Спасти Золотого Дракона - 2,3,4

- Как думаешь, сколько нас тут не было?

- Больше, чем два года - это уж точно, - ответил мужчина беззаботно, и маг улыбнулся.

Сейчас ничто не могло омрачить их радость от вновь обретённой свободы.

Глава 30

Ответ на вопрос мага он нашёл самостоятельно, как только стемнело. Ночь застала валинкарцев на пути к дворцу. Ни одна живая душа не встретилась им на пути, поскольку жители Валинкара редко так далеко заходили. Мужчины решили идти всю ночь, но вскоре стало понятно, что силы свои они переоценили. Их организмы находились в странном расслабленном состоянии, поскольку чистый воздух опьянял, а сознание не успевало реагировать на постоянные всплески положительных эмоций. Не прошло и пяти часов, как мужчины выбрались на поверхность, а усталость уже овладевала ими. Маг остановился и поднял взгляд в небо. Оно было совсем не таким, каким он запомнил его. Полосы из звёздной пыли, что раньше были над головой, ушли куда-то почти за горизонт, и можно было видеть лишь их кончики. Мужчина нахмурился, прикидывая, за какое примерно время Валинкар мог настолько переместиться, а после предложил брату:

- Давай передохнём... Думаю, нам некуда спешить...

- Что ты имеешь в виду? - переспросил Феронд. - Что значит, «некуда спешить»? Ведь дворец на месте, и там живут те, кто ждёт нас...

Лайгон вздохнул. С братом, конечно, не поспоришь - он прав, но только являться вымотанным маг не хотел.

- Нас не было около десяти лет, - поделился он своими подсчётами. - Вряд ли есть смысл утомлять себя бессонницей, ради того, чтобы выиграть день.

Десять лет. Феронд был морально готов к такой цифре, и она даже не показалась ему столь устрашающей. Могло быть и хуже. Он кивнул Лайгону. Пожалуй, действительно стоило отдохнуть.

Они расположились у дерева, подстелив прошлогодние сухие листья, которые сгребли в кучу. Получилось мягко и даже вполне тепло. Уставшие путники быстро задремали, не успев даже обсудить планы на будущее и поделиться впечатлениями от этих недолгих часов свободы.

Маг, из которого ореливиевый трос вытянул магическую энергию, постепенно восполнял её. Но от этого сон его был более глубоким, чем у Феронда, и он не услышал подозрительных шорохов, которые разбудили его брата.

- Лайгон, - тихо позвал Феронд, и тот замычал в ответ нечто невнятное. - Да тише ты... - он потрепал его за плечо, вынуждая проснуться, открыть глаза и с недовольством воззриться на брата.

- Ну что? - лениво спросил он.

Ему начинало надоедать, что Феронд постоянно будит его. И хотя каждый раз это действие было оправданным, всё же магу такая тенденция не нравилась, поскольку заставляла его считать себя небдительным.

- Прислушайся, - посоветовал Феронд. - Там, за зарослями, кто-то идёт...

Лайгон нехотя поднялся, стараясь не производить лишнего шума. Прислушался, как ему и рекомендовали. Действительно кто-то шёл, и явно не зверь, а некто двуногий. Маг замер. Это вполне мог быть недл. Сейчас ночь, и ушли они недалеко от гор. Возможно, сбежавших пленников ищут. Кто знает, какие тайные тропы есть у этих тварей. Маг весь обратился в слух. Шедший был один, и его от замерших валинкарцев отделили лишь заросли кустарника. Феронд хотел было пойти и посмотреть, кто там, пока он не прошёл, но Лайгон жестом остановил его. Маг постарался использовать свои восполненные силы, и на удивление легко и быстро у него это получилось. Под его взглядом ветви кустарника разомкнулись и с тихим шелестом листьев разогнулись в разные сторону, позволяя узреть фигуру идущего незнакомца. Это был точно не недл, поскольку недлы низкорослы. А раз не недл, то точно валинкарец, поскольку больше никаких других похожих рас на планете не обитало.

Феронд кивнул в сторону удаляющегося путника, которого шелест листвы не привлёк и он даже не обернулся. Лайгон понял, что брат имеет в виду. Подойти и поговорить. Узнать, куда это посреди ночи этот валинкарец идёт, да ещё один и так далеко от дворца.

