Принцесса Теней

Люцидор ждал её в своей нише — одной из самых дальних и неухоженных, что само по себе было знаком статуса. Но при её появлении он поднял голову, и в его зелёных глазах вспыхнуло что-то вроде... облегчения. Он принялся обнюхивать её, тычась мордой в руки, проверяя, цела ли она. Их связь работала в обе стороны: он чувствовал её боль и страх, а она — его тревогу и тоску по свободе.

Она принялась за работу — чистить его шерсть специальной щёткой, обрабатывать мазью заживающую рану на боку (целительница Академии сделала своё дело, но шрам останется навсегда), проверять когти и состояние крыльев. Крылья Люцидора были особым предметом её гордости и тревоги. Они были меньше, чем у других мантикор его возраста, и один сустав был немного деформирован — вероятно, следствие старой травмы. Но перепонки были крепкими, а мускулатура развивалась на глазах.

Именно здесь, у клетки Люцидора, их и настиг Кейден. Он шёл не один, а со своим Громовержцем. Бурая мантикора была на голову выше Люцидора, её взгляд был таким же холодным и оценивающим, как у её наездника. Они остановились, и Громовержец издал низкое, властное ворчание, заставившее Люцидора прижать уши и ответить тихим, но решительным рыком.

- Наводишь лоск на своего уродца? — спросил Кейден, скрестив руки на груди.

- Ухаживаю за своим Зверодухом, сэр, — ответила Элора, не прекращая работы.

- «Зверодух», — он усмехнулся, и это было страшнее, чем его обычная ледяная маска. — Ты понимаешь, что твоя связь — ошибка? Аберрация. Такие особи, как он, редко выживают. Их магия нестабильна. Их разум... подвержен порче. Ты связала свою жизнь с биологическим и магическим браком. Это ставит под угрозу не только тебя, но и других. Если он сорвётся в ярость во время полёта в строю...

- Он не сорвётся, — резко сказала Элора, впервые подняв на него глаза. В них горел огонь, который она обычно скрывала.

- Ты не можешь этого знать. Я видел отчёты целительницы. Его рана была заражена не просто гнилью. В ней были следы... чужой магии. С той стороны Стены.

Элора замерла. «Чужая магия». Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Она вспомнила, как Люцидор почуял её в Круге. Как их боли резонировали.

- Что вы хотите сказать? — тихо спросила она.

- Я хочу сказать, что за тобой и твоим зверем нужно особое наблюдение. И я буду этим заниматься. Каждый твой шаг. Каждая твоя ошибка. Потому что я не позволю уродству и потенциальной измене заразить это место.

Он сделал шаг вперёд. Люцидор встал между ним и Элорой, расправив крылья, насколько позволяла клетка, и огрызнулся, обнажив клыки. Громовержец ответил глухим рёвом, и эхо прокатилось по всему питомнику, заставив замолчать других зверей.

- Контролируй своего зверя, новобранец, — голос Кейдена стал опасным шёпотом. — Иначе я сделаю это за тебя. И тебе не понравится, как.

Он развернулся и ушёл, его мантикора, бросив последний презрительный взгляд на Люцидора, последовала за ним.

Элора опустилась на колени, обхватив Люцидора за шею, прижавшись лицом к его шерсти. Она дрожала. Теперь не от страха, а от ярости. Беспомощной, сжигающей ярости. Он был второгодником. У него была власть. И он выбрал её своей мишенью.

- Мы еще покажем им всем, — прошептала она в его шерсть.

Люцидор ответил тихим, согласным урчанием, и через связь пришло ощущение твёрдой скалы посреди бури. Он был её скалой. И она — его.

В последующие дни напряжение только росло. Кейден «рекомендовал» включить Элору в дополнительную ночную вахту у питомников — самое нелюбимое дежурство, где темнота и звуки спящих, но чутких зверей сводили с ума. Он «назначал» её для чистки самых агрессивных мантикор старших курсов — работу, которую обычно выполняли провинившиеся. Однажды, когда Элора с Люцидором впервые вышли на учебный лётный полигон — просто чтобы постоять на земле и привыкнуть к виду других пар в небе, — Кейден появился на своём Громовержце и пролетел над ними на опасно низкой высоте, подняв вихрь пыли и камней. Люцидор взъерошился и зарычал, а Элора едва удержалась на ногах.

