Спасти Золотого Дракона - 2,3,4

Аринго посмотрел на мага, потом на его брата, а затем устремил взгляд на Итель, тихо пробормотав:

- Любовь бывает разной, Лайгон. Если Феронд любит свою девушку не так, как я люблю Итель - это не значит, что он любит её меньше.

Маг усмехнулся, глядя на Аринго. Да, Феронд умел красиво говорить и действительно тосковал и по Браве, и по Валинкару. Это было заметно. Как и то, что он устал от вечных пререканий с Лайгоном по поводу своей возлюбленной. Итель молча смотрела на Аринго. Со спокойной нежностью во взгляде. Они не демонстрировали свою любовь, не доказывали её окружающим. И они любовались друг другом. В каждом движении, в каждом прикосновении маг видел это и мог с уверенностью сказать, что любуются они не внешностью, а чем-то более глубинным, что видят друг в друге лишь они. Лайгон перевёл взгляд на Феронда, который с насмешливо приподнятой бровью ждал, парирует ли маг слова Аринго или промолчит. Молчать маг не стал:

- Нет, Аринго, - возразил он с уверенностью в голосе, и лицо его озарила светлая улыбка. - Любовь разной не бывает. Подделки бывают разными, а настоящая любовь всегда одинакова, и её ни с чем не спутаешь. Знаешь, я сам не испытывал этого чувства в полной мере, но ты меня не переубедишь: можно встретить не ту девушку, и думать, что это та самая, но встретив ту самую, точно не подумаешь, что она не та. В этом вся сложность.

Глава 28

Дни проходили быстро. Недлы оказались занятным народом. А полумаги так вообще казались просто низкорослыми валинкарцами. Все они интересовались новыми гостями, и Феронд, привыкший быть приятным и милым собеседником, быстро покорил сердца всех жителей этой части гор. Лайгон временами наслаждался одиночеством, от которого успел отвыкнуть за время, проведённое в плену. Его стремление к уединению было расценено Аринго, как тоска по дому, и он несколько раз предлагал магу прогуляться на поверхность. Не возвращаться во дворец без Феронда, а просто выйти и пройтись по траве, увидеть небо. Но маг был непреклонен в своём решении без брата в Валинкар и носа не казать.

Порядки недлов, к слову, нравились Лайгону больше. По крайней мере, если приходилось обедать в обществе, то никто не лез с глупыми традиционными вопросами, не заставлял есть красиво или поддерживать беседу. Возможно, именно поэтому маг не пропустил и не сбежал ни с одной совместной с недлами трапезы. Впрочем, и сбегать-то особенно было некуда. Так он думал первые пять дней.

К исходу пятых суток, когда Феронд стал чувствовать в себе прежние силы и уже был готов уходить хоть на следующий день, Аринго решил раскрыть один свой секрет. Случилось это аккурат после обеда, за которым Лайгон, обычно молчаливый и замкнутый, рассказывал всем присутствующим сказки и легенды, которые помнил с детства. Он не был любителем ощущать себя душой компании, но в этот день ему хотелось передать недлам и полумагам свои знания фольклора, пропитанные воспеванием доброты, дружбы и любви. Маг и сам не ожидал, что втянется в повествование. Он говорил, а все внимательно слушали, и из-за этого обед продлился в несколько раз дольше, чем обычно.

Лайгон пил сладкую воду, так как горло его пересохло от непривычно долгого разговора, а Феронд с усмешкой смотрел на него. О чём думал младший брат, маг узнать не успел, поскольку именно в этот момент к ним подошёл Аринго.

- Пока вы здесь... - начал он и задумался над тем, как лучше сказать, и вскоре всё же сформулировал, хоть и не очень внятно: - Я хотел кое-что показать вам... И, возможно, вы поделитесь со мной... Если захотите, конечно...

- Кровь наша всё-таки нужна? - усмехнулся Лайгон.

- Нет... - заверил его мужчина. - Мне ничего от вас не нужно, просто... Пойдёмте! Это трудно объяснить.

Аринго повёл их длинными коридорами, которые назвать туннелями было сложно. Хоть они и находились под землёй и были проделаны в толще каменной породы, но всё здесь было уютно и мило. Здесь чувствовалось, что это чей-то любимый дом, за которым следят, ухаживают, заботятся. Валинкарцы уже так привыкли к этому всему за неделю, что, если бы не необходимость решать проблемы с тем, что во внешнем мире их наверняка считают мёртвыми, то они бы, пожалуй, могли и ещё погостить.

