Расплата за (не)любовь

Вечер близился неумолимо быстро. Мне нужно было возвращаться. Снова в ненавистный дом. Снова в заточенье. Полетала немного птичка, пора в клетку.

Но воля манила теперь в разы сильнее. Меня тянуло к Руслану, к его улыбке, шуточкам и задору. И я сбегала к нему каждый день. Пока могла. В тот самый бар я заходила теперь часто после консерватории, если знала, что в это время работает Руслан.

Все закрутилось тогда так остро, так быстро. Как на карусели.

Первый поцелуй случился в том самом баре уже через несколько дней после нашего знакомства. Приходя туда, я всегда садилась за один и тот же столик. Прямо напротив барной стойки. Мы встречались взглядами с моим барменом. Здоровались так. Но внешне делали вид, что не знакомы.

А потом повелось, что вместо заказанного мною чая, официант приносил коктейль от бармена, где каждый раз были какие-то особенные нотки. Иногда цитруса, иногда корицы, или мяты. Но всегда этот вкус казался мне неповторимым, потому что его сопровождал взгляд моего Руса. Однажды вместе с коктейлем официант передал мне записку. Я знала, от кого.

"Иди за мной" - было написано там. И снова мужской гипнотический взгляд из-за барной стойки. И я иду, конечно. Рус скрывается за дверью подсобного помещения, я за ним. Влетела тогда в полумрак и сразу попала в сильные объятия. Меня как будто током прошило, заискрило вокруг, дыхание в кучу, сердце навылет. Губы его по моим губам, запах, терпкий вкус с нотками цитруса. Я уже тогда поняла, что пропала. Мне нельзя ведь. Я чужая. Но остановиться сил не было. Это выше меня, больше.

- Хочу тебя, - шепчет Рус. - Ты такая сладкая. Приходи ночью.

- Не могу.

- Почему. Папа заругает?

- Нет у меня папы. Просто нельзя. Так что отстань! - отталкиваю его изо всех сил и выскакиваю из этой коморки. Бегу на улицу. Господи. Он ведь меня, скорее всего, за распутную девку принял, которая шляется по барам, пьет, и спит с кем попало. Нет. Не приду больше. Забыть его надо. Мне нельзя.

Пришла. Конечно, пришла. Два дня еле выдержала. Сердце ныло так, хоть на стену лезь. Игорь как раз дома был. А потом опять уехал. На три недели. И я сорвалась. Решила прожить эти дни, как последние. Жизнь моя и так перепачкана слишком, пусть хоть какое-то светлое пятно появится. Будет потом, что вспоминать, когда клетка захлопнется навсегда. Будет чем дышать в липкой неволе.

Если бы тогда я представляла, куда нас всех заведет моя слабость, сидела бы тихо. Но наперед знать нам ничего не дано. Это моя вина, и с ней я живу уже семь лет.

Глава 5. Руслан

И я, падаю на дно - и взлететь мне не дано.

Мимо нот тоска поёт, и я пою с ней заодно.

Мне бы без вести пропасть, но мы обречены

Встретиться через жизнь с тобой...

© Баста&Алсу «Мы с тобой»

Как добрался до отеля, плохо помню. Из ресторана сбежал, не дожидаясь, пока за столик вернется Виталина. Хахаль ее запереживал, извинился и бросился за ней следом. А меня разобрало на атомы желчи еще больше. Как представил их вместе, захотелось заорать во все горло. Сука! Откуда она взялась? Мое персональное проклятье. По-другому эту встречу не объяснить. Одним взглядом зажгла все, что я старательно тушил все эти годы. И как бы я ни заставлял себя не думать, уехать подальше и не вспоминать, но в ту секунду, когда снова заглянул в ее дьявольские синие глаза, уже знал, что не успокоюсь, пока не увижу ее снова. И теперь понимаю это. Только торможу себя, как могу, чтобы не задушить гадину при встрече, не сорваться, не забыться с ней. Зверь внутри рычит, требует добычу. Не успокоится он уже, не замолчит, но чтобы дать ему хотя бы кусок, сажусь за ноутбук и погружаюсь в дебри сетевого пространства, чтобы найти то, что поможет без труда выследить мое наваждение.

