Развод. Новая жизнь

Глава 12

На дворе царил май. Самое начало. То время, когда из почек проклевываются листочки, птицы вьют гнезда, а на южных склонах пригорков качают головками первые желтые одуванчики, обдуваемые теплым ветерком.

Вся страна отдыхала на майские праздники, в колледже тоже были выходные, а я набрала дополнительных смен в больнице. За выходы в праздники ставка больше.

Нужную сумму для поездки на море я уже накопила. Деньги хранила, как умная на банковском счете, а когда звонили мошенники и спрашивали про три цифры на обороте карточки, то я диктовала им три буквы: те самые, на которые они должны были пойти… Про мошенников нам читали отдельные лекции, чтобы нас не облапошили.

Страна уже несколько дней благополучно сажала картошку, жарила шашлыки и отмечала «Мир, труд, май», а я суетилась в больнице: ставила уколы, капельницы, раздавала таблетки, выносила и мыла судна, обтирала лежачих больных.

Для меня выполнять работу сразу двух должностей вошло в привычку, тем более за это мне приплачивали. А еще благодарные за заботу пациенты иногда дарили угощение: шоколадки и коробки с конфетами. С шоколадными!

Я теперь сама себе все покупала, и в нашей с Катей комнате всегда стояла вазочка с лакомством. Но покупать себе — это одно дело, а когда тебе что-то дарят с искренней благодарностью в глазах — совсем другое. Да и работаю я на совесть, а не ради сладких презентов.

Вот и сейчас я наводила суету, шурша в отделении за двоих. Периодически приходилось еще бегать в приемный покой, поскольку, то и дело, скорая привозила раненых отмечальщиков. Один себе рыболовный крючок в палец загнал; другие перепили да подругу не поделили, пришлось им бедненьким за нее драться; третьи коньяк купили не в магазине, а на трассе, сразу в пятилитровой пластиковой канистре… И всех везли к нам…

Обойдя всех больных в своем отделении, я в очередной раз спустилась в приемный покой, увидя в окошко, что снова подъехала скорая.

На кушетке сидел темноволосый мужчина и держал на коленях руку, перемотанную окровавленной футболкой.

Я уже решила, что это очередной пьяненький отмечальщик, что решил пофехтовать с другом заточенными шампурами, тем более что друг стоял рядом, когда мужчина произнес трезвым голосом:

— Я рыбу на уху чистил, а нож соскочил. Сначала хотели сами замотать, а кровь все не унимается. Вот меня Серый сюда и привез.

Дежурный доктор увидел, что я пришла, и поднял глаза от заполняемых бумаг:

— О, Сеня, как ты вовремя! Не забыла, как швы накладывать?

— Забудешь тут, — хмыкнула я.

Только за последний месяц пять раз сама это делала, а до этого то одному доктору помогала, то другому… На Восьмое марта вообще одного привезли с острым аппендицитом, а у нас врачи праздник отмечают, только дежурные на местах, и то — половина веселые… Я тогда впервые помогала на операции, и все действия хирурга на усы под маской наматывала. Так что теперь наложить пару швов на порез для меня было плевым делом, и доктор это знал.

Он указал на мужчину и скомандовал:

— Займись пациентом, а то у нас следующий на подходе. С подстанции передали.

Я глянула на мужчину. Высокий, статный, лицо серьезное. Лет на десять меня старше. И одет, как для рыбалки. Куртка-энцефалитка, штаны с кучей накладных карманов и резиновые сапоги… В таком виде в перевязочную нельзя.

Я достала из шкафчика одноразовый халат из тонкой, прозрачной материи и розовые бахилы:

— Обувь и куртку оставьте приятелю, а это наденьте.

Он послушно все выполнил, а мне пришлось помогать, чтобы замотанную руку еще больше не повредил. Серый, приятель пострадавшего, бестолково топтался рядом и поглядывал на меня.

Когда мужчина стал похож на пациента, я скомандовала:

— Идите за мной, — сама направилась по коридору, а он бодро припустил за мной.

— Меня Дима зовут. Дмитрий, — неожиданной произнес он мне в спину, — а вас?

— Сеня, — коротко ответила я, но сразу поправилась, — Сентябрина Тимофеевна. Вы местный наркоз как переносите?

— Нормально, наверное, — неуверенно ответил он.

Ох, мужики…

— Вы зубы под анестезией лечили? — зашла я с другой стороны.

— Да.

— Плохо после обезболивания было? — продолжала допытываться я, шагая вперед.

