Раздень меня

— Не ожидала? — спросил он тихо.

— Нет, — прошептала она. — Это слишком. Я не могу все это принять.

— Ты часть нашей семьи, я обязан делать тебе роскошные подарки.

Он усадил её за стол, стоявший у экспоната старинного ангела: игрушечной фигуры, чья рука будто защищала что-то хрупкое. За стол был подан лёгкий ужин — салаты, закуски, оливковое масло, хлеб, и белое вино. Скрипка тянула мелодию, устремлённую к сердцу; каждый смычок слабо царапал душу, заставляя чувствовать себя участницей чужой сцены.

— Могу пригласить на танец? Обрадуете старика медленным танцем. — Он улыбнулся, она не могла ему отказать.

Во время танца он приблизился. Его рука опустилась на её талию, осторожно — но намеренно; это было публично-интимно: никто рядом не стоял, но её сердце билось так, будто вокруг — тысячи глаз. Он говорил тихо, на ухо, и в его словах не было дешёвой лести — было много плана и расчёта.

— Я давно знал о тебе, — сказал он так, чтобы нотки звучали серьёзно и одновременно мягко. — Я наблюдал. Я хотел, чтобы ты была в нашем доме. Я сделал так... чтобы мой сын женился на тебе.

Её сердце, которое всё ещё училось дышать после предыдущих ударов судьбы, остановилось на мгновение. Слова упали, как ледяной дождь: не просто признание, а признание прямого вмешательства — манипуляции судьбами, в которой она оказалась предметом.

— Вы сделали это? — она едва шептала.

— Я сделал многое, — ответил он ровно. — Не думай, что это случайный случай. Ты пришла ко мне как бутон; я хотел видеть, как ты распускаешься под моим наблюдением.

Он провёл пальцем по краю её подбородка — жест, который был одновременно нежным и властным. Магдалена почувствовала себя куклой, которой затрагивают струны. Ей стало не по себе от того, что её судьбой распоряжались как шедевром; ей было больно, что за её жизнью наблюдали не как за личностью, а как за объектом желания.

— Почему? — спросила она, и в этом вопросе слышалось и упрёк, и отчаяние.

— Потому что ты пробудила во мне былую страсть, — сказал он тихо. — Я видел в тебе то, чего не могу найти в других. Я хотел быть рядом, видеть тебя каждый день. Брак был удобной крышкой.

Он улыбнулся: та улыбка была опасной — она обещала защиту и одновременно намекала на владение.

Магдалена слушала и ощущала, как в сердце растёт лед. Это было не только признание — это было заявление о правах: он создал союз, чтобы иметь возможность смотреть на неё, чтобы держать её в поле зрения. В глазах её мелькнуло что-то большее, чем страх: понимание предательства включало не только отца и мужа, но и свёкра, чей замысел стоял за всем этим.

Она сжала пальцы вокруг цепочки с подвеской; камень в ней был красив.

— Я не могу быть вашей... — начала она тихо. — Я не просила этого. Это не честно.

— Мир редко бывает честным, — сказал он. — Но я могу сделать так, чтобы тебе было комфортно. Я могу защитить тебя от глупцов, которые думают, что власть — это отсутствие границ. Я могу быть опорой. Я подарю тебе роскошную жизнь, Магдалена, ты ни в чем не будешь нуждаться.

И тут, в его словах, проскочил двойной смысл: обещание и угроза. Он говорил о защите, но обещал её на условиях, которые включали подчинение. Он дарил ей драгоценность — но драгоценности здесь были не только украшениями: это были метки, которые закрепляли за ней роль.

Она чувствовала, как в груди растёт решимость — тихая, но яростная. Она приняла подарок — не потому, что хотела, а потому что понимала, что сейчас это может быть инструментом: носить подвеску означало быть рядом с ним, но также и быть видимой для тех, кто мог искать шансы. Она не улыбнулась. Она не сказала «спасибо». Она осталась молчаливой фигурой.

Музыка стала медленнее, медленнее — все ноты были как шаги, которые он делает вокруг неё. Его слова были тёплыми и внимательными:

— Я знаю, что тебе тяжело. Но я могу быть тем, кто придёт на помощь, — шептал он, — я могу быть горой, если ты согласишься.

