✣ Измена. Я выбираю свободу, Дракон! ✣

– Ая, – чуть громче повторила девочка, – меня мама так называла. Не Эринетт. Ей никогда не нравилось это имя.

– Ого… – только и смогла выдавить я. Рассказ девочки про родную маму растрогал меня до слёз. Очень захотелось притянуть её к себе и крепко-крепко обнять… но я побоялась это сделать, чтобы не разрушить хрупкий мостик доверия, будто бы повисший между нами.

До меня дошло.

– Ты хочешь, чтобы я тоже тебя так называла? – несмело предположила я. Шмыгнув носом, девочка кивнула и едва слышно добавила:

– Мне тоже не нравится имя Эринетт.

– Значит, решено, – обрадованно сказала я, – а меня можешь называть Крис или Бель. Договорились?

Малышка опять кивнула, и я почувствовала тихую радость.

– А как его назовёшь? – кивнула я на котёнка. Тот тут же начал отчаянно вырываться. Ая – отныне я твёрдо решила именовать её именно так – пожала плечами.

– Пока не решила, – прошелестел её голосок.

– Ну ничего, – чуть легкомысленно махнула я рукой, – ещё придумаешь.

Девочка серьёзно посмотрела на меня. Открыла рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрыла его. Испуганно покосилась мне куда-то за спину; я обернулась, чтобы посмотреть, но холл за спиной пустовал.

Наклонилась к Ае:

– Что такое? Тебя что-то или кто-то тревожит?

– Да, – прошептала девочка.

– И что же это? Или кто?

– Тётя Урсула, – последовал ответ. – тётя Бель, по-моему, она замыслила что-то нехорошее. Берегитесь её.

Глава 8

Я недоумённо посмотрела на девочку. Она стояла, потупив глаза, и гладила котёнка. Тот сидел смирно и тихо мурчал. От этой картины веяло таким спокойствием, что не хотелось и думать о каких-то коварных тайнах и замыслах.

– Нехорошее, – задумчиво повторила я, – но что именно?

Ая покачала головой:

– Точно не знаю. Просто вижу часто, как она на меня посматривает… недобро так, как будто что-то задумала.

Девочка прерывисто вздохнула.

– Ещё я слышала кусочек разговора между ней и дядей Фимоном, нашим дворецким. Он что-то такое ей сказал, а она как рассмеётся и отвечает: «Ну, ничего, эта размазня, которую Армин привёл, тут ненадолго. Готовьтесь к новостям». Я тогда испугалась и убежала…

Ая всхлипнула и утёрла кулачком глаза. Я стояла, как громом поражённая, и напряжённо слушала её.

– Тётя Бель, мне страшно, – пролепетала она, – вы добрая, и я не хочу, чтобы с вами что-то случилось!

Теперь пришла моя очередь оборачиваться по сторонам. Холл и коридор по-прежнему пустовали, но у меня вдруг возникло давящее ощущение, что за нами следят.

Присела перед малышкой и взяла её руки в свои.

– Покажешь мне свою комнату? – попросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. Нельзя было выдавать настоящие эмоции, чтобы не испугать ребёнка.

Ая понятливо кивнула и потянула меня за собой.

Её комната оказалась на третьем этаже, под самой крышей. Маленькая, с крохотной кроваткой, шкафчиком, книжной полкой и совсем небольшим количеством игрушек. На аккуратно застеленной кроватке сидел старый плюшевый лев с неумело пришитым ухом, а под ней виднелось несколько кубиков и раскрытая книжка.

Глядя на эту комнату и перепуганную Аю, я почувствовала, как у меня сжалось сердце от жалости и нежности к ней.

Комната нелюбимого ребёнка, которого запихнули подальше, с глаз долой, чтобы не мешался. Ненужного ребёнка, обузы для отца…

– Папа говорит, что я виновата в том, что мама умерла, – вдруг сказала Ая неожиданно безэмоциональным голосом. Она стояла рядом со мной и безучастно смотрела на комнату, прижав к себе котёнка. Тот прижимался к ней в ответ.

Два одиноких существа в холодном и враждебном мире.

– Как ты можешь быть в этом виновата? – изумилась я. Бессердечие Армина больно резануло меня.

