Тайна синеглазого короля

Нужно как-то спровадить его. Показать, что во мне ничего интересного.

— Я не больна. Рейден наказал меня, — говорю и опускаю глаза в пол.

Слова на вкус как мокрая грязная тряпка.

Давай уже, соображай, что я чужая добыча, и проваливай отсюда!

— О-о-о… — тянет тот. — Строптивая, значит. А может, тебя посильнее наказать нужно, м? Рейден у нас неопытный. А я могу заставить тебя кричать сутки напролёт. Знаешь, каково это, когда по одной загоняют раскалённые иглы под ногти?

Все мои внутренности покрываются коркой льда, сердце падает в пятки. Он не шутит. Этот отброс упивается тем, что несёт.

Голубые глаза дракона темнеют.

— Рейден?.. — вдруг переспрашивает Лагорн и подходит вплотную. От него несёт гарью и потом. — Он господин для тебя, маленькая ты…

Повелительный взмах руки останавливает его шипение.

— Она моя рабыня. В моём ошейнике, — отчётливо говорит Рейден.

Низкий голос рокочет угрозой.

Драконы смотрят друг на друга, чёрный и лазурный взгляды сталкиваются. Несколько напряжённых мгновений я не дышу.

Но потом Лагорн вскидывает руку в примирительном жесте и фальшиво смеётся:

— Не думал, что ты такой жадный. Ладно, я понял. Воспитывай её сам. Но если вдруг нужен будет совет, — подмигивает, — ты знаешь, где меня найти.

Я вдруг замечаю, что он оставил дверь распахнутой, когда заходил.

Мне просто нужно перехитрить их. А когда отвлекутся — сбежать.

Это даже не план, чистое наитие. Я испускаю громкий вздох и мешком падаю на пол.

— Кера! — Рейден склоняется надо мной. — Ты! Живо зови лекаря…

Он отвлекается, и я со всей силы пинаю его в колено.

— Какого дья… — вскидывается Лагорн.

Я не слышу конец фразу, потому что стрелой вылетаю из комнаты. Коридоры сменяют друг друга, мчусь по ним без оглядки. Скорее, скорее! Всё мелькает перед глазами, смазывается длинными полосами. Я бегу на пределе сил, пока не замечаю две массивные двери.

Выход!

С разбега я всаживаю плечо в дерево. Створки неожиданно легко поддаются. Они распахиваются — и я вваливаюсь в огромный зал.

Здесь полным-полно драконов.

Все разом поворачиваются на звук. По полу стелется багровая дорожка, как застывшая река крови. В конце её — возвышение, на котором пустует трон.

Больше бежать некуда. Осторожно двигаюсь назад, чтобы не спровоцировать их.

— Извините, не та дверь… Я пойду, пожалуй.

Шелест растерянных голосов сменяет рык, от низкого рокота шевелятся волосы на затылке. Меня словно пригвождает к месту. Драконы медленно наступают.

— Назад!

В зал входит Рейден. Полы чёрного плаща хлопают за его спиной, как крылья. Толпа расступается, откатывается в стороны, освобождая дорожку. Рычание стихает.

Почему они его слушаются?

Я сжимаюсь в ожидании, что сейчас он схватит меня, но дракон проходит мимо. До самого конца дорожки, пока не достигает каменного трона. Он восходит на верхнюю ступень и… Садится на него.

А всё драконье сборище низко кланяется.

— Преклонись пред своим королём, рабыня, — приказывает Рейден.

Сердце бешено заходится в груди. Никогда не думала, что у драконов есть нечто подобное. Они же примитивные твари, которым нужна лишь наша кровь!

Рейден смотрит на меня через весь зал. И даже на таком расстоянии льдистый взгляд пронзает насквозь. Я не чувствую, чтобы он злился. Скорее… Волнуется от того, что я могу ещё вытворить?

Драконы смотрят на меня. Разные лица: прекрасная девушка кусает алые губы, бородатый мужчина мрачно хмурится, кривоносый юноша сдерживает смех. Но взгляды их одинаково плотоядны. Нет сомнений, что лишь воля Рейдена удерживает их от того, чтобы наброситься и растерзать человеческую хамку, что посмела явиться сюда. От напряжения звенит воздух. По коже проносятся крошечные разряды.

Лишь став рабыней, я смогу выжить.

