Любовь не продаётся

— Да сажай ее с детёнышем, потом разберемся.

Я мельком глянула в сторону Миши, он смотрел на мужчин испуганным взглядом и молчал, прижавшись к моим ногам.

— Только подойди! — чуть ли не прорычала я.

— Сажай, сажай! — забавлялся водитель. — Поедем к речке, засунем ее в воду, пусть слегонца остынет.

Мне и в самом деле становилось жутко, и я уже собралась бежать. Хватать Мишку и что есть сил перебирать ногами до первого укромного уголка.

Но замешкавшись лишь на секунду, которая и стала роковой, я прошляпила момент, когда могла бы это сделать. Дверь с пассажирской стороны раскрылась и недоумок, что предлагал меня затащить в машину, подбежал и вцепился в руку Миши. Он с силой дернул на себя ребенка, вырвав его ладошку из моих рук. Тут же оттащил от меня завопившего брата и засунув в машину, захлопнул дверь.

Все произошло так быстро, что я едва успела опомниться.

— Отпусти! — я кинулась к машине, осознав, что именно такой реакции от меня и ждали.

Чтобы я сама подошла к железной клетке на колесах. Стриженому амбалу останется лишь открыть дверь, затолкнуть меня к ребенку и готово.

От ужаса, что я не уберегла брата, у меня волосы зашевелились на голове. А от того, как истошно вопил Мишка, и вовсе закладывало уши. Меня накрыло волной паники, и я уже не отдавала отчет своим действиям. Не замечала ничего вокруг. Мужик с силой вцепился в мою руку и потащил к задней двери.

В голове не укалывалось, что посреди улицы какие-то наглые и обдолбанные незнакомцы собирались затолкать нас вот так запросто к себе в машину, и возможно кто-то видел это в окна, но никто не спешил прийти на помощь.

Сжимая мое запястье, негодяй пытался затолкнуть меня в уже открытую дверцу машины. Я сопротивлялась, пыталась вырваться и кричать. Но что толку, когда по стечению обстоятельств поблизости никого не было?

Внезапно я услышала, как с силой завизжали тормоза. А буквально через мгновение увидела высокого мужчину в черной футболке и очках, который выскочил из машины. Он был намного выше моего обидчика, что выламывал мне запястье и пытался затолкнуть в узкую дверь.

— Какие-то проблемы? — сурово произнес он.

В руках мужчина держал телефон, по которому набирал номер и тут же приложил сотовый к уху.

— Полиция? На пересечении, — осмотрелся по сторонам, — Долгопрудной и Радужной — нападение на девушку с ребенком, — говорил твердо и уверенно, а у меня сердце билось где-то в районе горла, не могла даже толком соображать. Лишь единственная мысль пульсировала в голове — вытащить Мишу из машины и успокоить, чтобы не кричал и не боялся.

Мерзавец отпустил мою руку, чертыхнулся, а водитель, который держал на переднем сидении моего брата, открыл дверь и вышвырнул Мишу на улицу. Брат упал, протесав коленками асфальт и захныкал.

— Миша! — бросилась я к нему.

Подонки спешно засобирались и вмиг сорвались с места, а я подняла брата на руки. Он плакал и держался за разбитые колени. Как только земля носит таких недоумков!? Ладно меня напугали, но ребенка! Да и еще так грубо вышвырнули, словно тот был игрушкой. Убить таких негодяев мало!

— Все обойдется, не переживайте, — услышала где-то над головой голос спасителя.

Даже не поняла, что вслух это все говорила, так испугалась за Мишу. Не за себя.

— Спасибо, — отозвалась я, прижимая Мишу к себе.

Брат плакал, зарывшись лицом в моих волосах.

— Большое спасибо.

Незнакомец снял очки и посмотрел на брата, погладил по спине.

— Ну, ты же мужчина, чего ревешь? Вон видишь, какая мама у тебя отважная. В обиду давать не хотела, — я слабо улыбнулась, глядя в привлекательное лицо, ощущая странное напряжение.

Спаситель перевел на меня пронзительный взгляд, от которого мурашки побежали по спине. Внешне он был очень молод и уверен в себе. От него исходила какая-то магнетическая сила. Наверное, я насмотрелась материных сопливых сериалов. Ведь никогда не была наивной дурой и не витала в облаках. Крутила задом в облегающих одеяниях перед плотоядными взглядами, затянутыми хмельной поволокой и умело давала отпор любому. А стоило какому-то красавчику вызволить нас с Мишкой из беды, погладить брата по спине, и я поплыла? Дуреха!

