Тайна котла номер триста двенадцать

Во второй день я вышла на тракт и встретила купеческий обоз. Купцы смотрели на меня с подозрением — девка с косой и мечом, одна, в дорожной пыли, — но подвезти согласились. Заплатила я им историей — рассказывала, как моя бабка-эльфийка застрелила из лука трёх орков одной стрелой. Купцы смеялись, но подбросили до развилки, сэкономив мне полдня пути.

В третий день пошёл дождь. Я промокла до нитки, но не останавливалась. У меня была цель, и дождь не мог её размыть. К вечеру я увидела башни столицы — золотые в лучах закатного солнца, такие огромные, что у меня перехватило дыхание.

Я стояла на холме, глядя на город, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Внизу, за стенами, меня ждала новая жизнь. Или смерть. Или позор. Или слава.

Я улыбнулась.

— Ну что, — сказала я своей косе, которая блестела в лучах заката, как лезвие самой судьбы. — Покажем этим столичным, на что способна девушка с южных границ?

Коса, конечно, не ответила. Но мне показалось, что её лезвие сверкнуло ярче.

Я поправила меч на поясе, перекинула мокрые волосы за спину и пошла вниз, к воротам, к новой жизни, к приключениям, о которых даже не подозревала.

Впереди был месяц до гвардии. Месяц, который изменит всё.

Но это уже совсем другая история.

Глава 1

Столица встретила меня запахами.

Я стояла у Северных ворот, промокшая до нитки после вчерашнего дождя, и пыталась понять, из чего же состоит этот удивительный аромат, который местные, наверное, считают обычным, а для меня был как удар в лицо. Там было всё: навоз, конечно, куда же без него; жареный лук с рыночных лотков; дорогие духи, которыми надушились проезжающие мимо дамы в каретах; дым из сотен труб; и ещё что-то неуловимое, чего я не могла определить, но что пахло городом. Большим, живым, опасным городом.

Я стояла и глазела, как деревенская дурочка, хотя три дня пути по тракту и ночёвка в придорожном трактире должны были бы меня подготовить. Но нет. Трактир — это трактир, их я видела и раньше. А столица была другой. Она была огромной. Дома здесь лепились друг на друга, как пчёлы в сотах, и уходили вверх на три, а то и на четыре этажа. Улицы были вымощены камнем, и по ним сновали люди — сотни людей, тысячи, и все куда-то спешили, что-то тащили, о чём-то кричали.

— Эй, девка, с дороги! — рявкнул кто-то сзади, и я едва успела отскочить, пропуская телегу, гружёную бочками. Возница, красномордый дядька с окладистой бородой, погрозил мне кнутом. — Шатайся тут, понимаешь! Место заняла!

Я хотела ответить что-то остроумное, но он уже скрылся в потоке экипажей. Я осталась стоять у ворот, с мешком за плечами, косой на плече и отцовским мечом на поясе, и чувствовала себя так, будто выпала из своего мира в чужой, где не знала ни правил, ни языка.

— Девушка, вам помочь? — раздался голос справа.

Я обернулась. Ко мне подошёл молодой парень в простой куртке, с веснушками на носу и любопытными глазами. Он смотрел на мою косу с таким выражением, будто я притащила на плече дракона.

— Мне нужно в королевскую гвардию, — сказала я, стараясь говорить твёрдо. — Казармы. Я не знаю, где это.

Парень моргнул, потом перевёл взгляд с моей косы на меч, потом на моё лицо, и его брови медленно поползли вверх.

— В гвардию? — переспросил он. — Ты... ты же девка.

— Удивительная наблюдательность, — я улыбнулась, но улыбка вышла, наверное, не очень дружелюбной, потому что он отступил на шаг. — Ты проводишь меня или так и будешь стоять с открытым ртом? Мухи залетят.

Он проводил. Шёл впереди, то и дело оглядываясь, и я чувствовала, что для него я — лучшее развлечение за сегодняшний день. Мы прошли через рыночную площадь, где торговали всем, от репы до кружев, потом свернули в узкий переулок, потом вышли на широкий проспект, обсаженный деревьями. И там, в конце этого проспекта, я увидела казармы.

Они были похожи на крепость. Серые каменные стены, узкие окна-бойницы, массивные ворота из дуба, окованного железом. Над воротами развевался королевский штандарт — золотой дракон на синем поле, и флаг этот, казалось, смотрел на меня сверху вниз с немым вопросом: «А ты-то кто такая?».