Сейчас эти слова уже не казались мне хитрой уловкой похитителя.

Один из драконов, огромный брюнет в чернёных латах, подходит ко мне. Когда он шагает, металл громко лязгает. Рука в латной перчатке готова схватить меня за шею.

— Она в моей власти, — останавливает его Рейден. — И знает своё место. Преклони колена, Кера, не задерживай нас.

Равнодушный тон не может обмануть меня. За ним отчётливо слышна правда. «Сделай это ради себя самой, пока не поздно».

— Да, господин, — выдавливаю я.

Дорожка выткана из мягкой шерсти, а мне кажется, что из раскалённых гвоздей. И все они вонзаются в мои колени.

Напряжение в зале немного спадает. Рейден склоняет голову набок:

— Очень хорошо, — а после обращается к подданным: — Эта человечишка принадлежит мне. Надеюсь, все понимают, что это значит. Мою собственность никто не должен касаться и пальцем.

Собственность… Меня передёргивает. До чего же мерзкое слово. Ненавижу его. Всех их.

— Вы выбрали довольно темпераментную затравку, мой король, — говорит Лагорн. Он явился следом и всё это время подпирал косяк, наблюдая за мной.

По спине пробегает холодок от его улыбки. Глаза пустые, без блеска, словно сама Бездна смотрит на меня.

— Старый друг, — отвечает Рейден так, будто они только встретились, — ты знаешь меня лучше всех. Я никогда не искал лёгких путей, овечья покорность вызывает лишь скуку.

— Я как раз хотел спросить, — жутковатая улыбка всё ещё блуждает по смуглому лицу, искажает его, как уродливую маску, — не желаете ли отужинать со мной сегодня в честь такого события? Обещаю вести себя, как подобает.

Рейден молча обдумывает слова. Я жду, что он откажется, но тот внезапно кивает:

— Мы принимаем приглашение.

Глава 3

Я вырываю руку, как только закрываются двери.

— Ты их король? Король драконов?

— Это не имеет значения.

Щёлкает замок, когда он запирает дверь. Взгляд примораживает к месту.

— Ты убежала. Сразу после моего предупреждения о том, насколько это опасно.

— Я не могла не попытаться.

— Не могла? Этот глупый риск мог стоить тебе жизни. — Рейден в отчаянии запускает руку в свои густые волосы. — Тебе и правда следует поучиться покорности.

— Я уже преклонилась. Забыл?

— И сбежала. Если хочешь выжить, придётся приложить больше усилий. — Он приближается. От огня в его глазах по телу проходит волна дрожи. — Раздевайся.

— Что?..

Отступаю перед ним, закрываюсь руками, словно одежды уже нет.

— Я закричу!

Он видит мой страх. Останавливается. Прикладывает руку ко лбу с протяжным вздохом:

— Да я же не в этом… Переоденься. Для тебя подготовили одежду. — Он машет в сторону кровати. На ней сразу три наряда — больше, чем было у меня за последний десяток лет. — Для ужина. Будешь выглядеть соответствующе. И это для твоего же блага, помни.

— В каком это смысле?

— Для драконов огромное значение имеет внешний вид. Как ты одета, так с тобой и будут обращаться. В рамках… Гм. В рамках твоего положения. — Он проводит рукой по ближайшему платью. Белоснежная ткань усеяна блестящими кристаллами, такого же голубого оттенка, что и глаза Рейдена. — К примеру, это сшито из лучшего материала. И сочетается с цветами моего рода. Наденешь его — покажешь всем, что принадлежишь королю. И никто не посмеет тебя обидеть, если не желает навлечь мой гнев.

— А разве твоего приказа не достаточно?

Отчего-то он не спешит отвечать. Я не знаю, какие здесь порядки. В мире людей короли идут вровень с богами. Но кто знает, как всё устроено у тварей, что обращаются в громадных ящеров и дышат огнём.

— Не все тебя видели сегодня, — наконец говорит Рейден. — Я не хочу рисковать.

Он передаёт мне платье. Его пальцы на мгновение соприкасаются с моими.

— Выбор за тобой, Кера.

