Новый год вверх тормашками, или Варварский захват

Бублик, напротив, начал приходить в себя. Его страх, видимо, имел другой химический состав — более простой. Прямая угроза миновала, и теперь главным врагом был холод и мой собственный, пахнущий страхом пот. Он вывернулся из моего сковывающего объятия, сел на мои колени и принялся методично, с тихим сопением, облизывать мне подбородок, щёку, до которой мог дотянуться. Его тёплый, шершавый язык был самым настоящим, самым добрым, что было в этом лесу, в этом дне, в этой вселенной.

Я машинально провела рукой по его спине, ощущая под пальцами знакомую складчатую кожу. Это действие, такое привычное, дало опору. Крошечный островок нормальности в океане безумия.

Именно в этот момент до меня донеслись звуки. Не те, свистящие, что заставили нас бежать. А другие. Голоса. Ближе.

Я замерла, рука на спине Бублика застыла. Он почувствовал напряжение и сам замолк, прижав уши.

Голоса были низкими, отрывистыми, но теперь в них не было той деловой спокойной интонации, что у прошедших мимо воинов. Слышались раздражение, резкие команды. И ещё стоны? Нет, не стоны. Что-то вроде приглушённого рычания, полного боли и ярости.

Любопытство — страшная сила. Оно сильнее страха, сильнее инстинкта самосохранения. Осторожно, сантиметр за сантиметром, я приподнялась на коленях и, удерживая Бублика, выглянула из-под края каменного навеса, в щель между двумя валунами.

Поляна, с которой я сбежала, была отсюда частично видна. Метрах в тридцати. И на ней теперь кипела деятельность.

Их было человек шесть или семь. Все в похожей экипировке — кожа, мех, стальные нагрудники, шлемы простых, практичных форм. Воины. Они двигались быстро, чётко, осматривали обломки, переворачивали панели, вытаскивали из-под них какие-то предметы. Двое стояли спиной ко мне, охраняя периметр. И в центре этой активности, сидя на большом обломке, покрытом инеем, был ОН.

Мой высокий, седовласый враг.

Он сидел, слегка сгорбившись, локти на коленях. Один из его людей, помоложе, без шлема, склонился над ним, что-то говоря быстрым, тревожным шёпотом. В руке у молодого воина была какая-то тряпица, и он осторожно, но настойчиво пытался прикоснуться ею к голове командира.

Тот резко отстранился, отмахнувшись рукой, будто от назойливой мухи. И тогда я увидела его лицо ясно. На бледной, покрытой морщинами и седой щетиной коже чётко выделялся свежий, красный след — ссадина, оставленная острым краем моего обломка. Из неё уже не текла кровь, но она выглядела болезненно и, что важнее, унизительно.

Его лицо искажала гримаса. Не боли — ярости. Чистой, неразбавленной ярости. Светло-серые глаза, которые я запомнила такими холодными, теперь горели изнутри ледяным огнём. Он что-то прошипел в ответ молодому воину, и тот поспешно отступил на шаг, опустив голову.

Потом седовласый воин медленно поднялся. Он был ещё более массивным, чем мне показалось в первый момент. В полный рост он на голову возвышался даже над своими рослыми подчинёнными. Он поднёс руку к голове, к месту удара, осторожно пальцами исследовал шлем, затем ссадину на коже. Его пальцы сжались в кулак.

И он издал звук.

Это не было криком. Это был рык. Низкий, идущий из самой глубины груди, гортанный, полный такого немого, бессильного гнева, что по спине у меня пробежали мурашки. Он звучал как далёкий раскат грома, который родился не в небесах, а в самом чреве земли. В этом рыке было всё: оскорблённая гордость, ярость от неожиданности, боль и обещание. Обещание найти. И воздать.

Рык затих, растворившись в морозном воздухе. Его люди замерли, вытянувшись по стойке «смирно», не глядя на командира. Воцарилась напряжённая тишина.

Он резко выпрямил спину, сбросив с себя остатки слабости. Его взгляд метнулся по поляне, по лесу, скользнул по деревьям — и на миг, мне показалось, остановился именно на нашем укрытии. Сердце упало в ботинки. Но нет, он лишь обвёл взглядом окрестности, оценивая, вычисляя.

Потом он отдал короткую, отрывистую команду, кивнув головой в сторону, противоположную от моего укрытия. Воины мгновенно ожили, собравшись вокруг него. Молодой, что пытался помочь, протянул ему копьё. Седеющий воин взял его одним движением, твёрдо вонзив древко в снег рядом с собой. Он был снова под контролем. Холодным, опасным, несгибаемым.

Мужчина бросил последний, длинный взгляд на поляну, на обломки, которые, вероятно, были для него такой же загадкой, как и он для нас. Потом резко развернулся и зашагал прочь, вглубь леса, не оглядываясь. Его воины, как тени, двинулись следом, быстро и бесшумно, рассыпавшись цепью.

