Узник проклятого замка

Элис осторожно подняла руку, чтобы смахнуть пыль с рамы. В этот момент она услышала. Не ушами. Это был звук, родившийся прямо у неё в голове, тихий, словно шорох шёлка, но совершенно отчётливый. Мужской голос, молодой, но с бесконечной усталостью:

«О, снова эта ужасная политура… Пахнет, как аптека разорившегося алхимика».

Элис отпрянула, чуть не уронив бутылочку. Она огляделась. Комната была пуста. Голос прозвучал снова, на этот раз с оттенком лёгкого раздражения:

«Ну? Будешь стоять и пялиться, или всё-таки продолжишь? Только, умоляю, не три слишком усердно слева. Там уже и так позолота слезла после того, как в 1832 году горничная-истеричка решила, что я «смотрю на неё слишком пристально», и пыталась меня отскрести».

Элис медленно перевела взгляд на портрет. Парень на холсте смотрел куда-то мимо неё, на свой сад. Но ощущение было явным: слова шли от него. Или из него.

— Вы… вы говорите? — прошептала она, забыв про все пункты.

«Боже, ещё и разговаривает. Нет, милая, я не «говорю». Я мыслю очень громко. А ты, судя по всему, обладаешь определённой… восприимчивостью. Редкостная досада. Обычно здесь только Людвиг топчется, и он мастер игнорировать мыслительный процесс. Приятно познакомиться. Я — Адриан. Тот, что был».

Элис прислонилась к стене, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги. Безумие. Она сходит с ума от одиночества и странностей этого дома. Или… или портреты в Вальдграфе и вправду были не совсем обычными.