Благодарность с чувством облегчения, что недоразумение осталось позади, а путь до дома был очищен вкупе с судорожными всхлипываниями маленького тельца на моих руках, привели меня в чувство. И я, не дожидаясь нового витка недоразумений, каких-либо предложений подвезти и тому подобного, быстрым шагом направилась домой, не дав незнакомцу даже опомниться.

Он, кстати, вызвал полицию? Вот и пусть сам с ней разбирается, а нам срочно нужно было бежать домой. Обработать Мише коленки зеленкой, накормить его ужином, спать уложить. Скоро мать вернется, а мне еще самой на работу в клуб, который находился у черта на куличках. Но мне это было только на руку. Из знакомых точно никто меня не заприметит. Да и кто пойдет в клуб — баба Маня, которая жила через два дома и ходила в таких окулярах, что была похожа на модницу стимпанка? Или тетя Света с дядей Пашей, которые не выходили никуда дальше своего огорода и магазина в конце улицы?

Дома Миша уже почти не плакал, а я не чувствовала рук, так отяжелели все мышцы, — с такой прытью бежала домой, будто за мной гналась орава собак. Вроде и страшного ничего не случилось, а мне все же было не по себе. И мой побег был, как нельзя, кстати. Разговорись я с тем незнакомцем, от мамы было бы не избежать допроса. А так я успела искупать Мишу, покормить и объяснить ему, почему маме не следовало говорить об этом инциденте. Брат у меня был сообразительный, кивнул послушно головой, но взял с меня обещание, что завтра я куплю ему конструктор. Маленький шантажист! Но я бы и два ему купила за то, что мы так легко отделались и остались невредимы.

Миша сидел в зале и смотрел телевизор, когда мама вернулась с работы. Я вовсю уже собиралась в клуб. Каждый раз, покидая дом, я уходила в смешанных чувствах, мне не нравилось, что приходилось врать, это тяжёлым камнем висело на сердце и тянуло на дно. Больше я опасалась за последствия, когда мать обо всем узнает. И запрещала себе думать о таком исходе, и что навсегда потеряю ее доверие, словно мысли были огорожены колючей проволокой, а по ней пущен ток. Так больно мне было обманывать близкого человека. Но и как сознаться, тоже не знала. Мне были необходимы эти деньги. И снова наплевав на совесть, с которой никак не могла договориться, я выпорхнула из дома.

До клуба я добиралась на автобусе. Всегда надевала неприметную одежду и уже на месте наносила слой грима и облачалась в сценическую «униформу». Мы не танцевали приватов и стриптиз. Услуг эскорта тоже не оказывали. В основном, это было обычное развлекательное шоу. В клубе на небольшом помосте, справа и слева от пульта ди-джея, находились круглые сцены, там-то мы и извивались с Ларисой, словно змеи в свете ярких, переливающихся разноцветными огнями прожекторов. Чуть впереди располагалась небольшая сцена, мы выходили туда с одним из номеров, предварительно отрепетировав его. Но в большинстве случаев просто танцевали с десяти вечера и до двух ночи, развлекая и подогревая толпу отдыхающей молодежи. График был гибкий. В будние дни работали до часу ночи, а вот с пятницы по воскресенье почти до утра. Получали в месяц по пятнадцать тысяч рублей и были запредельно рады этой небольшой сумме. В нашем городе многие и на заводе на рядовых должностях столько не зарабатывали.

В клуб я влетела запыхавшаяся, потому как опаздывала.

— Здравствуй, — я поздоровалась с Эндаром.

Тот сидел в зале за длинной барной стойкой. Кроме бармена и нескольких охранников в клубе ещё никого не было. До открытия оставалось около получаса.

— Ты сегодня опоздала.

Тряхнув рукой, я посмотрела на дешёвые электронные часы.

Но и без часов было все ясно — вокруг клуба собиралась молодежь. Я быстро проскочила мимо людей, пряча лицо, и не глядя никому в глаза.

— Мать припозднилась, — соврала я, все ещё пребывая в неоднозначных чувствах после того случая на дороге.

Только сейчас я подумала о том, что те отморозки могли вернуться в клуб и проверить, та ли я танцовщица или нет.

