Лютая Любовь

Мужчина напряжённо водит глазами, а затем глубоко вздохнув, отвечает, – с тобой, Маша. Бесспорно, с тобой. Всегда. Кроме единственного случая, когда ты совершаешь роковую ошибку. Как же мне до тебя достучаться, – мужчина нервно замахал руками. – Иногда следует сделать шаг назад. И это вовсе не трусость.

Надменно усмехнулась. А как же это интерпретировать?

– Дорогая, – более сдержанно обратился ко мне друг, – мы отвечаем не только за себя. Но и за своих родных и близких. Лютов способен на любое злодеяние. По твоей вине могут пострадать невинные люди. Ты хотя бы о Плотникове подумай.

Суетливо вздрогнула, страшная судорога свела тело, осознавала, что проклятое чудовище может перейти все границы и стремясь отомстить мне, попытается причинить вред родным.

– Ваня, не утрируй. Плотников лишь мой начальник. Не думаю, что Лютов станет ему вредить. Зачем? – Убеждала не только себя, но и друга.

Мужчина замахал головой.

– Маша, ты, по всей видимости, позабыла известную поговорку «семь раз отмерь один раз отрежь», – нарочито процедил он сквозь плотно сжатые зубы.

«Семь раз отмерь, один раз отрежь» также напоминает о том, что важно уделить достаточно времени и ресурсов подготовке, прежде чем приступать к работе или принимать важное решение. Не стоит торопиться и действовать спонтанно, если это может привести к ошибке или непредвиденным последствиям.

– А ещё говорят, что «поспешишь людей насмешишь». Только ты никого не насмешишь, а погубишь. И погубишь прежде всего себя.

– Иван, я устала. Тебе лучше пойти домой. Хорошо?

Друг недовольно покривил лицо.

– Хорошо. Я уйду. Только позволь сначала задать тебе один вопрос?

Безмолвно кивнула.

– Задавай.

Ваня проникновенно сузил глаза пристально глядя на меня…

– На что ты готова пойти, чтобы привлечь Лютова к ответственности?

– На всё.

Мужчина помрачнел.

– И даже погубить своих родных? Включая меня и Ольгу.

Ошарашенно распахнула рот.

Невозможно достигнуть цели, не принеся никаких жертв. Но всегда нужно задаваться вопросом: стоят ли они того? Ведь бывает, что цена, которую приходится заплатить за успех, гораздо выше, чем радость от достижений. Однако есть вещи, которыми стоит не бояться жертвовать для того, чтобы расти как личность и претворять мечты в реальность.

Неудачи могут многому научить, если правильно их воспринимать. А для этого нужно отложить своё эго в сторону. Отрицание неудач — верный способ застрять на месте и перестать развиваться.

Заострила свой взор на друге.

– Ваня, а ты зачем пошёл служить, если не готов к жертвам, – холодно буркнула.

Мужчина грустно усмехнулся.

– Маша, мне до тебя не достучаться. Ты меня, реально, пугаешь. Ты стала безумной фанатичкой. Буквально помешалась на Лютове. А так нельзя.

– А ты меня не учи. Я сама разберусь в своей жизни.

Мужчина резко развернулся и стремительно покинул мою спальню, оставив меня в одиночестве.

При выходе из зоны комфорта, главное, не перейти ту грань, за которой то, что делает тебя сильнее, начнёт убивать.

Когда заходят разговоры о преодолении страха смерти, часто можно услышать об инстинкте самосохранения, который вечно на страже, не давая сделать последний шаг. Правда заключается в том, что инстинкт — это вообще не про человека.

В кабинете невропатолога мы получаем лёгкий удар молоточком по надколеннику, голень дёргается. Сама по себе. Это рефлекс — простейшая реакция нервной системы: на один стимул из внешней среды живой организм отвечает всегда одной и той же реакцией. Когда нервная система стала эволюционно усложняться, к рефлексу добавился инстинкт. На стартовом этапе внешний раздражитель может порождать много различных реакций. На финальной стадии инстинкта результат будет рефлекторным и однозначным. Птица не знает, где именно в лесу разбросаны веточки, их придётся поискать, но благодаря инстинкту гнездо из них получится такое же, как у всех других птиц этого вида. Муравейники, кротовые норы, плотины у бобров — всё это создано под влиянием инстинкта.