Она слышала в его голосе лицемерие и искушение одновременно. Она думала о Калисте, о сестре, о матери, об отце, о родном доме в Сицилии. Она думала, что свобода — не в подарках, не в ужинах, не в обещаниях. Она думала о том, что её жизнь теперь — шахматная доска, и у неё есть выбор: играть по чужим правилам или искать свои ходы.

— Вы хотите сделать из меня игрушку, синьор Гамбино. Но, я не позволю вам топтать мои чувства... — сказала Магдалена и оттолкнула от себя мужчину, она хотела уйти, но, он резко схватил её и толкнул к стене.

— Хочешь, чтобы я взял тебя прямо на глазах у этого скрипача?

— Вы это не сделаете! — Она смотрела прямо ему в глаза, и он впервые понял, «она его не боится».

— Оставь нас! — Грубо сказал Вито скрипачу, мужчина тут же покинул музей.

— Сними трусики! — Приказал Вальтеро, — если такая смелая, то сыграй в мою игру. — Он ухмыльнулся, а девушка не побоялась и приподняла подол платья, после чего стянула с себя кружевные стринги. Вито наблюдать за каждым её движением, внутри него горел огонь.

— Держите! — Она бросила в него свои трусики, он взял их и приложил к носу, вдыхая девичьи аромат.

— Вы ведь специально отправили Джованни и свою жену в Париж? Что бы терзать мою душу и тело...

— Верно мыслишь. Ты моя игрушка, Магдалена и я сделаю с тобой все, что захочу. — Он засунул трусики в карман и приблизился к ней, мужская рука грубо залезла под подол платья. Он сразу же начал водить двумя пальцами по её промежности.

— Не строй из себя прилежную девушку, мы оба знаем, что тебе нравятся эти грязные, грешные и похотливые игры. Я знаю, что тебе необходимо получать разрядку, тебе нравится ощущения запрета и страха, Магдалена. Ты ведь самая настоящая блудница.

Она молчала, но её тело говорило за нее. Её ноги раздвигались в откровенном призыве. Его ищущие пальцы сдвинулись к ноющему бугорку. Магдалена снова раздвинула ноги, на сей раз ещё шире. Его пальцы медленно теребили горящий эпицентр. После он, углубил пальцы и коснулся её сморщенной дырочки.

— Я знаю, что после того, как я ушел, ты опустила пальцы в трусики и довела себя до исступления… — он в открытую насмехался над ней и её слабостью.

— Неправда… — она тяжело дышала.

— Хорошо, может мне тогда остановится?

Магдалена услышала перемену в его голосе. Теперь он стал более низким и хриплым, вместо жестокого, властного и серьезного тона. Она на него влияла. Мысль о том, что свекр её хочет, подталкивало Магдалену к кульминации.

— Не останавливайтесь… — она закусила больно губу.

Он ехидно улыбнулся и скользнул длинным пальцем обратно к невинной дырочке. Как и ожидалось, из неё уже выделилось много смазки. Девушка выгнула спину дугой, её бёдра покачивались в ожидании большего. Он легонько коснулся бугорка, и она тут же дёрнулась под его рукой. Его губы растянулись в удовлетворённой ухмылке, он медленно провёл пальцем по складкам, чуть-чуть погружаясь в щёлочку.

— Я знал, что ты маленькая извращенка… — шепнул он и медленно дразнил раскрывшуюся киску, не проникая вглубь, а просто порхая по самому краю.

— Пожалуйста, синьор Гамбино… — её голос дрогнул.

Это хныканье стало музыкой для его ушей. Он медленно проскользнул внутрь, и жаркая влажная щель поглотило его палец.

«Чёрт, какая она тугая!» — подумал он.

Внутренние стенки прижались к незваному гостю. Он подвигал пальцем внутри, после чего вытащил его и добавил ещё один. Она зашипела от непривычного растягивания. Вальтеро неторопливо проникал пальцами всё глубже, а затем вытаскивал их обратно. После того, как она разогрелась, он повернул ладонь и прижался к передней стенке. Быстро нащупав эрогенную точку, он начал массировать её.

