Невеста для генерального

Я вздыхаю. Боюсь, у меня такой нет. Ботинки пора менять, как раз начали промокать. Только вот денег на новые нет. Хотя секретарь вроде сказала, что студия рядом с квартирой. Значит, и так сойдет.

— Тань, я могу сегодня не успеть отправить документы, мне еще к маме заехать надо. А это очень важно. Сможешь в ближайшие день-два сгонять на почту?

— Конечно, приноси.

Подруга вдруг прищуривается и окидывает меня странным взглядом.

— У тебя точно ничего нет с генеральным? Он же такой… М-м-м… Я б с ним замутила.

— И ты туда же? — возмущаюсь я. — Ладно модели ядом изошлись, но от тебя я такого не ожидала. Нет у нас ничего и быть не может!

Если честно, я вообще не понимаю, отчего все так ведутся на Рокотова. Да, внешность у него ого-го, тут его природа не обидела, но на этом плюсы заканчиваются. Дальше только минусы. Он жуткий тип, циничный и беспринципный. Только и умеет, что давить катком да приказывать. Плевать ему на чужое мнение. Есть только его, и точка. Не-е, как можно в здравом уме хотеть строить отношения с таким мужчиной? Брр…

— Ты уверена, что он не подбивает к тебе клинья?

— Да ну тебя, — машу рукой. — Зачем генеральному такая, как я? Ему и так есть из кого выбрать. Ты ведь видела, какие девушки обычно мелькают рядом с ним.

— Ну да, наверное, ты права.

— Не наверное, а права. Ладно, я побежала работать, дел невпроворот.

— Ага… — задумчиво хмурит лоб подруга.

Я возвращаюсь на свое рабочее место, а из головы никак не идут вопросы Тани насчет возможного интереса Рокотова ко мне.

Да ну. У нас только рабочие, деловые отношения, не больше. Их и отношениями-то не назвать.

Память между тем услужливо подкидывает то, как он на меня смотрел во время нашего разговора. Горячо, откровенно. Раздевал взглядом. И грудь мою рассматривал, и губы. И ниже спускался…

И приглядывать обещал, а ведь ценит свое время.

Нет, я точно надумываю. Или нет?..

Глава 6. Чужая среди своих

Кира

Я выхожу из агентства на улицу и вдыхаю полной грудью. За день сильно похолодало, и изо рта при выдохе сразу вырывается теплый воздух, превращаясь в пар.

Вижу, как на освещаемую фонарями стоянку, к своей машине, спешит одна из наших самых востребованных моделей, Лиза. Стук ее каблуков отдается гулким эхом. А в агентстве я ее сегодня и не видела. Странно.

Я очень надеюсь, что она замолвит за меня словечко перед остальными девочками.

Лиза нередко подвозит меня до дома — ей все равно по пути. На этой почве мы и сдружились. Но сегодня на совместную поездку надеяться, похоже, не стоит, вон, как торопится. Почему? Мозг посещает неприятная догадка: неужели только ради того, чтобы не столкнуться со мной?

Решаю выяснить сразу.

— Лиза, стой!

Она поворачивается ко мне и цедит сквозь зубы:

— Чего тебе?

— Давай поговорим, — подхожу я ближе.

— Я не хочу. И подвозить тебя больше не буду.

И она туда же?!

— Чего вы на меня взъелись, а? Я сегодня о себе чего только не услышала!

Лиза изгибает красивую темную бровь:

— Ты правда не понимаешь или только прикидываешься дурочкой?

Считаю про себя до пяти, чтобы не наговорить колкостей в ответ.

— Не понимаю, — качаю головой. — Ну выбрали меня для съемок, разве это конец света? Может, объяснишь, что творится на самом деле? Вы как-то слишком бурно реагируете, не находишь?

— Вот скажи мне, — скрещивает руки на груди Лиза, — ты планируешь работать моделью?

— Я? — удивленно округляю глаза. — Нет, конечно.

— Вот именно, Кира! — мигом вспыхивает собеседница. — Пришла, открыла дверь с пинка и увела такой проект!

Как быстро по офису разносятся сплетни. Еще в пятницу никто понятия не имел, зачем Рокотову модели, а сегодня все в курсе. Во всех деталях. М-да.