Мужчины, не заботясь о маскировке, оббежали кусты и принялись догонять принявшегося удирать путника. Ему явно не пришлось по душе, что из темноты леса на него выскочили двое молчаливых субъектов. И он со всех ног ринулся вперёд. Валинкарцы бросились за ним, стараясь избегать веток, которые постоянно пытались попасть по лицу. Погоня была довольно вялой, поскольку носиться по лесам было непривычно всем троим, и как таковой скорости развить никому из них не удавалось. Они боялись запнуться, напороться на сук или поскользнуться на влажной траве.

- Стой же ты! - крикнул незнакомцу Феронд, пытаясь нагнать. - Мы не обидим тебя!

Голос мужчины буквально пригвоздил беглеца к земле. Он замер резко, так что Феронд и сам не ожидал такой реакции. Лайгон и его брат подбежали к путнику, который смотрел в землю, и накинутый капюшон не позволял понять, кто перед ними.

- Мы не хотели пугать... - виновато сказал Феронд, полагая, что они изрядно напугали несчастного своим внезапным появлением и немотивированной погоней.

Незнакомец вздрогнул от голоса мужчины, и Феронд решил больше ничего не говорить. Беглец тем временем скинул с головы плащ, и оба валинкарца узнали в нём целителя Илруха.

- Феронд? Лайгон? - лекарь переводил ошалелый взгляд с одного валинкарца на другого. - Но ведь вы... - он замялся, не зная, как потактичнее сказать, что они мертвы уж не один год.

- Что - «мы»? - поинтересовался маг, тревожно глядя на Илруха.

- Вы умерли, - честно ответил лекарь, нервно сглотнув, и уточнил: - Двенадцать лет назад... Погибли...

- Как именно мы погибли? - поинтересовался Феронд.

- Никто толком не знает. Правитель видел ваши последние шаги. Он пытался спасти вас от чудища, которое манило вас в ловушку у озера, но не успел. Он и сам пострадал, я долго лечил его... Но его-то вылечил, а вас так и не нашли... как и чудовище.

- Что за бред? - прямо спросил маг. - С чего бы Мэггону придумывать нам трагическую смерть?

- Мэггону? Нет, ваш отец верил, что вы возвратитесь, и постепенно он стал одержим идеей найти вас. Он столько сил тратил на это, что Гринор... - валинкарцы напряглись при упоминании имени своего врага. - Он решил взять управление Валинкаром на себя...

- Власть - это не игрушки! - заметил Феронд гневно. - Как можно взять управление на себя?

- Очень просто, - вздохнул лекарь, во все глаза разглядывая сыновей Мэггона, словно они были чудом. - Достаточно было победить в личном поединке, чтобы занять трон. Ваш отец... он был слабее, и...

- Гринор убил Мэггона? - грозно спросил Феронд.

Лайгон видел, что тот в гневе. Давно его брат не приходил в такую ярость. Пожалуй, с первого дня их заточения он не видел этого опасного, не предвещающего ничего хорошего, блеска в карих глазах.

- Да... - промямлил лекарь и осторожно добавил: - Но «убил» - не совсем верное слово...

- Это самое верное слово! - прошипел Феронд, хватая ни в чём не повинного лекаря за лацканы камзола.

Илрух постарался втянуть голову в плечи. Вид разгневанного Феронда, некогда самого сильного валинкарца, пугал его. Маг смотрел в землю прямо перед собой, пытаясь собрать мысли, которые разлетелись на осколки от страшной новости.

- Он убийца и предатель, ясно тебе? - лекаря резко встряхнули и отшвырнули в сторону, отчего тот повалился на землю.

Оставшись сидеть на траве, он опасливо глядел на валинкарцев. Злые, угрюмые, бледные, словно тени, они действительно внушали бы ужас, если бы не заметная худоба. И без того стройный маг теперь имел совсем уж острые черты лица, и глаза его стали казаться большими и устрашающими. Вечно прибывающему в отличной форме Феронду три недели жизни впроголодь тоже не пошли на пользу: казалось, он стал уже в плечах, осунулся и заметно похудел. Откуда они такие взялись после дюжины лет отсутствия, Илрух и предположить не мог. Спрашивать, естественно, не решился.

- Мы должны отомстить ему! - крикнул Феронд магу, словно тот был далеко от него и не мог услышать, если бы брат сказал спокойно.