Магдалена потерялась в пространстве. Вальтеро заставлял её тело ощущать то, чего она никогда не испытывала прежде. Его руки творили необъяснимое. Когда она уже была на грани кульминации, он начал дразнить большим пальцем тугой бугорок. Она плавала на волнах удовольствия. Её разум будто отключился.

Её невероятно тугая киска душила его пальцы, отчаянно сжимаясь вокруг них. Кривая усмешка на губах Вальткро стала ещё шире, когда она наконец-то застонала. Из-под его руки брызнула струйка теплых соков. Он осторожно вытащил из неё пальцы, после чего она ощутила странную пустоту…

Он отстранился от нее. Ее взгляд тут же упал на его возбужденный пах.

— У вас встал член, синьор Гамбино… — прошептала она со стыдом.

— Я думаю, что тебе стоит заняться этой проблемой, Магдалена… — ехидно ответил он.

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?

Что думаете по поводу всего происходящего?

Я в шоке, а вы?

Пишите скорее свое мнение в комментариях

❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️

Глава 12. «Блудница»18+

Песня к главе: Ex Habit - Who do you want

«Блудница любить не умеет, а только коварствует, в ее целовании — яд, в устах — губительная отрава»

Иоанн Златоуст

Париж принял семью Гамбино сухим воздухом и мягким светом улиц, будто город понимал, что здесь решаются не только сделки, но и чужие души. В роскошном отеле у Елисейских аллей Маттео и Джованни сидели с бокалами, обдуваемые шёпотом столиц — его смех был громким, как выстрел; слова — быстрыми, как пули.

— Тебе не кажется странным, что отец отправил тебя в Париж решать вопросы семьи, а сам остался с твоей женой? — медленно, с притворной беззаботностью поджёг косяк Маттео.

— Я заметил, — ответил Джованни, и его взгляд был усталым не от дороги, а от мысли. — Есть у меня плохое чувство. Если бы я на неё запал, да это был бы позор. К счастью, я не чувствую ничего, и это держит меня от скандала.

— Думaешь, твой отец ведёт двойную игру? — Маттео улыбнулся по-развязному.

— Мой отец — мастер лицемерия. Маски у него как гардероб, — сказал Джованни тихо. — Я не знаю, с кем имею дело, и это пугает.

— Твоя задача — сохранить наследство. Не дай молодой невесте всё перехватить, — подмигнул Маттео.

— Она погибнет раньше, чем посягнёт на моё имущество, — холодно отрезал Джованни. — Не сомневайся. Я держу всё в своих руках. Еще ни одна грудастая дама не смогла и не сможет отобрать у меня то, что принадлежит мне.

— Но, если честно, я бы не смог устоять перед такой красотой... Магдалена чародейка.

— Перестань, Маттео. Она обычная девушка.

— Неужели, она совсем тебя не возбудила? Я даже не могу представить какое у нее обнаженное тело... — Маттео облизнулся

— Если отдашь мне свой «Бугатти», я могу позволить тебе поиграться с моей женой...

— Ты шутишь?

— Нет.

— Да я готов все свои акции тебе отдать, лишь бы прикоснутся к ней... ты правда позволишь мне?

— Ключи от машины на стол, Маттео. — Усмехнулся Джованни.

— Да ты гребанный псих!

Внутри Джованни поедала злость и агрессия. Он не мог позволить себе подумать о том, что Магдалена могла играть в любовные игры с его отцом. Он просто не хотел в это верить. Но, если это откажется так, то никому не поздоровится...

Смех Маттео заглушил уличный шум. Чудовищная уверенность, с которой они планировали жизнь, вела себя как притча: у кого власть — тот диктует границы. Но в её тени всегда росла неизвестность.

***

В это время, на другом конце города, Лаурина и Джузеппе сидели в маленькой кофейне. Париж для них был не только торговой точкой — это была сцена, где играли старые роли и готовили новые ходы.

— Париж прекрасен, — мечтательно сказала Лаурина, глядя на витрины. — Всегда хотела сюда переехать жить, но, Вито был категорично против.