— Нет, наоборот, хорошо. Совсем не больно, — уже решительнее заговорил он.

Видимо, мой уверенный голос и медицинские вопросы его успокоили.

Неожиданно он задал совсем глупый вопрос:

— Доктор, а я не умру?

Типичный мужик. Представляю, в какую панику он впадает, если у него слегка поднимается температура… Чтобы он не расслаблялся, я ответила:

— Если прививку от столбняка делали, то не умрете.

— А я не знаю… — растерялся он и даже остановился. — А когда ее делают.

— Раз в десять лет, — оглянулась я, — АДСМ называется.

— Тогда не делал, — он спохватился и припустил за мной, — а что же теперь?

Я распахнула дверь перевязочной, где у меня все было приспособлено для малых хирургических манипуляций, и успокаивающе сказала:

— А теперь я вас не только зашью, но и укол от столбняка поставлю, чтобы вы жили долго и счастливо.

— Вы же моя спасительница, — расплылся он в довольной улыбке и уселся на кушетку.

— К раковине идите, — вздохнула я, — сначала промоем антисептиками, потом обколю и шить будем…

Пока я «спасала» Димину жизнь, он рассказывал о себе. Много наговорить успел. Некоторые люди, когда волнуются, становятся весьма болтливы, им так легче переносить тревогу. Вот и этот разболтался.

Оказывается, он не местный, а приехал в гости к старому приятелю Сереге на майские праздники: порыбачить, а заодно помочь перекрыть крышу на даче. Сам Дмитрий в строительстве был не силен, но подавать кровельный материал и придерживать его во время монтажа, вполне способен.

А еще он рассказал, что холост и невесты пока нет. Все работает и работает. В офисе, в областном центре. И что квартира у него своя, а у мамы своя. И что папа не так давно умер…

Я только угукала, не особо вслушиваясь, а вот по поводу отца посочувствовала:

— Очень жаль. Я знаю, что такое — жить без родителей.

— Вы тоже кого-то потеряли? — он заглянул мне в глаза.

— Всех. Я в детском доме воспитывалась.

— Ого, — растерялся он, не зная, что на это можно сказать.

— Не «ого», а снимайте штаны. Колоть вас буду.

Швы на его порез я уже наложила и все забинтовала. Осталось только прививку сделать.

Он послушно стащил штаны, потом повернулся ко мне спиной, приспустил трусы-боксеры, оголяя левую ягодицу, и улегся животом на кушетку.

Я посмотрела на него, вздохнула и отломила верхушку ампулы. Пока набирала вакцину в шприц, спокойно произнесла:

— Трусы можете надеть на место. Мне нужна передняя поверхность бедра. Ваша попа меня не интересует.

Он вскочил, натянул труселя на ягодицу и уселся, глядя на шприц:

— Больно будет?

— Сейчас нет, — ответила я, протирая место для укола спиртовой ваткой, — а вот потом…

Я воткнула иглу и ввела лекарство:

— Потом несколько дней может побаливать. Но это норма. Не волнуйтесь.

Я вытащила иголку, прижала к ранке ватку и сказала:

— Сами минутку подержите, а потом свободны. Завтра приходите на перевязку, в это же время.

Пока я убирала инструменты и наводила на столе порядок, чувствовала, что он на меня глазеет. Я уже решила, что он хочет что-то сказать, когда его желудок громко заурчал. Прямо на весь кабинет.

— А питаться нужно вовремя, — назидательно сказала я.

— Не успел, — Дмитрий выкинул ватку в ведро, натянул штаны и застегнул ремень, — улов для ухи чистил и резанулся.

Он с такой теплой и доброй улыбкой смотрел на меня, что мне стало его жаль. Я сказала:

— А у меня кусок пастушьего пирога есть. Хотите, я вас угощу. Сама пекла…

Глава 13

Так началось наше знакомство. Он еще два раза приходил ко мне на перевязки, но уже при втором визите заявил, что тот пастуший пирог был с приворотным зельем: он все время думает обо мне.

Я не наивная дурочка, понимаю, для чего приезжие мужики ведут подобные разговоры с молоденькими медичками… К словам Димы тоже серьезно не отнеслась.

Много их тут таких ходит: видят молоденькую симпатичную санитарку и начинают павлинами хвост распускать. И ладно бы только холостые, так ведь и женатики пытаются клинья подбивать. А это уже подлость. Подлость в первую очередь к своим женам.