Дракон целомудренно отворачивается, пока я переодеваюсь. Ткань струится в руках, холодный шёлк на ощупь как водный поток. В жизни не носила ничего подобного. Да что там, даже красное платье Лотти рядом с этим — всего лишь тряпка. Эх, видела бы меня сейчас Ния…

Я стараюсь не думать о том, что с ней могло случиться. Она всегда быстро бегала, ни одна девчонка не могла за ней угнаться, да и среди парней через одного. Надеюсь, что и драконы не смогли.

От других вариантов стынет кровь в жилах. Встряхиваю головой, отгоняю видения людских тел, лежащих на улицах в лужах крови.

Их ведь даже не съели, думаю я.

Это было бы омерзительно, но хотя бы понятно. Всё живое должно питаться.

А эти исчадия Бездны просто забавлялись.

— Оделась?

— Да.

Рейден поворачивается. И как только видит меня, маска беспристрастности слетает с него. Он потрясённо открывает рот.

— Ты выглядишь…

Слова застревают у него в горле, словно разучился связно говорить. Взгляд медленно скользит по телу, спотыкается на каждом изгибе, усыпанном кристаллами, словно росой.

Заминка длится несколько мгновений. Рейден приходит в себя. Кашляет в кулак и, кажется, на высоких скулах проступает румянец.

— Прекрасно выглядишь. Тебе подходит гораздо больше, чем человеческие обноски.

— Спасибо, — говорю я нарочито небрежно. Его взгляд и слова радуют гораздо сильнее, чем должны. Это не то, что я должна чувствовать. — Только тут на спине… Мне нужна помощь с застёжкой.

Я поворачиваюсь к нему спиной. Перекидываю волосы вперёд, чтобы обнажить шею, убеждаю себя, что ему нет резона сломать её или вонзить кинжал мне в горло. Странное дело, пару часов назад я была готова сама отправиться в мир иной, а сейчас запал стух. На смену ему пришёл рассудок.

Пока я жива, есть и надежда.

Дракон подходит так близко, что я ощущаю жар его тела. Однако, мгновение тянется за мгновением, но ничего не происходит. Рейден не спешит застёгивать платье. Кажется, он вообще не шевелится.

Что он там разглядывает?

— Как часто? — Голос звучит странно, будто через силу.

— Что?

— Как часто тебя били?

Кристаллы впиваются в кожу. Сжимаю ткань юбки так сильно, что отпечатывается след. На моей спине полно шрамов. И, наверняка, есть свежие синяки.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости.

— Знаю, — спокойно говорит дракон. — Просто ответь. Как часто?

Я опускаю голову. Сражаться больше не хочется.

— Сбилась со счёта, — отвечаю глухо. — Мой брат-близнец умер, едва нам исполнилось по семи лет. Родители винили в этом меня. И с тех самых пор вымещали на мне злость.

От воспоминаний становится больно, щиплет в носу. Если ничего не сделать, я просто разревусь на глазах у дракона. Вместо этого я поворачиваюсь к Рейдену лицом.

— Но моей вины в этом нет. Когда это произошло, я была без сознания! Ничего не видела, ничего не могла сделать… — Губы прыгают, предательские слёзы уже не сдержать. — Мне тоже было семь, разве они не понимают?! Я не могу быть виновна в этом!

Рейден внезапно заключает меня в объятия. Дыхание перехватывает.

— Мне жаль, — в словах звучит нежность, которой мне так не хватало все эти годы, полные унижений, скорби и подспудного чувства вины. Объятия дракона крепки. Он словно якорь в бушующем море, что не даёт мне сорваться. — Мне жаль, что в своей жизни ты познала столько боли, Кера.

По телу разливается тепло. Он поглаживает мои волосы, прижимает ближе.

Когда меня обнимали последний раз?

Как же хочется ни о чём не думать.

Закрываю глаза и позволяю себе раствориться в этих крепких объятиях. Чувствую себя такой крошечной в драконьей хватке, но вместо угрозы — тепло и защита.

— Кажется, ещё никто передо мной не извинился.

— Прости. Искренне сожалею, что всё так вышло.

Он обхватывает моё лицо и слегка приподнимает его, чтобы мой взгляд встретился с его. Золотистая кожа оттеняет глаза, сквозь его радужки словно проглядывает ясное летнее небо.

— Я сделаю всё возможное, чтобы ты могла избежать новой боли. Обещаю.

Горький смех слетает с губ:

— Кому ты говоришь это? Рабыне? Уверена, на этом всё не закончится.

