Пустынная орхидея

Таня Туманная

Пустынная орхидея

Название: Пустынная орхидея

Автор(-ы): Таня Туманная

Ссылка: https://author.today/work/506657

Глава 1

Я стояла у окна, наблюдая за суетой во внутреннем дворе замка. Она должна была быть праздничной, но быстро скатилась в паническую.

Накануне мостовую начисто вылизали слуги. Убрали мусор и тряпье, отскребли остатки лошадиного навоза, выгнали собак и развесили чистые, тщательно выстиранные флаги. Дворцовая стража - рослые, гладко выбритые мужчины в блестящих кирасах несколько дней репетировали торжественный прием, что должны были оказать Императору Ониксовой Империи.

Полчаса назад больше половины стражников уехало в город. Другие закрыли ворота и тщательно прочесывали замок в компании слуг, одетых в праздничные ливреи.

В тени цветущих киви топтались растерянные музыканты. Уходить восвояси им запретили - вдруг все-таки понадобятся, но даже воды принести не удосужились.

Надо бы распорядиться, чтобы о них позаботились.

Я позволила себе тяжело вздохнуть. Моя сестра всегда была эгоисткой.

Обычно родители балуют малышей, но в нашей семье всё было наоборот. Наши родители — императорская чета Арадона, долго не могли завести ребёнка. Так бывает в нашем роду, когда брак заключают с чересчур близкими родственниками. В иных семьях подобное оканчивается рождением уродов, а у нас лишь трудностями с зачатием. В худшем случае Старые Боги могли и вовсе не подарить паре наследников. С одной стороны, это было благом — я всегда с брезгливостью читала о правящих родах иных держав, кто, спустя пару столетий кровосмешения, начинал плодить калек и уродов. С другой стороны, стране нужна была наследница. Очень, очень нужна. Её отсутствие было воистину катастрофой.

Спустя шесть лет бесплодного брака, эта катастрофа казалась всё более и более вероятной.

Война, завершившаяся всего за два года до брака моей матери, изрядно проредила мужские ряды нашей семьи.

Трон и имущество в правящем роду Арадона передавались по женской линии — так приказала первым людям Алия — Богиня Неба и Звёзд, Создательница людей и иных богов. Власть, однако, была делом мужским. И как Алия передала царский скипетр своему божественному супругу — повелителю войны Хафте, также и женщины нашей семьи отдавали власть своим наречённым.

Без неё он бесправен. Без него она бессильна. Так выглядела гармония. Никто в нашем роду никогда не правил в одиночку. Моей матери, унаследовавшей страну от бабушки, нужен был супруг. В иных обстоятельствах мы часто роднились с другими семьями Старой Крови, но Императора для наследницы требовалось выбирать из своих. Из мужчин, имевших характер и силы править, остались в живых лишь мой отец — кузен матери, и её собственный брат-близнец. Союз с близнецом почти никогда не позволял завести детей. А времени дожидаться, пока в силу войдут подрастающие мальчики, не было у матери.

Говорят, рождение моей сестры праздновали так, как не отмечали даже конец войны с Ониксовой Империей. Меня тогда ещё не было. Я родилась ещё спустя пять лет, через два года после рождения моего брата.

Сетьяра — Сети, как называли её домашние, росла бойкой, смелой и непоседливой. Ни один из этих эпитетов не является комплиментом. Сила, дерзость, храбрость и настойчивость — мужские добродетели, достоинства воина. Кротость и милосердие, внимательность и верность долгу — женские. Наша гордость — продолжение дела Богини-Создательницы.

Сети никогда не могла с этим смириться. Избалованная слепым обожанием родителей, она всегда делала лишь то, чего хотела. Пропускала занятия, сбега́ла из замка, дразнила брата и провоцировала на грубость чиновников. Когда родители осознали, что сотворило их необдуманное воспитание, менять характер сестры было уже поздно.

К счастью, в Арадоне не существует условностей, связанных с первородством. Правящая Императрица сама выбирает свою наследницу. Когда мать поняла, что Сети безнадёжна, она переписала завещание в мою пользу. Первой реакцией Сети было облегчение. Но уже через несколько лет ситуация изменилась.