Не искал ее раньше. В узде держал себя, теперь все предохранители сорваны. Первые, самые легкие способы, результатов не дают. В социальных сетях нет ее страницы. Странно. Современные бабы любят каждый пук выкладывать в инсту. Придется прошерстить базы данных официальных структур. Ничего криминального не нашел, но адрес есть. Двушка в спальном районе. Как-то хиленько. Неужели ее очередной любовник не мог разориться на что-то более приличное? Или это на черный день уголок? Может и не живет она там? Скорее всего, обитает в шикарных хоромах своего бойфренда, который вчера смотрел на нее, как пес на кусок мяса.

Чёрт! Вот вспомнил опять. Зачем? Представил ее нежное тело под этим мудаком. Как он сжимает ее грудь, целует шею. Она всегда острее всего реагировала на эту ласку. Сжал кулак до боли, вспоминая нашу первую ночь.

Вита пришла тогда сама. Хотя до этого послала от души. Она все время так делала. Играла. Теперь я это понимаю. Манила, отталкивала, а потом сама давала больше, чем просил, и снова отталкивала. Быть может, этим и взяла? Хотя запал я на нее сразу. Красивая, нежная, страстная.

После того, как оттолкнула в баре, дав поцеловать, через два дня сама появилась на пороге моей квартиры. Взволнованная, будто на каком-то подрыве, бросилась в мои объятия с порога, тараторила, что сама хочет, что решилась, потом будь что будет. Я ничего не понял. Да и некогда было соображать, ведь в мои руки попала та, о которой я невольно мечтал последние дни. Сорвало нас тогда мгновенно. Ошпарило, опалило. Как дикие звери мы набросились друг на друга. Губы, руки, глаза. Ни с кем меня так не уносило, ни от кого голову не терял так, как с ней. Хотелось прикоснуться с бесконечной нежностью и одновременно впиться сильнее, чтобы под кожу ей пустить такой же яд, чтобы в душу проникнуть, к себе привязать, войти в нее, и там остаться. То, что она девочкой еще оказалась, до меня только утром дошло, когда кровь на постели увидел. Хотя сейчас я уверен, что она меня просто развела. Девочка, блядь! Тварь продажная! Только такой идиот, как я, и мог поверить в откровенную чушь. Спасибо, потом открыли глаза "добрые" люди, когда ребра ломали, и вбивали в меня ботинками простые истины, что нельзя чужих телок трахать. Чужих. Тогда это больнее всего оказалось. Осознание, что моя родная, невинная, нежная девочка не моя вовсе. А мерзкий возрастной тип напротив имеет, оказывается, на нее все права. Что с ним она уже давно. Доказательства он мне в лицо сунул неопровержимые. До сих пор ослепнуть хочется от тех фото. Ненавижу! Но хочу ее по-прежнему безумно. Просто трахнуть я же ее могу? И купить теперь ее тело тоже могу! Я больше не нищий студен, жалкий бармен, у которого за душой ни гроша! Интересно, какая цена у нее теперь? Хотя для меня должна быть скидка. Разве нет? Хотя, похеренная жизнь какого-то студента едва ли стоит дорого в этом поганом, продажном мире.

Беру в прокат машину, еду по найденному адресу. Пока раздумываю, как попасть внутрь подъезда, все больше убеждаюсь в мысли, что Виталины здесь быть просто не может. Не по статусу райончик. Обычная девятиэтажка. Квартира на четвертом этаже. Что ей здесь делать? Прорываюсь в подъезд вместе с какой-то тетенькой, поднимаюсь на нужный этаж. Нажав звонок, готовлю себя к чему угодно. Шансов, что откроет Виталина - один на миллион.

Щелкает замок, дверь медленно открывается. Сердце опускается вниз, резко подскакивает к горлу. Пазл рушится, не складывается, с ней он никогда не получался. На пороге все-таки она, моя Синеглазка. Стоит с огромными глазами, полными чего...? Страха? Да. Она должна бояться. Но почему мне мерещится совсем другое. То, чего там быть просто не может!