Аринго вёл их куда-то вниз. Настолько глубоко, что воздух там был намного холоднее, чем в тех апартаментах, где в основном находились валинкарцы.

- Как-то это загадочно, - признался маг. - Идти в молчании в глубины подземелий накануне дня, когда мы должны вас покинуть.

- Извини, если вызвал подозрения, - отозвался Аринго. - Я могу начать рассказывать, мы почти пришли.

- Да уж, начни рассказывать, - попросил Лайгон.

- Знаете, эта планета создана благодаря рабу по имени Ореливий...

- Знаем, - кивнул Феронд. - Ты даже не представляешь, насколько. Видели его недавно.

- Но он пропал ещё до гибели нашей планеты. Мы считали, что недлы убили его.

- Нет, они его не убили, - ответил Феронд и выразительно глянул на брата, предлагая рассказать Аринго о встрече с големом.

Маг укоризненно посмотрел на него. Ему было не жалко поделиться историей встречи с Ореливием, и он прекрасно понимал, почему Феронд просит рассказать именно его - маг был хорошим рассказчиком и мысли умел формулировать не через раз, а с завидным постоянным успехом. Но сейчас Лайгон хотел больше послушать Аринго и узнать, наконец, куда их ведут. Хотя за этот месяц он, в принципе, привык, что его постоянно куда-то ведут: то насильно, то просто сопровождая. Просто не хотелось вляпываться снова в какую-то историю, когда был так близок миг выхода на поверхность.

И всё же мужчина принялся говорить. Он видел, как интересно Аринго, и не смог долго дуться за своё неудовлетворённое любопытство, принимаясь излагать всё в подробностях.

За разговором они быстро оказались около красивой резной деревянной двери. На ней была изображена картина с множеством мелких деталей. Там присутствовали деревья, в ветвях которых сидели птицы. Был вырезан горный ручей, из которого пили воду мелкие животные. Цветы на переднем плане были тоже выполнены во всех подробностях. Лайгон провёл пальцами по объёмным лепесткам и подумал о том, как же давно он не видел ничего подобного вживую. За столь красивой дверью вряд ли могло скрываться что-то зловещее, да и Аринго не казался настолько глупым, чтобы попытаться совладать с двумя валинкарцами, которых сам же щедро откормил и подлечил.

Аринго не открывал дверь, пока маг продолжал говорить. Все понимали, что стоит войти внутрь, и тема разговора резко сменится. Лайгон водил пальцами по резьбе, продолжая рассказывать, но мыслями находясь уже где-то далеко.

Когда рассказ подошёл к концу, Лайгон посмотрел в глаза Аринго, желая услышать его мнение.

- Тут есть, над чем поразмыслить, - признался тот. - И я буду об этом думать много, но не сейчас, - и он открыл дверь, которая оказалась незапертой и сказал: - Пойдёмте, нам сюда,

Они оказались в темном помещении, и Аринго зажёг факел, от которого по цепочке зажглись ещё несколько, освещая своим пламенем небольшую уютную комнату. В ней находилось три удобных мягких кресла, диван и кресло-качалка. Помимо этой мебели больше ничего не было, лишь врезанные в стены полочки с какими-то разнокалиберными склянками, наполненными разноцветными жидкостями, но на кровь не похожими. В целом, комната не выглядела устрашающей, однако то, что она находилась столь глубоко и в неё привели валинкарцев, говорило о том, что что-то в ней особенное всё же есть.

- Где мы? - спросил Лайгон.

- Это моя лаборатория, - ответил Аринго, замечая, как его гости разом напряглись и глянули на дверь, которую он за собой закрыл. - Нет, не подумайте обо мне плохо. Я не хотел пугать вас, и сейчас вы поймёте, что ничего плохого я не задумал.

- Все так говорят, - фыркнул маг. - Особенно, когда в меньшинстве.

Феронд укоризненно глянул на недоверчивого брата, и устроился на диване, так как Аринго жестом предложил гостям располагаться. Маг нехотя уселся на подлокотник кресла и стал разглядывать содержимое полок.