Ая глубоко вздохнула. Подошла к кроватке, посадила на неё котёнка и пристроилась рядом. Я решила, что это приглашение, и тоже присела на краешек.

– В тот день мама и тетя Урсула взяли меня в гости к барону Мозеру, – тихо заговорила Ая, уткнувшись взглядом в собственные колени, – папа не отправился с нами, у него были какие-то дела. И домой мы отправились тоже одни…

Дыхание девочки участилось. Я поняла, что она вот-вот расплачется и протянула руку, чтобы приобнять её. Но вместо этого Ая сама прижалась ко мне и подтянула к себе ноги. Прикрыла глаза и продолжила рассказ:

– Тетя Урсула с нами не поехала. На обратном пути мы попали в сильный дождь… как раз ехали мимо большого холма… полилась вода, и нашу карету начало смывать в сторону реки…

Ая уже вовсю плакала, и фразы ей давались с трудом. Я ласково погладила её по голове и мягко сказала:

– Если не хочешь, можешь не продолжать.

Она отрицательно мотнула головой и с какой-то мрачной решимостью заговорила вновь:

– Я не помню, как, но из кареты я выпала. Помню, что дверь открылась… меня понесло водой… мама кинулась меня спасать, вытащила, но… заболела. После этого она долго болела, и… и…

Она не стала договаривать фразу, но я всё поняла и так.

Спасая дочку, её мать заболела и умерла.

Неужели Армин винит Аю в этом? Неужели думает, что такое можно сделать нарочно?

В душе у меня зародилась злость на Армина, его чёрствость и бессердечие. Как можно быть настолько бесчувственным, чтобы обвинять такую кроху? Это просто ужасное стечение обстоятельств!

Ая тоненько всхлипывала, уткнувшись носом мне в плечо. Похоже, она ни с кем раньше не делилась этой историей, и теперь переживает её так же сильно, как и в первый раз. Я молча гладила её по голове.

Заклятому врагу не пожелала бы пережить то, что пережила Ая. Бедный, всеми брошенный, ребёнок…

От услышанного в горле образовался ком. Я сглотнула его и вдруг осознала кое-что. Это осознание свалилось на меня резко, как камень срывается с горы. Не на шутку испугало, но заставило мысли работать в другом направлении.

Я не могла больше оставаться в этом доме. Доме, где муж в открытую изменяет мне с сестрой своей покойной жены, где он напрямую говорит мне, что я ему нужна для каких-то его личных прихотей. Интересно, где он был, когда его первая жена спасала их дочь? Не удивлюсь, если тоже развлекался с какой-нибудь девкой.

Злость на Армина вскипела внутри.

Что же делать? Убегать? Но куда, если я всё ещё законная жена Армина? В родительский дом возвращаться было нельзя, ведь, как вассал, отец подчиняется Армину и мигом меня выдаст. Есть ли другие места?

Идея побега внезапно так окрылила меня, что я всерьёз задумалась над вариантами…

…И вспомнила Гальму, свою троюродную тётку. Она приезжала к нам с родителями в прошлом году и настойчиво звала к себе в гости. Её приглашение всерьёз не восприняли, ведь Гальма считалась в нашей семье чудачкой… а что, если оно всё ещё в силе?

Я невольно прикинула в уме. Она живёт в Лозанце – небольшом графстве к северу отсюда. Оно хорошо тем, что не подчиняется Армину. Армин о ней не знает. Если послать ей весточку, то, не сомневаюсь, она примет…

Словно почувствовав мои мысли, Ая заворочалась. Её тонкие пальчики стиснули мою юбку.

– Тетя Бель, вы собрались уехать? – тихо спросила она. Я вздрогнула: малышка совершенно внезапно озвучила именно то, что крутилось у меня в голове, и тихо ответила вопросом на вопрос:

– Почему ты спрашиваешь?

Девочка вдруг разревелась в полный голос, обдав моё плечо жаром слёз.

– Заберите меня отсюда! Пожалуйста! – выдавила она, давясь рыданиями, – я готова пойти с вами куда угодно!

Глава 9

День прошёл в мучительных размышлениях. Я нервно бродила по комнатам и думала-думала-думала.

Поначалу идея того, чтобы сбежать, казалась мне бредовой. Я никогда не слышала, чтобы от мужей, тем более, драконов, сбегали.