Но даже этот выкрик донёсся до мага словно издалека, поскольку мысли мужчины были далеко. Они с Ферондом опоздали. Их не было слишком долго. Валинкар изменился. Их мир, их дом больше не принадлежал им, и они не чувствовали себя его частью. Гринор убил Мэггона в каком-то поединке. Сумел, стало быть, убедить всех в том, что кровь валинкарцев не священна, а потом напомнил о древнем обычае со смертельным боем один на один. Лайгон почувствовал то странное чувство, которое испугало его, когда он погрузился в горячую воду купели у Аринго. Он был готов убивать и мстить. Он хотел крови и жаждал вендетты. Если бы у него только было больше магических сил. Маг посмотрел на Илруха и припомнил давний разговор с ним. Что же должно произойти, чтобы силы раскрылись, если даже весть о вероломном убийстве отца не помогает почувствовать в себе мощь магической энергии? Что могло бы потрясти сильнее этого? Или не потрясти, а обрадовать? Хотя сейчас, стоя на ватных ногах и глядя на растерянно сидящего на земле лекаря, маг не мог допустить мысли, что когда-нибудь ещё сможет радоваться и искренне улыбаться.

Наряжённую тишину, пронизанную гневом, отчаяньем и ненавистью нарушил голос Феронда.

- Где Брава? - глухо спросил он, и маг посмотрел на него почти с презрением, добавив свои вопросы:

- И где Лаивсена с Эларой?

Илрух поспешил успокоить их:

- С ними всё хорошо! - а потом добавил: - Наверно, всё хорошо. Они ушли довольно давно. Правитель сперва хотел просто жениться на вашей сестре, но она не верила ему и его историям о вашей гибели. Она не простила всем, что вас так быстро записали в мертвецы. Брава поддержала её, и Элара, конечно, тоже не могла так просто забыть вас. Они покинули Валинкар в день смерти Мэггона. Я говорил с ними: они уходили в леса, что примыкают к горам. Там хорошо. Много птиц, речка, в которой полно рыбы. Тепло. Они ушли туда несколько лет назад, и мы лишь иногда общаемся - пишем друг другу послания и передаём разными хитрыми способами... Мне оповестить их, что вы живы?

- Не стоит, - угрюмо отозвался Феронд. - Мы живы... но, возможно, это ненадолго...

Илрух осмелел, поднялся с земли и теперь стоял, молча глядя на удручённых сородичей. Лайгон пытался свыкнуться с мыслью, что во дворце их никто не ждёт, и что за всё то время, что они стремились попасть домой, дома у них попросту не стало. Магу, который и так всегда наплевательски относился к традициям, теперь было ясно, что возвращаться и жить там, где был убит Мэггон, он не станет.

Феронд же пытался найти решение проблемы. Он, привыкший быть единым со своим народом, не мог поверить, что выхода действительно нет, и Гринор будет купаться в славе и роскоши, никем не уличённый.

- Можно собрать Совет! - припомнив все рассказы Лайгона, которыми тот потчевал его в плену, предложил мужчина. - Этого не делали несколько тысяч лет, но, когда наши предки не знали, как верно поступить, они собирали Совет. И в Валинкаре есть те, кто относятся к нему и должны собраться по первому зову и оказать помощь в принятии решения!

Лекарь смотрел на возвратившихся валинкарцев с сочувствием. Они ещё не понимали, что забыты и никому толком не нужны. Не понимали, что их появление лишь нарушит привычную гармонию и устоявшийся уклад жизни. Не понимали, что у них нет шансов что-либо доказать и добиться справедливости.

- Совет может созвать только правитель, - напомнил лекарь. - А правитель у нас кто?

Лайгон провёл ладонью по лбу, на котором выступили капельки пота. Он не знал, что сказать и что придумать.

- Илрух, это нельзя так оставить! - с отчаяньем воскликнул он.

- Как - «так»? - грустно переспросил Илрух. - Всё было честно. Гринор вызвал Мэггона на поединок, по всем правилам. Ваш отец погиб достойно. Гринор стал правителем.

- Он предал нас, - тихо напомнил Феронд, начиная осознавать, что никому в Валинкаре нет до этого дела. - Бросил умирать, а сам отправился сюда.