- Алхимия - это занятная вещь, - начал рассказывать хозяин непонятной лаборатории. - То, что вы видите на этих полках - безвредно для здоровья и психики. Не бойтесь этого. Здесь есть и целебные эликсиры, которые, кстати, помогли вам прийти в себя после того, как мы нашли вас. Мы не маги, но у нас много интересных снадобий, для разных целей. Всё началось с меня, ведь недлы в магии ничего не смыслят, да и вообще были весьма недалёкими созданиями. Я стал заниматься алхимией ради Итель. Когда я понял, что люблю её, мне захотелось подарить ей внешний мир. Подарить те чувства, которые он вызывает у меня. Понимаете?

- Понимаю, - ответил Феронд, а Лайгон промолчал: он никогда не влюблялся настолько, чтобы желать разделить с кем-то все свои чувства, эмоции и впечатления.

- Тогда вы не должны осуждать меня, - он заметил, что Феронд удивлённо глянул на него, и добавил: - Алхимию никто никогда не жалует. Но все эти склянки содержат весьма безобидные жидкости. В основном они помогают увидеть, почувствовать, ощутить... Любое воспоминание.

Лайгон почесал голову и спросил:

- Почему бы просто не соорудить крытую телегу, защищённую от света и не взять с собой Итель и не показать ей всё вживую?

Аринго снисходительно улыбнулся, и Лайгон заметил, что и он, и Феронд смотрят на него одинаковым взглядом, будто им жаль, что он не понял глубинной сути рассказа.

- Понимаешь, - начал Аринго, подбирая слова. - Важно не просто показать что-то, а передать свои чувства к этому. Если Итель увидит Светило, оно не покажется ей прекрасным - оно напугает её. Поэтому нет смысла вести её во внешний мир...

Лайгон улыбнулся уголками губ, решив, что лучше прикинуться, что он всё понял. Поспешив перевести тему разговора на что-то более доступное ему, чем разговоры о любви, маг ткнул пальцем в первую попавшуюся колбу, в которой был какой-то перламутровый раствор и хаотично плавающая в нём разноцветная пыльца.

- А это что такое красивое? - спросил он, и причём спросил вполне искренно, поскольку что бы это ни было, смотрелось красиво.

- Это весьма интересное снадобье, - охотно пояснил Аринго. - Ты можешь вспомнить запах, и его смогут почувствовать все: сам запах, твоё отношение к нему, твои эмоции, вызванные им. Я хотел, чтобы Итель могла почувствовать все те запахи, что есть на поверхности...

Феронд посмотрел на алхимика и тихо спросил:

- Можно попробовать?

- Конечно! - казалось, Аринго даже обрадовался возможности показать Лайгону, как прекрасно его изобретение, а заодно разделить с кем-то чьи-то ощущения.

Аринго часто делился с Итель своими эмоциями и впечатлениями, но сам никогда не участвовал в роли принимающего.

- Для начала вспомни события, которые предшествуют тому, что ты хочешь заново пережить, почувствовать и разделить с нами. Это поможет твоему сознанию верно настроиться на нужное воспоминание. Когда наступит момент, с которого, по твоему разумению, мы должны начать ощущать запомнившийся тебе запах, пей снадобье.

- А вы? - спросил Феронд.

Аринго улыбнулся:

- А мы почувствуем запах и разделим твои чувства по отношению к нему... или к происходящему. В общем, ощутим то, что в тот момент ощущал ты.

- Нет, я хотел спросить не это, - покачал головой Феронд. - Вы ничего не будете пить, чтобы почувствовать?

- Нет, - ответил Аринго. - Эта комната разработана специально мной, и снадобья тоже. Ты откроешь флакон, и пары незамедлительно заполнят эту комнату. Ты не успеешь и глоток сделать, как все присутствующие, включая самого тебя, будут готовы воспринимать. Располагайся поудобнее, закрывай глаза и погружайся в воспоминания.

Мужчина последовал совету. Он расположился на диване, заметил, как пренебрежительно смотрит на него маг, и закрыл глаза. Лайгон усмехнулся, полагая, что воспоминание будет связано с Бравой, что, как обычно, Феронд с Аринго будут казаться по сравнению с ним способными на высокие чувства, а ему в который раз придётся отпускать шутки про ненастоящую любовь его брата к рыжеволосой красавице.

