Профессор, научи меня...

— А он? — спросила я, уже заинтригованная.

— А он — неприступная скала, — философски вздохнула Юля, поправляя ремешок рюкзака. — Ни одной студентке не поддался, хотя, говорят, предложения были самые что ни на есть прямые. Он только насмешливо так улыбается, этот его фирменный такой прищур, видя все их маневры и уловки. Про его личную жизнь — ноль информации. Ни жены, ни подруги. Один ходит, загадочный такой. Это, конечно, придает ему еще больше шарма. Сейчас сама все увидишь…

Мы вошли в аудиторию. Она была меньше предыдущей, но тоже заполнена под завязку. Причем я сразу заметила, процентов на восемьдесят — девушки. И многие действительно были одеты так, словно собрались не на лекцию, а в ночной клуб: мини-юбки, обтягивающие платья, глубокие декольте, яркий макияж. И все они на первом ряду.

Я невольно посмотрела на свою простую серую водолазку, джинсы с кроссовками и внутренне улыбнулась. Похоже, на лекциях Воина была своя, особенная мода.

Ровно со звонком, без минуты опоздания, в аудиторию вошел он. Глеб Андреевич. Высокий, с плечистой, спортивной фигурой, одетый в простую, но отлично сидящую на нем светлую рубашку с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими сильные, загорелые, с выступающими венами предплечья. Коротко стриженный блондин, с волосами выгоревшего на солнце соломенного оттенка. И глаза… Серые, теплые, с целой паутинкой смеющихся лучиков вокруг, будто он постоянно щурится на ярком солнце где-то на раскопках.

Он легко, без суеты, положил свою кожаную папку на кафедру и обвел взглядом аудиторию. Его взгляд был спокойным, внимательным и чуть насмешливым, будто он видел всех этих расфуфыренных девиц насквозь.

— Привет, студенты, — сказал он. И его голос…

Он был не просто низким. Он был глубоким, бархатным, с легкой, сексуальной хрипотцой, будто от долгого разговора у костра. Он действовал на меня почти физически, обволакивая, проникая куда-то глубоко внутрь и заставляя замереть, ловя каждое слово.

Я смотрела на него. На ауру спокойной силы и интеллекта, которая исходила от него, и вдруг поняла, почему от его внешности и голоса все девушки тают. Это была не просто приятная внешность. Это была харизма. Харизма самца, уверенного в себе. Умного, знающего себе цену и абсолютно, на сто процентов, недоступного.

И эта его уверенность, это спокойное, невысказанное могущество подействовали и на меня, заставив сердце сделать непроизвольный, предательский толчок и забиться в новом темпе. Как в той песне: «Мое сердце остановилось…Отдышалось немного… И снова пошло».

Глава 4

Глеб

Мне нравилось Первое сентября. Это был, пожалуй, мой любимый день в учебном году.

Студенты еще не успели устать от бесконечного потока лекций, семинаров и коллоквиумов. Их глаза горели не от ночных бдений над конспектами, а от предвкушения чего-то нового. Они еще искренне верили, что хотят учиться, и это наивное, чистое желание не испарится через пару недель, сменившись традиционной октябрьской апатией и мыслями о предстоящей сессии. В коридоры универа возвращалась жизнь: гомон голосов, смех, звонкие приветствия после летней разлуки. Эта энергия была заразительной, она будила и во мне что-то еще забытое, студенческое...

Стоя перед зеркалом и завязывая галстук, я с иронией наблюдал за своим отражением. Серый костюм отличного кроя, белая рубашка… Цивилизация снова затянула меня в свои сети после лета, проведенного в пыли раскопок и житьем в палатке под открытым небом. Лето — это свобода, лопата в руках, запах нагретой земли и непередаваемый восторг, когда щетка счищает вековую грязь с черепка, которому пять тысяч лет. Но вот этот ритуал: костюм, галстук, аудитория — был другой стороной медали. Не менее важной.

В преподавательской меня встретил привычный предпраздничный хаос. Пахло свежемолотым кофе, духами преподавательниц и свежими цветами, что мои коллеги получили на входе от особо преданных студентов.