Вита как-то неловко замирает. Смотрит долго, тянется рукой к шее, беспомощно ловит ртом воздух. А у меня перед глазами звезды. Хочу ее. Хочу эти влажные губы. Шагаю вперед, вталкиваю ее внутрь квартиры. Прижимаю к стене. Чувствую, у нее сердце стучит так, что мне в ребра отдается. У меня и у самого огонь по венам шпарит. Дышу через раз, и все равно ее запах в нос забивается, пробирает до самого нутра. Потому что помню его. Скучал. Как же я скучал. За волосами этими шелковыми, за руками нежными, за глазами синими. Лживыми глазами. Надо помнить, чтобы снова не угодить в эту ловушку. Тяну руку, запускаю в жидкий шелк, сжимаю кулак. Больно ей? Не знаю. Смотрит она так пронзительно, душу из меня тянет, ведьма.

- Привет. Скучала?

- Привет! Ты пришел?

- Пришел. Не ждала?

- Ждала!

- Зачем?

- Я тебя всегда ждала!

- Врешь! - провоцирует меня, а я ведусь.

- Пусть будет - вру! Если тебе так легче.

- Да. Легче, когда мне не вешают на уши лапшу. Хотя знаешь, я уже не тот бестолковый пацан. Сейчас уже больше вижу, глубже.

- Не пацан. И как? Что рассмотрел?

- Продажную суку. Но по-прежнему красивую. Цену спросить хочу. Почем нынче берешь?

- Купить решил?

- Да. Продашь, по старой памяти. Или мне нужно сначала в очереди постоять?

- Так дам. Тебе как всегда без очереди. По старой памяти.

- Польщен. А твой очередной хахаль в курсе, что ты раздаешь то, что он считает своим?

- Боишься?

- Кого? Того индюка из ресторана? Обижаешь! Или он тоже между? Просто игрушка очередная, пока основной папик в отъезде?

- Может и так. Тебе какая разница? Ты же за другим пришел? Бери!

- Сначала цену скажи? Куда перечислить и сколько?

- Скажу! Если тебе так легче, скажу!

- Мне будет легче, если ты сейчас снимешь шмотки, встанешь на колени и начнешь сосать. Когда-то у тебя неплохо получалось.

- Да. Ты научил.

- Я? Я ли?

- Ты!

- По фигу! Делай! - не двигается. Смотрит все так же пронзительно, дышит тяжело. Руку поднимает, по груди ведет, а у меня дрожь ползет от ее касания. Как будто кожу снимает, а не рубашку сейчас с меня стягивает. Понимаю, что не могу больше ее взгляд выдержать. Поэтому хватаю ее за плечи, разворачиваю спиной к себе. Развожу полы халата в стороны, под ним она голая. Грудь вздумается часто, соски торчат. От этой картины член готов порвать штаны. Но я хочу ее потрогать. Сжимаю грубо полушария, одну руку вниз запускаю, в развилку между ног, там горячо и мокро. Она стонет. Дрожит в моих руках.

- Нравится? Ты такая же. Только мужика на пороге увидела, уже потекла.

- Для тебя я всегда такая. Ты прав.

- Сука!

- Да! Тяжело быть сукой! Но для тебя я постараюсь!

- Заткнись!

- Тогда и ты заткнись. Бери, зачем пришел, и уходи.

- Вижу, сейчас у нас полное взаимопонимание. Вот как суку я тебя и трахну!

Тащу ее к дивану. Здесь полумрак. Свет исходит только от негромко работающего телевизора. Валю ее лицом вниз, задираю халат. Бью от души по ягодице, оставляя алый след, она вскрикивает, но не вырывается, заставляю ее встать на колени, прогнуться в пояснице, освобождаю член, но прежде чем войти в нее, достаю из кармана презерватив.

- Постой так, мне надо надеть защиту. Не хочу потом по венеричкам бегать! - она опаляет взглядом, но молчит. А я, закончив раскатывать резинку по вздыбленной плоти, возвращаюсь к ней, снова заставляю ее занять прежнюю позу. И, наконец, грубо врываюсь в это податливое тело. Чёрт. Почему она такая узкая? Почему, если через нее прошел не один мужик? От этих мыслей ускоряю темп, действую еще яростнее, быстрее, Вита извивается в моих руках, стонет громко. Она всегда такая была, не сдержанная. Отдавалась с душой, любила секс. Когда-то я думал, что только со мной, оказывается, просто секс. Кончаю я быстро. Голодный слишком. Специально хочу оставить ее ни с чем. Но эта похотливая кошка приходит к финишу раньше меня. Судороги удовольствия сотрясают ее тело, она сжимает меня изнутри так, что я догоняю ее в тот же миг. Рассыпаюсь в удовольствии, и рассыпаюсь сам. Теперь бы куски собрать, чтобы расплатиться и уйти. Желательно навсегда. Но повернутый на ней зверь, который внутри меня уже почуял свою самку, будет выть и требовать свое снова и снова. Немного мы его еще потешим. Совсем чуть-чуть. Потом опять заляжем в нору, будем зализывать раны. А пока:

