Агентство Купидон. Нити судьбы

— И особенно если повелитель удостоил их отдельной аудиенции, — добавила Сапирия, подмигивая. — Мы видели, как ты вышла из его кабинета. Лицо у тебя было такое просветлённо-испуганное. Как у первого курса после экзамена у старого архимага Торина.

Их открытость была заразительной. И, что важнее, Эмма на уровне дара чувствовала их нити. У Сапирии от запястья тянулась яркая, живая алая нить, которая уходила куда-то за пределы замка, в город. Она была прочной и здоровой. У Дарлии же нить была не алой, а серебристой, сложной вязки и уходила в сторону комнат замка.

— Я вообще ничего не понимаю, — призналась Эмма, позволяя себе выглядеть растерянной. Это было несложно. — Кто эти люди, какие правила, где что находится…

— О, это мы можем исправить! — воскликнула Сапирия, хлопнув в ладоши. — Дар, у тебя же сегодня свободный день от архива?

— Да, — кивнула брюнетка. — Я как раз собиралась в сад почитать.

— Идеально! Значит, у нас есть целый день, чтобы взять Эмму под крыло!

И началась первая настоящая экскурсия. Не та, что под надзором капитана Ренара, а живая, наполненная смехом, сплетнями и бесценными деталями.

Они показали ей «карту фракций» в действии.

Проходя по Галерее Предков, Сапирия, прикрыв рот веером, шептала:

— Вон, смотри, группа у фонтана. В синем — лорд Виджор, племянник Улвера. Говорят, он отвечает за цензуру магических трактатов.

— Рядом с ним дама в серебре — это леди Убедкаль, моя тётя, — пояснила Дарлия. — Она пытается выбить финансирование для новой обсерватории. Видишь, как она едва не скрипит зубами? Она ненавидит Виджоров, но вынуждена вежливо улыбаться.

— А вон там, — кивнула Сапирия в сторону балкона, где несколько молодых людей что-то оживлённо обсуждали, — молодые орлы из дома Чесвертонов, мои братья. Они помешаны на военной истории и презирают «торгашей Тросберов». Постарайся не говорить с ними о финансах.

Они научили её читать «язык вееров и цветов»:

— Видишь, у леди в розовом веер полураскрыт и прижат к груди? — шептала Дарлия в Парадной гостиной. — Это значит «я свободна и ищу знакомства». А вот у той, в лиловом, веер полностью раскрыт и скрывает нижнюю часть лица — «будь осторожен, за нами следят». Цвета тоже важны. Синий — верность короне, зелёный — надежда на выгодный брак, жёлтый — ревность, чёрный — траур или скрытая угроза.

Они провели её через настоящий лабиринт служебных коридоров и потайных лестниц:

— Это дорога прислуги, — объясняла Сапирия, ведя их узким, но чистым коридором за обоями с цветочным орнаментом. — Здесь почти никогда нет придворных. Если нужно куда-то быстро и незаметно — это твой путь. Только запомни повороты: три левых, потом винтовая лестница вниз, потом направо до картины с охотничьими собаками — и ты в двух шагах от кухни. А оттуда уже можно попасть куда угодно.

Дарлия, со своей стороны, показала ей короткий путь в королевскую библиотеку через зал астрономических приборов.

— Сторож там — старик Фолрин, он почти ничего не видит и всё время дремлет. Если шепнуть ему «Убедкаль послала», он тебя пропустит, даже если у тебя нет формального допуска. Пока что.

И наконец, в Изумрудном саду, среди поющих деревьев и цветов, меняющих окраску, они устроили настоящий «инструктаж».

Они уселись на скамейку, скрытую плакучей ивой с хрустальными листьями.

— Теперь серьёзно, — сказала Дарлия, её обычно спокойное лицо стало серьёзным. — Ты должна понять, в какую игру попала. Здесь все играют. Даже мы.

— Даже вы? — удивилась Эмма.

— Конечно! — Сапирия усмехнулась. — Моя игра — найти хорошего мужа, который не будет против, если я буду тратить его деньги на благотворительность для сирот войны. Игра Дар — получить доступ к запретному фолианту по спиральной магии. А твоя игра, пока что, — выжить и не стать пешкой.

— Пешкой в чьих руках?

— Улвера Виджора, — без обиняков сказала Дарлия. — Он видит угрозу во всём неконтролируемом. Ты — дочь человека, который ушёл, отказавшись от системы. Ты — потенциальная слабость. За тобой будут следить.