— Вот, — парень указал на ворота. — Дальше я не пойду. Там меня... того.

— Чего «того»? — не поняла я.

— Того, — он сделал выразительный жест рукой поперёк горла. — Не любят они посторонних. Гвардейцы эти. Злые.

— Злые? — я усмехнулась. — Ну, посмотрим, кто злее.

Парень посмотрел на меня, на косу, и вдруг улыбнулся.

— Удачи тебе, девка. Она тебе понадобится.

Он развернулся и быстро зашагал прочь, то и дело оглядываясь. Я осталась одна перед воротами, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Не от страха. От предвкушения.

— Ну, — сказала я косе, — пойдём знакомиться.

Ворота были закрыты. Я постучала — сначала вежливо, потом громче. Никто не открывал. Тогда я нашла молоток в виде драконьей головы, висевший на цепи рядом с калиткой, и долбанула им так, что эхо разнеслось по всей улице.

Калитка открылась. На пороге стоял гвардеец — здоровенный детина в кирасе, с алебардой наперевес. Он смотрел на меня сверху вниз, и его лицо выражало глубокое недоумение.

— Ты кто? — спросил он, и голос его звучал так, будто он жевал камни.

— Тиана, дочь барона Эдгара из южных земель, — отчеканила я, как учил отец. — Я прибыла для поступления в королевскую гвардию.

Гвардеец моргнул. Посмотрел на меня. На косу. На меч. Снова на меня.

— Ты... девка, — сказал он, и в этом слове было столько всего, что я даже не стала обижаться.

— Я в курсе, — кивнула я. — Меня пустят или мне придётся ждать здесь до вечера?

Он хотел что-то сказать, но в этот момент из-за его спины раздался голос — скрипучий, как несмазанная дверь:

— Кто там? Чего ломишься? Свободных мест нет!

Гвардеец отступил, и я увидела того, кто говорил. Это был старик. Не просто старик — древний старик, с лицом, похожим на печёное яблоко, и глазами, которые, казалось, видели столько, что им уже ничего не было страшно. Он был в мундире с генеральскими нашивками, но мундир висел на нём, как на вешалке, и я подумала, что, наверное, этот человек весит меньше меня. Однако в его взгляде было что-то такое, от чего я невольно выпрямилась.

— Баронская дочь, говоришь? — он окинул меня взглядом с ног до головы, задержался на косе, потом на мече, потом снова на моём лице. — Для поступления?

— Так точно, — сказала я, хотя никто меня не учил военному этикету, но звучало это, кажется, правильно.

— А ты, часом, не ошиблась дверью? — старик скривился. — Женские монастыри в другой стороне. Там тебя научат вышивать и молиться.

— Вышивать я умею, — сказала я правду. Грета научила меня в детстве, чтобы я не бегала по двору с палкой, но из этого ничего не вышло. — А молиться — когда нужно. Но в гвардию я пришла не для этого.

— А для чего?

— Служить королю и защищать страну.

Старик фыркнул. Это было не просто фырканье — это было целое высказывание, полное скептицизма, усталости и, как мне показалось, какой-то скрытой насмешки.

— Служить королю, — повторил он. — Защищать страну. И ты, девка с косой, думаешь, что сможешь это сделать?

— Думаю, что смогу, — я встретила его взгляд и не отвела.

Мы смотрели друг на друга, наверное, с минуту. Потом старик хмыкнул и отступил в сторону.

— Проходи. Всё равно вакансия есть. Только учти: я тебе спуску не дам. И никто не даст. Будешь ныть — вылетишь быстрее, чем успеешь вспомнить имя своего папеньки. Договорились?

— Договорились, — я шагнула внутрь.

И оказалась в другом мире.

Казармы встретили меня тишиной. Не той тишиной, которая бывает в лесу или в поле — живой, дышащей. Это была тишина дисциплины. Тишина, которая держится на страхе и порядке. Двор, куда я вошла, был вымощен идеально ровными плитами, ни соринки, ни пылинки. По периметру тянулись двухэтажные корпуса с одинаковыми окнами, в каждом из которых были одинаковые занавески. Посередине двора стоял колодец с вычищенным до блеска срубом, и рядом с ним — плац, на котором я насчитала ровно тридцать шесть плит в длину и двадцать в ширину.