- Ты постаралась, - лежу без сил, придавив ее голое тело к дивану. Она тоже лежит неподвижно, только дышит тяжело. Поднимаюсь. Вита сразу садится, тянет на себя плед, пытаясь прикрыть наготу.

- Рада, что тебе понравилось. Теперь уходи!

- Зачем. Я еще не наелся!

- Доешь где-нибудь в другом месте.

- Я хочу тебя!

- Я больше не хочу!

- А чего так? Или, думаешь, в цене не сойдемся?

- Не сойдемся! Уверена!

- Я теперь платить могу не только ромашками.

- Это я поняла. Но меня ромашки бы больше устроили. Хватит намекать на то, что ты считаешь меня шлюхой. Я не собираюсь тебя разубеждать. Уйди просто.

- Нет. Просто я не уйду. Ты мне должна кое-что.

- И что же?

- Слишком много. Но я хочу всего лишь... дай вспомнить... сколько ты тогда играла в любовь? Две недели? Ну что ж. Мне хватит. Будешь развлекать меня четырнадцать дней. Я как раз закончу дела в этом гиблом городе и уеду, чтобы теперь уже никогда не вернуться. Как считаешь? Хватит тебе, чтобы искупить грехи?

- Нет. Жизни не хватит.

- Как здорово, что ты это понимаешь.

- Понимаю. Поэтому говорю «нет»! Уходи!

Глава 6. Виталина

Вернись, мой сумасшедший мальчик.
И, пусть, мы стали чуть постарше,
Я знаю, что ты будешь ждать
И помнить обо мне.

Оставь мою ошибку в прошлом,
Представь, что стала я хорошей,
А ты мой самый-самый лучший
День в календаре.

© Светлана Лобода «Мой»

Руслан ушел. Но я знала, что вернется. Вернется и возьмет снова. А я не смогу отказать. Я для него все отдать готова, пусть каждое его касание теперь, как ожог, как самое сладкое, но жутко болючее воспоминание.

Он ушел. А я горю. Долго еще гореть буду. Я так рада его видеть живым, что все остальное меркнет. Хоть и понимаю, кончилась моя никчемная спокойная жизнь. Он все разрушит, разворошит, разграбит. Мстить будет. Глупый. Не знает, что судьба за него давно отомстила. Но я приму его гнев, его злость. Руслан прав, я ему слишком много задолжала. Не так, как он думает, но все же. Не уберегла тогда, все неправильно сделала. Нельзя было его любить, нельзя поддаваться слабости. Знала, что для меня это погибель, но себя не жалко было. О нем не подумала тогда. А зря.

Он ушел. Хлопнул дверью так, что стены задрожали. А я все так же сижу голая на диване, не могу пошевелиться. Все тело болит, внутри и снаружи. Грубым был мой мальчик сегодня, но мне понравилось. Он всегда таким был, страстным, без тормозов, даже когда топил в нежности, потом срывался. Что-то звериное просыпалось в нем, и мне это очень нравилось. Я и сама ощущала себя с ним изголодавшейся самкой. Больно сегодня было, почти как в первую нашу ночь. Тогда Руслан тоже подумать не мог, что лишал меня девственности, а я молчала. Сегодня было почти так же. Разве поверил бы он, что последний секс в моей жизни был семь лет назад? Конечно, нет. Он ведь меня продажной девкой считает. Понятно, постарались ему в голову вложить именно это. Все измазали, опошлили, разрушили, правда сейчас из моих уст будет бледно звучать, да и не нужна ему, эта правда. Ничего не исправить, не изменить. Вместе не быть нам после того, что было. Поэтому пусть берет то, что ему нужно. Две недели? Так мало, но когда-то они стали для нас целой жизнью. Для меня, так точно.