— Глеб Андреевич, здравствуйте! — пронесся над ухом визгливый, знакомый голос. Это была Лариса Петровна с кафедры педагогики, женщина, чей возраст был загадкой, покрытой мантией яркого макияжа: — Выглядите потрясающе! Прямо не мужчина, а картинка! Какой загар! Небось, на Мальдивах отдыхали? Или, может, на Сейшелах?

Я обернулся, наливая себе в кружку крепкого кофе из кофемашины с капсулами. Дарья, наша лаборантка, смущенно отвела взгляд, поймав мой. Молодая, неглупая, но тоже, кажется, попала под обаяние «молодого профессора». Иногда это утомляло.

— На Мальдивах, Лариса Петровна, песка хватит на весь мир, — парировал я, позволяя себе легкую усмешку. — Я все каникулы провел не на пляже, а в экспедиции. На границе Туркмении и Ирана. Раскапывали поселение эпохи бронзы. Вот там песка — хоть отбавляй. И загар, как видите, самый что ни на есть «рабочий».

— Ах да, конечно, ваши раскопки, — вздохнула она, смотря на меня томным, голодным взглядом, который я научился игнорировать еще в аспирантуре. — Все время в работе, молодой человек. Когда же личная жизнь?

«Личная жизнь у меня в прошлом, под обломками несостоявшегося брака», — пронеслось у меня в голове, но вслух я сказал: — Археология — дама ревнивая, Лариса Петровна. Не терпит соперниц.

Сейчас мне тридцать два года. Для профессора возраст почти младенческий. Но то самое открытие пещер с остатками древнего поселения, защита диссертации в тридцать лет и последовавшая за этим известность в узких кругах сделали свое дело. Теперь меня уважали даже седовласые мастодонты, взирающие на научную молодежь с подозрением. А уж женщины… Они чуяли во мне самца. Я это видел по их взглядам, по нарочитому кокетству, по случайным прикосновениям к рукаву. Было одновременно и забавно, и бесконечно утомительно. Я был для них вызовом, неприступной крепостью, которую хотелось покорить. Для меня это было скучно.

— Кстати, коллеги, — обратился я к завкафедры Николаю Сергеевичу, своему старому другу и научному руководителю в прошлом. — На ноябрьские праздники хочу отпроситься на неделю. Самый юг Ставропольского края, предгорья. Местные краеведы-энтузиасты наткнулись на очень интересное место — возможные захоронения Homo habilis. Предварительная датировка — около двух миллионов лет. Если подтвердится, будет сенсация: в этом регионе их раньше не находили.

Николай Сергеевич, грузный мужчина с умными, добрыми глазами, хмыкнул, поправляя очки:

— Опять в земле ковыряться, Глеб? Не надоело? Мог бы уже кафедру возглавить, в тепле, при деньгах…

— Не надоело, Коля, — честно ответил я. — Кабинетная пыль не чета пыли веков. К тому же планирую взять с собой небольшую группу студентов. Пятерых. На примете есть трое толковых парней с истфака: Гордеев, Сидоров и тот рыжий, Веселков. И одна… скажем так, очень целеустремленная девушка с кафедры антропологии. Очки с диоптриями в сантиметр, взгляд исподлобья, но мозги — огонь, и с паспортизацией материала справляется лучше иных аспирантов. Надо еще одного человека. Посмотрю на первом практическом занятии, присмотрюсь к третьекурсникам. Пора их в поле вывозить.

Еще поболтав, преподаватели разошлись по аудиториям, а я отправился к новичкам — первокурсникам.

Первые пары пролетели незаметно. Новоявленные студенты смотрели на меня во все глаза, ловили каждое слово, боялись пропустить хоть что-то. Эта чистая, неиспорченная вера в науку и в тебя, как в ее жреца, всегда действовала на меня вдохновляюще.

После второй пары я вернулся в преподавательскую, снял пиджак с галстуком и, по привычке, оставшейся с лета, закатал рукава рубашки до локтей, обнажив загорелые предплечья. Предстояла лекция у третьего курса: большая сборная группа, куда по сложившейся традиции набивалась добрая четверть университета, чтобы поглазеть на «профессора-мачо» и помозолить мне глаза. Я мысленно готовился к батареям взоров, направленных явно не на доску с хронологией неолита.