— Эндар, — я замешкалась, не зная, стоило ли говорить ему об этом случае.

И порешив, что лишним точно не станет, рассказала все как на духу, лишь вскользь упомянув о спасителе. Эндар напряженно потер подбородок, отпил из прозрачного стакана янтарную жидкость и произнес:

— Если сегодня их увидишь, покажи Ярику, — кивнул в сторону охранника. — Больше они тебя и пальцем не тронут.

— Спасибо, Эндар.

— Женя! — я уже повернулась и пошла прочь, когда Эндар меня окликнул.

Застыла и обернулась вопросительно взглянув на мужчину.

— А говоришь, мама припозднилась. Нехорошо обманывать.

Я лишь пожала плечами в ответ и побежала в раздевалку.

За шесть с небольшим месяцев никто из людей Эндара не попытался склонить нас с Ларисой к сексу ни намеком, ни взглядом. Единственное, что он требовал от своих подчиненных — быть честными. Это был своего рода негласный закон, который всеми чтился.

Первую неделю мы приходили в клуб с опаской и мыслями, вернемся ли домой целыми и невредимыми. Столько слухов было около личности Эндара, что иной раз возникало ощущение, что тот человек, которого мы знали, и Эндар, о котором говорили местные люди, были два совершенных разных персонажа. Но он не осматривал нас с Ларой скользким взглядом, не предлагал интима и не намекал, что данной услугой мы могли бы заработать лишние деньги. Потому как наши напарницы тем промышляли. Но и были старше нас лет на семь. Мы посменно танцевали в клубе, иногда общались или слышали разговоры девочек в раздевалке. Так вот те часто обсуждали, как и с кем провели свой предыдущий вечер, а точнее ночь. Иногда даже и имен не скрывали, в чьем обществе проводили время. А мы мотали на ус и сторонились этих людей, не задерживались и сразу после смены бежали домой.

И как тут не взяться плохим мыслям, что мать меня возненавидит, прознав о танцах в клубе? Эндару я сразу озвучила, что если он ждет, когда мы с Ларой созреем для такого рода «работы», то ничего подобного от нас не дождется и лучше пусть сразу рассчитает. На что он ответил, что это только наш выбор. Он ни к чему и никого не принуждает. А девочки, наши сменные напарницы, сами выбрали этот заработок. Я, конечно, сделала вид, что поверила ему, но все равно каждый день, приходя на работу, ждала подвоха.

Поначалу я очень стеснялась сцены, но сейчас я уже чувствовала себя на ней уверенно. И если бы не наша обоюдная поддержка с Ларой, то в одиночку мне пришлось бы несладко. Даже не представлю, откуда бы брала силы каждый вечер идти туда, где не знаешь, что тебя будет сегодня ждать.

В раздевалке я быстро переоделась, привела себя в соответствующий вид, не обращая внимания на Ларису. Она прислонилась плечом к стене и наблюдала, как я рисовала стрелки на веках. Хотя это было лишним, под маской, что скрывала наше лицо, броского макияжа почти и не было видно. Достаточно было подвести глаза и ярко накрасить губы. Все смотрели на движения и тело.

— Мы сегодня еле добрались целыми и невредимыми до дома...

Я рисовала аккуратную линию на веке. Замерла на секунду и посмотрела на Ларису.

— Что случилось? — спокойно спросила она без намека на панику.

— Какие-то уроды признали меня и начали домогаться посреди улицы, — я продолжила рисовать на другом веке линию и смолкла.

— Да ладно? — удивлённо хмыкнул Лариса. — Это что-то на грани фантастики...

— Угу, — промычала я и наконец, докрасив глаза, посмотрела пристально в зеркало — симметричными ли получились линии и, убедившись, что это было так, повернулась к Ларисе лицом, прихватив с тумбы губную помаду.

— Мишку запихнули в машину, меня едва не затащили следом. Вмешался незнакомец, — я снова вспомнила о мужчине. Как он смело и быстро помог разрулить всю эту ситуацию.

— Вот уроды! — зло бросила Лариса.

— Мишка сильно испугался, лишь бы маме не проболтался, — делилась я страхами, а сама пыталась вспомнить красивое лицо спасителя.

— А что за незнакомец? — спросила Лариса, а я вспомнила взгляд его серых глаз. Хорошо все же, что пришёл на помощь, иначе дело было плохо.

— Да убежала я с Мишкой. Испугалась. Тех придурков за глаза хватило.