—Ты вообще представляешь, — все больше злится Лиза, — какие двери перед любой из нас могло открыть участие в этих съемках, а? Это ведь реклама для центральных каналов.

— Вот как? Тогда почему вы не грызете глотки друг другу? Если бы Рокотов выбрал кого-то из вас, ее вы бы так не гнобили!

— Не путай, Васнецова, — снисходительно смотрит на меня Лиза, — это другое. Мы все тут — свои. А ты — чужая. Это первое.

— Есть еще и второе? — хмыкаю в ответ.

Лиза театрально всплескивает руками.

— Девочки, чего вы все помешались на этом Рокотове? Хватит уже о нем!

Ну понятно, кривляет меня. Я действительно так говорила, когда модели надоедали своими вздохами по генеральному. Ах, какой Рокотов красивый. Ах, какой он богатый! Ах, какой властный! Ах, какой мужественный! И так изо дня в день. Нависнут над моей стойкой и давать отвлекать от работы. Вот я и срывалась порой.

— А сама… — продолжает шипеть Лиза.

— Что сама? — начинаю звереть я.

— Что-что, закрутила с ним! Других мотивов выбрать тебя у него точно нет! Я все понимаю, тоже хорошей жизни захотела по ходу. Но хоть бы не врала тогда, что ли, что и сама на него претендуешь. Это было бы по крайней мере честно. Тихоня хренова!

Я чувствую, как дергается левое веко.

Это у меня-то хорошая жизнь? Открываю рот, чтобы возразить, но вижу полный презрения ледяной взгляд и поджатые губы Лизы и осознаю: расскажи я сейчас правду о том, что Рокотов попросту надавил и в итоге пригрозил увольнением, не поверит. И что видов на него у меня никаких нет — тем более. И что согласилась я не от хорошей жизни.

Ай, и перед кем я хочу оправдаться? Перед той, что даже не дала мне шанса поделиться тем, как все было на самом деле? Да пошло оно все…

— Я поняла. Пока, Лиза.

Разворачиваюсь и иду вперед, к автобусной остановке. После сегодняшнего дня и этого разговора чувствую себя опустошенной, энергию будто разом выкачали до самого донышка.

Мне вслед раздается едкий голос:

— Я с удовольствием дождусь, когда ты с треском провалишься и тебя выпрут из проекта. Мы все дождемся. И не приходи ныться, я не стану слушать.

И не собиралась.

Бреду на остановку и бессильно бешусь. Злюсь на ситуацию, на моделей, но больше всего — на генерального. Ну, Рокотов, ну гад! Он ведь и понятия не имеет, что творится в агентстве за его спиной. Как я себя чувствую. Хотя… ему однозначно наплевать.

Еду к маме и по дороге обдумываю то, что ей скажу. Всю правду ей знать совсем не обязательно, остановлюсь на коротком, более удобоваримом варианте.

Через час мы проходим с ней на кухню. Мне становится немного легче от присутствия родного человека.

Я веду носом, и мама смеется.

— Учуяла-таки?

Снимает полотенце с блюда. А там… м-м-м, мои любимые чебуреки. Такие только мама и готовит. И как пахнут!

Желудок отчаянно бурчит. Немудрено, я пропустила обед — слишком нервничала, чтобы есть. Но разве можно устоять против маминой стряпни?

На несколько драгоценных минут все мои горести уходят на второй план, и я уминаю чебурек. Только после этого вываливаю монологом отредактированную краткую версию: Рокотов предложил мне поработать моделью, пообещал хорошие деньги, уговорил, и я согласилась.

— Мам, только как я тебя оставлю, а? — вздыхаю.

Мама подпирает подбородок ладонью и крепко задумывается.

— Оставить меня не проблема, дочка. Ты ведь не на год уезжаешь, к тому же правильно говоришь: соседка будет захаживать. И Валя. Таблетки обещаюсь пить по часам. Ну хочешь, стану писать тебе сообщения с отчетами? Меня другое волнует.

Она с беспокойством вглядывается в мое лицо, кладет свою ладонь мне на руку и проникновенно интересуется:

— Я помню твои истории о том, как сложно работать моделью и что ты так никогда бы не смогла. Жалела девочек, какой у них режим, в каких условиях порой приходиться работать. А теперь взяла и так просто согласилась? Ты ведь не все мне рассказала, правда?