Я оказался прав. Зайдя в аудиторию под приветственный гул, я бросил в зал свое привычное, громкое: «Привет, студенты», — и, пока раскладывал на кафедре конспекты и материалы из папки, скользнул опытным взглядом по рядам. Знакомые лица моих постоянных поклонниц на первом ряду, расфуфыренных, облитых парфюмом и готовых к «бою».

Среди настоящих третьекуров-историков я заметил незнакомую девушку. В отличие от моих фанаток, она выглядела нормально. Никакого вызывающего макияжа, никакого декольте до пупа. Никаких томных взглядов. Свежесть. Приятно, черт возьми, что после постоянного «предложения на блюдечке» не все готовы себя преподносить в готовом к употреблению виде.

Я заметил, что она сидит между Ксюшей Смирновой и Юлей Полуниной — парочкой заводных, болтливых, но умных и перспективных девушек. Значит, точно новенькая, и они ее уже взяли под свое крыло. Ладно. На ближайшем практическом занятии по археологии познакомимся поближе. Посмотрю, что она из себя представляет.

Интересно, что у нее за интерес к истории: настоящий, от сердца, или так, проходной балл был подходящий, и она просто не знала, куда податься? Время покажет.

Глава 5

Лера

Я просидела всю лекцию, уткнувшись носом в тетрадь, с таким видом, будто от моей концентрации зависели судьбы мира и расшифровка древних манускриптов. На самом деле, я просто боялась. Боялась, что если подниму глаза и встречусь с этим пронзительным, насмешливым серым взглядом, то просто залипну, опозорюсь на весь курс и пополню ряды этих восторженных, разряженных куриц с первого ряда, вздыхающих по секси-преподу.

А Глеб Андреевич… он рассказывал. И это было завораживающе. Он рассказывал не сухие факты из учебника, а живые истории. О летних раскопках где-то на юге, где палящее солнце и ветер, несущий песок пустыни. Он говорил о находках: обломках керамики, наконечниках стрел, костях — так, будто это не бездушные артефакты, а свидетельства чьих-то давно прожитых жизней. Его голос, этот бархатный баритон с легкой, сексуальной хрипотцой, будто от долгих разговоров у костра, заставлял мою кожу покрываться мелкими мурашками. Я сидела, стараясь дышать ровно, и выводила в тетради каракули букв, лишь бы не выдать своего странного волнения.

Потом он, как бы между делом, сообщил, что на ноябрьские праздники планирует короткий выезд с небольшой группой студентов на новый, только что открытый объект: какие-то уникальные древние захоронения на Ставрополье.

Девчонки с первого ряда, как по команде, взметнули вверх руки, заверещав, что они готовы и горят желанием хоть сейчас рвануть в экспедицию. Дружно заявили, что они обожают археологию и спать в палатках!

Воин, не меняя своего спокойного, слегка отстраненного выражения лица, лишь чуть скривил губы в своей фирменной усмешке и, обведя их насмешливым взглядом, спросил:

— А давно юристы и филологи так увлеклись копанием в земле? Или вас, девочки, больше интересуют походные байки, палатки и романтика вечерних посиделок у костра?

Аудитория взорвалась громким смехом настоящих историков. Я про себя восхитилась. Глеб Андреевич был не только чертовски красив и владел завораживающим голосом, но и оказался блестящим рассказчиком с отменным, хоть и язвительным, чувством юмора. Он видел их насквозь, этих мотыльков, летящих на огонь его харизмы, и мягко, но неумолимо отшивал их.

Внутри меня закипела настоящая борьба. Я яростно уговаривала себя, твердила как мантру: «Не западай на препода. Это некорректно, непрофессионально, постыдно и глупо! Ты здесь учиться, а не жениха искать!» Но мое тело и подсознание, казалось, не слышали этот голос разума. Украдкой, краем глаза, я все же бросала на него взгляды, ловя его уверенные, отточенные жесты, манеру поправлять рукав, проводить рукой по волосам…

— Правда, хорош? — шипела мне на ухо Ксюша, не в силах усидеть на месте. — Ну прямо клевый, да? Настоящий мужик!

— Ага, — сдавленно выдавила я, чувствуя, как краснею.