Недавняя война с Ониксовой Империей завершилась ни хорошо ни плохо. Альянс, собранный Арадоном, так не сумел добиться полной капитуляции противника. Ониксовая Империя оставила бо́льшую часть захваченных земель, но вынудила нас добавить в мирный договор пункт о династическом браке. Когда на Ониксовый трон сядет новый Император, наша семья отправит ему невесту Старой Крови.

Долгое время родители жили надеждой, что выполнять обещание не придётся. Ониксовая Империя славилась своей жёсткой магократией. Власть в ней не передавалась по наследству — она добывалась в бою и интригах, закалялась в недрах Ониксового Лабиринта. Сын нынешнего Императора имел все шансы остаться не у дел, если проиграет конкуренцию другому аристократу, или если не пройдёт Лабиринт.

Раз в пару столетий в Ониксовой Империи случается кризис власти. Претенденты, пользующиеся поддержкой аристократии, погибают в Лабиринте, а прошедшие его не могут добиться популярности в свете. Образуются множественные коалиции и, с последним вздохом старого Императора, Империя взрывается гражданской войной. Во время прошлой междоусобицы соседи потеряли плоскогорья, граничащие с Арадоном, и до сих пор не сумели вернуть их обратно.

Учитывая, как много сильных магов погибло в недавней войне, родители имели все шансы проигнорировать претензии ослабленного соседа, а то и снова напасть на него, расширив свои владения.

Арон ал’Лиланте, принявший титул Императора два года назад, стал для нас неприятным сюрпризом. Политика неженское дело, и потому меня не посвящали глубоко в её хитросплетения, однако, даже по отрывистым разговорам, услышанным на балах, я поняла, что от второго сына Императора мало кто ожидал такой прыти.

И всё же он пришёл к власти, не допустив раздробленности. Нарушение договора означало бы объявление войны, а конфликт с единой Ониксовой Империей нам сейчас был не нужен.

У родителей было две дочери. Им не оставалось ничего иного, кроме как пообещать Ониксовому Императору Сети.

Стоило догадаться, что сестра не способна на подобную жертву.

- Что там? — спросила я у служанки.

Девушка опустила глаза, замялась, словно я имела привычку бить её за дурные новости.

Сети иногда срывалась на слугах - сказывался огнеопасный нрав. Я никогда.

Я выразительно молчала, и служанка, наконец, заговорила:

- Ваш отец-Император в комнатах вашей матери. Я слышала крики... Я видела, как всадников послали в город и к реке. Служанку вашей сестры увели в подземелья, — закончила она полушёпотом, но по глазам я видела, что это было ещё не всё.

- Продолжай.

- И её старую няньку, а ещё учителя верховой езды и тех бардов, с которыми она гуляла в саду на прошлой неделе. И я слышала крики оттуда.

Помолчав мгновение, служанка добавила:

- Ваш отец-Император ищет Сети, но стражники шептались, что сбежала она, скорее всего, ещё вчера и если не дура, то прокралась на какой-нибудь корабль в порту. И если так, то найти её быстро не сумеют.

Меня укололо беспокойство. Взбалмошная, безответственная и эгоистичная, но Сети была моей сестрой. Мой старшей, горячо любимой сестрой.

- Как думаешь, с ней всё будет хорошо?

Служанка отвела глаза.

- Это будет зависеть от милости Императора.

Я думала не об этом. Для девушки, которую поймают на своём корабле моряки, существовали угрозы куда более насущные, нежели гнев преданного отца.

Но говорить об этом я не стала.

«Тайник» — вспомнилось мне, — «наш тайник».

Лет пять назад — мне тогда было двенадцать, а Сети недавно отпраздновала своё семнадцатилетие, — сестра начала убегать из замка в ближайший лес. Она брала меня с собой несколько раз, но, чаще всего, я оставалась в постели. Мне было слишком страшно нарушать родительские запреты.

В первый раз, когда Сети позвала меня с собой, она показала мне тайник, сделанный в стене конюшни. В стойле одной из лошадей за съёмной доской сестра прятала драный плащ и мягкие сапоги, позволяющие почти бесшумно шагать по каменному полу. Там же лежала уздечка для её коня — амуницию конюх на ночь убирал в комнату, где спал сам. И кинжал. Сестра выводила одну из лошадей и была такова.

Интересно, не там ли она складывала припасы для побега?

Сейчас это было неважно. Отец не найдёт Сети быстро, а Ониксовый Император должен получить свою невесту. Я знала, что выбора нет.