— Все! — вру на голубом глазу.

Блин, мама слишком хорошо меня знает, к тому же раньше я ничего от нее не скрывала.

— Ладно, — поджимает губы она, однако не спорит. — Но я вот что думаю…

— Что?

— Может, ну его, это все, а? Сердечко мое чует, что твой Рокотов — опасный человек. И очень влиятельный. Мало ли что? Может, лучше все-таки взять кредит? Я тоже найду работу. Зачем ради меня и моих долгов так рисковать? Ты ведь не обязана…

— Вот еще. Ты и от прошлой работы не отошла, вон, бледная какая, — возмущаюсь я. — Нет уж. И мы, вообще-то, семья, если ты забыла.

Про себя добавляю: если откажусь, Рокотов и меня уволит, и, чего доброго, за маму возьмется. С него станется. Ну нет. Я все решила, и будь что будет.

Следующие часы до самолета проходят, словно в тумане. Вот я раскладываю маме лекарства в таблетницу, беру с нее обещание писать каждый день, звонить вечерами.

Вот мчусь к себе, собираю вещи, падаю на диван и забываюсь тревожным сном. Мне снится безлицый режиссер. У него вместо головы дымка, но голос… Пробирает до мурашек. Он орет на меня, орет. Тут же рядом появляется Рокотов, гремит: «Сделай все по высшему разряду, иначе…»

А затем на меня толпой нападают невесть откуда взявшиеся модели. У каждой в руке камень, и они бросают их в меня один за другим. Один попадает в правое плечо. Ай, как больно-то!

Тут я и просыпаюсь. Оказывается, умудрилась отлежать руку, и теперь ее покалывает болючими мурашками.

Смотрю на часы: фух, не проспала.

Через несколько часов смотрю на землю из иллюминатора самолета. Правда, оценить по достоинству эти виды все равно не получается, меня изнутри съедает тревога. Вгрызается, сволочь, изо всех сил, хрумкает со смаком.

Я с силой мотаю головой и начинаю повторять по кругу только что придуманные аффирмации: у меня все получается, я хорошо справляюсь!

Помочь не помогает, но хоть отвлекает.

В аэропорту меня встречают и сразу везут на квартиру. До первого разговора с режиссером остается совсем немного времени, и я мандражирую все больше. Интересно, будет только он с помощником? Ох, пусть будут только они. Мне и их хватит с головой.

Хм… Надо ли им сразу признаваться в том, что я не модель? Или нет? Наверное, лучше сразу. Они в любом случае поймут все сами. Невольно втягиваю голову в плечи, представляя их реакцию на мои неумелые попытки позировать.

А что, если Рокотов тоже пожалует?

«Только не это», — стону про себя.

Я ерзаю на заднем сиденье машины, и в итоге решаюсь позвонить Ирине и спросить, не планирует ли его величество Рокотов посетить сегодня студию. За спрос денег не берут, так? Вдруг она в курсе.

Вот сейчас успокоит меня, скажет, что генеральному не до меня. Мне сразу станет легче. Только режиссер — это всяко лучше, чем набор «режиссер+генеральный».

Набираю ее номер.

— Добрый день, Кира, — вежливо здоровается Ирина и отвечает на мой вопрос: — Максим Романович действительно планирует сегодня заглянуть в студию, но я не знаю, когда именно.

— Спасибо.

Кладу трубку, и сердце летит в пятки. Пульс ускоряется до немыслимого числа, и я никак не могу унять нервную дрожь.

Водитель видит, что у меня трясутся руки, и помогает мне поднять вещи.

В моей съемной квартире чисто и уютно. Сделан свежий ремонт, еще и большая кухня. Я могла бы порадоваться, не виси у меня над головой дамоклов меч в виде Рокотова. Более того, даже не замечаю, когда уходит водитель.

К нужному времени я собираюсь, мерю зал шагами в ожидании, то и дело поглядываю на висящие на стене часы. А стрелки, будто назло, двигаются вперед с черепашьей скоростью.

В горле пересыхает, и я топаю на кухню, залпом выпиваю стакан воды. И еще. Жаль, нет валерьянки, я б хряпнула.

Вскоре звонит водитель, и мы наконец-то едем по назначенному адресу. Он пытается со мной поговорить, но я отделываюсь короткими фразами, и в итоге он оставляет меня в покое.