Я сбежала тогда из дома брата. В конец обнаглела. Даже ночевать домой не приходила. Бросилась в омут с головой, в моего Руса. Упивалась каждой минутой с ним. Знала, что расплата близка. Но хотела пожить пред смертью, глотнуть кислорода побольше, чтобы потом окончательно опуститься на дно пучины.

Невольно встала перед глазами его улыбка. Та, мальчишеская. Сейчас изменился он. Прическа другая, дорогой костюм, хмурое выражение лица. Нет того короткого ежика, неизменных рваных джинсов, толстовки с капюшоном. И улыбки той нет. Открытой, заразительной, беззаботной.

И все равно он мой. Мой мальчик. Самый родной, самый любимый. Мой лучик света. Выжил. Значит, не все для него потеряно. Не сломали его. Не уничтожили. И это счастье, знать, что он дышит со мной одним воздухом. Мне большего и не надо. О таком счастье я даже мечтать не могла. А я выдержу. Все выдержу. Ради него. Буду снова упиваться воспоминаниями наших счастливых четырнадцати дней. Вот и сейчас, чтобы собрать себя в кучу, я воскрешаю в памяти наши волшебные минуты...

Семь лет назад...

- Синеглазка, проснись...

- Не хочу. Я впала в спячку, - бурчу, а сама наслаждаюсь стаей мурашек, бегущих от его нежных поцелуев между лопаток, в плечо, шею. Утро только окрашивает окно, мы любили друг друга всю ночь, но моему требовательному мальчику все мало. Еще хочет. Упирается эрекцией мне в бедро.

- Отстань от меня, маньяк.

- Это не я. Это он, - толкается стояком, - ничего не могу с ним поделать.

- Я тоже. У меня нет сил даже пошевелиться.

- Я тебе помогу. Иди сюда, - переворачивает меня на спину, целует распухшие губы, перебирается влажными прикосновениями на грудь, ведет дорожку поцелуев вниз.

- Сволочь! - вскрикиваю я, когда его язык забирается между ног. Чувствую, как подрагивают его плечи от смеха, но напор он и не думает сбавлять. А я загораюсь снова. Никак не могу остановить эту волну жара, хотя казалось после последнего раза, что больше даже двигаться не смогу.

Ошибалась. В руках моего бесподобного мужчины тело живет своей жизнью. Стону громко, потому что он задевает какие-то тайные кнопки, отчего мощная волна удовольствия носится по моему телу, лишая рассудка.

- Давай, Виталина, покричи! А лучше спой! Как вчера. Сможешь?

Да! Вчера я устроила для него сюрприз. У Руслана был день рождения. И мы с его друзьями двинулись в караоке-бар. Уже там мне в голову пришла шальная мысль. Я сбежала якобы в туалет, а сама договорилась с ди-джеем, выбрала одну из моих любимых песен Нелли Фуртадо, и вышла на сцену, когда никто не ждал. Эту песню я пела раньше на занятиях по вокалу, но в тот вечер она получилась особенно проникновенной, потому что исполняла я ее для моего любимого мужчины. Его горящий, восхищенный взгляд поднял во мне такую волну, которая заставила вложить в каждый вздох, каждую ноту всю душу, как в последний раз.

Кто ж знал, что так и получится. Больше я не пела, и никогда не смогу. Ему тогда отдала все, и жизнь бы отдала, да не хватило. Мало им было моей жизни, они и Русу судьбу сломали.

Очень хотелось узнать, как выбрался он? Как жил эти годы? Но не ответил, если бы даже спросила. Ну и пусть. Важно, что живой. Дышит! Пусть злобой, пусть обидой, но это лучше ледяного отчаяния от мысли, что нет его уже на свете.

Поднимаюсь все же с дивана. Ползу в душ. Чувствую себя разбитой, дезориентированной, но живой. Такой я себя не чувствовала семь лет...

Глава 7. Руслан

Бабочка моя,

Ты запуталась в паутине.

Знаешь, всё, что мы творили

В этой маленькой квартире -

Это лучшее, что было со мной.

© Баста&Алсу «Мы с тобой»

От Виталины я выскочил, как ошпаренный. Не мог больше смотреть в глаза ее лживые. Хорошая актриса, теперь я это понимаю.