Я видела, как поднимали выживших людей, как грузили в повозки и куда-то увозили. Через некоторое время поляна опустела. От них остались только следы на снегу — чёткие, глубокие отпечатки грубых сапог, ведущие в чащу.

Я продолжала сидеть, не шевелясь, ещё долго после того, как последний звук их шагов затих. Мозг пытался переварить увиденное. Это не были дикари. Это была дисциплинированная группа. Воины. И тот, седовласый –– их командир. Лидер. Человек, привыкший к власти и абсолютному подчинению. И я ударила его по голове. На глазах у его людей.

Это была не просто ошибка. Это была смертельная провинность. Публичное унижение, которое он никогда не простит.

Тихое, настойчивое тыканье влажным носом в щёку вернуло меня к реальности. Бублик, уставший ждать, снова взялся за свою терапевтическую работу — вылизывать меня дочиста. В его простом, собачьем мире всё было ясно: опасность ушла, мама тут, надо её успокоить, потому что она пахнет страхом, а это неправильный запах.

Я обняла его, прижала к себе, зарывшись лицом в складки кожи на его шее. От него пахло псиной, снегом и безоговорочной преданностью.

— Что же мы наделали, булка? — прошептала я в его шерсть. Голос был хриплым от невыплаканных слёз и сдавленного ужаса. — Мы только что объявили войну кому? Рыцарям? Викингам? Кто они?

Бублик в ответ тяжело вздохнул, как будто говорил: «Неважно кто. Они большие и злые. А мы маленькие и тоже, в общем-то, не сахар, если разозлить. Но лучше не злить».

Мне нужно было двигаться. Сидеть здесь, замерзая, означало сдаться. Но куда идти? В ту сторону, куда ушли они? Самоубийство. Обратно, на поляну? Там могли остаться другие выжившие. Мои подруги. Или те самые воины могли оставить там кого-то в засаде.

Я осторожно вылезла из-под камня, огляделась. Лес молчал. Только ветерок шелестел в верхушках сосен, сбрасывая легкую позёмку. Я подняла Бублика, прижала к себе — он был живым, дышащим грелкой. И пошла. Не назад к поляне, а параллельно ей, стараясь держаться в гуще деревьев, двигаясь как можно тише, прислушиваясь к каждому шороху.

Мы шли, а в голове стучало, как набат: «Он ищет. Он обязательно ищет. И у него теперь личная причина». След от обломка на его щеке был не просто раной. Это был знак. Клеймо. И я понимала, интуитивно, костями понимала — он не успокоится, пока не сотрёт его. Вместе с тем, кто его нанёс.

Мы шли по лесу, двое самых неподходящих для этого места существ: городская девушка в рваных джинсах и мопс, дрожащий от холода. А где-то рядом, в этих же сумерках, двигалась тень с седыми висками и копьём. Тень, которая только что дала лесному эху обещание, похожее на приговор.

–– А ну стоять! –– раздалось совсем рядом.

Я замерла. Бублик прижал уши и нервно заскулил.

–– Не подходи! –– только и успела произнести, когда рядом буквально выросла фигура воина.

Он силой схватил меня под локоть и повел. Только сейчас я заметила за деревьями что-то похожее на сани, где уже лежало несколько человек, а впереди сидело еще два воина. Меня вместе с Бубликом толкнули на повозку, которая тут же тронулась в путь.

Глава 7

Солдаты были неразговорчивы. Удалось лишь узнать, что мы упали в другом мире и нас везут в замок. Эта информация никак не желала укладывать в голове, продолжая казаться полным абсурдом. Но спорить я благоразумно не стала –– мало ли что можно ждать от кучки сумасшедших…

Путь до замка промелькнул в бледном, дрожащем кошмаре. Воины в кожаных и меховых доспехах (теперь я знала, как это называется – доспехи) не были жестоки. Они были безразличны. Как грузчики, перемещающие хрупкий, но не особенно ценный товар. Повозка, запряжённая мохнатыми, похожими на зубров животными, везла нас по заснеженной лесной дороге.

Я сидела, прижимая к себе Бублика, завернутого в тряпьё, которое кто-то из выживших скинул с себя. Он дрожал, но уже не скулил. Мы с ним перешли в фазу тихого, остолбеневшего шока. Рядом ехала Таня (девушка, летевшая в том же самолете) –– бледная, с синяком на виске, молча уставившаяся в пространство. Она отделалась вывихом плеча и теперь сидела, прижимая к себе здоровой рукой какую-то пожилую женщину из салона, которая безостановочно тихо плакала. Больше никого из знакомых лиц не было. Только испуганные, потерянные чужие лица.