— Или Геранды Тросбер, — добавила Сапирия. — Она видит соперницу в каждой молодой женщине при дворе. А ты, прости, но ты не похожа на других. В тебе есть что-то от земли. Что-то настоящее. Это привлекает внимание. И Его Величества тоже.

Эмма покраснела.

— Я не интересуюсь повелителем. Я здесь работать.

— Это не имеет значения, — покачала головой Дарлия. — Важно, что она думает. И она уже решила, что ты интересна ему. Поэтому будь готова к пакостям. Мелким, но противным. Испорченное платье, слухи, «случайно» разлитое вино на тебя во время приёма.

— Что же мне делать? — спросила Эмма, чувствуя, как её охватывает знакомое чувство ловушки.

— То, что мы тебе покажем, — улыбнулась Сапирия. — Дружи с нами. Мы не самые могущественные, но у нас есть связи и мы знаем правила. Будь скучной и полезной на службе у Франста. И найди себе покровителя. Не такого могущественного, как повелитель, а такого, чья защита будет естественной.

— Например?

— Например, Джордан Франст. Он уважаем. Или моя тётя, — предложила Дарлия. — Ты же интересуюсь историей? Приди в архив, попроси совета по книгам. Прояви искренний интерес. Убедкали ценят ум. Если ты заинтересуешь тётю, она неофициально возьмёт тебя под опеку. А это уже серьёзный щит.

Эмма слушала, и её сердце наполнялось странной смесью страха и благодарности. Эти две девушки, почти незнакомые, предлагали ей союз. Настоящий. И в их нитях она видела не ложь, а искреннюю готовность помочь.

— Почему? — спросила она наконец. — Почему вы мне помогаете?

Сапирия и Дарлия переглянулись.

— Потому что скучно, — честно сказала Сапирия. — Все девушки здесь как нарисованные. А ты живая. И в тебе есть вызов системе. Это интересно.

— А ещё, — добавила Дарлия более мягко, — потому что когда-то кто-то помог и нам, когда мы впервые попали сюда. Это как негласное правило среди тех, кто не хочет превращаться в монстров. Мы передаём эстафету.

Эмма улыбнулась. Впервые с момента приезда она почувствовала не одиночество, а опору. Две точки в этом огромном, враждебном замке. Ненадёжные, хрупкие, но настоящие.

Когда они шли обратно, уже в сумерках (здесь сумерки были фиолетовыми и длились всего полчаса), Эмма подумала, что её дар видеть нити оказался прав. Нити Сапирии и Дарлии не были к ней привязаны. Но они излучали доброе, серебристое сияние дружелюбия и любопытства. А это, возможно, было сейчас важнее любой алой связи. Это была не судьба, а выбор. И в мире, где всё было предопределено титулами и интригами, возможность выбора казалась самой большой роскошью и самым сильным оружием.

***

Западное крыло замка, где располагалось Управление Внешних связей, было другим миром. Не таким ослепительным, как парадные залы, но и не таким запутанным, как служебные лабиринты. Здесь царила строгая, деловая атмосфера, пахнущая пергаментом, чернилами и лёгким запахом озонки от постоянно работающих магических коммуникаторов.

Кабинет Джордана Франста был просторным и функциональным. За большим дубовым столом с зелёным сукном кипела работа: карты, свитки, донесения, образцы артефактов в запечатанных ящиках. На стенах висели не гобелены, а схемы: «Сеть стабильных порталов Дариона», «Классификация миров по магическому индексу», «Дипломатический статус соседних держав».

Джордан встретил её с отеческой теплотой, но без лишних сантиментов.

— Работа наша, Эмма, — объяснил он, обводя рукой кабинет, — это быть глазами и ушами империи за её пределами. Мы составляем отчёты о новых мирах, ведём переговоры о торговых маршрутах, отслеживаем магические аномалии, которые могут угрожать стабильности. Скучно? Часто. Важно? Всегда.

Он представил её небольшому коллективу — семерым помощникам разного возраста. Были и молодые амбициозные аристократы, и седовласые клерки, просидевшие за конторками всю жизнь. Их нити были заняты работой — сплетались в сложные узлы вокруг карт и документов, почти не выходя за пределы комнаты. Только у одного, молодого парня с умными глазами, Эмма заметила яркую алую нить, уходящую куда-то в город. Любопытно.