Здесь всё было выверено, подогнано, притёрто. И это было страшно. Не оружие, не здоровенные гвардейцы, которые косились на меня из-под насупленных бровей. А этот порядок. Порядок, который не появляется сам собой. Порядок, который кто-то создаёт железной рукой.

— Не стой, — старик, которого, как я поняла, все называли «генерал», хотя имени я так и не узнала, толкнул меня в спину. — Пошли. Покажу твоё место.

Он повёл меня через двор, и я чувствовала на себе взгляды. Десятки взглядов. Гвардейцы, которые тренировались на плацу, чистили оружие, или просто сидели на скамьях, провожали меня глазами. Кто-то усмехался, кто-то откровенно пялился, кто-то перешёптывался с соседом.

— Глянь-ка, бабу привели, — услышала я шёпот.

— Генерал, видать, с ума спятил.

— Девка в гвардии? Да она ж с первого дня сбежит.

Я сжала зубы. Отец говорил: «Не показывай, что тебя задевают. Улыбайся и делай своё дело». Но улыбаться не хотелось. Хотелось развернуться и показать этим «героям», на что способна девка с косой. Однако я промолчала. Пока что.

Генерал привёл меня к одному из корпусов, толкнул дверь, и мы оказались в помещении, которое, судя по всему, было канцелярией. Здесь пахло бумагой, чернилами и старым деревом. Столы были расставлены ровными рядами, на столах — стопки документов, каждая идеально ровная. На стенах висели карты, портреты королей, и одно большое полотно, изображавшее битву, в которой гвардейцы в синих мундирах рубили каких-то зелёных тварей.

— Садись, — генерал указал на стул, а сам устроился за массивным столом в дальнем конце комнаты. — Рассказывай, откуда взялась.

Я села. Косу пришлось прислонить к стулу, и она стояла рядом, как верный пёс.

— Я дочь барона Эдгара, — начала я. — Наши земли на юге, у границы с лесами. Отец служил в армии, участвовал в последней войне. Я училась у старого сержанта...

— Погоди, — генерал поднял руку. — Ты училась у сержанта? Какого сержанта?

— Бенто, — сказала я. — Его звали сержант Бенто. Он был старый, пьяница и ругался как сапожник.

Генерал вдруг замер. Его лицо, и без того похожее на печёное яблоко, стало ещё более странным — будто яблоко это вдруг вспомнило, что когда-то было молодым и зелёным.

— Бенто? — переспросил он, и в голосе его прозвучало что-то, чего я не ожидала. — Однорукий Бенто, который потерял руку в битве при Кровавом мосту?

— Да, — я удивилась. — Вы его знали?

— Знал, — генерал хмыкнул, и в этом хмыканье послышалась странная смесь горечи и уважения. — Он был лучшим сержантом в моей роте. Пока не запил. А потом я его выгнал. Думал, он сгинул где-нибудь в канаве. А он, оказывается, учил девчонок косой махать.

— Он научил меня всему, что знал, — сказала я. — И не только косе. Меч, копьё, топор. Тактику. Стратегию. И ещё он говорил, что в бою главное — не сила, а голова.

— Бенто это говорил, — генерал кивнул. — Я помню. Идиот был, а иногда умные вещи говорил.

Он помолчал, глядя на меня, и я чувствовала, что его отношение ко мне медленно, но верно меняется. Не в лучшую сторону, нет — просто становится другим. Менее насмешливым, более... изучающим.

— Ладно, — он хлопнул ладонью по столу. — Бенто так Бенто. Но это не значит, что я возьму тебя в гвардию. Ты девка, и это факт. В гвардии нет женщин. Не потому, что мы такие злые, а потому, что это не женское дело. Ты понимаешь, что тебя ждёт? Муштра, походы, казарменная жизнь, мужики, которые будут тебя травить, командиры, которые будут тебя гнобить. Ты выдержишь?

— Выдержу, — сказала я.

— Уверена?

— Уверена.

Генерал вздохнул. Потом потянулся к бумагам, нашёл какую-то папку, полистал.

— У меня есть вакансия, — сказал он, и голос его стал деловым, сухим. — Только одна. И я должен её закрыть. Но просто так, по знакомству с Бенто, я тебя не возьму. Нужно доказать, что ты чего-то стоишь.