Выхожу из машины, и первое желание — сесть обратно. Спрятаться, как в норку.

Однако у входа в студию стоит рыжий молодой парень. Он замечает меня и бодро интересуется:

— Вы Кира Васнецова?

— Я.

— Пойдемте, вас уже ждут.

Игорь, так зовут этого улыбчивого парня, провожает меня внутрь, и в 15:05 я ни жива ни мертва стучу в дверь кабинета режиссера.

Ну, поехали...

Глава 7. Если ты меня подставишь, то…

Кира

— Войдите, — раздается изнутри хриплый голос.

«Только бы там не было Рокотова, пожалуйста!» — молюсь про себя.

И надо же — срабатывает: его там нет. Внутри только полноватый лысый режиссер. Хотя расслабляться рано, Максим Романович может появиться в любую минуту.

Режиссер спешно протирает лоб мятым платком, убирает его во внутренний карман жилетки болотного цвета и привстает с места.

— Радковский Владимир Игнатович, — представляется он и тянет мне руку.

— Кира Васнецова, — говорю в ответ, подхожу ближе и пожимаю его ладонь.

Блин, какая она влажная. Жутко хочется тут же вытереть свою ладонь об себя. Еле сдерживаюсь: вряд ли такой жест прибавит мне очков в глазах режиссера.

— Очень приятно, — улыбаюсь ему.

— Взаимно, — бубнит себе под нос Владимир Игнатович, смотрит на меня снизу вверх и обратно.

Ну, начало положено. Пока вроде все не так страшно.

— Присаживайтесь. — Режиссер кивает на псевдокожаное бежевое кресло.

Его кабинет выглядит так, словно тут пронесся торнадо. Везде какие-то бумаги, на вешалку в углу кучей набросаны вещи, одна куртка и вовсе валяется на полу, но его это явно не смущает. Ох уж эти творческие натуры.

На стене справа от Владимира Игнатовича в рамках висят какие-то дипломы и грамоты, а на полке чуть ниже громоздятся разномастные статуэтки, есть даже позолоченные.

Ну да, Рокотов точно не стал бы обращаться к дилетанту, выбрал человека с большим послужным списком. Хотя… издаю ехидный смешок, вспоминая про себя.

Справа в углу стоит кулер, чуть дальше — шкаф. Вот и все убранство.

А еще тут нет окон, при этом сам кабинет отделан в темных тонах, и поэтому пространство кажется давящим.

Как он тут работает?

— Кира, — прочищает горло Владимир Игнатович, — сегодня я представлю вас команде, покажу, в каких интерьерах будем снимать. Их будет несколько.

Я киваю. Выходит, сегодня съемок не будет и мне дадут хоть немного осмотреться? Уже радует. Впрочем, оно и понятно, дело близится к вечеру, да и я вымотана после перелета.

Главное, чтобы знакомство прошло нормально.

— Ах да, — хлопает себя по лбу режиссер, — сценарий. Его желательно выучить до завтра.

Он тянется рукой к ящикам стола, открывает верхний.

— Не тут.

Закрывает его и открывает второй, но в воздухе уже витает запах… лапши быстрого приготовления. Похоже, он не успел ее съесть до моего прихода.

— Вот, держите.

Владимир Игнатович кладет на стол передо мной синюю папку с файлами.

Выучить до завтра? Я недоуменно хлопаю ресницами. Судя по всему, меня ждет бессонная ночь. Вряд ли тут кого-то устроят мои нелепые оправдания в стиле «соррян, я не успела запомнить все за один вечер».

— Тут в том числе информация о технике, которую вам предстоит рекламировать. Приступим к съемкам завтра, в девять утра. — Он странно на меня косится и добавляет: — Попрошу не опаздывать. Ни завтра, ни вообще.

— Разумеется.

— Кира, буду с вами честен: я предлагал Максиму Романовичу свою кандидатуру для ролика, но он настоял на вас. Уверен, не зря, у вас богатый опыт и вы не из тех зазнавшихся моделей, которые капризничают и срывают съемки. Рокотов ждет результата, поэтому мы должны сработаться.

Владимир Игнатович встает с места и указывает на выход.

— Ну что, пойдемте знакомиться с командой?

