч. Я захлебывалась рыданиями, болтаясь на плече убегающего мужчины. Ониксовая империя больше не пугала меня. Теперь-то я понимала, что существуют вещи значительно хуже.

Меня тащили несколько часов, пару раз передавая между собой. Я давно перестала брыкаться и биться, но идти своими ногами мне все равно не предлагали. Догадаться кто и зачем похитил меня по коротким разговорам мужчин не выходило. Зато я прекрасно поняла, что мы углубляемся в болото. Похитители не стали завязывать мне глаза, не предполагая, что я сумею даже просто вырваться из плена, не говоря уж о том, чтобы запомнить дорогу.

Они были правы. Я попробовала было следить за тем, куда мы двигаемся, но лес вокруг был таким одинаковым, таким неприметным. Невысокие и чахлые деревья, везде одинаковые кусты, редкие сосны, тоже не сильно-то отличаются одна от другой. И топь, провалиться в которую легче легкого.

Я скорее попыталась бы удушить себя собственным поясом, чем решилась бы бежать сюда.

Через несколько часов мы добрались до разбойничьего лагеря. Постройки - пять бревенчатых хижин, не были спрятаны или укреплены. Болота, в которые нужно было углубиться, служили им достаточным укрытием.

Меня занесли в один из домов - самый крупный, как мне показалось. Очаг горел в центре комнаты, не столько для тепла, сколько для приготовления еды. Запах булькающей похлебки даже мне показался бы соблазнительным в иной ситуации. Окна были распахнуты. Человек в комнате был всего один и сейчас он строгал зелень для супа. Остро пахло чесноком, дымом и псиной. Пара крупных, мохнатых собак с песчано-бурой шерстью лежали у двери. На вошедших людей они подняли головы, но не стали ни лаять, ни вставать на лапы.

Меня усадили на стол и вытащили изо рта тряпку.

Мужчина неопределенного возраста неприятно улыбался, скрестив на груди руки. Еще четверо стояли позади. Все заросшие, все грязные, все одеты так, будто недавно ограбили божий дом. Только по росту, полноте и цвету волос этих чудовищ и можно было бы различить. Тот, что стоял ко мне ближе всех, был низким, слегка полноватым и наполовину седым. Разбойник криво улыбался щербатым ртом. Когда он ухватил меня за подбородок заскорузлыми пальцами я дернулась и укусила его изо всех сих.

Мужчина закричал, не ожидая от меня такого взбрыка. Я, если честно, и сама поразилась поднявшейся во мне отчаянной злости.

Расплата пришла мгновенно в виде оплеухи, едва не скинувшей меня со стола. Щека и губа вспыхнули ослепительной болью. Вторая пощечина прилетела с другой стороны. От нее я покатилась на пол, вдобавок ко всему ударившись плечом о земляной пол.

- Дрянь придурошная, - ругнулся похититель, - а Лис говорила, что ты смирная.

"Лис", - подумала я, - "служанка. Вторая. Та, которая молчала во время нападения".

Не похоже чтобы от меня ждали ответа. Сети закричала бы что-нибудь оскорбительное, ужалила бы словами, раз уж не может ударить. Она делала так всегда, даже если знала, что за ее проступком последует наказание.

Я молчала. Мне хватило и первых двух пощечин.

Поднимать меня с пола разбойники не спешили. С несколько десятков минут я слушала их обсуждения практичные донельзя: кто вынесет меня из болот? Как без шума добраться до порта? Побрить мне волосы налысо или покрасить, чтобы не было вопросов во время плавания? Какой аукционный дом даст больше денег за рабыню от Старой Крови и не стоит ли рискнуть поискать покупателя самим?

В зал подходило все больше людей. В основном мужчин, но были и две вооруженные женщины. Одной из последних, в компании раненого разбойника, вошла моя бывшая служанка. Глянув на меня без какого-либо сочувствия Лис начала ухаживать за ранеными.

Я вспомнила как аккуратно и бережно она разминала мои затекшие ноги и плечи. Вот же дрянь.