Феронд принялся вспоминать последнюю свою ночь в Валинкаре. Последнюю ночь с Бравой и первую ночь в состоянии беспричинно поселившейся в сердце тревоги.

Он лежал на своей постели, передвинувшись на место недавно покинувшей его спальню Бравы, ощущая тепло от простыней и ожидая, когда девушка вернётся из купели. Он знал, что она вернётся, знал, что нужно постараться не уснуть ни сейчас, ни когда она снова будет рядом. Впереди был поход в горы. Позади была близость с Бравой, наполненная страстью, жизнеутверждающими эмоциями и блаженством. Но умиротворения не было. Тревожно. На душе было тревожно. Забыться не получилось. Недавний визит странного человека с посохом выбил его из колеи. Незнакомец требовал от него невозможного, но говорил так серьёзно, словно дело было чрезвычайно важным. Феронд не рассматривал всерьёз слова незваного гостя, но осадок в душе остался. Да такой, что мужчина и сам не ожидал. Вроде бы и выкинул этот недавний разговор из головы, и не вспоминал даже о нём, а на сердце было тяжело. Да ещё Брава со своей соблазнительной пылкостью, которая для Феронда была сегодня так неуместна, но устоять он не смог. Знал бы, что это, возможно, их последняя ночь вместе, был бы более нежен и чаще бы шептал слова любви. Но не знал, не был и не шептал.

Всё это пронеслось в его голове беглыми воспоминаниями и вырвалось тяжёлым вздохом. Мужчина отлично настроился и выпил снадобье, готовый поделиться столь волнующим его запахом, который, вопреки ожиданиям Лайгона, к Браве не имел ни малейшего отношения.

Глава 29

Тревога. И уныние.

Запах. Слабый, совсем слабый. Если подует хоть самый хилый ветерок, от этого запаха не останется и следа. Запах воды, свежей, живой. Дождя? Реки? Родника? Или утренней росы? И ещё какой-то, такой же слабый запах, который так непохож на первый, но не отделим от него. Запах травы. Какой-то болотной травы, которую никак не удаётся вспомнить. Но рядом нет болот. Только смятые простыни, пахнущие отнюдь не свежестью. Но странный запах витал в комнате, настойчиво попадая в ноздри и заставляя думать именно о нём, и ни о чём больше. Феронд принюхался. Да, тот самый запах, что иногда чудился ему последнее время. Удивление. Неверие. Откуда? И с какого момента это началось?

Кажется, впервые он почуял этот запах, когда лежал на траве у озера. Конечно, тогда от болот могло нести багульником. Именно этой травой и пахло! И свежестью. Тогда от озера пахло свежестью. Почему эта смесь запахов, которая давно перестала казаться смесью, вызывала странные трепетные чувства? Желание не отпускать его, не терять, ощутить снова. Понять, что это может значить.

Феронд снова втянул носом воздух. Запах ещё был в комнате, и мужчину охватила тревога. Он отчего-то боялся узнать... и разочароваться. Боялся прогнать странное чувство, которому никак не мог дать определение. Он закрыл глаза. В темноте было удобнее концентрироваться на обонянии. Ничто не отвлекало. Откинулся на подушки и улыбнулся глупой улыбкой. Что-то светлое и доброе было в этом запахе, хоть объективных причин для этого не было. Мужчина почувствовал, как губ коснулось что-то настолько невесомое, что он не мог определить: тёплое или холодное было это прикосновение и было ли оно вообще. Он открыл глаза, но комната по-прежнему была пуста. Кончиками пальцев дотронулся до своих губ, словно ещё ощущал прикосновение к ним. Но запах исчез. Его больше не было, сколько не пытался мужчина учуять его остатки.

***

- Ну как? - спросил Аринго у потрясённого Лайгона.

Тот смотрел на брата с удивлением. Он не знал, что больше его заинтриговало: возможность поделиться своими чувствами или то, что Феронд неадекватно реагирует на запах свежести и болотной травы. Маг переспросил у брата:

- Аллергия? Эффект, которому валинкарцы не подвержены... но, тем не менее, у тебя аллергия на эту траву?

- С чего ты взял? - безнадёжно вздохнув, спросил Феронд, который хоть и не мог объяснить своей реакции на этот запах, был уверен в том, что это точно не аллергия, а также в том, что Лайгон, как всегда, не проникся его переживаниями.