Моя атур был синим в цвет моего платья. Цвет Хефри — богини рек, озёр и девушек до замужества. Платье было в меру свободным и расшитым растительным орнаментом. Его длинные рукава и подол, слегка волочились по земле.

Невозможно было быстро бежать по лестнице в таком платье. Спрятав руки в рукавах и глубоко опустив голову, я шла небольшими, частыми шажками, даже носку туфли не позволяющими показаться из-под подола. Это тоже было неприлично.

По пути служанка продолжала шептать мне:

- Я слышала, что Ониксовый Император в ярости. Его послали в гостевые покои под предлогом отдыха после дороги, но вы же знаете традиции. Это так вызывающе...

Я прикусила губу изнутри. Это не вызывающе — это очевидное оскорбление. Невеста обязана была встретить прибывшего жениха у ворот как по нашим, так и по их традициям. Уверена, Император знает это. И уже понял, что что-то пошло не так.

«Вздорная эгоистка», — мысленно костерила я сестру, отчаянно ища пути решения проблемы.

Иные пути кроме того, что сразу же пришёл мне в голову. Чересчур очевидного.

Служанка распахнула передо мной тяжёлую дубовую дверь родительских покоев. Мать сидела на невысоком диванчике, а отец стоял у окна и постукивал пальцами по стеклу. Брат матери — ближайший советник отца, сидел в кресле рядом с ней.

Я зашла в комнату. Служанка осталась с той стороны. Когда за ней закрылась дверь, мать вернула руку на круглый живот и едва заметно поморщилась. Я подошла к ней и опустилась на колени рядом, как бывало в детстве. Спросила обеспокоенно:

- Как вы, Ваше Императорское Величество?

Она улыбнулась натянуто.

- Всё будет хорошо, дорогая.

Отец подошёл, нависнув над нами обеими:

- Есть ли у тебя догадки, где может находиться твоя сестра?

- Нет, Ваше Императорское Величество, — покачала я головой, не поднимая на отца глаз. По здравому размышлению, ни мне — младшей на четыре года, нести ответственность за старшую сестру. Однако сейчас я ощущала себя так, будто это я с чем-то не справилась.

- Малолетняя дрянь.

Я вздрогнула, да и мать, как мне показалось, тоже. Никогда прежде отец не употреблял при нас таких выражений. И никогда его голос не звучал столь зло.

- Она не могла убежать далеко всего за ночь, — успокаивающе заговорил дядя, — и навряд ли сумела выбраться за границы города. Мы скоро её найдём.

- «Скоро» — это слишком поздно, Анвар! — повысил голос отец, — Ониксовый Император в ярости. Я тоже был бы в ярости на его месте. Мы должны предоставить ему невесту к началу бала, если не хотим серьёзных последствий.

«Остановите меня, пожалуйста», — просила я мысленно, перебирая пальцами подол маминого платья. Фиолетовый — императорский цвет, золотой — цвет Алии. Хотелось посмотреть на отца, но почему-то мне было страшно. Сети поставила нас на грань катастрофы, и я ощущала себя обязанной исправить её ошибку.

Наконец, я подняла глаза.

- У вас больше одной дочери, Ваше Императорское Величество.

- Императору обещана Сети, — обеспокоенно возразила мать. В её голосе звучал испуг и растерянность.

- Ему нужна невеста Старой Крови, — покачал головой Анвар и посмотрел на меня одобрительно, — он согласится на любую подходящую по возрасту.

«Дядя уже думал об этом варианте», — осознала я. Только вслух высказать не решился, опасаясь гнева родителей. Теперь это сделала я.

- Маали — моя наследница, — смотрела мать брату прямо в глаза, — ты хочешь видеть на её месте Сети?

- Звездочёт клялся, что в твоём чреве девочка, — задумчиво заговорил отец. И Анвар, и мать посмотрели на него. В конечном счёте именно за Императором будет последнее слово.

«Нет, пожалуйста».

- Звездочёт мог ошибиться.

- Тогда тебе наследует дочь Анвара, — махнул отец рукой так, будто дело было уже решённым.

- Почему бы нам не предложить ему дочь Анвара? — отчаянно предложила мать. — Он согласится, если его интересует лишь её Кровь.