Я пожала плечами и шумно выдохнула. Взглянула на часы.

— Ладно. Обошлось, и слава Богу. Эндару рассказала об этих отморозках. Так что, в случае если снова объявятся, Ярик им отобьет желание связываться повторно, — довольно хмыкнула.

Снова отвернулась к зеркалу, сняла колпачок и накрасила губы.

— Приятного все равно мало, — подытожила Лариса.

— Идём, — отозвалась я без настроения и направилась к двери.

4 глава. Артем

Глаза болели, жутко хотелось спать. Я остановился на заправке и купил два стаканчика кофе, выпил залпом, обжег весь рот, чертыхнулся, но зато бодрости теперь — хоть отбавляй. Люблю пить горячие напитки, чтобы аж зубы сводило и губы жгло. Какая-то маниакальная привычка, но именно она зачастую и приводила в чувство. Особенно по утрам после бессонных ночей.

Забрезжил рассвет. Я присел на капот и, зевая, смотрел, как яркая полоска обагрила горизонт. Романтика. Можно было не мучиться, и не ехать на машине в такую даль, сесть в самолет и прилететь из Москвы в Волгоград за пару часов. Еще эта пробка и начавшийся ремонт дорог. С наступлением тепла дорожные службы активизировались и работали денно и нощно. Но кто об этом думал, когда вчера ночью садился за руль? Точно не я. Эта поездка и вовсе вышла спонтанной и незапланированной. У меня на очереди стоял Ярославль, но звонок Эндара внес коррективы в мое расписание, и вот теперь я встречал рассвет в родном городе с паршивым настроением и сонными красными глазами.

Утро встретило свежей прохладой, и не скажешь так, с ходу, что днем будет жарко. По крайней мере, приложение в телефоне на то указывало.

В город въехал около полудня. С учетом бессонной ночи я еще управился быстро. Снял в гостинице номер с видом на аллею в парке, принял душ и вырубился на несколько часов. Идея провести бессонную ночь за рулем — не самая умная, но дело уже было сделано.

Меня разбудил бесконечно трезвонивший телефон, мелодия проникала глубоко в сознание и вырывала из цепких лап сновидения. Навязчиво. Зажигательно. С нарастающей громкостью и плавным затуханием. И так по кругу, пока неизвестный умник не догадался сбросить звонок.

Зарывшись с головой в подушку, я вытянулся, мечтая поспать хотя бы еще пару часов. Но не судьба. Некто по новой начал истязать мой телефон. Ничего не оставалось, как подняться с кровати и ответить.

— Да, — произнес хриплым голосом не выспавшегося человека.

Звонил Арчи, мой друг, который остался в Москве и набирал на кастинг молоденьких танцовщиц для нового конкурса. Так мы и мотались с ним по очереди, выискивая сочных девушек. Некоторые отправлялись с нашей подачи в элитные клубы, раздвигали ноги по собственному желанию перед богатыми папиками и становились их подстилками. Эти самые папики отстегивали нам процент в благодарность. Занимались, по мнению Лерочки, подружки Арчи, которой я давно мечтал свернуть хрупкую шейку, аморальным бизнесом, и чистых и непорочных девушек превращали в проституток, которые продавали себя и свою любовь за деньги. А на мой взгляд, находили девушек, желающих роскошной жизни, но неимеющих другой возможности пробраться наверх. И уж принуждением и похищениями точно не занимались. Просто каждая вторая, если не первая узнавала о выгодной перспективе, кидала вещи в чемодан и отправлялась в столицу.

Ну, вот как тут не поверишь, что любовь продается и покупается? Я каждый раз лично сам видел этот ценник. Иной раз мне его озвучивали. И либо барышни были изначально бракованные, с поломанной психикой и моральными ценностями, либо мне суки встречались на пути.

А Лера, шутя, называла нас с Арчибальдом свахами, а мне, по сути, было все равно как это называлось. С учетом того, как быстро росли бизнесмены в наших кругах, и мы обрастали новыми связями, как грибы после дождя, то красивые, простые и не мажористые девочки из глубинки всегда имели спрос у мажористых, зажравшихся дядек. И все было вполне легально, по обоюдному согласию. Потому как, кроме договоренности на словах и денег на счете, не было никаких бумаг, а значит, и проблем тоже не было. Бывало еще, и свадьбы случались, но, как правило, за редким исключением. На моей памяти такое было единожды, и это больше походило на исключение из этих самых правил.