— Верь мне, — твёрдо говорит он. — Я что-нибудь придумаю.

Он проводит пальцем по щеке, стирает последнюю слезу. Его чувственные губы оказываются совсем близко.

— Ты моя пара. Под моей защитой. Я сделаю всё возможное, чтобы уберечь тебя, ясно?

Я молча киваю.

Внезапно сквозь стены проникает раскатистый звук — где-то в замке звонит колокол. Рейден вздыхает:

— Пора. Давай, покончим скорее с этим ужином.

Я вспоминаю неприятную улыбочку Лагорна, пока из гардероба на дальнем конце комнаты Рейден достаёт костюм.

— Этот тип правда твой друг?

— Когда-то им был. В детстве мы были дружны, но с годами расходились всё дальше. Из похожих детей выросли очень разные взрослые. Но у драконов не принято рвать отношения без веской причины, нас слишком мало для этого.

Щёлкают крепления плаща, тяжёлая ткань с шорохом опускается на кресло. Рейден расстёгивает пуговицы, рубашка скользит вниз, открывая всё больше. Обнажённая спина в тёплом сиянии свечей выглядит так неприлично, что мои щёки заливает краска.

Но даже теперь я не могу отвести от неё взгляд. Гладкая молодая кожа натянута на лопатках, очерчивает все мышцы. Это тело воина. Длинная ложбинка вдоль позвоночника вызывает желание провести по ней пальцами. Представляю, как делаю это, какая упругая на ощупь эта кожа, как двигаются мышцы под моими прикосновениями.

И вздрагиваю.

Да что это?.. Похоже на наваждение. Я спешно отворачиваюсь, словно кто-то может поймать с поличным за этими мыслями. Рейден, ни о чём не подозревая, спокойно одевается.

— Не уверен, что он принял нашу историю за чистую монету. И ужин слишком похож на проверку. Он хочет застать меня врасплох. Так что не лезь на рожон, хорошо? Я уже понял, что ты храбро бросаешься в битву, даже если нет надежды на победу. Но сейчас этого делать не надо. Обещай мне.

— Буду хорошо себя вести, если он ответит тем же.

— Кера, — в голосе дракона звучит отголосок того рыка, от которого матёрые волкодавы прячутся в будки с поджатыми хвостами, — обещай мне. Не играй с Лагорном на его условиях.

Это действует отрезвляюще. Он и пальцем меня не тронул, но колени всё равно постыдно дрожат.

Дракон.

— Хорошо, — выдавливаю я. — Обещаю, что буду стараться изо всех сил.

Рейден пристально смотрит. Удовлетворённо кивает, каким-то образом убедившись, что я не лгу. Подходит к двери и зовёт меня следом.

Этот чудовищный замок больше похож на лабиринт. Чудо, что я не заблудилась в его бесконечных коридорах и переходах, когда бежала. Я теряю счёт времени под каменными сводами. Одни лестницы сменяют другие, кажется, что мы бродим по кругу. Но Рейден шагает уверенно. То ли хорошо знает замок, то ли драконы видят и чувствуют больше нашего.

В одной из длинных галерей нас провожают тусклыми глазами люди на портретах. В них угадывается сходство с моим похитителем — наверняка предки. Короли и королевы драконьего племени.

Все мужчины на портретах были молоды. Эта деталь царапнула, заставила ухватиться за неё. Но тут Рейден вдруг нарушил тишину негромким:

— Пришли.

Я едва не врезаюсь в его спину, так резко он остановился. Дверь открывается… И я едва не вскрикиваю от удивления.

— Ния?!

Глава 4

— Боги! — восклицает она и прижимает ладони к щекам.

Я хочу броситься к ней и обнять, но сдерживаюсь. Внезапный укол тревоги останавливает порыв. Лагорн не кажется тем, кто может запросто отстать. И если Ния из-за меня окажется под ударом… Надо бы поостеречься. С большим трудом я пересиливаю себя и опускаю голову.

Наши взгляды встречаются лишь на долю секунды. За фальшивой улыбкой подруги я вижу страх, в серых глазах плещется через край отчаяние. Я понимаю, что она чувствует. Так отчётливо, что её страх звучит во мне эхом.

— Прошу, входите, — говорит Ния. Она тоже совладала с собой, но голос слегка дрожит.