Но я никогда не слышала и о том, чтобы они напропалую изменяли своим жёнам, строго возразила я сама себе.

Может, это их жёны просто предпочитали об этом помалкивать?

Я в отчаянии приложила пальцы к вискам и начала массировать, чтобы унять зарождающуюся головную боль. В памяти всплыли слова моей покойной прабабушки: «В каждой хатке – свои порядки». К чему это вообще?

Потом мысли перескочили на Аю. На то, как она расплакалась и попросила забрать её. Сердце заныло от жалости к ребёнку, но разум холодно осадил его. Маленькая девочка – это большая обуза. Куда я с ней денусь? До тётки Гальмы ещё добраться надо…

Так ничего и не решив, я увидела дворецкого Ратрика, выходящего из столовой. Перехватив мой взгляд, он склонил голову и чопорно объявил:

– Позвольте доложить, диляра Драгу. Обед подан.

***

Обед прошёл в напряжённом молчании. Ая, которую привела диляра Петронелла, выглядела зашуганной. Не поднимая на меня глаз и не проронив ни слова, она молча ковырялась в тарелке, больше размазывая еду, чем отправляя её в рот.

У меня аппетита тоже не было. Я невидящими глазами смотрела на зелёные шарики брокколи и мяса, плавающие в соусе, которого сроду не пробовала. В голове был какой-то панический сумбур.

В отличие от нас с девочкой, Армин выглядел довольным. Первым покончив с трапезой, он поднялся из-за стола и небрежно бросил мне:

– Изволь поторопиться. Жду тебя в своём кабинете через десять минут.

Ая посмотрела на меня с жалостью, или мне показалось? Меня обдало жаром волнения. Сердце ёкнуло. Он зовёт меня, чтобы… чтобы… ох!

Испугавшись собственных мыслей, я прижала ладони к пылающим щекам. Отодвинула тарелку и поднялась с места. Аппетит тут же испарился.

– Благодарю, всё было очень вкусно, – ровным тоном сказала я, напряжённо следя, чтобы голос не дрогнул, и покинула столовую.

***

– Вы хотели видеть меня, мой диль? – с этими словами я появилась на пороге кабинета Армина. Слова застряли в горле.

Кроме Армина, стоящего позади стола, там находилась и она.

Стерва.

Белобрысая тварь.

А попросту – Урсула.

Растягивая в улыбке накрашенные вызывающе ярко-красной помадой пухлые губы, она поднялась при виде меня, и томно проворковала:

– Добрый день, малышка Кристабель!

– Для вас – диляра Драгу, – холодно произнесла я, заталкивая поглубже всю ненависть к этой жеманной стерве. Спокойствие. Надо сохранять спокойствие. Во что бы то ни стало. Пусть даже больше всего мне сейчас хочется закричать на неё и велеть немедленно убираться вон из этого дома и от моего мужа, я должна сохранять лицо.

Нельзя показаться истеричкой на фоне убийственно спокойной Урсулы.

– Диль Драгу, – проигнорировав её слова, обратилась я к мужу, – когда вы вызвали меня сюда, я думала, это будет наш с вами приватный разговор.

Армин, внимательно наблюдавший за нами с Урсулой, небрежно махнул рукой.

– Диляра Йонель в курсе моих дел и замыслов. Более того, она сама вызвалась помочь, за что я ей признателен.

Ну, конечно. Я стиснула зубы. Кто бы сомневался.

– Кристабель, милочка, не будь такой букой! – вновь подала голос Урсула, – тебе это совершенно не идёт. Расправь плечики, улыбнись, а то ходишь вечно насупленная, как старая дева, которая и мужика-то никогда не пробовала.

Она произнесла эту гадость с милой улыбкой, но у меня немедленно возникло ощущение, что меня с ног до головы облили помоями. Собрав все остатки сил, я мило улыбнулась ей и кротко ответила:

– Благодарю за замечание, диляра Йонель. Но я считаю, что лучше такой вид, нежели сиять, как полуденное солнце, раздавая свою благосклонность налево и направо.

Выпалила это на одном дыхании и почувствовала, как на душе стало немного легче. Интересно, поймёт ли эта стерва подлинный смысл моих слов?

Улыбка не сошла полностью с лица Урсулы, но слегка померкла, а щека едва заметно дёрнулась. Похоже, поняла.