— Я готова, — я встала. — Какое испытание?

— Испытание? — генерал усмехнулся. — Ты хочешь испытание? Хорошо. Будет тебе испытание.

Он подошёл к окну, выглянул во двор.

— Там сейчас тренируются новобранцы. Трое. Лучшие из этого набора. Здоровые, молодые, злые. Если ты сможешь победить их в учебном бою — я подпишу приказ. Если нет — убираешься вон и больше не позорь память Бенто.

Я моргнула. Трое? Сразу трое?

— Вас не смущает, что я девушка? — спросила я, чтобы уточнить.

— Меня смущает, что ты вообще здесь, — отрезал генерал. — Но если ты такая смелая, то докажи. Или ты только языком трепать умеешь?

Я посмотрела на свою косу. Она стояла, прислонённая к стулу, и её лезвие тускло поблёскивало в свете, падающем из окна. Я вспомнила, как училась у Бенто. Как он, однорукий, гонял меня по двору, пока я не падала от усталости. Как говорил: «Ты, девка, слабая. Твоя сила не в руках. Твоя сила в голове. И в том, что тебя недооценивают. Всегда. Запомни это. Твоё главное оружие — что ты девка. Пока мужик будет думать, что ему стыдно тебя ударить, ты успеешь его убить трижды».

Я улыбнулась.

— Я согласна, — сказала я. — Трое так трое.

Мы вышли во двор. Генерал, ковыляя (я заметила, что он прихрамывает на левую ногу), прошёл к плацу и свистнул. Свист был пронзительным, как сигнал боевой трубы.

— Сюда! — крикнул он. — Живо!

Откуда-то из-за казарм выбежали трое. Я окинула их взглядом и поняла, что генерал не шутил. Это были здоровые парни. Первый — рыжий, с квадратной челюстью и руками, похожими на брёвна. Второй — черноволосый, с прищуром человека, который привык драться грязно. Третий — светловолосый, с лицом аристократа и улыбкой, которая говорила: «Я здесь лучший, и все это знают».

Они выстроились перед генералом, и я увидела, как их взгляды скользнули по мне и замерли. Рыжий хмыкнул. Черноволосый усмехнулся. Светловолосый просто смотрел, и в его взгляде было что-то такое, от чего мне захотелось немедленно ударить его ногой в пах.

— Господа новобранцы, — генерал обвёл их взглядом, и в его голосе появились нотки, которые я бы назвала злорадством. — У нас гостья. Желает вступить в гвардию. Я решил, что лучшего испытания, чем бой с вами, для неё не придумать.

— С нами? — рыжий расхохотался. — Генерал, вы шутите? Она же девка. Мы её покалечим.

— Покалечите — ответите, — отрезал генерал. — Деревянное оружие. В полную силу. Тот, кто выиграет, получит внеочередной паёк. Ну, и, соответственно, право служить.

Он повернулся ко мне.

— Ты уверена?

— Уверена, — я сняла с плеча косу. — Это моё оружие.

Генерал посмотрел на косу, и его брови полезли вверх.

— Коса? — переспросил он. — Ты собралась драться косой?

— А что? — я улыбнулась. — У неё есть преимущество. Новобранцы, наверное, никогда не видели, чтобы кто-то дрался косой. А значит, не знают, как от неё защищаться.

Генерал помолчал, потом усмехнулся.

— Бенто бы это оценил, — сказал он. — Ладно. Давайте. На плац. И помните: учебный бой, а не резня. Если кто-то прольёт кровь — будет иметь дело со мной.

Мы вышли на плац. Трое новобранцев взяли деревянные мечи и щиты, и я заметила, как они переглядываются. Рыжий ухмылялся. Черноволосый крутил меч в руке, показывая, как он с ним ловок. Светловолосый просто стоял, глядя на меня с лёгкой усмешкой, и я поняла, что он — самый опасный. Он не недооценивал меня. Он просто ждал.

Я вышла в центр плаца. Коса легла на плечо, и я почувствовала, как её привычный вес успокаивает меня. Бенто учил: «Перед боем ты должна быть спокойна, как лёд. Страх — это огонь. Он сжигает силы. А спокойствие — это вода. Вода побеждает огонь».

Я сделала глубокий вдох. Выдохнула.

— Готовы? — крикнул генерал.