— И рубашка на нем сидит просто идеально, — мечтательно вздыхала Юля, подпирая подбородок ладонью. — И как хорошо, что он без пиджака сегодня. Видно, какой он… крепкий. Плечи, руки… Чувствуется сила.

После лекции Глеб Андреевич так же легко и непринужденно, как и вошел, попрощался:

— Пока, студенты, — и вышел из аудитории, оставив после себя шлейф возбуждения и разочарования.

Я облегченно выдохнула, будто сдала сложнейший экзамен, и откинулась на спинку стула, чувствуя, как дрожат мои руки.

— Ну что? Произвел впечатление? — тут же атаковала меня Ксюша.

Я сделала вид, что зеваю, стараясь придать своему лицу выражение полного безразличия.

— Ну… нормальный мужчина, — пожала я плечами, смотря в окно. — Симпатичный, не спорю. Но давайте без фанатизма. Мне с ним историю изучать, а не в ЗАГС идти. Лишь бы преподаватель нормальный был, а красавчиков и в кино хватает.

Подруги засмеялись, Ксю одобрительно хлопнула меня по плечу, и мы, наконец, собрав вещи, потянулись к выходу из аудитории, смешавшись с шумной толпой однокурсников.

Ура, сегодня всего три пары! Этого было достаточно, чтобы познакомиться с расписанием и друг с другом, но не устать. Мы сговорились зайти в кафешку «Пересдача», что недалеко от университетского парка. Это культовое место, где тусовались студенты нашего вуза. Юля и Ксю предложили отметить Первое сентября и наше стремительное знакомство безалкогольными коктейлями и болтовней. Не дело пить алкашку в середине дня.

Мы устроились на летней веранде за столиком под большим зеленым зонтом. Было еще по-летнему тепло, солнце пригревало. Я заказала молочный коктейль с клубникой и с наслаждением потягивала его через трубочку, слушая, как Ксюша и Юля наперебой рассказывают о курсовых событиях, преподавателях и своих похождениях. Я начала по-настоящему расслабляться, чувствуя, что нашла своих новых друзей.

И вдруг на ближайшей парковке с визгом тормозов припарковалась черная иномарка, оглушительно просигналив два раза, будто возвещая о прибытии короля. Ксюша скривила свое милое личико под блондинистой челкой, будто укусила лимон:

— Блин, принесла нелегкая этого козла некастрированного…

******************************

Друзья, в рамках нашего литмоба «Горячий профессор», вышла новинка (18+) от дуэта авторов.

Профессор. Эксперимент на двоих

https://litnet.com/shrt/DB0A

Глава 6

Лера

Из машины с развязным, хозяйским видом вывалились Димка Горлов и трое его вечно вертящихся вокруг него прихвостней: Артем, долговязый и угрюмый, про него мне девочки еще в студенческом буфете рассказали, и двое других, чьих имен я еще не знала. Они направились прямиком к нашему столику, словно стервятники, учуявшие легкую добычу.

— Ну что, красотки, скучаете без мужской компании? — начал Димка, его наглый взгляд скользнул по каждой из нас, но в итоге прилип ко мне, как липкая, противная паутина. — Места у вас много, подвинетесь для культурных людей? Отметим начало учебного года не этой детской блевотиной, — он кивнул на наши коктейли, — а по-взрослому. У меня в машине есть кое-что покрепче.

— У нас как раз мест хватает ровно на троих, — дерзко ответила Ксюша, выпрямляясь на стуле. — И отмечаем мы по-детски, зато с умом. А тебе, Горлов, давно пора понять, что не все хотят отмечать что-либо в вашей сомнительной компании далеко не культурных людей!

— Ты у меня договоришься, Смирнова, — рыкнул на нее Артем.

Юля молча сжала губы, но ее пальцы нервно теребили край салфетки. А я чувствовала, как внутри меня закипает гнев. Хватит! Хватит уже терпеть это постоянное, наглое приставание! Папины уроки самообороны всплыли в памяти сами собой: «Дочка, главное — не показывать страх. Наглость и хамство всегда прутся от слабости».

Я собралась с духом, чтобы ввернуть что-то язвительное и отрезвляющее, но в этот самый момент к кафе подошли три юные первокурсницы. Они озирались по сторонам, явно не решаясь зайти. Артем тут же оживился, как хищник, учуявший легкую добычу.