- Если я правильно понял, запах утра и чистой воды вкупе с запахом багульника вызывает у тебя тревогу и щекочет губы?

Багульник. Всё верно. Феронд улыбнулся тому, что не мог вспомнить, от какой травы исходит подобный аромат. Маг смотрел на его улыбку подозрительно, словно тот на глазах сходил с ума.

- Так я правильно понял? - переспросил Лайгон.

- Нет, не правильно, - признался Феронд. - Всё, скорее, наоборот. Когда мне тревожно, я ощущаю этот запах и прикосновение к губам или к щеке. Не всегда... Иногда... И нечасто.

Маг вздохнул и улыбнулся, умиляясь привычке брата всему искать какое-то высокопарное объяснение. Об аллергии он знал мало, но то, что он почувствовал на себе, вполне могло быть ею. Если бы его брат не путал причинно-следственные связи, то, возможно, признал бы его правоту. Лайгон посмотрел на Аринго, и увидел, что тот, как раз-таки, верит Феронду и его россказням. Маг улыбнулся шире. Ну конечно, хоть речь и не зашла о любви и Браве, но его спутники, казалось, отлично понимали друг друга. Светло-зелёные глаза уставились на хозяина лаборатории в ожидании его реплики. Тот поймал его взгляд, хмыкнул, как бы подтверждая догадки мага о том, что его считают чёрствым и бесчувственным, а потом обратился к Феронду с бесконечной чуткостью и пониманием:

- Иными словами, этот запах что-то вроде духа, который иногда посещает тебя?

- Духа? - переспросил мужчина, которому подобная мысль в голову никогда не приходила.

- Ну да, - подтвердил Аринго. - Лайгон рассказывал истории про духов...

- Сказки, - поправил маг. - Я рассказывал сказки. Истории, которых не было.

- Но так не бывает, - заметил Аринго. - История либо есть, либо нет. Если ты рассказал её - значит, она есть.

- Нет, - устало выдохнул маг и попросил: - Давай без игры слов и без софизмов. Ты знаешь, что такое сказка, и я знаю. Это просто выдумка, которая необходима, чтобы было проще формировать своё мировоззрение. Это не означает, что духи действительно существуют. Тем более, это не означает, что некий абстрактный дух выбрал своей жертвой именно Феронда из сотен валинкарцев.

Аринго посмотрел на мага так, словно разочаровался в нём окончательно и нашёл неопровержимые доказательства приземлённости его понятий.

- Во-первых, не жертвой, - назидательно сказал он. - Этот дух весьма ловко переключает внимание твоего брата с того, что гнетёт его, на себя. Поэтому я думаю, что это дружественный фантом.

- Хватит, - попросил маг. - Это всего лишь запах... - он заметил, что Феронд смотрит на него исподлобья, и снова вздохнул: - Прости. Я понял, вы считаете, что я циник... И сейчас вы, пожалуй, правы, - он постарался прекратить мыслить логически и позволить себе допустить любые невероятные мысли. - Допустим, это дух. Мы видели недлов, голема, Ореливия... мы потерялись во времени... Следует начать мыслить шире. Это действительно может быть дух. Но только... - он серьёзно посмотрел на брата. - Что ему от тебя надо?

- Я не знаю, - пожал плечами Феронд. - Но Аринго прав, он всегда оказывается рядом вовремя. Я никогда не думал о том, что запах может быть духом...

Аринго задумчиво добавил:

- Но это не только запах, раз он может оставлять чувство прикосновения на губах.

- Может, он целует тебя? - спросил Лайгон с самым серьёзным видом, однако Феронд по глазам видел, что тот подумал о Браве и не упустит возможности лишний раз намекнуть на несостоятельность их отношений. - Может, в прошлой жизни тебя кто-то очень сильно любил, а теперь ты переродился, и дух ищет тебя, но может прорваться сквозь пространственно-временной континуум лишь, когда тебе эмоционально плохо? - маг поймал на себе насмешливый взгляд брата и улыбнулся: - А что? Мы же решили, что надо мыслить шире - я и мыслю!

Феронд решил прекратить бессмысленный спор и обратился к Аринго:

- Спасибо. Мне просто хотелось вспомнить этот запах. Думаю, это не те ощущения, которыми стоило делиться, так что не обессудь.