Голова раскалывалась, перевела угнетённый взгляд на фотографию матери и неспешно приблизившись к тумбочке, приподняла фоторамку.

– Мама, что же мне делать? Как поступить? Где взять силы, чтобы продолжить борьбу и стать твоим достойным продолжением?

Если не уметь трезво оценивать свои перспективы, можно провести всю жизнь в схватке, которая ничего не даёт. Трудности ради трудностей, борьба ради борьбы — всё это отнимает у нас радость жизни.

Сильные люди не боятся ошибаться. Для них важно не то, что ошибка случилась, а то, что она стала уроком. Каждый промах — это возможность понять себя лучше, скорректировать свои действия и двинуться дальше.

Признание ошибки не делает человека слабым. Напротив, это признак зрелости и способности принимать жизнь во всей её сложности.

В конечном счёте, сила — это не про отсутствие ошибок, а про умение с ними справляться. Это внутреннее право выбирать, куда направлять свои усилия, и смелость оставлять за собой неподходящее.

Путь к успеху — это не прямолинейное движение, а череда поворотов, пересмотров и изменений. Когда вы держите в фокусе только то, что действительно важно для вас, каждая победа становится осознанной, а каждая неудача — новым шагом вперёд.

Глава 5. Мария

Я ничего не просчитываю. Да и не могу – у меня двойка была по математике. Так что доверяю исключительно интуиции.

А сейчас интуиция подсказывала, что в столь раннее время Плотников вызвал меня к себе неспроста…Разум настойчиво твердил, что он ничего не мог знать о вечернем происшествии. Горько усмехнулась. Никто Роман Сергеевичу рассказать не мог. Иван точно будет молчать, а Лютов…

Бред! Бред сумасшедшего!

Торопливо зашла в приёмную и робко покосилась на секретаршу, Ульяна оторвала взгляд от компьютерного экрана и радостно улыбаясь, пролепетала, – Машка, привет. Как дела?

Блин! Как дела? Как сажа бела. «На душе кошки скребли…». Чёрт. Даже не так, дикие звери разрывали внутренности. Но впадать в угнетение, это точно не про меня. Даже в самые сложные времена собиралась и шла вперёд. Только вот с годами осознала, что иногда впереди нас ждёт лишь пропасть.

– Привет, – не поддерживая весёлого настроя девушки, серьёзно проворчала. – У Романа Сергеевича кто-то есть? Я могу зайти или мне подождать?

Ульяна молниеносно вскочила с кресла и, подбежав ко мне, заинтриговано покосилась на дверь главного редактора, а затем переведя взгляд на меня, отчаянно замахала головой.

– Представляешь с утра к Роману Сергеевичу явилась, какая-то дамочка. Очень важная, – девушка изобразила помпезное выражение лица, ярко рисуя расфуфыренную женщину. – Вся такая важная. У меня сразу же она вызвала самые неприятные ощущения. Ума не приложу кто она такая, но пятой точкой чувствую, что она пришла с плохими намерениями. Вредная тётка. Земли под собой не чувствует. Отвратительная женщина.

Ульяна широко развела руками. Усмехнулась. Девушка особыми умственными качествами никогда не отличалась, но вот в прозорливости ей отказывать нельзя. Людей считывала влёт.

Привычка наблюдать за людьми с годами перерастает в способность видеть их насквозь.

Девушка красочно нарисовала пальчиками образ высокомерной дамочки.

– И что ей понадобилось в наших краях? Она говорила со мной будто бы она королева, а я так пустое место. Ненавижу таких высокомерных тёток, – Уля раздражённо поморщилась. – Больше всего ненавижу заносчивых людей. Откуда такие люди, вообще, берутся? – Негодовала секретарша.

По ходу дела интуиция меня не подвела. Но кто эта таинственная незнакомка?

Выдохнула.

Тревога усиливалась. Носом ощущала опасность.