Лагорн встречает нас с показной радушностью, разводит руки, будто собирается обнять всех сразу. Надеюсь, это существо никогда не притронется ко мне. Быстрый взгляд в сторону — и к Нии тоже.

— Рейден, ты всё же порадовал меня визитом!

— Разве мог я отказать старому другу?

В обеденном зале полно человеческих рабынь… Они начинают перешёптываться, когда мы входим. Украдкой бросают взгляды: кто с восхищением — на него, а кто и с завистью — на меня. Глупые, думаю я. Нашли, чему завидовать. Моё платье красивее, но на шее — такой же ошейник, что и у них.

— А твоей рабыне к лицу королевские цвета, — сообщает Лагорн, будто его мнения кто-то спрашивал.

— Действительно, голубой так хорош с этой беленькой кожей… — звучит женский голос, сладкий и густой, как гречишный мёд.

Из тени за высокими вазами выходит девушка с длинными светлыми волосами. Высокого роста, с горделиво поднятой головой, она шествует через зал с достоинством королевы. Резкую красоту черт немного портит надменное выражение: будто никто в целом свете не стоит её внимания. Платье цвета пожара тянется длинным шлейфом по полу, гладкий атлас играет бликами, когда она делает шаг. Поодаль следуют слуги, сплошь молодые парни. Их лица застыли, как деревянные.

— Мелора?

— Мне удалось тебя удивить, Рейден? — с улыбкой победительницы спрашивает она.

А после оказывается рядом с драконом и целует в щёку без малейших сомнений. Унизанная кольцами рука по-хозяйски поглаживает его грудь. Рейден совсем не рад этому, заметно мрачнеет.

— Сам знаешь, слухи разносятся быстрее молнии. Узнав, что ты наконец-то завёл рабыню, я не могла пропустить такое событие. Подумать только, наш король наконец-то оставил эту глупую игру в благородство. Дай-ка мне разглядеть получше, чем она тебя завлекла.

Взгляд переходит на меня и моментально теряет свою бархатность. Резкий блеск кажется угрожающим. Девушка обходит меня по кругу, точно хищница вокруг жертвы. И я, подобно этой жертве, замираю без движения.

— Что за грубиянка, никаких манер, — морщит нос драконица. — Эй, зверюшка. Твои человечьи родители не научили тебя, как приветствовать важных особ?

Слова, что вылетают из пухлых губ, хочется схватить и засунуть обратно. Я крепко сжимаю зубы. Это провокация. Она просто хочет вывести меня из себя. А может, пытается досадить Рейдену. Не знаю, какие у них отношения, но дракон явно не в восторге от её присутствия.

Он смотрит на меня искоса. В голубых глазах горит предупреждение. Но я и без того помню наш уговор. И как бы тошно от этого не было, сделаю то, что сделала бы на моём месте покорная рабыня, волю которой растерзали в клочья.

Опускаю глаза и кланяюсь драконице так, что тело сгибается в прямой угол. Свободные пряди соскальзывают с плеч, кончики цепляют ковёр: чёрное на красном.

— Моё почтение, госпожа, — говорю я. Злоба разгорается внутри, набирает силу. Прячу её за камнем, которым оборачивается кожа.

Мелора корчит гримаску, недовольная тем, что я не оплошала. И даже не скрывает этого.

— Что же… Зверюшка обучена танцевать на задних лапках, как вижу. Держишь её на коротком поводке? Похвально.

— Она быстро учится, — отвечает Рейден. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться этой завуалированной похвале.

— Посмотрим, насколько быстро, — вклинивается Лагорн. — Будет прислуживать нам за столом сегодня вместе со всеми.

Он усаживается на резной стул и разваливается на нём. Щёлкает пальцами. Рабы выстраиваются в линию позади своих господ. Мне везёт — рядом оказывается Ния.

— Что нам делать? — в панике шепчет она, почти не шевеля губами.

Я незаметно прижимаю к её ладони свою, подбадривая.

— Успокойся. Просто смотри, что я делаю, и повторяй. Годами для семьи прислуживала, уж в этом не оплошаю.