Долго бесцельно по городу круги наматывал, пытался остудить голову, восстановить внутреннее равновесие. Но куда там. Не получалось ни хрена. Хотелось орать в голос. Как можно быть такой тварью, как можно так жить? Смотреть такими глазами, душу тянуть? И самое главное, почему я до сих пор ведусь? Ведь понимаю, что ничего в них человеческого нет и быть не может. Но что-то все же не складывается. Почему живет в этой халупе? Или с годами хватку профессиональную потеряла? Не понятно. Но это меня не должно заботить. Я свое возьму, напьюсь отравой сполна и, если не сдохну от передоза, свалю из этого города, как и обещал.

Пока варился в этих мыслях, сам не понял, как вывернул на знакомую улицу, затормозил у знакомого дома.

Здесь я раньше жил. Это была квартира бабушки. Бабуля когда-то переехала в деревню к маме, квартиру оставила мне. Хорошо, что она не дожила до тех событий. А вот матери досталось сполна. Помню ее слезы, глаза потерянные, сколько мы пережили, пока судебные разбирательства шли, и потом в колонию постоянно ко мне моталась. Квартиру эту она продала, пыталась адвоката найти, от тюрьмы меня спасти, не понимала, что все было бесполезно… Нет, сейчас все хорошо, я давно маму забрал. Сейчас она живет у моря. Это была ее давняя мечта. Хоть что-то ее непутевый сын смог реализовать.

Смотрю в знакомый квадрат окна, и в душе начинает щемить сильнее. Как же много случилось за те две недели. После нашей первой ночи Виталина практически поселилась у меня. Мы не могли оторваться друг от друга, ведь у нас была любовь! Так я думал тогда. Я легко впустил Синеглазку в свой дом и свою жизнь. Если вспоминаю ту квартирку, всегда именно то время. Ее вещи, запах духов, смех. Все это и сейчас в памяти встает так, как будто было только вчера...

Семь лет назад.

Запах кофе будит меня, шлепанье голых пяток по полу, и вот холодные ладошки прижимаются к спине.

- Ай, ты их специально в холодильнике держала?

- Да. Не знала, как еще тебя разбудить!

- Сексом. Лучше всего разбудить меня сексом. Желательно, оральным.

- Ставки с утра высоки. Я решила начать с кофе.

- Начать можно и с кофе. А продолжить...

- Не получится! Мне на занятия. Сегодня я не могу пропустить. Я и так прогуляла за эти две недели больше пар, чем за два года до этого.

- Я не хочу тебя отпускать. Но ты права. Мне тоже сегодня нужно появиться в универе.

- Встречаемся вечером?

- Вечером.

И я считал часы до заката. Когда моя Синеглазка появится на пороге. А она в тот день не пришла. Телефон был в отключке. Помню, как переживал. Дурак. Она почти ничего не рассказывала о себе. Знал, где учится, что живет с братом, родителей нет, это, пожалуй, и все. Не лез в душу, ждал, что сама откроется, не дождался.

Позвонила она в тот день за полночь. Сказала, что дела были дома, не могла уйти. А еще сказала, что ждет меня на улице. Гулять хочет и меня зовет.

Выхожу из машины, закуриваю сигарету, иду в сторону самой темной лавочки во дворе. Холодная осень моросит дождем, а меня уносит мыслями в ту летнюю ночь...

Вита ждет меня во дворе. Машет рукой, зовет в тень. Мы приземляемся на лавочке в кустах, Она опускается на мои колени.

- Куда ты меня притащила?

- На свидание позвала.

- Хорошее свидание. Нам вроде уже не по четырнадцать, чтобы в кустах зависать.

- А я хотела бы вернуться во время, когда мне было четырнадцать, - говорит грустно, - тогда еще мама была жива и проблем я никаких не знала.

- А сейчас проблемы? - подорванная она какая-то, как в первую нашу встречу. - Случилось что?

- Нормально все. Просто взгрустнулось. Дай сигарету.

- Щас прям! Терпеть не могу курящих баб.

- Правильно. Не люби их. Меня люби.

- Уже. Тебе мало?

- Нет. Мне много. Через край. Хорошо ты мне в любви признался. Я оценила.

- А ты мне? - прижимаю крепче к груди, в глаза смотрю.

- А я сейчас, - языком по скуле ведет, под футболку ладонями забирается, а потом резко руку под резинку спортивных штанов запускает. Сжимает член, а у меня перед глазами искрит.