– Деточка… – начала она сладким голосом, но Армин прервал её.

– Сейчас не время для светских бесед, Урсула. Сядь на диван и помолчи, я хочу поговорить со своей женой. Кристабель, – обратился он ко мне, и сердце у меня захолонуло, – расскажи мне всё по поводу недавнего происшествия с Эринетт. У тебя перед этим было видение?

Я кивнула, краем глаза следя за Урсулой. Она молча опустилась на диван, не сводя с меня испепеляющего взгляда.

– Опиши его, – велел Армин.

– Я увидела Аю… Эринетт в колодце. Сам колодец. Лес вокруг него. Когда услышала, что Эринетт пропала, сразу поняла…

– Достаточно, – резко перебил Армин, – то, что было потом, мне известно. Меня больше интересует то, что было до. Вспомни, какое событие предшествовало видению.

Я подавилась воздухом. Сейчас придётся признаться, что я стояла под дверью и подслушивала, как он с Урсулой… прямо в их присутствии! К такому я совсем не была готова.

– Ну? – нетерпеливо поторопил меня Армин.

Кое-как, давясь словами и пунцовея от смущения, я описала то, что было, опуская отвратительные подробности. Заканчивая свой рассказ, я почувствовала себя героиней какой-то низкопробной пьесы, которую с удовольствием выставляют на посмешище перед публикой.

Судя по довольному лицу Урсулы, она почувствовала то же самое. Ненавижу её! Ненавижу Армина за то, что заставил меня пройти через это.

Сердце так гулко стучало в ушах, что я не сразу расслышала его последнюю фразу.

– Мне всё ясно, – ничего не выражающим голосом протянул он, глядя куда-то поверх меня. Я подавила желание немедленно обернуться, – можешь идти. Нам с дилярой Йонель надо обсудить важное дело.

Внутри всё перевернулось. Армин как будто нарочно решил окончательно втоптать меня в грязь на глазах у этой твари!

– Важное дело? – тихо уточнила я, – что ж, кажется, я догадываюсь, какое важное дело вы собрались с ней обсуждать.

Урсула прямо-таки источала торжество, и от этого у меня внутри всё болело. Глаза Армина потемнели от гнева. Одним молниеносным движением очутившись передо мной, он схватил меня за плечо и рывком прижал к стене. Наклонился к моему лицу, с шумом втянул воздух; я почувствовала едва уловимый аромат лимона и хвои, исходящий от него. Обмерла от ужаса.

– Тебе уже было сказано не лезть в мои дела, – процедил Армин, наклонившись близко к моему уху. Его горячее дыхание обжигало кожу, – запомни: ты тут никто, чтобы устанавливать свои порядки!

– Никто? – дрожащим голосом переспросила я, – я ваша жена!

Он прищурился и, отстранившись, взял моё лицо двумя пальцами за подбородок. Крепко стиснул, заставив смотреть прямо ему в глаза. Его взгляд, горящий каким-то потусторонним огнём, задержался на моих губах, и я вдруг ощутила жуткое желание, чтобы он меня поцеловал. Прямо сейчас. Чтобы мы потерялись для всего мира, только я и он…

Нет! Я не должна так думать! Одёрнула себя и попыталась вырваться, но дракон держал меня крепко. Только стиснул пальцы ещё сильнее.

– Ты моя собственность! – повелительно выдохнул он, – а я – твой хозяин. Ты никуда от меня не денешься.

Глава 10

Если до этого момента у меня и были какие-то сомнения, то теперь они полностью испарились.

Я больше не могу. Ни минуты, ни секунды оставаться в этом доме, где муж втаптывает меня в грязь на глазах у любовницы. Да что ж там, ему самому я не интересна в отрыве от своего дара.

Будь он проклят!

Слёзы обиды и отчаяния обожгли глаза, а руки затряслись. Сердце ныло, будто на него наступили кованым сапогом.

Хотя почему «будто»?

Я любила этого мерзавца. От одного его прикосновения в груди словно взрывались фейерверки, а колени подгибались. А он… он…

Я металась по спальне и, не глядя, швыряла в сумку вещи. В голове лихорадочно оформлялся план. Я боялась остановиться, потому что знала: стоит затормозить, начать всё обдумывать более детально, весь мой запал уйдёт, и я точно передумаю.