Но были и светлые моменты. Торбин молча делился с ней своей порцией мяса в столовой, зная, что её тошнит от обычной каши. Лира научила её паре приёмов, как использовать её малый вес и скорость против более крупного противника в рукопашной. Финн тайком приносил ей чистые бинты и мазь для синяков, а однажды всучил ей маленький, холодный камешек.

- Говорят, гасит фоновую магию, — шепнул он. — Не сильно, но хоть что-то. Носи в кармане.

Камешек действительно немного притуплял боль. Это была капля доброты в море жестокости.

А ещё были полёты. Вернее, подготовка к ним. Первый раз, когда инструктор разрешил ей взобраться на спину Люцидора и пристегнуться к боевому седлу, её охватил восторг, перекрывающий всё. Она сидела на нём, чувствуя под собой мощные мышцы, слыша, как бьётся его огромное сердце. Он обернул голову, посмотрел на неё одним зелёным глазом, и в их связь хлынуло волнение. Он хотел летать. Он рвался в небо.

0 Скоро, — пообещала она ему, гладя шею. — Скоро.

Именно после одной из таких тренировок, когда она возвращалась в казарму, усталая, но счастливая, её догнал Финн. Его лицо было необычно серьёзным.

- Лора, — сказал он, оглядываясь. — Тебе нужно кое-что знать. О Кейдене.

- Что ещё? — вздохнула Элора.

- Он не просто самодур. У него... есть причина. Год назад, во время учебного рейда за Стену, погиб его старший брат. Наездник. Его убила не виверна. Его мантикора, с которой была установлена прочная связь, внезапно сошла с ума в полёте. Сбросила его и разбилась сама. В отчётах написали «магический сбой неизвестной этиологии». Но ходят слухи... что в той мантикоре нашли следы чужой магии. Как в ране твоего Люцидора.

Элора почувствовала, как земля уходит из-под ног.

- И что... он считает, что Люцидор...

- Он считает, что всё, что связано с «чужой» магией, — угроза. И он намерен эту угрозу устранить. Любыми средствами. Будь осторожна. Он не остановится перед нарушением правил.

Финн исчез в сумерках так же быстро, как и появился.

Элора осталась стоять одна на холодном ветру. Теперь всё встало на свои места. Холодная ненависть Кейдена. Его пристальное внимание. Это была не просто неприязнь к слабому. Это была охота. Охота на потенциального носителя той же заразы, что, как он верил, убила его брата.

Она посмотрела в сторону питомников, где в своей нише ждал её Люцидор. Изгой. С чужой магией в ране. И она, принцесса Элеонора, с магической хрупкостью, связавшая с ним свою судьбу.

Они были двумя изгоями в цитадели силы. И теперь у них был враг, который не просто презирал их, а хотел их уничтожить, чтобы защитить свой идеальный, жестокий мир от любого намёка на уродство и чуждость.

Элора сжала кулаки. Хорошо. Если это война, то так тому и быть. Она выжила при дворе, полном ядовитых интриг. Она прошла испытания, где смерть ходила по пятам. Она научилась сражаться кинжалами в тишине и темноте. Кейден с его холодной яростью был просто новой, более опасной версией старого врага.

«Пусть попробует», — подумала она, направляясь к казарме. В её походке, обычно такой осторожной, появилась новая твёрдость. Она была больше не просто Лорой из Ольховых хуторов. Она была Элорой, наездницей Люцидора. И у неё были крылья. И скоро она научится ими пользоваться не только для полёта, но и для удара.

***

Начните чтение очередной книги литмоба. Ольга Росса "Верея. Пламя дракона"

https://litnet.com/shrt/JD7g

Глава 7

Первый месяц в Академии был похож на бег по кругу с постоянно ускоряющимся темпом. Подъём затемно, умывание ледяной водой, скудный завтрак, который приходилось заглатывать за пять минут, а потом — занятия. График был выверен до минуты, а лень или опоздание карались дополнительными дежурствами, лишением пайка или, что было страшнее, «особой заботой» инструкторов, вроде Кейдена.