— И ты так спокойна, что уехала со мной, а не с Вито, — фыркнул Джузеппе. — Впервые вижу, чтобы Вито отпускал тебя одну.

— Джузеппе, — улыбнулась она, положив руку ему на предплечье, — мы оба любим друг друга в своих рамках. Я счастлива. Ты всегда был мне небезразличен, ты же знаешь... а Вито он и так сует свой член в кого попало, я не в силах это контролировать.

— Я не буду больше спать с тобой, это была ошибка— хмыкнул он, но в его голосе была не злоба, а напоминание о прошлом: несколько лет назад между ею и Вальтеро был болезненный скандал, и Лаурина убежала в объятия своего деверя Джузеппе. Об этом грехе знали двое — остальные нет.

— Это не было ошибкой, — ответила она.

— Это больше не повторится, Лаурина. Ты знаешь, что если Вито узнает — он отрубит мне голову.

— Перестань, Джузи, никто и никогда ни о чем не узнает.

— А если он положил глаз на Магдалену? — Джузеппе взаимодействовал с мыслью без усмешки в голосе. — Я видел, как он смотрит на нее.

— Я так не думаю, — Лаурина ощерилась. Мысль о том, что Вито в образе свёкра может спать со своей невесткой — ужасающая, даже на уровне гипотезы. — Она не в его вкусе.

— Смотри, чтобы у тебя не появилось соперницы, Лаура, — мягко погрозил Джузеппе в шутливой форме, которой ощущалось не совсем шутливое. — Мы ведь прекрасно знаем, как Вито любит женщин...

***

Рим

— Я не смогу удовлетворить вас, синьор Гамбино. — Тяжело дыша, сказала Магдалена.

— Тебе стоит всего лишь попробовать, я уверен, тебе понравится. Я ведь тебе уже не чужой. — Он приблизился к ней, взял девичью ладонь и положил на область своего возбужденного паха. Она была поражена его твердости и размеру.

— Я боюсь... — прошептала Магдалена.

— Это естественно, в этом нет ничего постыдного. Освободи его. Ты не видишь, ему тяжело , тесно... — он улыбнулся уголком губ, девушка осторожно расстегнула ширинку брюк и оттянув резинку трусов освободила мужской половой орган.

— Он встал из-за меня? — она была шокирована

— Да, он встал от твоей красоты и мокрой киски... он не кусается, Магдалена, потрогай его.

Брюнетка осторожно протянула руку и провела кончиками пальцев по красной головке. Его член дёрнулся в ответ. Она отшатнулась.

— Он живой! Двигается! — Она была потрясена, а Вито рассмеялся.

— Он так на тебя реагирует. — Он взял ее руку и положил на свой набухший орган. Сжав её пальцы вокруг ствола, Вито накрыл их сверху своей ладонью. Магдалена отчётливо чувствовала его пульсацию внутри кулака. Вито медленно убрал свою руку и позволил ей действовать самостоятельно. Её пальцы исследовали каждую вену, как будто она пыталась выучить его наизусть.

Постепенно она переместилась к яичкам, поглаживая их, мягко массируя и слегка сжимая. Вскоре она заметила, как из кончика начала обильно сочиться влага.

Вито сжал её пальцы вокруг своего члена, в этот раз гораздо сильнее и начал двигать ладонью вверх-вниз. Она сразу поняла, что от неё требовалось.

— Я хочу, чтобы ты взяла в свой красивый ротик... — тяжело дыша, прошептал Вито.

— Я не буду этого делать.

— Я куплю тебе всё, что ты захочешь. Скажи мне, любой бриллиант, любая машина, любая квартира или дом, все будет у тебя. Позволь мне коснуться твоего рта.

— Вы меня с кем-то спутали, синьор Гамбино... — Магдалена ухмыльнулась и убрала руку с его члена, оттолкнув мужчину, она вернулась к столу, взяла свою сумку и собиралась уйти.

— Магдалена! — Вито схватил её резко за шею и снова толкнул к стене. — Ты не знаешь с кем играешь! Не выводи меня! Это может плохо для тебя кончится!