Из замковой кухни несут блюда, передают их, приносят кувшины с рубиновым вином. Рабыни в зале нарезают мясо с огромных кабаньих и оленьих туш ломтями, красиво раскладывают на тарелках, поливают ягодным соусом. Вино льётся в кубки с полированными до блеска выпуклыми узорами. От запаха жареного мяса хочется есть, желудок кажется бездонной пропастью. Вспоминаю, что пропустила ужин, самый последний ужин в ненавистном доме — мне дозволялось сесть за остатки еды только когда уже все закончили.

Работа кипит, но никто почти не разговаривает, только шикают друг на друга тихонько, если кому случается слишком громко стукнуть ножом по серебряном блюду. Ния всюду следует за мной, в точности повторяя каждый жест. Всегда весёлая и солнечная, сейчас она как потухший уголёк. Страх ломает её, корёжит изнутри. Даже русые кудри будто поблёкли и утратили золотинку, повисли грустными мышастыми прядями. Когда мы отходим от стола, я улучаю момент и шепчу ей на ухо:

— Он что-то сделал тебе?

— Я… Я в порядке, — робко отвечает она, и голос ломается.

В глазах подруги стоят озёра непролитых слёз. На загорелых руках наливаются чернотой синяки.

— Это Лагорн?

Она всхлипывает и кивает:

— Ему нравится истязать. Он бьёт меня, даже если я всё делаю правильно, всё равно находит, к чему придраться. Стою слишком прямо. Смотрю слишком долго.

— Ния, — вдруг звучит от стола. Она крупно вздрагивает от этого голоса, глаза расширяются от страха. — Подойди-ка сюда.

Я хватаю её за рукав. Стараюсь лебезить настолько почтительно, чтобы стошнило даже самую распоследнюю рабыню:

— Господин, она помогает мне с десертом.

— Зачем мне десерт? — отвратительно усмехается дракон и облизывает зубы. — У меня же есть эта сладкая конфетка.

Меня передёргивает. Ния бросает на меня последний отчаянный взгляд. Покорно опускает голову и следует к столу. Лагорн кладёт руку ей на талию, приобнимает.

— Рейден всегда говорит, что я неоправданно жесток со своими игрушками. А давай спросим её? Ну-ка, Ния, говори: я чрезмерно строг к тебе?

— Н-нет, господин, — чуть слышно лепечет она.

Дракон заливается хохотом:

— Видишь? Она всем довольна. Да и как ей не быть?

— Я тебя понял, Лагорн. К чему этот спектакль? — сухо вопрошает Рейден.

Его тарелка до сих пор не опустела, вилка и нож терзают мясо, превращают его в кашу из волокон. Лагорн вдруг недобро ухмыляется. Дёргает Нию, та падает к нему на колени. Я в ужасе смотрю на это.

— Проголодалась, моя хорошая? — с издевательской лаской тянет он. — Столько трудилась, наверняка устала. Ну-ка, открой ротик.

Лагорн цепляет кусочек оленины и тычет им в губы Нии. Видеть это нет никакой мочи, тошнотворный ком стоит в горле. Он просто унижает её — и наслаждается этим.

Мерзкий, мерзкий, мерзкий урод.

Семья подруги всегда была противоположностью моей. Родители души не чаяли в единственном дитя, растили в любви и ласке. Она просто не выдержит, если это продолжится. Зато мне не привыкать.

Выхожу вперёд, складываю руки в мольбе:

— Господин, я голодна больше неё, едва стою на ногах. Прошу, отдайте это мне.

Внимательный взгляд чёрных глаз обжигает до нутра.

— Тебе никто не предлагает, — медленно говорит он. — Ведь это еда для моей рабыни. Разве ты моя? Пусть Ния как следует набьёт живот.

— Лагорн, — предупреждающе говорит Рейден.

— Что такое? Хочешь, чтобы бедняжка умерла с голоду? — насмешливо спрашивает Мелора. Она совсем не изящно откусывает от целого куска кабанины, от которого ещё идёт пар. — Я думала, ты за то, чтобы кормить зверюшек досыта. Помню, так рассердился, когда я заперла этого… Как его там звали, не помню уже?

Вилка всё ещё прижата к губам Нии.

— Давай же, поешь. Ради меня, — скалится Лагорн.

Я хочу вырвать эту вилку и воткнуть ему прямо в глаз. Даже с другой стороны длинного стола можно заметить, как Нию бьёт дрожь. Она сдаётся. Снимает остывший кусок с вилки и жуёт, давясь слезами.