Лекционный зал для предмета «Сердце Зверя» был расположен в старой, круглой башне с высоким сводчатым потолком, расписанным фресками, изображавшими эпические воздушные битвы. Воздух здесь пах старым пергаментом, мелом и слабым, но постоянным ароматом лекарственных трав (видимо, от чучел и скелетов, стоящих в нишах). Сегодня на кафедре стоял не обычный сухопарый лектор-архивариус, а сам начальник медицинской службы Академии — седовласый, суровый Хейвен с руками, покрытыми тонкими шрамами от когтей и зубов.

Элора сидела с краю, рядом с Лирой. Рогар и его приятели заняли места в центре, демонстративно развалившись на стульях. Кейден, как старший помощник, стоял у стены в тени. Его ледяной взгляд периодически скользил по аудитории, задерживаясь на Элоре дольше, чем на ком-либо.

- Сегодня мы не будем говорить о костях и мускулах, — начал Хейвен, его голос был низким и хриплым, как скрип несмазанных ворот. — Сегодня мы поговорим о том, что отличает простого солдата от наездника «Грозы Небес». О магии Зверодуха. О том, что откроется в вас в ближайшие дни, недели или месяцы.

В зале повисла напряжённая тишина. Это была та самая тайна, о которой все шептались. Источник их будущей силы.

- Связь с мантикорой — это не просто договор о взаимопомощи, — продолжал Хейвен, медленно прохаживаясь по аудитории. — Это симбиоз на уровне души, крови и, что важнее всего, магического резонанса. Мантикора делится с вами своей силой, своей яростью, своей жизненной силой. А вы... вы делитесь с ней своим разумом, своей волей, своей человеческой магической искрой, какой бы малой она ни была. Вместе вы создаёте нечто третье. Уникальное. Вашу общую способность.

Он подошёл к доске и нарисовал мелом две переплетающиеся спирали.

- Этот процесс непредсказуем. Способности зависят от множества факторов: от личности наездника, от характера мантикоры, от силы вашей связи, даже от того, как прошло клеймление. Есть общие категории. Усиление — когда ваши физические параметры (сила, скорость, выносливость) возрастают в разы, пока вы в контакте. Щит — способность создавать магический барьер, защищающий вас и вашего зверя. Гнев — умение впадать в ярость, которая передаётся мантикоре, усиливая её атаки.

Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

- Но есть и другие. Редкие. Опасные. Те, что Академия и Протекторат либо засекречивают, либо... ликвидируют.

В зале кто-то сглотнул. Элора почувствовала, как по спине пробежал холодок. Люцидор, дремавший в питомнике, через связь послал ей волну беспокойства.

- Какие? — спросил кто-то с задних рядов.

- Искажение реальности, — тихо сказал Хейвен. — Способность влиять на восприятие противника, создавать иллюзии. Крайне нестабильная магия, ведёт к помешательству и наездника, и зверя. Поглощение магии — умение высасывать магическую силу из других существ или артефактов. Считается ересью, ибо нарушает естественный порядок. И самое опасное... Резонанс Скорби. Способность чувствовать и усиливать боль, страх, отчаяние в других, доводя их до безумия или смерти. Это оружие массового поражения, запрещённое всеми договорами после Раскола. Обладатели таких дарований и их мантикоры подлежат немедленной казни через обезглавливание и сожжение, дабы пресечь заразу.

Тишина стала гробовой. Даже Рогар перестал ерзать.

- Как понять, что открылось что-то... не то? — спросила тихо Лира.

Хейвен посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости.

- Вы поймёте. Это будет как новый орган чувств, о котором вы не подозревали. Или как голод, который невозможно утолить. Контроль — вот ключ. И бдительность. Если вы заподозрите неладное в себе или в своём товарище — вы обязаны доложить. Мгновенно. Молчание в этом деле — предательство. И карается так же сурово.

В этот момент Кейден оторвался от стены.

- Вопрос, мастер Хейвен. А если способность открылась у того, чья связь изначально считается... аномальной? У кого мантикора уже носит в себе следы чужеродной магии?

Все взгляды, как по команде, устремились на Элору. Она почувствовала, как горит лицо, а в висках застучал знакомый, тонкий звон. Хейвен нахмурился.

- Что вы имеете в виду, кадет Кейден?

- Новобранец Лора и её особь. В ране зверя были обнаружены следы магии, не свойственной нашим землям. Не является ли это благодатной почвой для появления запрещённых способностей?