– Ладно. «Двум смертям не бывать одной не миновать», – протрубила я и решительным шагом направилась к двери, негромко постучала и слегка приоткрыла её. – Доброе утро, Роман Сергеевич, разрешите войти.

До последнего надеялась, что эта незнакомка никак со мной не связана, но ошиблась, мои надежды рухнули, как только мужчина, приподняв тяжёлый, суровый взор на меня, безмолвно кивнул.

В этот момент захотелось сбежать, но выбора уже у меня не было…

У такое часто бывает такое, что хочу что-то сделать, сказать, написать, нарисовать, предложить, ответить — но боялась насмешки и оставались в тишине со своим мнением? А потом это же говорил кто-то другой — и становился звездой? Со мной это случалось много раз.
Мы ждём одобрения, а время уходит. Мы прячем идею — а через месяц её воплощает кто-то смелее. Не потому, что он умнее. А потому, что ему было всё равно на внутренний страх. Страх выглядеть глупо убил больше гениев, чем отсутствие таланта. Не могу дать ему убить мой голос…

Нет, трусливые чувства никуда не пропадали, но вместе с тем пробуждался борец, который готов умереть за собственные принципы.

Зашла в кабинет и внимательно осмотрела важную женщину. Ухоженная дамочка с неприятной ухмылкой на губах сидела напротив Плотникова и, вальяжно закинув одну ногу на другую, лениво покачивала брендовым сапожком на высоком каблуке.

Мысленно усмехнулась. На улице гололёд. В валенках страшно ходить, а эта женщина выхаживает на такой шпильке. И как только она свои ножки стройные не переломала? Или у неё личный водитель, который эту важную персону до самого подъезда подвозит?

– Маша, присаживайся.

Подошла к стулу и, присев, украдкой покосилась на женщину. Тревога усиливалась. Не нравилась она мне. Очень не нравилась. Ульяна очень точно описала незнакомку. Внешне спокойная, весьма ухоженная дамочка в идеально сидящем костюме, с дорогими украшениями, которые подчёркивают её статус и одновременно показывают, что она звезда. Далёкая и холодная для простых людей.

– Мария Михайловна, у меня к вам довольно неприятный разговор. Вот познакомитесь, – Роман Сергеевич вежливо указал рукой в сторону дамочки, – это Воронцова Кира Владимировна. Она адвокат. У неё есть к тебе пару вопросов. Очень неприятных вопросов. Прошу проясни нам ситуацию.

Лениво повернула голову, смело и надменно осмотрела высокомерную, напыщенную женскую физиономию.

Превосходно! И что же этому адвокату от меня понадобилось? Что-то подсказывало, что вряд ли она желает предоставить сенсационную информацию. Секунда и в голове мелькнула искромётная мысль…А может она хочет рассказать о коррупционной среде в сфере судебного производства или адвокатской деятельности. Вновь пробежалась взором по её лицу, угрюмо обречённо отвергая свои прежние мысли. Нет, она совершенно по иному вопросу явилась. Такая на коррупцию жаловаться не будет. Эта дамочка сама не прочь заработать денег на стороне. Продажных женщин за версту чувствую.

– Мария Михайловна, – промолвила адвокат, – я представляю интересы Лютова Артура Алексеевича. Думаю, что вам не стоит говорить кто он такой, – неприятная, ироничная ухмылка блеснула на женских губах, подчёркивая заострённые скулы.

Отвратительная женщина…Такая морально уничтожит, даже и «глазом не моргнёт». А может и физически. Если она готова сотрудничать с Лютовым, то совести у неё нет. Она точно знает кто он такой.

Услышав ненавистное имя машинально вздрогнула, словно получив неожиданный, болезненный удар в спину.

– Что? Ушам своим не верю.

– А что такое? Что именно вас так удивляет.

Нахалка ядовито покривила неестественно пухлые губы.

– Вы что считаете, что можете незаконно вмешиваться в чужую личную жизнь и останетесь безнаказанной. Нет, так не бывает. Кто вам позволил вторгаться в личные границы. Разве вам совершенно не знакома профессиональная этика журналиста.

Гневно усмехнулась.

Дамочка гневно покосилась на Плотникова, ожидая поддержки, но не получив её, продолжила буравить взглядом меня.

– Как в таком уважаемом издании трудится такая девушка, как вы? Вы же подставляете всю редакцию. Это же понятно? – Вопрос промелькнул в её голосе. – Или вам даже этого не понятно, – фамильярно ответила самой себе ядовитая кобра, желая меня лишний раз уязвить, откровенно намекнув на мою безрамотность.

– Как вас там, – фамильярно буркнула. – Ах да! Кира Владимировна, вы что-нибудь про свободу слова слышали. Если нет, то я могу вам о ней рассказать. Расширю вас кругозор.

Злобно свела брови к переносице, внутри бушевала огненная буря.

Вот же мерзавец! Ублюдок. Он меня вчера чуть-чуть на растерзание своим церберам не отдал, а теперь свою персональную сучку натравил. Подонок.

Да…Много чего ожидала от Лютова, но даже предположить не могла, что он окажется таким мелочным и пришлёт свою дамочку. Трус. За бабскую юбку решил спрятаться.

Хотя, чему я удивляюсь? Лютов такой брутальный, властный и непобедимый, только лишь в сопровождении своей охраны, а сам по себе ничего не стоит!

Краем глаза заметила, как Плотников постепенно покрывается кровавыми пятнами. Стало понятно, что мою дерзость он негативно воспринимает. Чертовщина. Где его смелость? Неужели он готов прыгать перед этой тёткой и её хозяином. Пусть так…

Даже если Плотников спасует, я отступать не собиралась!

Кира Владимировна, не отрывая от меня провокационного взгляда, достала из своей сумки какую-то папку и бросила её на стол Плотникова.

– В соответствии с УК РФ, распространение персональных данных без согласия субъекта персональных данных, аналогично требованию письменного согласия этого субъекта на обработку его персональных данных и на основании Федерального закона "О персональных данных", может рассматриваться как уголовное правонарушение, – отчеканила злобная фурия. – Не утверждаю, что против вашей сотрудницы возбудят уголовное дело, но вот привлечь её к административной ответственно вполне мне под силу, – женщина выпрямила спину и, ощущая своё превосходство, осмотрела Плотникова с таким выражением лица будто бы перед ней вовсе не главный редактор сидит, а какой-то презренный червяк. – Согласно, статьи 137.3 КоАП РФ, распространение персональных данных без согласия субъекта персональных данных или иного законного основания, если это не повлекло последствий в виде ущерба его правам и законным интересам, а также сбор персональных данных без согласия субъекта персональных данных или иного законного основания в случае, если сбор таких данных допускается в соответствии с Федеральным законом, являются административными правонарушениями.

Плотников повержено помотал головой.

– Что вы говорите?

Стремительно хищный женский взгляд метнулся на меня.

– Правду. Вы подговорили охранника Артура Алексеевича, подкупили его, – она игриво постучала острым коготком по папке, – его объяснение у меня прилагается. Но Станислав быстро одумался. Но тем не менее сам факт налицо. Вы незаконно собирали сведения на моего клиента. Хотели опорочить его честь и достоинство. И будете отвечать за свои незаконные действия по всей строгости закона. И я собираюсь спросить не только с вас, но с вашего руководства, – строго провозгласила она. – Как вы могли допустить такое? – Дамочка скользнула суровым взором по растерянному Плотникову, который даже слова не смог из себя выдавить.

Честь? Достоинство? О чём она говорит. Лютов и слов таких не знает, не говоря о том, что уж точно не обладает такими высокими качествами.

– Кира Владимировна, вы для начала объясните вашему клиенту смысл данных понятий, и только потом говорите о том, что я хотела опозорить его честь и достоинство, – не могла более выносить это высокомерную дамочку, словно ужаленная вскочила со стула, ярость обуревала меня, медленно, но верно теряла контроль. – Ваш клиент - самый настоящий подонок. Мерзавец. Ублюдок. Не я должна отвечать по всей строгости закона, а он. И обещаю вам, что он обязательно ответит.

– Маша, прекрати, – прокричал Роман Сергеевич и сильно ударил кулаком по столу. – Ты что себе позволяешь? Немедленно прекрати. Ты должна проявить должное уважение. Нет. Даже не должна, а обязана. Я никому не позволю беспочвенно обвинять людей.

Затуманенным взглядом обиженно посмотрела на начальника. В этом момент считала его предателем. Он встал на защиту неизвестной женщины, публично отчитывая меня, словно провинившуюся девчонку.

– Да-а-а, – протяжённо и звонко простонала женщина, – Роман Сергеевич, не думала, что у вас настолько непрофессиональные журналисты работают. Вы позволяете им грубить. Оскорблять. Клеветать на невинных людей. Что у вас тут происходит?

Она презрительно осмотрела меня снизу вверх.

– Уважаемая, вы совершенно не умеете себя контролировать. Публично оскорбляете Артура Алексеевича. На вашем месте я бы тысячу раз подумала, прежде чем сыпать подобными, несправедливыми словечками.

Немного наклонила голову набок.

– Вы никогда не будете на моём месте. Как и я на вашем. И слава богу, потому что нет ничего хуже, чем служить сущему дьяволу. Никакие деньги не смоют грязи с вашей репутации.

С откровенным отвращением блуждала по богатой, заносчивой женщине, которая ради денег и собственного комфорта продала душу дьяволу, подписала контракт с самим сатаной.

– И вы знаете, что говорю чистую правду. Вы можете нацепить любую маску, но в глубине души вам отвратительно. Кира Владимировна, вы сами себе отвратительны. И не мудрёно. Каждый день общаться с настоящим дьяволом. Занятия, прямо скажем, мало приятное.

Прожигала женщину горячим взглядом, она же тоже в долгу не осталась, её глаза плотоядно впивались в моё лицо, откровенно говоря о том, что рано или поздно, но обязательно потерплю унизительное поражение.

– Кира Владимировна, пожалуйста, оставьте меня наедине с Марией Михайловной, – нарушил нашу зрительную дуэль Плотников. – Мне нужно сказать ей пару слов. Пожалуйста, если вас это незатруднит.

Женщина повернула голову на Роман Сергеевича и надменно проговорила, – без проблем. Но у вас не более пяти минут. Мне нужно сообщить Артуру Алексеевичу о том, какое решение вы приняли. И предупреждаю, не в ваших интересах усугублять ситуацию.

Дрянь. Да по какому праву она указания раздаёт.

Нахалка неспешно, покачивая пятой точкой, удалилась из кабинета. Как только эта змея уползла, даже дышать стало легче.

– Маша, присядь.

Виновато опустила голову.

– Роман Сергеевич, вы меня извините. Я не хотела, чтобы так получилось.

Руководитель махнул рукой.

– Маша. Маша. Вот что мне с тобой делать? Понятно, что эта женщина не сможет добиться чтобы против тебя возбудили уголовное дело или привлекли к административной ответственности, но вот нанести серьёзный ущерб редакции может. Ты же сама понимаешь, что твои действия противоправны. Станислав утверждает, что ты заплатила ему денег, чтобы он оклеветал своего начальника.

От наглой лжи у меня глаза расширились, непроизвольно приоткрыла рот, поражаясь происходящему абсурду.

Живём в стране где клоунов полно…
Но почему-то абсолютно не смешно!

– Это неправда. Ложь. Я ничего подобного не делала. Роман Сергеевич, вы мне верите?

С искренней мольбой смотрела руководителя, отчаянно надеясь, что он поверит наговорам на меня…

– Верю, – утвердительно заявил мужчина. – Но от этого не легче. Тебе придётся найти компромисс. Как-то сгладить обстановку. Задобрить Лютова. Прости, Маша, но по-другому никак.

Нервно хихикнула.

– Что? Как? Нет. Я не собираюсь ничего делать.

Гордо взмахнула головой.

Плотников нахмурился.

– А придётся, Маша. Кира Владимировна от имени Лютова выдвинула условие, при котором Артур Алексеевич не станет выдвигать против тебя обвинения.