- Я понимаю ваши чувства... - по глазам Илруха было видно, что он и вправду разделяет их боль. - Но он правитель. Признанный. Нельзя идти против него. Никто не пойдёт. Таковы традиции...

- Проклятые традиции! - воскликнул Феронд. - Эти традиции создавались в мирное время, когда все жили честно. Сейчас другой случай!

- Илрух прав, - вздохнул маг. - Валинкарцы слишком привержены традициям. Они признали Гринора, а, значит, пойдут с ним до конца. Мы ничего не докажем им. Можно пытаться, но они не послушают, не услышат, не захотят услышать.

Феронд с надеждой посмотрел на лекаря. Не могло быть так, что всем нет до них дела. Ведь целитель сопереживает им. Он рассказал им обо всём. Не один же он такой на этой планете!

- Но, Илрух... - тихо начал мужчина. - Ты же нам веришь!

- Верю, - согласно кивнул тот и тихо добавил: - Но, если придётся выбирать, на чьей я стороне, то я с Гринором.

- А как же честь, достоинство, верность, в конце концов! - возмутился маг, который, в принципе, не ожидал от валинкарцев чего-то хорошего, но столь прямое заявление всё же показалось ему перебором.

Лекарь посмотрел на мага взглядом, в котором виднелось неприкрытое сожаление, граничащее с жалостью:

- Лайгон, эти понятия есть в твоих книгах, но там они немного искажены...

- Это у вас они искажены! - отчеканил маг.

- Не суть, - вздохнул Илрух. - Для нас честь и верность служить правителю, а не разбираться, как он им стал. Феронд отлично знает это... должен знать...

Он действительно знал. И, хуже всего, понимал, что наверняка Мэггон бы лично осудил его за желание уничтожить нового правителя. Это было против правил, против законов и против традиций. Но Феронд чувствовал, что это правильно. Его гнев, злость и переполняющая душу ненависть - это правильно. Отомстить - вот то единственное, чего он жаждал в этот момент. Желание отыскать сестру, мать и возлюбленную отошло на второй план. Он хотел мести.

Лайгон видел это. Он чувствовал то же самое, только разум его оставался трезв, и не позволял надеяться на то, что они победят в этой борьбе за справедливость.

- Илрух прав, - тихо признал маг, отводя взгляд от брата, словно предавал его. - Вдвоём против всех жителей Валинкара мы ничего не сможем сделать. Гринор - правитель...

- Значит, я вызову его на смертельный поединок! - нашёл единственный выход Феронд.

Лайгон посмотрел на него с жалостью. Недели в камере не научили его брата трезво оценивать свои силы и честно признаваться себе, когда противник действительно сильнее. Он остался таким же: уверенным в себе, излишне мнящим себя непобедимым и сильным и совершенно не желающим размышлять о последствиях своих горячечных поступков.

- Ты проиграешь! - заявил ему Лайгон, не стараясь вселять ложные надежды. - Три недели нас кормили лишь для поддержания жизни, и ты думаешь, за неполную неделю твои силы восстановлены?

- Я в порядке! - огрызнулся Феронд, которому хотелось поскорее добраться до врага и покончить с ним, а не тратить время на возвращение себе сил.

- Феронд, ты не тренировался месяц! - напомнил маг, взывая к элементарной логике. - Раньше ты делал это каждый день, и был непобедим, но сейчас...

- Думаешь, Гринор часто тренировался? - перебил его вопросом брат. - Он у власти уже не первый год, и никто не рискует сразиться с ним! Он наверняка не участвует в состязаниях - правители слишком величественны для этого. Думаешь, он сильнее меня?

Лайгон вздохнул. Устало, безнадёжно. Попытался воззвать хотя бы к инстинкту самосохранения, раз логика сейчас была недоступна горящему ненавистью Феронду:

- Ты хоть понимаешь, что либо ты его, либо он тебя? Вдвоём живыми вы не останетесь? Таков закон!

- Кажется, ты не признаёшь законов, Лайгон! - усмехнулся Феронд с самонадеянным видом, направляясь в сторону дворца. - Если он убьёт меня - убей его. Он будет слаб, и у тебя появится шанс...

Маг не ответил, молча последовав за братом. Он знал, что это закончится плохо. Гринор уничтожит их. Лайгон обернулся, глянув на Илруха, который стоял и смотрел им вслед. «Запоминай нас, - мысленно посоветовал ему маг. - Больше ты нас живыми не увидишь». Он подарил печальную улыбку лекарю, и дальше шёл, не оборачиваясь. Стоило насладиться этим миром, который он видел, возможно, последний раз в жизни.