- Ей одиннадцать, — возразил Анвар, — она мала ещё быть невестой. Иметь дочь подходящего возраста, но потребовать от Императора дожидаться Лоамы — хамство.

Я подняла глаза на отца. Он смотрел на меня одобрительно. Смотрел с гордостью.

Гортань сжало желанием расплакаться, но я удержала его внутри. Я знала, что поступаю правильно. Я сама предложила наилучшее решение. Я не стала дожидаться, пока выбор сделают за меня. Только так и может поступить принцесса.

- Это всё равно выглядит дурно, если мы заменим невесту в последний момент, — сдалась, судя по её тону, мать. Чего и следовало ожидать: разве могла она спорить с отцом?

Тем более, когда занять место Сети предложила я сама.

Тем более, когда иных вариантов не было.

Смешно, наверное, было надеяться, что меня остановят. И грешно. Показное великодушие, жертва, которую ты готова отдать лишь на словах — это даже звучало недостойно. Но в тот миг, когда вопрос был уже решён, я осознала, что надеялась именно на это. На чудо. На то, что мои родные поставят меня выше долга и благополучия страны.

Грешно. Я была о себе лучшего мнения.

- Мы объявим о её смерти, — пожал плечами Анвар. Я тоже злилась на Сети, полагаю, я злилась на неё сильнее всех, однако, даже меня покоробило его равнодушие.

Мать вздрогнула и посмотрела на брата.

- А когда мы её найдём?

- Подыщем отдалённый монастырь, — отмахнулся отец, — не думай об этом раньше времени. Она больше не дочь для нас с тобой.

Мать приоткрыла рот, но возразить не решилась. Опустив глаза, она погладила меня по руке.

- Если ты так решила, родная моя.

Затем меня увели готовиться. Свадьба должна была случиться на территории жениха, моим же родителям оставался бал по случаю помолвки. Когда соединяли свои судьбы аристократы нашей Империи, их помолвочные балы были шумными и многолюдными. Яркими, весёлыми, счастливыми. Каждый, кто имел знакомство с женихом или невестой, считал своим долгом принести им поздравления. Гости общались, смеялись и строили предположения, какими яркими гранями будет блистать новая семья под сверкающими взглядами богов. Писали записки и складывали их в конверты, которые запечатывались на десятилетие. Отдельным удовольствием, по словам моей матери, было спустя долгие годы читать эти догадки и пожелания.

Я много раз представляла себе свой помолвочный бал, но так, как мечталось нам с матерью, он уже не пройдёт. Отправка невест за границу была особым случаем. Жених редко брал с собой серьёзную свиту, а часто мог и сам не явиться, прислав родственника с доверенностью. Ониксовый Император оказал нам честь, приехав лично. Хотя моя ситуация была бы проще, отправь он дядю или брата.

В общем, счастливых гостей со стороны жениха не будет.

С аристократией нашей страны тоже было сложно. Когда невесту отправляли на чужбину, не звучало сердечных поздравлений: радоваться за женщину, покидающую родину, считалось хамством. Ни счастливая семья, ни множество детей в Арадоне не считались благом бо́льшим, чем жить на нашей земле. Гости вымучивали из себя слова, больше походящие на утешения, и вся атмосфера напоминала скорее панихиду, нежели праздник.

Не на такую помолвку я надеялась.

Я всегда была благочестива и почтительна. Я давала родителям повод мной гордиться. Я показала себя достойной наследницей матери. Почему сейчас я готовлюсь к нежеланной свадьбе? Почему меня увезут на чужбину, если я была достойной дочерью Арадона?

Потому что Сети не захотела. Всего лишь не захотела и этого довольно!

«Посмотрим, дорогая, как тебе понравится в монастыре», — подумала я со злорадством, что саму меня испугало. Я любила сестру. Я не желала ей зла.

И всё же я не могла на неё не злиться.

Пока мои волосы туго зачёсывали, лицо красили, а тело наряжали, пытаясь спешно переделать подвенечное платье Сети, я удерживалась от слёз лишь мыслями, что сестра об этом ещё пожалеет. Раскается. Попросит у меня прощения.

Великая Мать, да кому я вру. Сети никогда ни у кого не просила прощения. Даже когда меня наказывали за её шалости, сестра сидела рядом со мной грустная и отдавала мне свои сладости, но никогда, ни единого раза она не сказала короткого «извини».