Хейвен посмотрел на Элору, его взгляд стал пристальным, изучающим.

- Любая связь уникальна, кадет. Аномалия — не приговор. Но... наблюдение усилено. Это верно.

- Я ничего не чувствую, — выпалила Элора, ненавидя дрожь в своём голосе. — Ничего, кроме связи с Люцидором.

- Пока, — холодно парировал Кейден. — Но мы будем наблюдать.

Оставшуюся часть лекции Элора почти не слышала. Слова «казнь», «зараза», «чужеродная магия» гудели у неё в голове. Она машинально записывала за лектором, но строки в её блокноте плясали. Что, если у неё и правда откроется что-то ужасное? Что, если эта странная чувствительность к боли других, которую она всегда списывала на свою хрупкость, и есть начало «Резонанса Скорби»? Она украдкой посмотрела на свои руки. Они дрожали.

Если лекции были пыткой для разума, то занятия в зале «Стальные Мышцы» были адом для тела. Это было огромное, душное помещение с земляным полом, покрытым потёртыми матами, пропахшее потом, пылью и кровью. Здесь новобранцев ломали, чтобы потом собрать заново уже воинами.

Сегодняшняя тема была «Обезоруживание и нейтрализация противника в ближнем бою». Инструктор, громила по прозвищу Бык, с шеей толще головы, объяснял приёмы на своём подручном, который после каждого броска вставал всё более помятым.

- Ваша мантикора — ваша главная сила, — орал Бык, — но если вас сбросили, если вы остались один на один с врагом — вы всё ещё солдат! И вы должны драться! Зубами, если надо! Парни, в пары!

Элора, как обычно, оказалась последней, на кого пал выбор. Её партнёром стал рослый, молчаливый новобранец по имени Гарт, который смотрел на неё с нескрываемым сожалением. Он явно не хотел ей вредить.

- Не жалей её, Гарт! — рявкнул Бык, заметив это. — В бою враг жалеть не будет! Атакуй!

Гарт нехотя сделал выпад, имитируя удар мечом. Элора, отрабатывая приём, должна была войти защиту, схватить за руку и провести бросок. Она сделала всё по инструкции, но её сил не хватило. Вместо того чтобы упасть, Гарт лишь пошатнулся, а потом, инстинктивно пытаясь удержать равновесие, толкнул её. Элора отлетела на маты, ударившись плечом.

- Слабо! — проревел Бык. — Лора, ты что, из пуха сделана? Встать! Еще раз!

Они повторили приём ещё раз, и ещё. С каждым разом Гарт, подгоняемый криками инструктора, действовал жёстче. На пятый раз Элора, измотанная, ошиблась в движении, и Гарт, уже не сдерживаясь, провёл свой, не учебный бросок. Она тяжело рухнула на маты, воздух вырвался из лёгких с хрипом.

Из соседней пары донёсся сдержанный смешок. Рогар, который легко укладывал своего партнёра, бросил на неё насмешливый взгляд.

- Может, тебе на кухню податься, а не тут маты пачкать?

Элора, кашляя, поднялась. Глаза её горели от унижения и ярости. Она чувствовала, как через связь от Люцидора, который, видимо, почуял её боль, приходит волна беспокойства и глухого гнева. Она мысленно послала ему успокаивающий импульс: «Всё в порядке». Но это была ложь.

- Лора, к оружию! — скомандовал Бык. — Покажи, что можешь хоть чем-то пользоваться.

Её подвели к стойке с тренировочным оружием — деревянными мечами, палками, булавами. И тут, в самом углу, она увидела их. Парные тренировочные кинжалы, обтянутые кожей, с утяжелёнными рукоятями. Её оружие.

Она взяла их. И мир вокруг изменился. Вес в ладонях был правильным, знакомым. Деревянные клинки стали продолжением её рук. Дрожь от унижения утихла, сменившись холодной, фокусированной яростью.

- Кто против меня? — спросила она, и её голос прозвучал твёрже, чем когда-либо.

Рогар усмехнулся.

- Давай, мышка. Покажи свои коготки.

Он взял деревянный длинный меч и занял стойку. Бык кивнул, давая добро.