Глава 31

Дворец, к которому пришлось добираться почти двое суток, был почти таким же, как двенадцать лет назад. Мужчины задержались в пролеске, наблюдая издалека за привычной жизнью своего народа. Всё шло своим чередом. Не было ничего такого, что заставило бы думать, что отныне это враждебная территория. А если не враждебная, то скоро станет ей. Стоит только заявиться к Гринору и бросить ему вызов. С того момента все будут смотреть на них, как на предателей. Самое забавное, что эти взгляды тут же изменятся, стоит лишь убить правителя и занять его место. В голове Феронда это не укладывалось. Это ломало его мировоззрение, полностью сметая все те принципы, по которым он жил. Больше его народ не мог быть его народом, его Валинкар не мог быть его домом. Он не представлял, что будет делать, когда убьёт Гринора и станет правителем. Ему не нужен был этот проклятый трон, не нужно было уважение этих валинкарцев, которые так легко меняли свои убеждения. Сейчас им двигала слепая жажда мести, и он просто хотел, чтобы Гринор перестал существовать. Остальное не имело значения. Если бы он не мог бросить вызов - то напал бы при удобном случае. Вот только тлела ещё в его бешено колотящемся сердце надежда, что валинкарцы не такие, как говорит Илрух. Что они увидят возвратившихся сыновей Мэггона, и проявят уважение к ним и доверие к их словам.

- Мы пойдём в тронный зал, - предупредил Лайгона Феронд. - Не говори ни с кем, ни на что не отвлекайся. До захода Светила мы должны бросить вызов, чтобы не ждать лишний день.

- Вообще-то, это ты любитель поболтать с народом, - напомнил маг, и мужчина нахмурился, вспоминая себя и свои заблуждения, в которых так долго пребывал.

Они решительно вышли из перелеска и направились через поле к дворцу. Их встречали удивлёнными взглядами, тихим перешёптыванием и любопытством в глазах. Никто не решался приблизиться и что-то спросить. Грозно и мрачно смотрелись эти двое, быстрыми шагами идущие к воротам. Валинкарцы замирали и провожали их взглядами, при этом пытаясь очистить путь. Зашуганные. Раньше бы никто не стал столь опасаться даже разгневанного валинкарца. Что-то изменилось. Пропала лёгкость в общении между жителями. Они старались избегать тех, от кого могла исходить опасность. Лайгон быстро заметил связь этого с тем, что Гринор наверняка просветил всех о том, что кровь валинкарцев не священна. Теперь наверняка можно было схлопотать в драке или оказаться и вовсе убитым, если сильно досадить кому-либо.

Феронд старался не заглядывать в лица. Они все были слишком знакомы ему. Мужчина хотел оставить в своей памяти жителей такими, какими они были дюжину лет назад. Хотя бы ненадолго побыть в иллюзиях, что всё можно исправить. Да, Мэггона уже не вернуть, но в остальном можно было всё исправить. Он лгал себе. Впервые лгал, осознавая это, но не в силах позволить себе признать - как раньше не будет никогда. Это чувство впервые посетило его, и он прогнал его довольно успешно. Несчастный Феронд ещё не подозревал, что ему предстоит сродниться с этим неприятным чувством и испытывать его постоянно. Он не знал ещё так много, заходя во дворец и направляясь в сторону тронного зала.

Тяжёлые кованые двери распахнулись, и Феронд со своим старшим братом ступили на мраморный пол зала, в дальнем конце которого находился пустующий трон. Гринора в зале не было.

- Где он? - крикнул Феронд неизвестно кому, и голос его пронёсся эхом по пустому залу.

Он посмотрел на Лайгона, который уже выходил из этого помещения. Не было тут правителя. И маг считал, что незачем попусту кричать и тратить время. Он остановил первого попавшегося валинкарца, не смог припомнить имя, но обратился к нему, поскольку все так тщательно обходили мага и Феронда, что было проблематично вообще кого-то отловить.

- Где Гринор? - как можно доброжелательнее спросил Лайгон, но голос подвёл его и прозвучал как-то приглушённо и хищно.