Моральные ценности? Ну, с этим уж у меня проблем точно не было. Это не я продавал себя, свою красоту и молодость за деньги. Я просто иногда занимался подбором красивых и талантливых девушек и полагался исключительно на свой вкус. Без личной выгоды и не для плотских утех.

— Ты куда сорвался в ночь? Я приехал рано утром к тебе в квартиру, а тебя и след простыл. Телефон не отвечает. Консьержка сказала, что ты уехал ночью. У красотки какой зависаешь? — я услышал, как Арчи довольно хмыкнул.

— Почти, — о поездке говорить не хотел раньше времени. Да и что говорить-то? Можно сказать, возвращение на малую родину. Все совпало, и теперь я был там, где и должен был быть.

— Ну ладно, я думал, что случилось. Завтра с Лерой поедем в Ярославль. Ты с нами?

— Нет, — я еще вчера после звонка Эндара понял, что соскучился по родным местам, давно не был на могиле родителей.

Устал от Арчи и Леры и просто хотел побыть один. Устал не подходящее слово — замотался. И потому взял тайм-аут. Пусть без меня разбираются, ищут претенденток на конкурс, а заодно и продажных кукол. Я по горло повяз в этом, да и осточертело это мутное болото.

— Ладно. Ты не пропадай. В конце недели кастинг. Нужно новый проект запускать, а то конкуренты... сам понимаешь. Не успеем оглянуться, как соскочим с рейтинга и окажемся на самом дне. Подниматься снова будет нелегко.

— Помню, — отозвался я, прикидывая в уме, что мог дня три или четыре провести в полном одиночестве. — До связи.

Нажал на отбой и положил телефон на прикроватную тумбу. В комнате усиленно работали кондиционеры, и я поежился от холода, осматривая номер.

Завернулся в одеяло, как в оберточную упаковку, принял лежачее положение и снова заснул крепким сном. Раз уж не было никаких срочных дел, и я решил задержаться основательно, то и торопиться никуда не нужно. Отосплюсь, а там видно будет.

Когда я открыл глаза, за окном по-прежнему было светло. Но день близился к вечеру. Взглянув в окно, я увидел там красивое небо в ярких всполохах заката. Поднялся и, раздвинув шторы, вдохнул полной грудью, оглядывая небольшую аллею.

Прохожие прогуливались неторопливым шагом, мамы гуляли с малышами, на лавочках сидели парочки и умиротворенно вели беседы. Так посмотреть — не жизнь, а сказочный и беззаботный рай. Стоит лишь немного повернуть голову, а там уже была обратная сторона — пробка из транспортных средств, бегущие, торопящие люди на светофорах и жизнь, которая была не такой размеренной и тихой, как в парке. Примерно так я себя сейчас и ощущал, словно вылез из машины, оставив ее стоять в пробке, а сам побрел в тихий парк.

Распутался из одеяла, выключил кондиционер, открыл окно, и направился в душ, смыть с себя остатки усталости и сна. Хотелось просто прокатиться по городу, по знакомым улицам, вернуться хоть на минуту туда, где провел свое беззаботное детство, где пахло вкусной домашней выпечкой, сиренью и цветущими абрикосами.

Часы показывали начало седьмого, какое-то время я стоял у окна, рассеяно потирал глаза и думал о том, где бы поужинать. В мечтах было заглянуть в некогда любимое кафе, где мы собирались с родителями по выходным. Впервые за долгое время я ощутил внутренний подъем, и чувство ностальгии окончательно накрыло меня с головой. Сегодня же прогуляюсь по любимым местам, а позже вечером заеду в клуб к Эндару — близкому другу моего отца.

Вот уже пять лет, как я ходил сиротой. Родители погибли, и я похоронил их в Волгограде, а сам окончательно перебрался в Москву. Других родственников у меня не было, и ничто меня здесь больше не задерживало.

Почти два года я не приезжал в этот город, будто хотел стереть этим воспоминания о тех ужасных днях. Но звонок Эндара растормошил, всколыхнул старые раны, и я понял, что соскучился по родителям. Уже миллион раз я пожалел, что продал их дом. Но тогда, в порыве отчаяния и безутешного горя, мне казалось, что если так сильно болит и нарывает, то стоит как можно скорее отрезать этот кусок от сердца, станет немного легче. Наивный дурак. Другого слова и не подобрать. Но, видимо, свыше так изначально рассчитано, чтобы человек сам создавал себе проблемы и сам же находил способ их решать.