Богатый опыт? У меня? Выходит, Рокотов ему ничего не сказал.

Ну удружил!

Режиссер огибает стол и равняется со мной, и я останавливаю его.

— Владимир Игнатович, тут такое дело… Я не модель.

— В смысле? — Его брови совершают марш-бросок вверх.

— Максим Романович выбрал меня из-за подходящего ему типажа. Я действительно работаю в его агентстве, но в съемках никогда не участвовала. Никаких. Ни фото, ни видео.

— Вот те раз… — Владимир Игнатович на секунду теряется, делает шаг назад и смотрит на меня по-новому.

Молчим некоторое время.

Он вдруг резко подбирается, краснеет. На его лице — мрачная решимость. И злость.

— В общем, так, Кира. Эта работа для меня крайне важна.

— Для меня тоже.

— Значит, тебе предстоит трудиться втрое больше, — переходит на «ты» режиссер. — Ты будешь стараться и играть так, словно от этого зависит твоя жизнь. Не вздумай халявить или ныть. Ты меня поняла? Мы должны выдать такой результат, который устроит Рокотова на сто процентов. Если ты меня подставишь, я это так не оставлю. Ясно?

Теперь и я начинаю злиться. Они что все, сговорились, что ли? Только и умеют, что давить.

Мне сейчас что, полегчать должно? Или пыл работать должен взлететь до невиданных высот? Страх делу не помощник, вообще-то.

— Ясно?! — гремит режиссер.

— Ясно! — чуть ли не кричу в ответ.

— Я рад, что мы друг друга поняли. Пойдем.

Вот и поговорили…

Мы выходим из кабинета и идем по длинному коридору. Оба шумно дышим. Режиссер метает в меня молнии взглядом. Я ему не уступаю.

В конце-то концов, почему я должна быть козой отпущения, а? Неужели нельзя было как-то помягче? Кира, мы оба в одной лодке, давай поможем друг другу и так далее. Нет, надо орать и угрожать!

Не успеваем мы завернуть за угол, как за нашими спинами раздается до боли знакомый голос. Рокотов.

— Кира, стой.

Мы одновременно с режиссером разворачиваемся.

Мужчины здороваются, и Максим Романович обращается к Владимиру Игнатовичу:

— Дайте нам пару минут. Я хочу поговорить с Кирой.

Глава 8. Я отшила босса (?)

Кира

Владимир Игнатович уходит, и мы с генеральным остаемся наедине.

Я пялюсь на него в немом ожидании, а сама все никак не могу отойти от беседы с режиссером.

Интересно, что нужно Рокотову? Не дай бог и он тоже начнет наезжать! С меня на сегодня хватит.

Мне так-то еще знакомиться с командой. Вдруг каждый из них будет разговаривать со мной так же, как и Радковский? Вдруг его люди, как и модели, благополучно определят меня «чужой» и начнут шпынять на чем свет стоит?

Так, Кира, успокойся, дыши. Режиссер просто вспылил, но он профессионал, в конце-то концов, справится с эмоциями. Все будет хо-ро-шо.

Рокотов между тем молчит. И взгляд у него такой же, как тогда, в кабинете. Пронзительный, исследующий. Я бы даже сказала раздевающий.

Я скрещиваю руки на груди и склоняю голову набок:

— Да, Максим Романович?

— Кира, какие у тебя планы на сегодняшний вечер? Приглашаю на ужин. Хочу обсудить рабочие моменты.

Чего-о? Мое лицо вытягивается в недоумении.

Э-э-э… Я мигом теряюсь и хлопаю ресницами.

Это что еще такое? Неужели генеральный действительно воспылал ко мне интересом? Таня была права?

— Кира?

Максим Романович касается моей руки, и я вздрагиваю. Хорошо, что я в теплой кофте, и он не видит, как от кисти вверх ползут мурашки от его касания. И ладонь у него такая теплая, но в то же время твердая. И жест такой уверенный…

Мимо нас проходит какой-то сотрудник, и я притворяюсь, что жду, пока он завернет за угол. Мельком смотрю на Рокотова, но передо мной снова он, прежний. Собранный, строгий. И взгляд обычный, сухой и холодный.