Хотелось плакать, но это было бы слишком унизительно.

Когда повар начал разливать похлебку по мискам, главарь, ударивший меня недавно, приказал меня увести. Его подручные перетащили меня в другой домик - склад, судя по всему. Среди грязных мешков, пустых ящиков и каких-то кулев мои руки привязали к опорному столбу за моей спиной. Я могла сидеть и даже лежать, хотя и в слегка болезненной для рук позе. Если постараться, то я сумела бы встать. Но и только. Накидав мне тряпья - не то одеял, не то просто отрезков дешевой ткани, меня бросили в одиночестве.

Я села, вытянув все еще связанные ноги и слегка застонала, закачалась вперед-назад, баюкая свою боль. Саднило лицо, шумело в голове, болело тело, с которым совершенно не ласково обращались по пути сюда. Мерзкий привкус стоял во рту. Вдобавок ко всему ночь была холодной. Сидя без движения я быстро продрогла.

Забрать меня отсюда навряд ли сложнее, чем из имперского обоза? Сети со своим эльфом такое сумеют? Они вытащат меня, верно? Моя жизнь не может закончится в рабстве!

Я пыталась подумать о побеге. Подергала руки, лишь ободрав кожу о веревки. Поднялась на ноги и попробовала снова, но результат получила тот же. Теперь болели еще и запястья. В добавок ко всему головной убор потерялся где-то в суматохе и на моих плечах лежали растрепанные волосы. Какой позор. Какая разница?

Что еще можно сделать в этой ситуации я не знала. Принцесс не учат сбегать из лагерей разбойников - нам подбирают охрану, должную этого не допустить! Проклятый Шамих, не справившийся с моей защитой... Подпустивший ко мне подставную служанку... Почему отец не настоял на том, чтобы отправить со мной наших слуг? Почему меня не сопровождал дядя? Магу вроде него не составило бы труда отбиться от разбойников. Почему меня бросил мой муж?

Почему все они допустили это?

Я села обратно и начала всхлипывать. После рыданий, сотрясавших меня по дороге, сил на настоящий плач уже не было. Мой подбородок мелко подрагивал, горло сжималось, а из глаз текли редкие слезы.

Почему все они допустили это? Разве я вела себя плохо? Почему это происходит со мной?

Потом я ощутила что-то странное. Будто воздух за спиной стал плотнее. Будто кто-то смотрел на меня из темноты.

"Собака", - подумала я вначале.

Потом кто-то коснулся моей руки.

Я тонко вскрикнула и этот кто-то прошептал мне на ухо:

- Тссс. Не дергайся.

Веревки перестали меня удерживать. Медленно, боясь, что незнакомец ударит меня за резкие или неправильные движения, я убрала руки из-за спины и потрогала запястья. Стерты до крови. Больно.

Не знаю должна ли я была сказать что-то. Мне тяжело было думать. Я слишком устала. Слишком боялась. Мне было слишком больно.

Пришелец, из ниоткуда возникший за моей спиной, поднялся на ноги и подошел к двери сарая. Это был человек. Выше меня примерно на голову. Худощавый. Одетый в темные, неброские одежды. Что-то наподобие шароваров и укороченного кафтана, перехваченное на поясе широким поясом.

- Подожди меня здесь, - сказал незнакомец сухо.

Я взяла на себя смелость ослушаться приказа. Стоило двери за ним закрыться как я сразу же потянулась распутывать веревки на своих лодыжках. Задача оказалась сложнее, чем мне казалось - подцепить узел в темноте никак не выходило, только ноготь, кажется, сорвала. От беспомощности и боли к глазам снова подкатили слезы.

Света за окном стало заметно больше. Желтого, оранжевого, бордового...

Я оставила путы в покое. Поднялась, опираясь на столб, и допрыгала до двери на связанных ногах. Привалилась к двери и взялась за ручку, толкнула вперед с шумным выдохом. Я готова была увидеть практически что угодно.