Вышел из номера в прекрасном расположении духа. Давно со мной такого не было. Либо я истосковался по родным местам, либо так на меня действовала свобода, мнимая и хрупкая, и так было приятно остаться наедине с собой и своими мыслями, будто встретил старого знакомого.

В животе урчало, и любой маломальский ароматный и аппетитный запах еды вызывал спазм в желудке, и слюна капала изо рта. Поэтому прогулку по городу я решил оставить на потом и прямиком ехать в кафе. А иначе подбегу к первому киоску, где кричащая, яркая вывеска буквально зазывала купить вкусную и сочную шаурму; одно это слово доводило до обморочного состояния и экстаза, и не удержавшись я наемся прямо на улице. А почему бы нет? Так сильно хотелось есть, что эта спонтанная мысль вызвала восторг, и я, порывшись в карманах джинсов, выудил на свет скомканные денежные купюры. В век электронных платежей и пластиковых карт у меня почти не имелось обычной наличности. Нужно будет добраться до ближайшего банкомата и снять денег. На всякий случай.

Утолив голод и получив от этого такой кайф, какой я, наверное, испытывал лишь в студенческие годы, когда с парнями, голодные после пар, оккупировали маленький киоск и объедались такой вот незамысловатой пищей, а после возвращались домой и наедались еще и там. Юность начисто была лишена каких-то временных рамок и ограничений, казалось, что вся жизнь впереди, и ты никогда не встретишься с дерьмом и не узнаешь, как это — остаться одному. Иметь все в плане материальных благ, а внутри при этом ощущать бездонную пропасть и непроглядную темноту.

Прогулялся немного по улицам, сливаясь с шумным городом, и вернувшись к гостинице, прямиком направился к автомобилю. Нажал на кнопку на брелке, и машина мигнула мне в ответ фарами, словно приглашая сесть и прокатиться. Что, собственно, я и собирался сделать — отправиться в район, где когда-то жил. Посмотреть на наш старый дом.

Ехал тихо и размеренно, никуда не торопился и получал от этого удовольствие. На красном свете светофора я машинально затормозил, барабанил пальцами по рулю в такт мелодии, что лилась из колонок. В поле зрения попала машина, стоявшая чуть поодаль, но аккуратно вмещавшаяся в небольшой поворот на перекрёстке. И я уже собрался отвернуться, но внимание привлекла жуткая картинка: молодой мужчина, с виду прилично одетый, силой пытался затащить девушку в машину. Темноволосая вырывалась, упиралась ногами в асфальт, сильно жестикулировала и что-то кричала. Отморозок, похоже, находился в хмельном угаре, потому как совершать такую дичь посреди белого дня, да еще и на виду у людей, нормальный и адекватный человек явно не стал бы.

Посмотрев по сторонам, я не приметил рядом ни одного человека. И никаких машин, кроме моей, поблизости тоже не находилось. Ну не мог я смотреть на подобную несправедливость. Резко сорвавшись с места, взвизгнув шинами, я через минуту оказался рядом. Выскочил на улицу и заметил, что в машине сидел мальчонка, сложно сказать вот так, с лёту, скольких лет. Мальчик истошно стучал по стеклам и звал какого-то Женю на помощь. Или какую-то. Девушка рьяно отпиралась от настойчивых мужских рук и решительно рвалась к ребенку. Родственная связь между ними была налицо, и я понял, что Женя, которого постоянно звал малец — это его мать. На ходу запоминая госномер автомобиля, я достал телефон, набирая полицию. Обдолбанный отморозок, услышав, что я вызвал ментов, выкинул мальчишку из машины. Тот прочесал коленками добрые полметра, стесав ноги в кровь. Хрупкая брюнетка бросившись к мальчику, прижала к себе сына. В её глазах отражалось столько боли и испуга. Она с нежностью и заботой, любовью и участием стирала длинными пальцами слезы с детского лица, пухлыми губами прижималась к щекам мальчика, гладила по волосам и тихим голосом успокаивала его. Девушка, наконец, перевела на меня взгляд, а я вдруг ощутил, как лечу в пропасть, утопая в бесконечной синеве этих глаз, полных искренности, неподдельной заботы и благодарности.