— Опа! А вот и свежее мясо! — громко процедил он и крикнул им, щелкнув пальцами: — Эй, красотки, не стесняйтесь! Не проходите мимо! Мы тоже студенты и готовы помочь вам отметить начало счастливой студенческой жизни! Покажем, как надо правильно отдыхать!

Девчонки, польщенные вниманием таких «крутых» старшекурсников, с кокетством и хихиканьем согласились и устроились с парнями за большим столиком в дальнем углу веранды. Перед тем как окончательно переключиться на новую забаву, Димка наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах его удушающего парфюма:

— Ладно, крошка, сегодня я тебя отпускаю. Но еще вернусь. Не сомневайся. Такие строптивые телочки — самые сладкие.

Когда он, наконец, отвалил, присоединившись к своей шумной компании, Юля тревожно нахмурилась:

— Лера, слушай, будь с ним начеку, серьезно. Кажется, Димка решил, что ты — его новая цель. Он любит своего добиваться, а отказ, как красная тряпка для быка, его только распаляет. Он из тех, кто считает, что все можно купить или взять силой.

— Не сегодня, — с облегчением фыркнула я, с отвращением наблюдая, как он уже обнимает за плечи одну из наивных первокурсниц, протягивая ей полный стакан с золотистым виски. — Смотрите, он уже переключился. Нашел, кого развлекать.

— Развлекать? — мрачно усмехнулась Ксюша, с ненавистью глядя в сторону гуляк. — Сейчас этих дурех напоят до потери пульса, а потом по очереди оттащат в машину и по очереди отчпокают. Они такое уже не раз проворачивали. А еще и на телефон могут снять, пока те спят или не могут дать отпор, а потом видео в студенческий чат выложить… Твари редкостные. И все им сходит с рук из-за кошелька папочки Горлова.

Мы быстро допили свои коктейли, которые вдруг стали казаться безвкусными. Смотреть на начинающийся у дальнего стола разгул, на глупые, уже заплетающиеся улыбки девочек и похотливые, уверенные лица парней, было невыносимо. Мы поспешно расплатились и ушли, оставив эту неприятную сцену позади.

Выходя с веранды на тротуар, я невольно оглянулась. И тут же встретилась взглядом с Димкой. Он не сводил с меня глаз. Не смеялся, не улыбался. Просто смотрел. Это был не просто взгляд парня на девушку, это был взгляд хищника, который лишь на время отпустил добычу, чтобы позабавиться с другими, но уже мысленно пометил ее как свою собственность. От этого ледяного и похотливого, полного собственничества взгляда у меня по спине пробежал холодок, и стало физически страшно. Я резко отвернулась и почти побежала, догоняя уже ушедших вперед подруг, чувствуя взгляд Горлова у себя в затылке, словно красный огонек прицела.

***

Домой я вернулась к семи часам, к самому ужину.

— Ну что, наша студентка, как первый день? Не растерялась? — спросил папа, откладывая в сторону газету «Красная Звезда» и снимая читательские очки.

Его взгляд был внимательным, оценивающим.

Я повесила куртку и, тяжело вздохнув, плюхнулась на свой стул за столом.

— Да вроде… ничего, — начала я, — выжила. Познакомилась с двумя девчонками, Ксюшей и Юлей. Очень веселые, боевые. Преподы… — я закатила глаза для драматизма, — Лекцию по этнографии вела Мурашова, тучная такая, как бегемот в юбке. Всех «колхозными конями» назвала и пригрозила завалить на первом же семинаре. Вторую пару вел лысый дядька. Студенты ему кличку дали — Плафон. А третью лекцию провел молодой профессор… Войнов. — Я произнесла его фамилию как можно более небрежно, сосредоточившись на сервировке стола.

Я сознательно не стала развивать тему Глеба, чувствуя, что на щеках снова выступает предательский румянец. — А у вас как день прошел? Владька, как в новой школе? Не подрался?