За дверью, буквально в полутора метрах от меня, слабо мерцала вытянутая вверх полусфера. Желтоватая и слегка мутная она была похожа слюду, какой закрывают свои окна бедняки. Полусфера полностью накрывала большое здание, где пировали бандиты.

А то уже начинало гореть.

Незнакомец стоял у края полусферы и смотрел внутрь слегка склонив голову на правый бок. Он обернулся на открывшуюся дверь и посмотрел на меня с сомнением. Затем едва заметно пожал плечами. Я выпрыгнула наружу. Он хмыкнул и присел рядом, снимая с моих ног веревки. Под его руками те расползлись гнильем за считанные секунды.

Маг. К добру или к худу, но незнакомец был магом.

Эльф обнадежил бы меня больше.

Бандиты начали выбегать из здания. Свободного места между стенами и сферой было немного. Не более полутора метров в самой далекой точке и куда меньше в остальных. Спастись от жара это не позволяло.

Я потянула руку вперед.

- Не прикасайся, - одернул меня незнакомец, - под твоими руками она разойдется.

Я придержала пальцы. Затем неохотно опустила руку.

Бандиты кричали, судя по открывающимся ртам. Кто-то пытался пробиться сквозь сферу, кто-то кидал влажную землю за горящее дерево. Все здание полыхало и внутри явно была та еще печка, но, почему-то, во мне было ни капли сострадания. Смотрела, словно завороженная и не чувствовала совершенно ничего.

Когда несколько человек превратились в пылающие факелы, а другие начали пихать их обратно в горящее здание - неявственно ярко горящее, для стоящего на мокром болоте - только тогда я отвернулась.

- Тебе стоило подождать меня внутри, - сказал незнакомец сухо. Я перевела взгляд на него.

Вытянутое лицо, пухлые губы, ямочка на подбородке. Загорелая, гладко выбритая кожа. Красивый подборок, правильной формы нос. Слегка раскосые ореховые глаза. Блестящие русые волосы, свободно лежащие на плечах. Оливковая кожа, ровная и чистая.

Хотелось верить, что он пришел спасти меня. Ониксовая империя больше не казалась мне таким уж ужасным местом. Я готова была ехать туда и благодарить богиню за милосердие, если альтернативой было рабство.

Но мысль о том, что маг может быть просто другим бандитом, услышавшим о "товаре" раньше планируемого, сжимала мое нутро ужасом.

- Хочешь спросить что-нибудь? - прозвучало с оттенком насмешки.

Я покачала головой.

Конечно же я хотела. Конечно же мне не хватит смелости.

Незнакомец вздернул бровь.

- Поразительно насколько ты не любопытна.

Теперь в его голосе звучало неприкрытое презрение.

Я вздрогнула от это тона. Прижалась спиной к стене сарая и сползла по ней на землю. Уткнулась в колени лбом, чтобы не видеть происходящего за сферой. Беззвучной агонии заживо сжигаемых людей.

Да уж, когда боги одаривали души милосердием мой "спаситель", явно выклянчивал вторую порцию магического дара.

Да и я сама ничем не лучше. Мне не было их жаль. Только мерзко, будто передо мной одного за другим давили опарышей.

- Я боюсь, что твой ответ мне не понравится, - сказала я тихо.

Незнакомец сел рядом и приобнял меня за плечи. Я вздрогнула и попробовала отстраниться, но он удержал меня силой. Силы потребовалось немного. Я сдалась и застыла в его руках каменным изваянием. Коснувшись моей щеки своей, он прошептал мне на ухо мягко, успокаивающе, будто говорил с напуганной собакой. Или ребенком.

- Не бойся. Я здесь по приказу твоего будущего мужа. Я заберу тебя отсюда и верну к охране. Я не враг тебе и не желаю зла.

От этого голоса, этого тона такого заботливого и уверенного, я постепенно начала чувствовать себя в безопасности. Расслабив напряженные мышцы, я привалилась к своему спасителю, позволяя ему обнять меня и второй рукой.