Этого допустить никак нельзя, ведь я в ответе не только за себя.

Сумка получилась небольшая – у меня было не то, чтобы много пожитков. Запасная смена белья, несколько пар чулок, тёплый платок на случай непогоды. Кошелёк с моими нехитрыми накоплениями. Мешочек с амулетами для защиты от дурного глаза и происков недругов. Его я хранила больше в качестве памятного сувенира от старшей сестры и расставаться с ним не хотела.

Из дома Драгу я ничего не взяла. Как пришла, так и уйду.

За одним исключением…

Рука сама метнулась к шее и сжала тонкую серебряную цепочку. На ней висел маленький аквамарин в виде капли, которую обхватывал лапками миниатюрный дракон.

Подарок Армина на помолвку.

Я сжала кулон в ладони. Вспомнила тот день, когда он подарил мне его…

…– Так ты что, не любишь золото? – хмыкает Армин. Мы стоим в лавке дорогущего ювелира, склонившись над россыпью всевозможных побрякушек. Чего тут только нет! Перстни, ожерелья, диадемы, браслеты… от их блеска у меня кружится голова.

– Я к нему равнодушна, – пожимаю плечами, – серебро кажется мне куда изысканнее. К тому же, если что, им всегда можно отвадить какую-нибудь нечисть. Так что оно ещё и полезнее.

Армин поворачивает голову и пристально смотрит на меня. От его пронзительного взгляда тушуюсь, краснею и умолкаю, будто сморозила какую-то глупость.

– В древности люди верили, что у каждого дракона есть груда золота, – задумчиво протягивает он, вытаскивая что-то из кучи драгоценностей, – что ж, будь я таким драконом из сказок, за своё золото с тобой точно не переживал бы. Держи.

И раскрывает мне ладонь, вкладывая туда что-то. Я опускаю глаза вниз и вижу аквамариновую капельку на серебряной цепочке.

Армин накрывает мою ладонь своей, прижимается губами к моему виску и, понизив голос, произносит…

…Хлопнула дверь где-то внизу, и я резко вынырнула из воспоминаний. Поморгав, обнаружила, что так и стою, прижав кулон к груди. Сердце учащённо билось, и внутри пульсировала тягучая томительная слабость.

Что мне тогда сказал Армин?

Ожесточённо тряхнула волосами, избавляясь от наваждения. Хватит. Хватит цепляться за воспоминания, какими приятными они бы ни были. Тот Армин – в прошлом.

А знала ли я когда-нибудь настоящего Армина, вдруг поразила меня мысль. Может, это всё была игра, лишь бы заполучить меня? Своё настоящее лицо он показал тогда, когда привёл эту тварь!

Эйфория от воспоминаний сменилась тоскливой горечью разочарования и печали.

Пора было действовать.

Я выглянула в окно. Опустились сумерки, зажглись первые звёзды. В саду один за одним вспыхивали фонари; над ними пронеслась парочка летучих мышей.

Глубоко вздохнула и опустила руку в карман, нащупав то, что лежало там.

Аметистовый полумесяц. Когда-то мне отдала его однокурсница в Академии, в качестве прощального подарка на выпуск. Это был амулет, изготовленный ей для дипломной работы.

Работа называлась «Свойства магических порталов и использование их в быту». Амулет был одноразовым порталом, и именно им я собиралась воспользоваться для побега.

При мысли об этом неприятно засосало под ложечкой. Сразу же полезли всевозможные панические мысли: а если Динка – однокурсница – плохо справилась с работой? А вдруг магия уже выветрилась за всё время, что прошло? А вдруг я не справлюсь… Но другого способа сбежать не было. Тут хотя бы есть призрачный шанс, что наш след затеряется.

Я вновь кинула взгляд на улицу. Сумерки сгустились, превратившись в самую настоящую ночь.

В дверь постучали.

– Ужин подан, диляра Драгу! – услышала я голос служанки.

***

За обеденным столом сидели только мы с Аей вдвоём. Молчаливые служанки с поклонами поставили перед нами тарелки с дымящимся рагу и отошли, истуканами замерев у стены.

Я покосилась на мешанину из овощей и мяса и сглотнула тягучую слюну. Пересохшее горло перехватило от волнения. Аппетита не было. Ая, сидящая напротив, с очень унылым видом ковырялась в своей тарелке, но в рот ничего не клала.