Рогар атаковал первым — размашисто, мощно, рассчитывая сбить её с ног одним ударом. Элора не стала блокировать. Она отскочила, лёгкая как тень, и её кинжал чиркнул по его предплечью — учебный, но болезненный удар. Рогар взвыл от не столько боли, сколько от возмущения. Он бросился вперёд, занося меч для удара сверху. Элора снова не приняла удар. Она проскользнула под его рукой, оказалась у него за спиной, и второй кинжал упёрся ему в почку.

- Мёртв, — тихо сказала она.

Рогар замер, красный от ярости. В зале повисла тишина.

- Удачно увернулась! — проревел он, отскакивая. — Но давай по-настоящему!

Он снова бросился в атаку, но теперь его движения были грубыми, неконтролируемыми от злости. Элора парировала, уворачивалась, её кинжалы мелькали, как крылья стрекозы, оставляя на его руках и боках красные полосы от ударов. Она не пыталась победить силой. Она изматывала. Она использовала его же массу и ярость против него. В конце концов, Рогар, разъярённый, сделал слишком широкий замах, потерял равновесие, и Элора подставила ему подножку. Противник рухнул на маты, а её тренировочный кинжал лег на его горло.

Тишина стала оглушительной. Даже Бык смотрел, приоткрыв рот.

- Мёртв, — повторила Элора, отступая и опуская оружие.

Рогар вскочил, его лицо было искажено бешенством.

- Это нечестно! Она... она ведьма какая-то!

- Заткнись, Рогар, — рявкнул Бык, но в его голосе звучало скорее уважение. — Она использовала то, что имеет: скорость и голову. Лора... откуда ты это знаешь?

- Я... тренировалась, — смущённо пробормотала Элора, снова чувствуя на себе все взгляды. Но теперь это были не взгляды насмешки, а удивления и, в некоторых случаях, опаски.

- Вижу, — сказал Бык. — Ладно, все, достаточно на сегодня. Лора, с тобой... стоит поговорить отдельно. О твоей специализации.

Элора кивнула, возвращая кинжалы на стойку. Её руки дрожали уже от адреналина, а не от слабости. Она поймала взгляд Кейдена, стоявшего у входа. Он не аплодировал. Не улыбался. Он просто смотрел. Его ледяные глаза вычисляли, анализировали, раскладывали её движения по полочкам. И в них не было ни капли одобрения. Только холодный интерес хищника, который обнаружил, что его добыча может кусаться.

Кабинет картографии был оазисом тишины и спокойствия после адского шума зала поединков. Здесь пахло древесным лаком, чернилами и старой бумагой. Стены были заставлены шкафами с туго скрученными свитками, а в центре стоял огромный стол с рельефной картой всего Солнечного Протектората и прилегающих к Стене земель, выполненной из полированного дерева и инкрустированной полудрагоценными камнями.

Преподаватель, магистр Элбон, был полной противоположностью Быку — маленький, сухонький старичок в очках, который говорил тихо, но каждое его слово было на вес золота.

- Истинный наездник, — шептал он, водя указкой по карте, — видит небо не как пустоту. Он видит дороги. Воздушные потоки, зоны турбулентности у горных хребтов, магнитные аномалии у Стены... Это ваш холст. И вы должны знать его лучше, чем ладони своих рук. Потому что одна ошибка в расчёте, одна неверно выбранная высота — и вы труп, а ваш зверь — бесхозная тварь.

Элора сидела, стараясь вникнуть в слова, но её голова всё ещё гудела от пережитого в зале. К тому же, здесь, в кабинете, на стене висели несколько магических карт, светящихся мягким синим светом. Их свечение, хоть и слабое, щекотало её магическую чувствительность, вызывая лёгкую тошноту.

- Сегодня мы разберем северо-восточный сектор, — сказал Элбон, указывая на участок карты у самой Стены Скверны. — Самый опасный. Здесь Стена нестабильна, бывают выбросы дикой магии. Здесь же чаще всего фиксируются пролёты виверн. Запомните каждую гору, каждую речную долину. Это ваше потенциальное поле боя.

Он раздал им листы с контурными картами и велел нанести по памяти ключевые ориентиры. Элора взяла перо, но её рука дрожала. Она посмотрела на сложную сеть гор, ущелий, значков, обозначавших магические аномалии. Всё смешалось.

- Проблемы, новобранец? — раздался тихий голос рядом. Это был Кейден. Он подошёл так бесшумно, что она не услышала.