Мы не разговаривали. Что можно было сказать? Все вопросы висели в морозном воздухе, огромные и невыносимые: «Где мы? Кто они? Что будет?»

А потом мы увидели замок.

Остерферд. Название мы узнали позже. А тогда он просто возник из-за поворота –– громадный, тёмный, из серого, поросшего лишайником камня. С остроконечными башнями, узкими бойницами, высокими стенами и воротами, похожими на пасть каменного чудовища. Он не был сказочно красивым. Он был суровым, мокрым от тающего снега и внушающим первобытный, животный ужас. Это была не декорация. Это была крепость. Место силы. И оно явно принадлежало им –– людям в доспехах.

Нас провели через двор, где на нас с безразличным любопытством смотрели солдаты, служанки в простых платьях и какие-то важные мужчины в длинных, подпоясанных шнурами одеждах. Потом –– вглубь, через каменные, продуваемые сквозняками коридоры, освещённые факелами. Запах воска, влажной шерсти, человеческих тел и чего-то пряного, древесного.

И вот тронный зал.

Он был меньше, чем можно было ожидать от таких стен. Не бесконечный, а камерный, но от этого не менее внушительный. Каменные стены, гобелены, изображающие охоты на невиданных зверей, и высокие, узкие витражные окна, через которые лился холодный, цветной свет. В конце зала, на невысоком каменном возвышении, стоял трон. Деревянный, резной, без особых изысков. И на нём сидел король.

Ричард Адриан Вельторвидс Третий (всё это, конечно, я узнала позже) не был похож на сказочного монарха. Он был мужчиной лет тридцати, с умным, усталым лицом и внимательными, немного грустными глазами. На нём была простая, но добротная одежда тёмно-зелёного цвета, без горностаев и лишнего золота. Он выглядел скорее как утомлённый управляющий крупной, проблемной корпорацией, чем повелитель сказочного королевства.

Рядом с троном стоял другой человек –– высокий, тощий, в длинных тёмно-синих одеждах (опять же, позже я выучила это слово –– мантия), с острым носом и жидкой бородкой. В руках он держал посох с кристаллом на конце, который слабо поблёскивал в свете факелов. Маг. Или учёный. Или и то, и другое.

Нас поставили в ряд перед троном. Я держала Бублика, который наконец решил выглянуть из-под тряпки и, увидя обстановку, снова спрятался.

Король что-то тихо сказал магу. Тот кивнул, сделал шаг вперёд и заговорил.

— Люди из-за границ мира, — начал он, и его голос звучал хрипло. — Вы находитесь в Королевстве Остерферд. Я – маг Элрик. Это –– его величество король Ричард Адриан Вельторвидса Третьего. Вы… попали в Лес Судьбы. Это место силы. Случилось чудо, ниспосланное волею богов, небо разорвалось, и явились чужие.

В зале повисло гробовое молчание. Эта мысль была одновременно пугающей и дающей какую-то призрачную надежду.

— Боги даруют нам пары, — продолжил маг, подбирая слова. — Истинные пары. Сердца, что созданы друг для друга в иных мирах. Те, чьи половинки есть в нашем мире… Кто-то уже нашел их в лесу. В момент падения.

Он сделал паузу, давая нам это осознать. Я увидела, как у одной пары –– молодого парня и девушки, которые летели вместе – на лицах мелькнуло безумное понимание.

— Те, кто нашёл свою пару здесь, могут уже находятся со своими истинными, — маг посмотрел на нас, и в его взгляде было что-то вроде жалости. — Те, чья пара не найдена в Остерферде, остаются под защитой короны. По законам гостеприимства и старой магии. Вам дадут кров, знание об устройстве нашего мира, немного золота. Чтобы начать новую жизнь.

Новая жизнь. В мире с замками, магами и Лесами Судьбы. Удар был настолько ошеломляющим, что даже не вызвал паники. Просто тупое, ледяное принятие. Значит, так. Билет в один конец. И розыгрыш судьбы, где выигрышный приз –– какой-нибудь незнакомец, который должен быть твоей «истинной половинкой».

Я осмотрелась, пытаясь найти взглядом подруг. Их не было. Либо они «нашли свои пары», как поведал маг, либо… Мыли о том, что их больше нет, я старалась подавить сразу же, как только они возникали. Они живы! Живы!

— Вы зададите вопросы позже, — сказал маг, видя наши ошеломлённые лица. — Сейчас король желает видеть…

Он не договорил. Потому что в дальнем конце зала тяжёлые дубовые двери с грохотом распахнулись.

И вошёл он.