«Взбалмошная эгоистка», — никак не могла успокоиться я, — «какая же ты взбалмошная эгоистка».

______________________________________________________________________________________

Дорогие читатели!

Если вы заметили опечатку/ошибку/ляп - пожалуйста, напишите мне об этом в комменты или в личку.

Я прогняю главы через спец. программу, но что-то все равно наверняка упускаю. Я отключила защиту от копирования, так что если вы используете браузер, то кусочек с ошибкой можно выделить и прикрепить. Спасибо!

Глава 2

В сопровождении отца, матери и Анвара я шла к покоям моего будущего мужа. Я не встретила его, как подобает, на пороге замка, но войти в бальный зал нам следовало вместе.

Император Ониксовой Империи стоял у окна с таким видом, будто ожидает меня здесь уже много часов. Отчасти это было правдой. Какая нелепость. Мне попадало из-за Сети в детстве: не раз и не два родители наказывали меня за её проделки. И вот мы выросли, но всё осталось тем же. Только теперь вместо стояния на горохе меня ожидал нежеланный брак с мужчиной, которого я уже успела невольно оскорбить своим пренебрежением.

Не поднимая глаз на своего жениха, я рассматривала его ноги, обтянутые высокими, тёмными сапогами. Мой отец, обожающий верховую езду, предпочитал и в обычной жизни носить жёсткую обувь на небольшом каблуке. Арон надел сапоги из мягкой кожи на тонкой, полностью плоской подошве. Между полами мантии проглядывались тёмные брюки. Само платье было тёмно-синим: какой странный цвет для мужчины! Сложная вязь, выполненная чёрными и серебряными нитями, невольно притягивала взгляд.

Я слышала о том, что маги вшивали защитные чары в свою одежду. Возможно, когда-нибудь я осмелюсь его об этом спросить.

Ведя меня под руку, отец подошёл вплотную к Императору. Анвар, стоя́щий позади, звучно перечислил все многочисленные мои титулы.

Отец выпустил мою ладонь. Рука, которую по традиции нужно было передать жениху, зависла в воздухе на добрую дюжину секунд.

Я чувствовала, как ноют плечи и шея, перенапряжённые от нервов.

- Эта пигалица? — наконец, прозвучало от Арона. Я вспыхнула и опустила голову ещё ниже, — ей хоть четырнадцать будет?

- Моей дочери исполнилось семнадцать этой весной, — возмутился отец. Моя рука тем временем продолжала висеть в воздухе. Никогда прежде я не переживала такого острого унижения.

Да, стоя рядом с Ароном, я могла показаться девочкой. Но и отец едва доставал ему до подбородка! Моя мать, признанная красавица, была выше меня всего на пару сантиметров. Я была тонкой и изящной, избавленной от пошлости, что любили подчёркивать в себе простолюдинки. Художник, рисовавший мой портрет в прошлую зиму, долго ещё не мог перестать восторгаться моими огромными глазами, цвета красного золота.

Я была красива, и даже если этот варвар не способен оценить меня, то кто дал ему право меня унижать?!

Мои пальцы задрожали, и горло сдавило слезами. Опустить руку я не посмела. С тяжёлым вздохом, будто делая мне одолжение, жених взял мою ладонь в свою. В сравнении с моими его пальцы были такими горячими.

- У неё хоть женские кровотечения начались?

Отец шумно вздохнул и замер поражённый. Его ладонь сжалась в кулак до хруста. Со стороны матери донёсся тихий писк. Я чуть покачнулась, невольно опираясь на руку Императора. Моё здоровье было слишком хорошим, чтобы потерять сознание от избытка чувств, но в голове на миг помутнело. Арон, будто бы не заметив общего шока, продолжил невозмутимо.

- Она вообще здорова?

Первым взял себя в руки Анвар. Выйдя вперёд и подойдя к нам, дядя заговорил подчёркнуто вежливо:

- Принцесса Маали полностью здорова и безупречно воспитана.

Намёк «в отличие от вас» повис в воздухе несказанным, но очевидным.

Мой жених хмыкнул едва слышно. Стоя рядом с ним, я ощущала запах его духов — дерево, мускус, пачули и что-то сладкое, напоминающее экзотические фрукты.

- Могу я попросить принцессу поднять на меня её прекрасные глаза? — заговорил он иным тоном: вежливым и мягким, но слегка издевательским.