— А вы не знаете меня! Я вас не боюсь! Я не падшая девушка, я не буду лизать ваш член! Я уверена, у вас много женщин, обратитесь к ним за помощью.

Он обхватил правой рукой свой член и начал двигать им вверх-вниз, быстро и грубо.

— Я заплачу тебе любую сумму. Просто подними платье и покажу мне свою голую киску. — Приказал он, она видела как в его глазах зарождается зло. Магдалена решила не сопротивляться, тем более левой рукой он больно сжимал ее шею. Она подняла платье и показала ему свою обнаженную киску.

Вито исступлённо зарычал, когда его член поджался, и его накрыли первые волны экстаза. Он начал изливаться на её лобок. Теплые струйки покрывали собой её кожу. Его бёдра судорожно дёргались вперёд, Вито застонал когда по его телу прошлась последняя волна. Он коснулся кончиком её лобка, словно вытираясь об нее и убрал член обратно в трусы.

— Я хочу роскошное колье из желтых бриллиантов от «Граф». — Сказала Магдалена и убрала его руку от себя, опустила платье и направилась к выходу. Вито ухмыльнулся.

— Чертова блудница! — Сказал он ей вслед. — У всего есть цена, не так ли? Я куплю каждую твою дырочку!

— Старый извращенец! — Фыркнула она и вышла из музея.

— Мы с тобой подружимся, Магдалена... я ведь люблю баловать маленьких, похотливых блудниц, которые строят из себя невинных ангелов. — сказал он себе под нос и вышел за ней.

«Истинная леди подобна Дьяволу.

Ты не получишь ее тела,

не отдав взамен свою душу.

И я был готов сдаться ей в плен.

Отдать свою душу, лишь бы коснуться её обнаженной плоти и вкусить девичье тело, которое так и манило меня на самые страшные грехи...»

Вито Гамбино о своей невестке

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?

Кажется, Магдалена решила играть по своим правилам...

Пишите скорее свое мнение в комментариях

❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️

Глава 13. «Вожделение»

Песня к главе: Nikki Idol - I love you my Devil

На многих женщин я смотрел с вожделением. Я совершил множество прелюбодеяний в сердце своем.

Джимми Картер

Утро в Сицилии начиналось по-старому: пахло выпеченным хлебом и морским ветром, а дом Беллуччи гудел тихой работой — прислуга, звон фарфора, неписаные ритуалы. За закрытыми дверями Алессандро и Аурелия вели разговор, который не уместился бы ни в одной светской беседе. Они говорили о выгодах, о чести, о будущем дочери, но слова ложились иначе — как постукивание молотка по металлу.

— Ты относишься к Магдалене как к вещи... — сказала Аурелия, сжимая чашку. Она говорила тихо, и в голосе слышалось не столько упрёк, сколько материнская тревога. — Так нельзя. Она твоя дочь.

— Она непослушная дочь, — ответил Алессандро ровно, взглянув в окно на рощу апельсинов. — Всегда делала всё наперекор мне. Её надо поставить в строй. Ей пора устроить жизнь и семью. Ты — мать; для тебя дети всегда дети. Но время идёт, Аурелия. Нам нужны связи в Риме, порядок здесь — это безопасность для всех нас.

— Я просто боюсь за неё. Может, всё-таки съездим в Рим на выходные? Я хочу её увидеть. Хочу поддержать, как никак, она там совсем одна. Возможно, ей тяжело привыкнуть к роли невестки.

— Хорошо, если ты хочешь, — вздохнул он и, впечатлённо глядя на неё, добавил: — Я не против.

***

Рим проснулся, и в доме Гамбино — уже другая динамика. Магдалена спустилась на кухню и обнаружила Вальтеро за столом, как будто он и весь дом и вся его жизнь могли уместиться в его спокойном взгляде. Чечилия уже накрывала — привычные звуки и запахи — и в этой обыденности рождалось самое страшное: плотная, незримая сеть власти.