— Готовы! — рявкнули трое.

— Начали!

Они бросились на меня. Все трое. Рыжий — прямо, с размаху, как таран. Черноволосый — сбоку, пытаясь зайти за спину. Светловолосый — чуть поодаль, прикрывая их, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так.

Они думали, что я побегу. Или закричу. Или хотя бы попытаюсь блокировать удар. Но я не сделала ничего из этого. Я просто шагнула вперёд. Навстречу рыжему.

Его деревянный меч опустился сверху, и если бы он попал, то сломал бы мне ключицу. Но я не дала ему попасть. Коса в моих руках описала дугу — не атакующую, а защитную. Древко встретилось с его мечом, и я использовала его же силу, чтобы отвести удар в сторону. Рыжий, не ожидавший такого, по инерции шагнул вперёд, и я, крутанувшись, подставила ему подножку.

Он рухнул как мешок с картошкой. Плац содрогнулся.

Черноволосый, который уже заходил мне за спину, замешкался. Он не ожидал, что я так быстро разберусь с его напарником, и это дало мне секунду. Секунду, чтобы развернуться и встретить его атаку.

Он бил коротко, резко, целясь в корпус. Грязный стиль — такие удары тяжело блокировать, потому что они неожиданные. Но Бенто учил меня смотреть не на оружие, а на плечи. Плечи показывают, куда будет удар. И плечи черноволосого сказали мне, что он бьёт в живот.

Я не стала блокировать. Я отступила на шаг, пропуская удар, и в тот же миг, когда его меч пронёсся мимо, ударила древком косы по его запястью. Он взвыл, выронил оружие, и я, не дожидаясь, пока он опомнится, толкнула его плечом, отправляя на землю рядом с рыжим.

Двое.

Двое лежали в пыли, и я слышала, как кто-то из гвардейцев, наблюдавших за боем, свистнул. Но у меня не было времени радоваться. Потому что светловолосый наконец двинулся.

Он был быстр. Намного быстрее своих товарищей. Его деревянный меч летел как молния, и я едва успевала уворачиваться. Удар, ещё удар, третий — и я отступала, отступала, чувствуя, как пятки касаются края плаца.

— Сдавайся, девка, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе не было насмешки. Только злость. Злость на то, что я посмела победить его дружков. — Сдавайся, пока я тебя не покалечил.

— А ты попробуй, — ответила я, и в этот момент сделала то, чего он не ждал.

Я бросила косу.

Нет, не так. Я не бросила — я метнула её. Коса крутанулась в воздухе, сверкнула деревянным лезвием (слава богам, что это был учебный бой, и лезвие было деревянным, иначе я бы сейчас убила человека), и светловолосый, инстинктивно отшатнувшись от летящего оружия, потерял равновесие. Всего на миг. Но мне хватило.

Я прыгнула. Не вперёд, а вверх, используя инерцию, чтобы перелететь через его голову, и приземлилась у него за спиной. Он развернулся, но было поздно. Я ударила его ногой под колено, он упал на одно колено, и я, подхватив упавшую косу, приставила древко к его горлу.

— Сдавайся, — сказала я. — Пока я тебя не покалечила.

Он смотрел на меня. В его глазах было всё: ярость, унижение, неверие. Но он был военным. Или почти военным. Он знал, когда бой проигран.

— Сдаюсь, — выдавил он.

Я отпустила его, отступила на шаг, и только тогда поняла, что тяжело дышу. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, но я стояла прямо. Коса лежала на плече, как всегда.

Плац молчал. Гвардейцы, которые собрались посмотреть на представление, смотрели на меня с открытыми ртами. Рыжий и черноволосый поднимались с земли, отряхиваясь, и в их взглядах не было уже насмешки. Только уважение. Или что-то похожее на уважение.

Генерал ковылял к плацу. Его лицо было непроницаемым, но я заметила, как дёрнулся уголок его рта. То ли усмешка, то ли что-то ещё.

— Неплохо, — сказал он, и это слово прозвучало так, будто он вытаскивал его из себя силой. — Неплохо для девки.

— Для гвардейца, — поправила я.

Генерал посмотрел на меня. Долго. Пристально. Потом усмехнулся — на этот раз по-настоящему.

— Для гвардейца, — повторил он. — Ладно. Идём подписывать приказ.