Я подчинилась и подняла взгляд ему на грудь. Ворот мантии моего жениха был украшен чёрным ониксом и алыми рубинами, искусно вплетёнными в узор вышивки. Скреплён серебряной заколкой в виде свернувшейся змеи. Нательная рубашка была алой, а кожа шеи — смуглой и плотной. Арон был худым и жилистым, будто высушенный абрикос. Яремная вена пульсировала на тонкой шее. Рядом со мной: светлокожей, краснеющей от любого сильного чувства, Император Ониксовой Империи казался богато разрядившимся простолюдином. Разве может у аристократа быть такая кожа? В Арадоне — нет.

- Принцесса не понимает моего акцента? — спросил он с издёвкой. Наш язык — Старый язык, лежал в основе всех прочих. Строго говоря, все другие языки были лишь искажёнными диалектами. Запад Ониксовой Империи говорил на почти правильном Старом языке, но на востоке и севере отличия множились. Несмотря на то что столица Ониксовой империи была на востоке, речь моего жениха была почти образцовой.

От смущения и паники я снова опустила голову. Стоя́щий рядом отец не выдержал.

- Тебе сто́ит быть вежливее с моей дочерью!

- Ваша дочь, — чуть сжал Арон мою руку и добавил в голос раздражения, — умеет разговаривать?

- Моя дочь... — начал отец повышать тон, но я, сама не веря своей наглости, его перебила:

- Да.

Голос прозвучал тихо и высоко, куда выше, чем я говорила обычно. Истошный писк, а не речь принцессы.

Отец замолчал. Арон нагнулся ко мне и заговорил вполголоса: мягко и приятно, словно замурлыкал большой, разомлевший на солнце кот.

«С очень острыми когтями», — напомнила я себе.

Мягкие и слабовольные к вершинам власти Ониксовой Империи не пробивались.

- Чудесно. Тогда я попрошу тебя снова, прелесть моя: подними на меня глаза.

Я подчинилась.

У моего жениха был широкий подбородок, резко очерченные скулы и нос с небольшой горбинкой. Чисто выбритое лицо. Глубоко посаженные карие глаза. Короткие волосы цвета тёмного дерева. Широкие брови, почти сходящиеся на переносице.

Я не назвала бы его уродливым, но неприятным — да. Слишком хищная внешность. Слишком чуждая.

Именно так, если подумать, я его себе и представляла.

- У тебя красивые глаза, — сказал он мягко.

- Спасибо, Ваше Императорское Величество, — поблагодарила я и, сочтя его пожелание выполненным, снова опустила голову. Мой жених издал стон: насмешливый и разочарованный в равной мере.

- Императрица, — начал он менторским тоном и коснулся моего подбородка горячими пальцами, — Ониксовой Империи не смотрит в пол, словно дешёвая продажная девка.

За окном уже начало темнеть, и яркое освещение внутри комнаты делало поверхность оконного стекла немного зеркальной. Мой жених повернул меня в сторону окна. Мы казались такими разными, стоя рядом. Моя поза была зажатой и неестественной, словно простолюдинку палкой заставляют изображать знатную девушку. Платье — небесное на солнце, казалось блёклым и грязным в свете масляной лампы. Я не носила украшений кроме священных браслетов — для незамужней девушки это считались нескромным. Мой жених казался напряжённым, но не скованным. Я была ланью, замеревшей от страха, а он тигром, готовящимся к прыжку. Украшения и вышивка его платья мерцали на свету.

- Привыкай держаться так, как тебе положено.

Отец буркнул что-то невразумительное, но не стал пререкаться. Мы пошли в бальный зал.

Гостей собралось немного. Сети имела дурную репутацию, а Император до последнего не сообщал, приедет он сам или пришлёт кого-нибудь с доверенностью. Явились наши родственники, проживающие в столице. Собрались придворные лизоблюды да парочка иноземных послов, со скуки посещающих любые императорские балы. Не было никого, кто был мне дорог — в суете спешной подготовки никто не догадался позвать сюда моих подруг.

От этого стало особенно горько. Пускай им не с чем меня поздравить, но я могла бы получить сочувствие.

Я хотела, чтобы меня пожалели.

«Впрочем, — взяла я себя в руки, с силой кусая щеку, — так даже лучше».