Валинкарец смерил говорившего взглядом, в котором было удивление и страх. Маг нахмурил брови: гордые валинкарцы всегда отличались яростью, а не обострённым инстинктом самосохранения. Жалкое зрелище для мага они представляли теперь, когда боялись обидеть собеседника и получить от него сдачи.

- Правитель в это время всегда отдыхает в своих покоях, - ответил валинкарец с почтением в голосе, причём почтение это было к Гринору, а не к Лайгону.

Маг собирался направиться туда, где располагались покои его врага, по крайней мере, раньше, но валинкарец решился спросить:

- Где вы пропадали?

- Долгая история, - отозвался Феронд. - Мы расскажем. Позже и при всех жителях Валинкара. Гринор там? - он указал в примерное расположение комнаты своего бывшего приятеля, и собеседник кивнул.

Мужчина практически бегом направился к лестнице. Лайгон бросился за ним. Они преодолели ступени быстро, пробежали по коридору и остановились у нужной двери. Феронд принялся колотить по ней кулаками, выкрикивая имя врага, но тот не отпирал дверь.

- Гринор, будь ты проклят, открывай! - надрывался Феронд, принимаясь попеременно то бить по двери ногами, то пытаться вышибить её плечом. - Открывай, подлый предатель! Ты слышишь меня?

Не слышать его было трудно. Он кричал во всю мощь своего голоса, громко, отчаянно. Дверь не поддавалась, и он кричал снова, примерно то же самое, поскольку на изощрённость фантазии не хватало, да и ни к чему она была в этот момент. Мужчине казалось, что теперь, если Гринор всё же решится отворить дверь, он убьёт своего врага на месте, безо всяких условностей и традиций, без вызова и поединка. Просто придушит на месте.

Вокруг начали собираться валинкарцы. Они теснились в коридоре по обе стороны от разъярённого Феронда и стоящего рядом мага. Жители дворца смотрели с интересом, словно не понимали, что это не просто занятное зрелище, а страдания их сородича, который исступлённо пытается попасть в покои того, кто достоин смерти. Не замечая ничего и никого вокруг, Феронд не обратил внимания на то, что толпа расступилась, и Гринор смело приблизился к нему. Это был поистине смелый шаг - подойти к беснующемуся врагу, которого столько лет считал мёртвым. Маг пытался привлечь внимание брата, но без толку. Тот вознамерился вынести эту дверь, чего бы это ему ни стоило. Новый правитель Валинкара был немало удивлён, увидев брошенных им в горах валинкарцев. Он долго и пристально смотрел на них, замерев и даже не пытаясь скрыть свою обескураженность. Но потом он всё же вернул себе самообладание. Видимо, прикинул, что ничего плохого в том, что эти двое каким-то образом продержались у недлов столько лет и заявились во дворец, нет. Гринор расправил плечи и гордо поднял голову, а во взгляде появилась холодная надменность. Он обратился к Феронду пренебрежительно и сухо:

- Ты ищешь меня, мой друг?

- Я тебе не друг! - прошипел Феронд, замирая от знакомого голоса и поворачиваясь к Гринору.

Он метнулся к правителю, желая выместить злобу, но того загородили валинкарцы. Бить их Феронд не решился. Не из трусости, а по старой памяти. Он никогда не бил кого-либо не на состязаниях. И сейчас не смог преодолеть какой-то давно устоявшийся внутренний барьер. Он стоял, тяжело дыша, и сверлил взглядом валинкарцев, которые с такой готовностью бросились защищать своего предводителя. Илрух был абсолютно прав. Феронд на несколько секунд закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшей яростью. Сейчас нельзя нападать. Их много. Жизнь в плену научила его хотя бы иногда признавать свою беспомощность, как бы противно и больно от этого ни было.

Лайгон обратился к собравшимся:

- Послушайте! Все вы помните нас, помните нашего отца и тот мир, в котором все мы жили счастливо! Гринор - подлец, предатель и смутьян! Он убил Мэггона ради трона. Он избавился от нас на долгие годы, надеясь, что мы погибнем в горах. Этот валинкарец предал нас, предал Мэггона. Нельзя идти за ним и следовать его воле лишь потому, что он правитель! Его путь к трону лежал через низкие, недостойные поступки! - маг искал в глазах хоть одного жителя хотя бы тень сомнения, но тщетно.