— Как спалось? — поинтересовался он ровно, не улыбаясь, но и не холодно. Он и вправду делал вид, будто вчерашнего дня не существовало и то, что он творил с Магдаленой в музей – был вымысел. Девушка была удивлена тому, как он умело скрывал свои эмоции.

— Хорошо, — ответила она, стараясь держать голос ровным и не выдать внутренней дрожи; она механически втыкала вилку в яичницу.

Он не тотчас продолжил, но в воздухе повисло ожидание. Вальтеро скользнул взглядом по столу, затем снова посмотрел на неё.

— Сегодня к обеду придёт курьер, — сказал он с едва заметной усмешкой. — Ну, а вечером у нас свидание.

Это были не слова мужчины, флиртующего с возлюбленной; это была декларация хозяина, который объявляет о своих планах шуму и без обсуждения. Магдалена ощутила, как по телу пополз неприятный холод.

— Вы что творите? — выпалила она, не сдерживая гнева. — Это нельзя так открыто говорить. Нас могут услышать! И я не давала вам права считать меня своей собственностью — я не пойду ни на какое свидание.

— Хочешь проблем? Или устроишь проблемы для своей семьи? — голос его стал тихим и ровным, будто он озвучивал деловой план.

— Это угроза? — спросила она, вскидывая глаза.

— Нет, — сказал он, неторопливо допивая кофе, — это шантаж. И ничего более.

Он встал, наклонился и поцеловал её в макушку — жест, который звучал как декларация владения, — и вышел, оставив комнату наполненной его оставшимся запахом.

Чечилия, стоявшая в дверях, тихо прошептала: «Будь осторожна, синьора. Не играй с дьяволом». Её слова были предупреждением. Магдалена смотрела в ту сторону, где дверь закрылась, и чувствовала, как в её груди скручивается узел.

«Она попала в ловушку Дьявола и возможно уже не сможет из нее выбраться...»

***

К полудню курьер действительно приехал. Чёрный пакет, в котором ожидалась либо обычная мелочь, либо нечто большее, был передан прямо ей — аккуратно, официально. Она развернула упаковку, а в ней лежал тот самый подарочный пакет от ювелирного бренда «Граф», она достала коробку и её взгляд остановился на колье: оранжево-жёлтые бриллианты, выстроенные в строгую линию — дорого, эффектно и безошибочно коммерчески красиво.

Это то, о чем она его попросила, то, что очень сильно хотела.

Внутри была записка. Бумага хрустела, буквы — ровные, выведенные аккуратно.

«Для самой прекрасной и неизменной вечно влажной невестки».

Строка была двусмысленной: с одной стороны — комплимент; с другой — метка. Камни мерцали, брошенные в её ладонь, и в этом блеске было всё: чин, контроль и послание. Магдалена почувствовала, как в горле поднимается то чувство, которое давно не позволяло ей быть легкомысленной: «ты — чья-то вещь».

Она прижала колье к груди, но вместо тёплой благодарности почувствовала холод: подарок — не про любовь, он про условия. Он требовал соответствия. Он требовал видимости. Он требовал — в обмен на тишину, её тело и похоть.

Ей было страшно. Магдалена понимала, что приняв это колье — она добровольно согласилась на танец с Дьяволом.

Что теперь она скажет матери? Вдруг кто-то узнает про колье, как она объяснит его появление? А если об их связи узнает Лаурина или сам Джованни?

«Что ты творишь, Магдалена?» — спросила она саму себя.

***

Вечер

В доме Гамбино было тихо — ночные огни, тени кипарисов, тепло ночи. Магдалена стояла у окна, в одной руке держала колье, которое подарил Вито. Её глаза блестят от внутреннего конфликта — не страха, нет... от какого-то странного, тихого предвкушения, которое она пытается задавить.

Телефон вибрирует.

«Вальтеро»:

— Жду тебя у входа. Надень то, что заставит мое сердце забиться быстрее...

Пауза.

Она прикрывает глаза.

Опускает телефон на стол.

И всё же... выбирает роковое, красное платье.

Платье глубокого бордового цвета, обнажённые плечи, высокая линия ключиц, тонкие бретели.

Волосы — распущены. На шее — его колье. Знак того, что она выбрала его, как своего покровителя.