Мысленно усмехаюсь. Это ж надо было умудриться за секунду напридумывать всякого. И то правда, чего это генеральному вдруг ни с того ни с сего вести меня на ужин? Можно подумать, ему пойти не с кем. Не-ет, тут стопроцентно есть какая-то подоплека. Но какая?

И тут меня осеняет: это проверка! Наверняка ему известно, что мне нужно выучить сценарий до завтра. Если соглашусь, тут же отчитает, что я трачу время попусту, хожу по ресторанам вместо того, чтобы готовиться к работе.

Помню я его поговорочку про «самый ценный ресурс». Меня не проведешь.

Я надеваю на лицо дежурную улыбку и приторно сладким голосом отвечаю:

— Максим Романович, давайте обсудим детали сейчас? Или потом, а то меня уже ждут. И простите, но весь вечер я планирую посвятить подготовке к завтрашним съемкам. Не хочу упасть лицом в грязь и тратить время, — намеренно выделяю последнее слово, — зря.

Губы генерального трогает легкая усмешка.

— Я тебя услышал. Хвалю твою целеустремленность. Рад, что ты так настроена на результат. Обсудим позже.

Выдыхаю. Я все сделала верно!

— Максим Романович, можно спросить? — решаюсь задать тревожащий меня вопрос.

— Можно.

— Вы не пойдете знакомиться с командой?

— Нет, я с ней уже знаком.

Какая чудесная новость! Мне сразу становится легче. Надеюсь, я радуюсь не слишком бурно.

— Хорошего дня, Кира. Поужинаем в другой раз.

Генеральный поднимает воротник своего черного пальто и уходит, оставляя после себя кедрово-мускусный аромат.

С минуту я стою на месте, как вкопанная.

Поужинаем в другой раз?

У меня внутри все холодеет, а потом наоборот, резко бросает в жар.

Я охаю и прикрываю рот ладонью с круглыми глазами. Прокручиваю в голове наш недолгий разговор и прихожу в ужас. Так он не проверял меня с этим ужином? Вправду звал?

Это что же получается? Мне ничего не показалось, и я отшила самого Рокотова?

Ну, то есть как отшила — он решил, что я отказалась только из-за работы. И явно не намерен отступать.

Мамочки…

Глава 9. Всё сложно (с)

Кира

В состоянии глубокой задумчивости я топаю вперед по коридору.

М-да, впору ставить в соцсети статус «все сложно».

Ну на кой черт я сдалась Рокотову? К чему этот его интерес? Варианта у меня два: плохой и ужасный.

Плохой: он делает все это ради себя любимого, ради проекта, чтобы я старалась еще лучше. Присматривает, чтобы я вдруг чего не вычудила.

Если так, то это он зря: я и без него готова выложиться на сто один процент, лишь бы все выгорело и я вернулась к своей обычной жизни.

Тут же вспоминаю Лизу и наш с ней разговор. Эх. Как раньше уже не будет. Но что-то делать все равно надо. Решаю вечером позвонить Милане, нашей новенькой модели. Ну вот не верю я, что все девочки как одна решили устроить мне бойкот! Надо заручиться хоть чьей-то поддержкой.

Так. Снова мысленно возвращаюсь к Рокотову. Теперь ужасный вариант его внезапного интереса: он решил замутить с простой девушкой ради разнообразия. Ну, типа надоели ему расфуфыренные кокетки. Чем черт не шутит, может, он вообще только из-за этого меня и выбрал. Зачесалось у него одно место, и вперед, мадмуазель Васнецова, давайте, на амбразуру!

И тут есть бо-о-ольшая такая проблемка: я однозначно не готова становиться подстилкой на пару ночей. Такой тип отношений не для меня. Даже если Рокотов решит отдариться дорогими подарками — это еще хуже. Буду чувствовать, что продалась за пару побрякушек или яблофон последней модели. Брр… Я привыкла работать руками или головой, а не этим самым местом.

Только вот Рокотов не привык к отказам. Вон чего вышло, когда я отказалась сниматься.

Подергиваю плечами, представляя, как он силой затаскивает меня в постель. Да ну, бред, не совсем же он ку-ку. Одно дело — работа, другое — личная жизнь. Если что, четко выскажу свою позицию, он поймет и отстанет.

«А если я ему правда понравилась? Ну так, не на один-два раза?» — всплывает в голове.