- Нет, сэр, — солгала она, пытаясь вывести первую линию.

- Позвольте мне усомниться. Твои успехи в тактике и истории оставляют желать лучшего. И я сомневаюсь, что твой... питомец... обладает врождённым чувством направления.

Элора стиснула зубы, чувствуя, как по щекам разливается жар.

- Люцидор прекрасно ориентируется в пространстве.

- В пределах питомника, возможно. Но в небе, под огнём, в тумане? — Кейден наклонился ближе, и его холодное дыхание коснулось её уха. — Я проверю твои карты в конце занятия. И если они будут неудовлетворительны, ты будешь перерисовывать карту всего сектора. В одиночку. Ночью. Понятно?

Он не ждал ответа, отошёл, чтобы поиздеваться над кем-то ещё.

Элора смотрела на чистый лист, и отчаяние подступало к горлу. Она не могла запомнить всё это. Она не...

И тут в её сознании вспыхнуло ощущение пространства. Глубины. Высоты. Чувство, что где-то там, далеко, есть холодная, колючая стена из бушующей энергии. И тёплые островки жизни. И тропы воздушных потоков, которые она могла бы почувствовать кожей, если бы летела.

Это было не её воспоминание. Это было чувство Люцидора. Через их связь, пока она отчаянно пыталась визуализировать карту, он, дремавший в питомнике, поделился с ней своим врождённым, звериным пониманием пространства, географии, ветра.

Её рука дрогнула, и затем перо понеслось по бумаге само, будто ведомое невидимой силой. Она не думала. Она чувствовала. Линии горных хребтов ложились точно. Значки аномалий ставились туда, где она внутренне ощущала «колючее» пятно. Она закончила свою карту первой, и когда подняла глаза, то увидела, что магистр Элбон смотрит на неё через стол с нескрываемым изумлением.

- Лора? Ты... ты закончила?

- Да, магистр.

Он подошёл, взял её лист, сверяясь с оригиналом на столе. Его брови поползли вверх.

- Это... идеально. Более чем идеально. Ты отметила даже сезонное смещение термаликов над Ущельем Стенаний, о котором я ещё не говорил. Как ты это сделала?

Элора растерялась.

- Я... я просто представила, как бы это выглядело с воздуха.

- Интуиция? — старик посмотрел на неё поверх очков. — Или что-то ещё? Твоя связь... она даёт тебе доступ к его инстинктам? К его чувству земли и неба? Это... редкий дар. Очень редкий.

Он говорил негромко, но его слова услышал Кейден. Он подошёл и выхватил карту из рук Элбона. Его ледяные глаза пробежались по линиям, и в них вспыхнуло что-то острое, подозрительное.

- Идеальное знание местности, — прошептал он. — Знание, которого нет в учебниках. Почти как если бы она уже летала там. Или... как если бы кто-то летавший там, поделился с ней памятью.

Его взгляд впился в Элору.

- Что ты скрываешь, новобранец?

- Ничего, сэр, — сказала Элора, но её голос дрогнул. Она чувствовала, как Люцидор в питомнике насторожился, уловив её страх. — Это просто... само получилось.

- Ничего не «получается» просто так, — отрезал Кейден. — Особенно у таких, как ты. Я занесу это в твоё личное дело. Как потенциальную аномалию.

Он вернул карту Элбону и вышел из кабинета, оставив после себя ледяную тишину.

Элора сидела, глядя в стол, чувствуя, как её маленькая победа превращается в новое оружие в руках её врага. Её способность, её связь с Люцидором — всё, что делало её сильнее, — тут же использовалось против неё.

Магистр Элбон положил ей на плечо костлявую руку.

- Не обращай внимания, дитя, — тихо сказал он. — Ревность и страх — плохие советчики. Твой дар... он может быть благословением. Но будь осторожна. Не показывай его слишком явно. Не все здесь готовы принять что-то... выходящее за рамки.

Элора кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Когда занятие закончилось, она вышла последней. Вечерний воздух был холодным и свежим. Она подняла голову к небу, где первые звёзды прокалывали синеву. Где-то там, за Стенами Академии, был огромный, опасный мир. А здесь, внутри, её мир сузился до постоянной борьбы: с уроками, с насмешками, с болью собственного тела и с холодной, неустанной ненавистью Кейдена.