Я пошла за ним, чувствуя, как дрожат ноги. Не от страха — от усталости. Бой отнял больше сил, чем я думала. Но я шла, высоко подняв голову, потому что знала: за мной смотрят. Все эти гвардейцы, которые усмехались, когда я вошла, теперь смотрели по-другому.

— Как тебя зовут? — спросил генерал, когда мы зашли в канцелярию.

— Тиана, — сказала я.

— Тиана, — он взял перо, обмакнул в чернила. — Значит, Тиана. Первая женщина в королевской гвардии за последние сто лет.

— Первая? — я удивилась.

— Первая, — он хмыкнул. — И, надеюсь, последняя. Потому что с тобой у меня будет достаточно проблем.

Он подписал приказ. Быстро, размашисто, даже не глядя. Потом поднял на меня глаза, и в них была усталость. Огромная, вселенская усталость старого солдата, который видел слишком много войн и слишком много дураков.

— Слушай меня, Тиана, — сказал он. — Ты доказала, что умеешь драться. Но гвардия — это не только драка. Это дисциплина. Порядок. Подчинение. Твой непосредственный начальник — капитан Арвид. Он эльф, и он не любит людей. Особенно тех, кто нарушает правила. А ты, я чувствую, будешь нарушать.

— Я не буду...

— Будешь, — отрезал генерал. — Я таких, как ты, знаю. С характером, с гонором, с косой этой своей. Будешь, будешь. И капитан Арвид будет от тебя в бешенстве. Но мне всё равно. Мне нужны солдаты. Хорошие солдаты. А ты, кажется, можешь стать хорошим солдатом. Если не убьют в первом же задании.

Он протянул мне приказ. Я взяла, и мои пальцы дрожали, когда я смотрела на подпись. Генерал Антон фон Крейн. Под этим именем была печать королевской гвардии — золотой дракон на синем поле, такой же, как над воротами.

— Свободна, — сказал генерал. — Иди в казарму, найди своё место. Завтра в шесть утра построение. Опоздаешь — вылетишь. Поняла?

— Поняла, — я кивнула.

— И ещё, — он остановил меня, когда я уже повернулась к двери. — Бенто... он жив?

Я замерла. Старый сержант, пьяница и ругатель, который научил меня всему. Я вспомнила его лицо, изрезанное морщинами, его единственную руку, его вечный запах перегара.

— Он умер, — сказала я. — Три года назад. Сказал перед смертью, что если я пойду в гвардию, то передать вам... что он был дураком.

Генерал отвернулся к окну. Я не видела его лица, но заметила, как его плечи дрогнули.

— Дурак, — повторил он тихо. — Всегда был дураком. Иди, Тиана. Иди.

Я вышла из канцелярии и оказалась во дворе, залитом полуденным солнцем. Гвардейцы, которые ещё не разошлись после боя, смотрели на меня. Кто-то с любопытством, кто-то с неприязнью, кто-то с уважением. Я встретила их взгляды, и они, кажется, поняли, что я не собираюсь ни извиняться, ни оправдываться.

— Эй, девка, — окликнул меня рыжий, которого я уложила первой. Он стоял, прислонившись к стене, и в его глазах не было злобы. — Ты где драться научилась?

— На юге, — сказала я. — А что?

— Да так, — он усмехнулся. — Хорошо дерёшься. Для девки.

— Для гвардейца, — поправила я.

Он помолчал, потом кивнул.

— Для гвардейца, — согласился он.

Я пошла в казарму. Мне нужно было найти своё место, оставить вещи, понять, где я буду спать. Но в голове крутилось другое. Имя, которое назвал генерал.

Капитан Арвид. Эльф. Мой непосредственный начальник.

Я слышала об эльфах. Мать была полукровкой, и от неё я знала, что чистокровные эльфы считают людей низшей расой. Они живут сотни лет, они красивы, они искусны в магии и в бою, и они редко снисходят до того, чтобы служить у людей. Если этот Арвид служит в королевской гвардии, значит, у него были на то причины. И вряд ли эти причины включают в себя радость от того, что в его подчинении появилась девушка-человек.

Я вздохнула. Впереди было много проблем. Но сегодня я их не решала. Сегодня я победила.

Я вошла в казарму, нашла пустую койку в углу, поставила рядом мешок и прислонила косу к стене. Потом легла, не раздеваясь, и закрыла глаза.