Мой брат, который до этого что-то увлеченно чертил в своем планшете стилусом, тут же оживился, его глаза загорелись:

— Школа — просто огонь! По сравнению с нашей старой — лютый космос! В кабинете физики новейшее оборудование, в спортзале евроремонт! Я сразу записался на кружок робототехники и на факультатив по физике! Думал, меня, как новенького, лупить будут. Придется отстаивать себя в бою, но я-то сын полковника, папа меня с детства рукопашному бою учил… — он бросил гордый взгляд на отца, — боялся, что кого-нибудь покалечу. Но представляете, в классе оказалось еще четверо новеньких мальчишек! Мы впятером — это уже сила, пришлось местным аборигенам с нами мирно знакомиться и принимать в стаю. Короче, первый день удался на славу!

Папа, скрыв улыбку, с деловой важностью сообщил, что у него теперь свой личный кабинет с видом на площадь и тремя, он подчеркнул это слово, секретными телефонами разных цветов на столе. А мама, сияя от счастья, как ребенок, рассказала, что нашла неподалеку уютный магазинчик, который торгует сувенирами ручной работы, и его владелица, милейшая женщина, согласилась взять мамины изделия из бисера и вышивки на реализацию.

— Представляешь, Лер, теперь мои красотульки будут не только в интернете висеть, а их можно будет потрогать руками! — радовалась она.

И вот в этот момент, глядя на их сияющие, счастливые лица, я почувствовала, что все невзгоды дня, напряжение от новой обстановки и наглость Горлова, отступили куда-то далеко. Мы подняли бокалы с малиновым морсом.

— За первый учебный день в новом городе! — хором сказали мы, и по звону стаканов казалось, что все у нас действительно получится!

********************************************

Друзья, представляю вам свою завершенную книгу "Измена. Не пытайся вернуть" Ох и досталось там нашей девочке, неопытной в жизненных вопросах…

Фея домашнего очага. Милая моя феечка… Так называл меня муж, когда мы были вместе. А оказалось, что у него есть еще и фея для постели.

Мне пришлось начинать новую жизнь с чужими людьми, когда любимый Ромка выкинул меня за дверь без вещей и денег… Зато с разбитой банкой соленых огурцов и мусорным пакетом в придачу.

Переходите по ссылке и читайте: https://litnet.com/shrt/DPt_

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 7

Лера

Ночью мне приснился сон. Я стояла в пустой, погруженной в полумрак лекционной аудитории, прислонившись спиной к прохладной стене и ощущая шершавую штукатурку под ладонями. Вдруг он оказался рядом.

Глеб Андреевич… Войнов. Воин.

Не профессор в костюме, а просто мужчина. Только почему-то в очках. Он прижал меня к стене. Его тело было твердым и обжигающе горячим даже через одежду. Он не говорил ни слова, только смотрел в мои глаза своим пронзительным серым взглядом, в котором читалась не насмешка, а какая-то животная, неконтролируемая страсть. Потом его губы коснулись моих. Это был не просто нежный, а восхитительный поцелуй. Это было падение в бездну, землетрясение, взрыв, сметающий все барьеры и запреты. Его руки скользили по моей спине, зажигая огонь на своем пути, а губы были настойчивыми, безраздельно властными, заставляя отвечать ему с той же дикостью. Внутри меня все сжалось в тугой, сладкий, нетерпеливый узел, а потом распалось на миллиард сверкающих, горячих осколков чистого, ослепительного наслаждения, разливающегося по всему телу волнами.

Я проснулась от собственного тихого, сдавленного стона, с бешено колотящимся сердцем, вся в поту, все еще чувствуя на своих губах призрачное, но такое реальное и жгучее прикосновение. В комнате стояла глубокая ночная тишина, а внизу живота мышцы все еще сжимались и трепетали от пережитого во сне экстаза.

***

Новое утро началось с того, что я чуть не утопила свой нос в тарелке с овсянкой. Мамина овсянка, обычно такая вкусная, с малиновым вареньем, сегодня казалась безвкусной ватой. Виной всему были навязчивые, яркие кадры ночного сна, которые прокручивались у меня перед глазами, словно заевшая пластинка.

Я снова чувствовала на своих губах жар его поцелуев, ощущала, как крупные, сильные ладони Глеба прижимают меня к прохладной стене, слышала его низкое, хриплое дыхание у самого уха. Это было до мучительности реально.