- Зря ты так говоришь. Мне было интересно. Радость и восторг - то, чего мне хватает выше крыши, стоит только выбраться на поверхность. А твоё чувство было весьма многогранно...

Феронд усмехнулся левым уголком губ. Да уж, многогранно. Понять бы ещё, в чём смысл этого запаха и почему в сознании засела мысль, что он как-то связан с тем загадочным незнакомцем, что однажды говорил ему странные вещи.

***

Аринго был совершенно прав, предупреждая, что выбраться на поверхность будет нелегко. Феронд мысленно поблагодарил его за это. В том состоянии, в котором они попали сюда, выбраться бы сил им едва хватило, не говоря уже о долгом пути к дворцу.

Приходилось ползти вверх по ореливиевому тросу, который всё время светился изнутри - вытягивал из Лайгона его магические силы. К счастью, в этих краях гор ореливия было не так уж и много, и потому маг не ощущал себя опустошённым, как в плену у недлов. Однако металл был сильным, и даже этот трос мог высосать весь энергетический запас. Только сейчас это было неважно. Совершенно не важно, каким он выберется на поверхность: полным сил и стремлений, или измождённый и жаждущий отдыха. Главное - снова увидеть свет. Не важно, Светила или звёзд, лишь бы не факелов и огня, а привычный природный свет, по которому мужчина истосковался.

Перехватывая руками канат, подтягиваясь на нём и опираясь ногами в скалу, валинкарцы по очереди выбирались из подземелья. Это было довольно-таки просто, учитывая, что мужчины были бодры и сильны. Вскоре оба выбрались на свет. Это пока не была поверхность, скорее ущелье. Но зато выкарабкавшись из этого ущелья, можно было оказаться уже на переходящем в равнину скалистом пологом склоне.

Выбравшись наверх, валинкарцы свесились вниз, пытаясь различить внизу в свете факелов провожающих их недлов и полумагов.

- Спасибо, Аринго! - крикнул ему Лайгон, который только теперь смог облегчённо вздохнуть: до этого момента он всё ещё не верил, что однажды выберется из подземелий.

Нестройный хор голосов ответил нечто одобрительное, по интонации похожее на напутствия. Валинкарцы переспрашивать не стали. Им ещё предстояло взбираться вверх по каменным уступам, чтобы в итоге, наконец, оказаться на равнине или хотя бы увидеть её.

Аринго предварительно рассказал своим гостям, как следует выбираться и какой стороны ущелья держаться. Так что проблем у них не возникло. Вскоре они уже стояли на скалистой поверхности горы и смотрели на подножие, поросшее травами. Лайгон посмотрел на брата, и взгляд его лучился от радости. Они были на свободе и на поверхности. Недлы, плен и мрачные подземелья остались позади. Что ждало их впереди, пока не хотелось загадывать. Они стояли, улыбаясь и щурясь на яркий свет Светила, и ощущали себя самыми счастливыми на свете.

Свежий воздух, буйство красок и простор. Как же этого не хватало им весь этот ужасный месяц! Не сговариваясь, валинкарцы двинулись вперёд, вниз по склону. Они торопились, словно хотели поскорее убраться подальше от гор. Словно опасались, что Аринго передумает прощаться с ними и заставит вернуться. На самом деле им просто хотелось, наконец, ощутить под ногами мягкую траву, а не твёрдый камень. И, едва они вышли на равнину, поросшую разнообразными цветами, как, опять же не сговариваясь, повалились на землю.

Феронд закрыл глаза, наслаждаясь неповторимым моментом простого счастья, которое так недоступно в обычные будни и которое теперь переполняло всё его существо. Маг, напротив, смотрел в небо широко распахнутыми глазами. Дневное небо было вечным и казалось неизменным. Лишь ночью было заметно, что Валинкар постоянно движется и не стоит на месте. А днём небо было постоянным. Разным, конечно, но в целом постоянным. И сейчас, глядя на перистые облака в ярко-голубом небе маг думал о том, что очень легко представить, что никакого похода в горы не было. Что не прошло столько времени, потому что сейчас он не представлял, как сумел прожить месяц под землёй. Без света и без этого неба. Мысли привели его к весьма неуместному вопросу, который мог испортить приподнятое настроение и ему, и Феронду. Но он всё же задал его: