Расплата за (не)любовь

- Ты что делаешь?

- Люблю тебя!

- Почему здесь?

- Хочу так. Расслабься. Ты ведь уже спал? Будить тебя буду. Орально.

- Сдурела?

- Да. Крыша слетела. Лови, - а сама уже выпустила на волю мою изнывающую плоть, сползла по мне на землю, стоит на коленях, гладит рукой член, реальность плывет, организм требует разрядки. Желательно так, как она уже раздразнила воображение своими пошлыми намеками. Чувствую ее горячий язык, обжигающее дыхание.

- Чееерт! Бери глубже, раз уж взялась.

И она слушается. Сначала несмело, неумело, но мне так даже больше нравится. Она ведь моя, только для меня, моя девочка, моя Синеглазка.

Возвращаюсь в реальность, усмехаюсь горько. Моя. Смешно. Перед глазами встает лицо ее папика. Мерзкий лысый хрен. Противная усмешка. И фото в его телефоне, где моя Синеглазка голая на кровати, перед этим мудаком раскинулась в призывной позе, глаза прикрыла от удовольствия, и следом другое, где на ее нежном теле отчетливо видны его руки. Сука! Снова под ребрами болеть начинает нестерпимо, как будто по ним опять ботинками прошлись. Знаю почему, потому что тогда меня окончательно добили не побои, не душная камера, а ее предательство. Оно сломило, поставило на колени, согнуло пополам. Потому что больнее всего было поверить, что моя любимая девочка меня жестоко предала.

Долго еще сижу на этой лавочке, рана вскрыта. Ковыряю дальше. Снова лезут воспоминания на контрасте. Сначала руки ее нежные, глаза синие, а потом то, что обрушилось на меня лавиной и стерло с лица земли.

Детская карусель во дворе. Та, что в самолете мне снилась. Семь лет прошло, а она, похоже, даже выкрашена в те же цвета. Подхожу ближе, толкаю железный поручень, конструкция с жалобным скрипом поворачивается, а у меня в голове снова ее смех взрывается.

- Я кататься хочу!

…

- Крылья покоя не дают. Ты их чувствуешь? Крылья?

…

- Сильнее кружи! Хочу разбиться!

…

- Я когда разобьюсь, ты не жалей меня, хорошо?

…

- Ты - мои крылья!

Дышу тяжело, сердце в ошметки. Так живо перед глазами встали эти воспоминания. А следом другие. Те, которые снова все пачкают черным цветом.

Вспомнил слова мудака ее лысого:

- Полетала птичка с тобой, поиграла. Я иногда ей разрешаю. Она разнообразие в сексе любит. Найдет себе голубка, мозги ему вытрахает, крылышки оборвет, и ко мне прилетает. Жаркая, страстная. Любит она эту байку про крылья. Я ей тоже полетать даю. С такими как ты.

Долго еще себя мучаю воспоминаниями этими. Давно не позволял себе опускаться так глубоко на дно. Знаю, как потом выплывать тяжело. Но сегодня остановиться уже не могу. Плотину памяти прорвало. Все вспомнил. В гостиницу приполз под утро. Измотал себя в конец, надеялся, что отрублюсь и отдохну немного от мыслей этих раздирающих. Но не тут-то было. Во сне Виталина меня преследовала снова. Пела мне. Ту самую песню, манила, звала. И я шел за ней. Летел. В бездну. Никакие крылья нас не спасли. Потому что их и не было никогда.

Глава 8. Виталина.

Я падаю с неба сгоревшей кометой,

Я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета,

Твой смех на повторе в моем диктофоне,

И важное что-то ты просто не понял.

Зачем мне теперь красота?

Я без тебя сирота…

©Диана Арбенина «Секунду назад»

Работа - моя отдушина. Единственное, что не давало сойти с ума все эти годы. Консерваторию я не закончила, здоровье не позволило. Но учителем по классу фортепиано мне помогли устроиться. Зарплата небольшая, но мне хватает. Спасибо, от мамы квартирка осталась. Иначе жила бы я на улице. А так, крыша над головой есть, а остальное мне не очень-то и нужно.

С детишками всегда получается отвлечься, особенно, когда ведешь индивидуальные занятия с талантливыми детками. Таких не много. Есть откровенно вредные, ленивые, разные. Но сегодня у меня вечерний урок с любимым учеником. Он играет прекрасно, хоть сегодня и подготовился хуже, чем всегда.

- Вася, не та октава! И стокатто четче играй. Ты не выспался сегодня? - Василий вздыхает, но тут же выпрямляет спину и старается исправиться. Продолжаем урок, а я вдруг чувствую на себе взгляд. Поднимаю глаза и натыкаюсь на Руса. Что он здесь делает? Зачем пришел? Смотрит хмуро через большое панорамное окно из коридора. Внутри поднимается дрожь. Как всегда при виде его все волоски встают дыбом, организм начинает работать в другом режиме, на него настроенном. Севшим от волнения голосом даю Васе задание и выхожу в коридор.

- Привет.

- Привет.

- Что ты здесь делаешь? - стараюсь говорить уверенно, но внутри смятение. Не могу смотреть на него спокойно. Никак не привыкну к мысли, что он рядом.

- Посмотреть хотел, чем занимаешься. Что, великой певицей стать не получилось? Достойного спонсора не нашлось? - продолжает жалить. Я разрешаю.

- Не нашлось. Это все, что ты хотел узнать?

- Нет. Я за тобой пришел. Две недели. Помнишь? Ты обещала.

- Вообще-то, я сказала нет.

Не выдержу я с тобой двух недель. Это же пытка.

- Ну, твое «нет», не всегда означает отказ.

- Не всегда. Но в этот раз означает.

- А что так? Больше не нравлюсь? Или теперь игрушка не по зубам? - не по зубам. Это точно. Но как тебе объяснить?

Никак.

- Рус, я не хочу ругаться. У меня занятие. Мне нужно идти.

- Иди. Я подожду.

Возвращаюсь к ученику. Кое-как заканчиваю урок. Надеюсь, что Руслан ушел. Но зря. Понимаю это, как только покидаю класс. Рус сидит на диване в фойе.

- Ты закончила?

- Нет.

- Не надо врать. Я уже изучил расписание. И более того, с завтрашнего дня у тебя отпуск.

- Что ты мелешь! Какой отпуск?

- Такой. Я все решил. Даже бумажки уже все оформили. Тебе осталось только подпись на заявлении поставить. Хотя и без этого можно обойтись!

- Ты что...

- Две недели. Без вариантов!

- Рус, я...

Умру с тобой. А без тебя тем более...

- Все. Одевайся и поехали! Я задолбался тебя ждать!

- У меня занятия расписаны, мне не могли дать отпуск, - продолжаю спорить на автомате. Хотя прекрасно понимаю, что бесполезно.

- Директор вашей школы - Валентина Петровна, милейшая женщина. Мы с ней быстро нашли общий язык. Поэтому хватит тормозить. Поехали!

Я иду по коридору в сторону кабинета упомянутой только что Валентины Васильевны. Вот старая карга! Наверняка продалась за конвертик с зелеными бумажками.

Уже через десять минут понимаю, что так и есть. Выхожу из ее кабинета злая, но немного взбодрившаяся. Рус нетерпеливо смотрит на меня, усмехаясь. Типа: "Я же говорил!"

- Хорошо! Отпуск ты мне устроил. Дальше что? Что ты хочешь?

- Тебя!

- Прямо здесь? - ехидно улыбаюсь.

- Нет. Я не любитель таких забав. У тебя мы уже были. Ко мне поехали!

- Куда?

- В гостиницу!

- В гостиницу, - повторяю на автомате. Чувства глушу пока. - На сколько? На час, на ночь?

- А у тебя что, почасовая оплата?

- Я понимаю, что тебе безумно нравится все опошлять. Может, мне нужна моя пижама!

- Вещи тебе не понадобятся. Голая будешь ходить.

- Иди ко ты, знаешь куда! – не выдерживаю я. - Вызови себе профессиональную шалаву и ей указывай! - на глаза наворачиваются слезы. Понимаю, почему ведет себя так, но от этого не легче. Не хочу это слушать. Не надо нам вместе быть. Склеить все равно ничего не выйдет, а жалить друг друга слишком больно. - У меня другие планы на вечер. - Разворачиваюсь и иду прочь из здания, по пути прихватив пальто в гардеробе.

Выхожу на улицу и иду в сторону остановки. Как ни странно Руслан отстал. Может, понял, что ничего хорошего не выйдет?

Сажусь в свой автобус и еду домой. По пути захожу в магазин. Покупаю продукты на полном автомате.

Уже стоя на кассе, упираюсь взглядом в знакомую фигуру. Пришел. Не понял, значит. Руки резко дрожать начинают. Вита! Возьми себя в руки. Легко сказать. Сердце тут же к горлу подкатывает. Продавец называет сумму, а я не слышу. Торможу. Потом спешно достаю кошелек, расплачиваюсь. Беру пакет и быстро иду к другому выходу. Нет, скрыться от Руслана не пытаюсь, но почему-то чисто интуитивно хочется убежать, спрятаться от его пронзительного взгляда.

В ранних сумерках слышу, Руслан идет за мной. Я ускоряю шаг, он тоже. Преследует, загоняет в угол. Так мы идем до самого подъезда. Входим вместе. Молча поднимаемся. Хочу прогнать его и одновременно хочу прижаться покрепче. Запах втянуть, тепло почувствовать.

Молча впускаю его в квартиру, иду мыть руки, потом прохожу на кухню, начинаю готовить ужин. Странно это. Мы молчим. Говорить нам не о чем. Прошлое слишком болезненно, настоящего нет, будущего тем более. В душе по-прежнему все колом, Руслан сидит за столом и так же молча следит за моими движениями. Я разделываю купленное мясо, чищу картошку. Хочу просто занять руки и мысли механическими движениями. Начинаю жарить говядину, ставлю варить картошку. В какой-то момент мне вообще кажется, что Руслана здесь нет. Он призрак из прошлого, я его сама придумала, потому что в моей душе он всегда на своем месте. Не забыла его, не отпустила. Вспоминала слишком часто, представляла. И вот он появился. Только мой, только для меня.

- Раньше ты пела, когда готовила. Спой, - вдруг просит он. Я усмехаюсь горько.

- Я больше не пою.

- Почему?

- Так вышло.

- Курила много? - опять пытается задеть. Магия разрушается, а я подхватываю. Отвечаю так же резко:

- Сосала слишком глубоко! Ты же это хочешь услышать?

- А это правда?

- Какая разница. Тебе она нужна, правда?

- Нужна. Знать хочу, как ты жила все эти годы?

- Зачем? Ты образ сложил в голове. Ломать не стоит.

- Сложил. Но как-то хреново получается. Ездишь на автобусе, живешь в халупе на окраине. Или это какой-то квест?

- Ага. Квест, - усмехаюсь горько. - Квест под названием жизнь.

- Лысый любовник пропал с горизонта, и все? Замуж за него выскочить не успела? Братец по миру пошел. И что?

- Жду кого побогаче.

- А-а-а. Алик не вывозит?

- Нет. Что мне пара ресторанов. Фигня. Мне заводы, пароходы нужны.

- Понятно. Ну, пока ты олигарха ждешь, со мной перебьешься. Баблом не обижу.

Игнорирую его очередное едкое замечание про деньги. Другое спрашиваю.

- Руслан, скажи, чего ты хочешь?

- Тебя! Увидел, вспомнил, захотел.

- А до этого не вспоминал? - спрашиваю горько. Горло начинает першить. Лишь бы голос не потерять. Нервничать мне нельзя.

- А ты как думаешь? Такое можно забыть? - смотрит, как будто расстреливает взглядом. - Кто-то игрался, а кто-то кровью блевал.

Знаю. Не ты один. Сердце начинает барабанить сильнее. В голове шумит, потому что прошлое накрывает.

- Вот поэтому и говорю, зачем тебе я? Отомстить хочешь? - голос все же садиться. Начинаю сипеть.

- Хочу. Но знаешь, мстить женщине как-то низко. Фигово звучит. Не собирался тебя искать, но раз уж судьба свела, память всколыхнула, хочу повторения. Хотя нет. Другого хочу. Наиграться, натрахаться. Как ты когда-то. У меня ведь тоже теперь другая есть. А мне разнообразия хочется. Так что давай. Хватит кастрюлями греметь. Тебе не идет.

- А тебе не идет циничность эта. Другим ты мне нравился больше!

- Жизнь закаляет. А меня в тюряге ох как закалили! Лучше тебе не знать!

- Как ты выбрался? Я ... - голос все же срывается. - Мне сказали, что ты умер там, - говорю шепотом, получается совсем сипло.

- Так и есть. Руслан Стародворцев умер.

- Я рада, что это не так.

- Это так. Сейчас перед тобой совершенно другой человек.

- Я вижу.

- Так что давай без прелюдий. Ты даешь, я беру.

- Бери.

Тело, душу, жизнь. Бери. Они и так твои.

Но он не двигается. Я тоже. Так и стою у стола, как провинившаяся школьница. Рассматриваю пол. Крошки насыпались. Надо убрать. Пытаюсь сосредоточиться именно на этом. Чтобы окончательно не накрыло.

- Мясо горит, - доносится до меня. Я вздрагиваю, бросаюсь к печке. Мешаю подгоревшую говядину. Потом чувствую руки на талии. Руслан выключает газ и впечатывает меня в столешницу своим телом.

Снова грубо сминает, сжимает, оставляя синяки. А я терплю, фигня это. Я такое выдержала, что это мелочи. Правда, от Руслана грубость в сто крат больнее воспринимается. Потому что не тело болит - душа. Намеренно делает все так, чтобы показать. Я для него всего лишь шлюха теперь. Задирает юбку, стягивает колготки по ногам вместе с трусами и врывается в мое тело без подготовки каменной плотью. Я не настроена, не готова, не хочу так. Опускаю голову на руки, утираю подступившие слезы, сжимаюсь внутренне, стиснув зубы. Кончает он быстро. Молча одевается и, не прощаясь, покидает квартиру.

А я сползаю на пол и начинаю рыдать. Так больно становится, так страшно. Не выдержу я, не выживу. Зачем он пришел? Душу разворотил. Все наизнанку вывернул. И мне сейчас больно. Почти так, как когда-то давно...

Глава 9. Виталина

Так рушится наш мир, и ты видишь, как гаснут звезды;

И нас не спасет даже тот, кто этот мир создал.

Кончается воздух, выключается свет -

И нас нет (нас нет, нас нет).

© Баста&Алсу «Мы с тобой»

Я с самого начала знала, что все плохо закончится. Не могу сказать, на что надеялась, на что рассчитывала. Наверное, на чудо. Но чудеса случаются только в сказках. В реальной жизни - нет. Хотя в тот момент Руслан стал для меня именно таким чудом. Я за него ухватилась и потопила вместе с собой.

***

Игорь тогда вернулся неожиданно. Его не должно было быть в городе еще неделю, а я слишком расслабилась, летала на крыльях. Предыдущие две недели были волшебные, и я пустила в свою душу надежду, что все может быть хорошо. Мы с Русланом собирались уехать. Для него это была обычная поездка на море, а я надеялась, что не вернусь. Хотела уговорить его остаться жить в другом городе. Не знала точно, как объяснить все. Правду рассказать нельзя, врать тоже не хотелось. В итоге я снова решила плыть по течению. Домой пришла собрать вещи. Уже выходила из ворот, когда въехала машина брата. Он как увидел меня с чемоданом, сразу озверел. Понял, что сбегаю. Церемониться Игорь не привык. Пара пощечин, за волосы меня и под замок. Слезы, уговоры. Все бесполезно. Это я знала наверняка.

Долго ревела в подушку, задыхалась от отчаяния и безысходности, понимая, что сказка закончилась. Пришло время платить по счетам.

Снизу раздавалась громкая музыка, смех. Игорь устроил вечеринку. Маты, девки, алкоголь. Это хорошо. Значит, до утра он обо мне не вспомнит. Урод проклятый. Главное, чтобы своему лысому покровителю не позвонил. Это мой самый страшный кошмар.

Я не сразу раскусила брата. После смерти отчима он умело прикидывался хорошим, рьяно защищал меня, отгонял всех парней. Не так давно стало понятно, почему любимый братишка так оберегал мою невинность - чтобы продать подороже. Достойный клиент нашелся, и как только я вспоминаю этого жуткого лысого урода со змеиными глазками, меня сковывает от отвращения и ужаса. Но мне дали четко понять, что выбора нет.

- Ты должна мне и моему отцу за все годы, что кормили тебя и поили! Хотя могли бы давно выкинуть на помойку! – заявил тогда Игорь.

Я его послала, конечно. Тогда я еще надеялась, что это злая шутка, что не решится он на такое. Сейчас же понимаю, что он спланировал это давно. Поэтому и не отпускал.

Когда мамы не стало, мне было всего шестнадцать. В этом доме я всегда чувствовала себя чужой, с Игорем мы не ладили, но поскольку учился он в Англии, виделись не часто. После смерти мамы отчим оформил опекунство. Спасибо, хоть в детский дом не отдал. Мы с ним никогда не были близки. Правда, воспитанием моим он не занимался, почти все время проводил в разъездах. А полгода назад его не стало. Ни на какое наследство я не рассчитывала, собиралась покинуть этот дом и выживать дальше самостоятельно. Но Игорь удивил. Он вернулся из Англии, меня не отпустил, более того, принялся уговаривать остаться, плел, что я единственный для него родной человек и так далее. Я поверила. Потом пожалела об этом много раз.

Первое время Игорь проявлял чрезмерную заботу, интересовался моим здоровьем, парнями. Сейчас я понимаю, для чего ему это было нужно. Убедившись, что я все еще невинна, он стал более внимательным.

Окончательно пазл сложился в тот вечер, когда Игорь познакомил меня с Матвеем Степановичем Мурым.

Это тот случай, когда фамилия подходит человеку больше, чем имя. Игорь специально подстроил все так, что мы остались с этим упырем одни в комнате. Этот престарелый урод сначала просто смотрел на меня так, как будто я кусок колбасы. Он как удав гипнотизировал взглядом. Я хотела бороться, бежать, но вдруг поняла, что пошевелиться не в силах. И это не просто страх, это что-то другое. Медленно начало доходить, что мне подсыпали какую-то дрянь. Именно поэтому не слушается тело. То, что происходило дальше, я помню смутно. Но совершенно понятно, что братец решил меня продать настоящему маньяку, которому нравилась моя неподвижность. Он от этого кайфовал. Мурый уже тогда мог сделать все, что угодно, но его цель была в другом. Ему нравилось смотреть, трогать, фотографировать. Я себя ощущала настоящей безвольной куклой. Он видимо таковой меня и считал. Медленно раздевал, гладил, вылизывал. Постоянно приговаривал, что я идеальная, нетронутая, только его игрушка.

Это страшные воспоминания. Болезненные. Иногда они и сейчас преследуют меня во сне. После такого "знакомства" я отходила долго. Рыдала несколько дней. Игорь только смеялся, дурой называл.

- У каждого свои слабости. Зато денег у него вагон. А щедрость для таких как ты зашкаливает.

Я пыталась сбежать после этого. Собрала вещи и уехала в мамину квартиру. Глупая. Думала, от меня отстанут. Где там! Игорь вернул меня обратно и желание бегать отбил. В прямом смысле. А еще показал запись того вечера. Пригрозил в Интернет ее выставить и на сервер консерватории, если сбегу снова.

Я была в отчаянии. В таком состоянии в один из вечеров пошла бродить бесцельно по городу. Тогда и встретила Руслана. Он стал моим светом, моей надеждой. Я же его и погубила.

Лысый урод после того дня больше не появлялся, но иногда присылал мне сообщения. Я знала, что он в отъезде в другой стране. С ужасом думала, что скоро вернется. Послания его еще раз доказывали, что с головой у Мурого не в порядке. Он постоянно писал, что я теперь его собственность, его игрушка. Должна вести себя хорошо, иначе буду наказана. Я понимала, что это страшный человек, но тогда даже представить не могла насколько.

Но еще я четко уяснила, что у него какой-то больной бзик, связанный с моей невинностью. Я наивно полагала, что расставшись с ней, этот упырь от меня отстанет.

Вечеринка гремела до утра, моих метаний и рыданий никто не слышал. Сбежать не удалось, крепкая дверь и решетки на окнах сделать этого мне не позволили.

Мой личный кошмар пришел следующим вечером. Я к тому моменту была уже настолько истрепана эмоционально, что мне было все равно. Но Игорь подстраховался, чтобы не дергалась, пристегнул наручниками, затолкал в машину и отвез за город. На дачу к Мурому.

- Веди себя хорошо! Поняла? Тогда не скажу ему ничего, что ты шлялась где-то две недели. Очень надеюсь, что ты глупостей не наделала и самое ценное сберегла. Иначе я тебе не завидую.

А дальше лучше не вспоминать. На этот раз был укол. Снова онемение и полная невозможность двигаться. Комната с большой кроватью и кругом красные розы. Ненавижу их. Все было почти как в прошлый раз, пока лысый маньяк не понял, что я больше не невинна. Тогда начался ад. Он вдруг побагровел, и начал истошно орать. А потом подключил кулаки. Ответить я не могла, видимо, теперь его это перестало устраивать. Он ушел. Вернулся, когда действие гадости, которую он вколол, закончилась, а я начала ощущать все прелести его тяжелой руки. Вот тогда он решил перейти к наказанию. Ему нравилось причинять боль. Физическую, моральную. Насиловать он меня не стал, ведь теперь я для него была грязной, использованной шлюхой, но делал другие не менее омерзительные вещи. Все пытался выяснить, кто посмел испортить его игрушку, но я молчала.

Мысли мои были только о Руслане. Я хотела к нему, но очень боялась, что найдет. И он нашел. Домой ко мне заявился, а Игорь, конечно же, натравил на него Мурого. Так мой палач получил в руки главный козырь, которым сломал меня окончательно.

Он улыбался. Упивался моим страхом за Руслана. И я сглупила. Потому что показала, как он мне дорог. Мурый заставил тогда на коленях умолять, чтобы Руслана не тронули. И я умоляла. Помню, как целовала его ботинки, обливалась слезами и уговаривала оставить Руса в покое. Мурый пообещал. Взамен потребовал сказать что-то очень личное, чтобы только мы знали. Передать послание, чтобы ебарь мой понял, что точно от меня. И тогда я рассказала про крылья. Мурый смеялся. А мне было уже все равно.

Он ушел. Сутки почти его не было. А когда вернулся, рожа его светилась больной радостью. Тогда он нанес последний удар. Рассказал, что сделали с Русом. В кровавых деталях, не упуская ничего. И его дальнейшие перспективы тоже обрисовал. Так я узнала, что Руслан теперь в тюрьме. Ему грозит долгий срок за убийство. Пьяная драка, улики. Все схвачено. Тогда я поняла, что это конец. Меня сорвало. Я схватила нож со стола и бросилась на больного ублюдка. Мне удалось его ранить, но это только разозлило урода. Он озверел. Бил кулаками, ногами, ремнем. В какой-то момент схватился снова за нож, приставил к горлу. А мне хотелось сдохнуть побыстрее. Я сама тогда на острие дернулась. Лезвие легко вошло в шею, но не до конца. Мурый отдернул руку. Хлынула кровь, и я начала терять сознание.

Очнулась я в больнице. Чужие люди вокруг, белые стены. Куча трубок, лекарств, капельниц. Спросить ничего не могла, говорить не получалось. Потом пришел седовласый доктор, который рассказал, что я здесь уже три месяца. Лежала в коме. Думали, не выживу. Еще рассказал, что нашли меня на обочине дороги. И жизнью я обязана этому самому седому профессору, который вытянул меня с того света.

В больнице я провела еще несколько месяцев. Профессору тому я безмерно благодарна. Послала мне судьба хоть одного доброго человека, который стал для меня ангелом-хранителем. Оказывается, он потерял когда-то дочь. Ее тоже какие-то ублюдки выбросили на обочине, но спасти девушку не удалось. Видимо поэтому Яков Михайлович не оставил меня в беде. На ноги поставил, помог документы восстановить и квартиру вернуть. Братик ведь меня уже похоронил.

Первое время после выхода из больницы я безумно боялась даже просто выходить на улицу, но старый профессор помог и с этим. Он встретился сам с Игорем. Не знаю точно, чем он ему пригрозил, но братец от меня отстал. Больше я его с тех пор не видела. Мурый уехал за границу и забыл о моем существовании. Наверное, пошел искать себе новую куклу. Вот так постепенно я стала привыкать к новой жизни.

Лечилась я долго. Около полугода не разговаривала. Повреждение связок было очень серьезным. Но профессор не отступал. Его методика сработала. Я заговорила. Сначала только шепотом, потом голос постепенно стал возвращаться. О пении больше не могло быть и речи. Громко мне вообще нельзя говорить. Нервничать тоже. Возможен рецидив.