– А… а где диль Драгу? – дрогнувшим голосом спросила я. С одной стороны, его отсутствие меня только порадовало. Меньше всего мне сейчас хотелось его видеть. Но с другой…

Он может быть где угодно. И появиться в самый неподходящий момент, сорвав нам всё, что мы запланировали. Точнее, запланировала я, а девочку просто посвятила в то, что надумала.

План был прост. Дождаться, когда наступит совсем уж глубокая ночь, особняк погрузится в сон. Выскользнуть вместе с Аей в сад, отойти подальше от здания, чтобы не баламутить магический фон в доме, и активировать портал. Координаты города, где жила тётка, я раздобыла в библиотеке, где нашёлся относительно новый атлас с картами Драколийского княжества и сопредельных. Клочок бумаги, на который я выписала их, лежал в кармане вместе с амулетом и ждал своего часа.

– Диль Драгу отбыл, – бесцветным голосом ответил Ратрик. Он стоял сбоку и пристально смотрел на меня. Пришлось подцепить вилкой крохотный кусочек и отправить в рот, – он велел передать, чтобы вы с дилей ужинали без него. Когда вернётся, неизвестно.

Рука, держащая вилку, дрогнула. Отбыл. К Урсуле?

По спине прокатилась дрожь ненависти и омерзения, но я постаралась остаться невозмутимой. Мне всё равно, попыталась я убедить сама себя. Всё равно. Если подумать, для нас с Аей всё складывается очень удачно.

Тем временем дверь столовой открылась, и к дворецкому подлетела ещё одна служанка. В руках у неё белел конверт.

Она что-то взбудораженно зашептала недовольно нахмурившемуся Ратрику. До меня долетели обрывки фраз: «…срочно…», «неудача на северной границе…», «…младший брат диля Драгу пишет…».

Брат? У Армина есть брат? Почему он мне не рассказал? Впрочем, неважно.

Воспользовавшись тем, что дворецкий отвлёкся, я быстро стянула несколько кусков из хлебницы и завернула их в полотняную салфетку. В дороге пригодятся.

Краем глаза я заметила, что Ая проделывает то же самое с кусочками мяса, выловленными из рагу, и заговорщически подмигнула ей. На сердце стало легче, когда в ответ я получила слабую, но всё-таки улыбку.

***

Наступила полночь. В особняке установилась тишина, нарушаемая только тихим стрёкотом сверчков где-то за окном.

Закутавшись в тёмную дорожную мантию, я выскользнула из спальни, прокралась по тускло освещённым коридорам и поскреблась в дверь Аи. Скрипнув, та тут же приоткрылась, пропуская меня внутрь.

Первая, кого я увидела, была диляра Петронелла. Она лежала, раскинувшись, на кроватке Аи, и пристально смотрела на меня.

– Ой! – непроизвольно вырвалось у меня.

– Не бойся, тётя Бель, – Ая прошмыгнула у меня под рукой и подбежала к Петронелле. Ткнула её пальчиком в щёку.

– Постой, что ты дела… – хотела остановить я её, но осеклась. Петронелла никак не отреагировала, и Ая удовлетворённо кивнула. Она была непривычно оживлённой.

– Диляра Петронелла всегда так спит, – пояснила она, – я раньше пугалась, потом привыкла. Она пьёт сонные капли, так я их накапала ей в вечерний чай. До утра хватит.

– Молодец, – с облегчением выдохнула я, – а ты не перестаралась?

Ая нахмурила светлые бровки.

– Тётя Бель, – с укоризной сказала она, – я знаю, сколько она обычно их пьёт, и добавила ещё парочку.

Словно в подтверждение её слов с кровати донёсся мощный переливистый храп. Я перевела дух.

– Ну хорошо. Ты готова?

Ая молча кивнула и покружилась на месте, показывая, что одета в тёмно-красное клетчатое платьице, похожее на дорожное. Продемонстрировала корзинку с крышкой, из-под которой донеслось недовольное мявканье.

– Мы с Котом готовы, – тихо сказала она и доверчиво протянула мне ладошку. Моё сердце замерло от волнения и страха перед неизвестностью, но я взяла её и улыбнулась, стараясь никак не выдать своего смятения перед девочкой.