Лорд Каэллан. Его имя я узнаю тоже позже. Но в тот момент он был просто ТЕМ САМЫМ. В полном боевом облачении, без шлема, который он, видимо, снял. Его седые волосы были собраны в тугой хвост, лицо –– жёсткое, как высеченное из гранита, с бледным шрамом на щеке и свежей, красной царапиной, от которой по виску стекал единственный ручеёк запёкшейся крови. Он шёл тяжёлой, уверенной походкой воина, который только что вернулся с поля боя. Его плащ был забрызган снегом и чем-то тёмным. Взгляд острый, как клинок, скользнул по залу, по королю, и остановился на нашей маленькой группе.

Или, точнее, на мне.

Он шёл, отдавая честь королю лёгким наклоном головы, но его глаза –– эти ледяные, светло-серые глаза –– не отпускали меня. Он буквально выдрал меня из толпы своим взглядом, будто крюком. Взглядом, в котором не было уже дикой ярости поляны. Теперь там была холодная, сфокусированная, абсолютная уверенность хищника, наконец-то нашедшего свой след. И кровь на его лице была тем самым знаком, той самой печатью, которая связывала нас незримой, ужасной нитью.

Он подошёл к трону, отдал короткий, отрывистый рапорт низким, хриплым голосом, который заставил меня внутренне содрогнуться. Король выслушал, кивнул, что-то спросил, кивнув в нашу сторону.

Каэллан повернулся к нам. Ко мне. Его губы, тонкие и жёсткие, на миг приоткрылись. Не улыбка. Оскал. Быстрый, едва уловимый. Потом он перевёл взгляд на короля и сказал ещё что-то, уже гораздо тише, так, что было невозможно услышать.

Кровь стучала в висках. Я чувствовала, как под этим взглядом холодеют кончики пальцев, сжимающих Бублика. Он нашёл меня. Не просто как одну из чужеземок. А как ту самую. Ту, что ударила командующего Его Величества по голове обломком с надписью «Exit».

Маг снова заговорил, обращаясь к нам, объясняя что-то о размещении, об уроках знания мира. Но его слова доносились как сквозь вату. Весь мой мир сузился до высокого, седовласого воина в закопчённых доспехах, который стоял у трона и чей взгляд, тяжёлый и неумолимый, как гиря, давил на меня, обещая, что эта встреча в тронном зале –– только начало.

Король Ричард что-то сказал, жестом отпуская его. Каэллан кивнул, бросил на меня последний, всевидящий взгляд –– взгляд, в котором читалось: «Я тебя вижу. Я тебя помню», и развернулся, чтобы уйти. Его плащ взметнулся, и на мгновение я увидела, как к его поясу на цепочке пристёгнут тот самый пластиковый обломок. С надписью «EXIT». Как трофей. Или как улика.

Двери за ним закрылись. Но обещание, холодное и острое, как сталь его взгляда, осталось висеть в воздухе.

Я стояла, пытаясь вдохнуть, понимая одну простую вещь: Лес Судьбы оставил меня здесь. Без пары. Но, кажется, он тут же, по своей чудовищной иронии, назначил мне самого неподходящего на свете преследователя. И его звали лорд Каэллан.

Глава 8

Нас разместили в длинной, холодной комнате на одном из верхних этажей замка. Судя по голым каменным стенам, узким бойницам-окнам и ряду грубых деревянных кроватей с соломенными матрацами, это были покои для… Ну, для кого угодно: для солдат, для слуг, для нежданных гостей из иных миров. В комнате нас было семеро попаданцев: я, Таня, пара молодожёнов (Андрей и Лена), пожилая женщина (Елизавета Петровна), беременная девушка (Маргарита) и ещё один мужчина средних лет (Дмитрий), молчаливый и суровый. Остальных увели в другие комнаты.

Принесли еды –– чёрный хлеб, какую-то густую похлёбку с мясом неясного происхождения, кувшин воды и кувшин чего-то кислого, похожего на слабый сидр. Ели молча. Шок ещё не отпускал, превращая нас в подобие зомби. Только Бублик, которого я накормила крошками хлеба и кусочком мяса из своей миски, немного оживился, обнюхал каждую щель в полу и улёгся у моих ног, время от времени вздрагивая.

После еды пришла служанка –– рыжеволосая девушка с добрым, испуганным лицом –– и принесла грубые, но чистые шерстяные одеяла и ночные рубашки. Она что-то лопотала, показывая, где нужник (отдельная каморка в конце коридора, от которой веяло ледяным сквозняком и средневековым ужасом). Мы кивали, почти не слушая её.

Когда она ушла, и в комнате остались только мы, тишина стала гнетущей. Прерывал её только вой ветра в бойницах и странные ночные звуки замка: шаги где-то внизу, приглушённые голоса, скрип железа.

— Я всё ещё надеюсь, что это сон, — первая нарушила молчание Таня, закутавшись в одеяло. Она сидела на своей кровати, поджав ноги. — Или коллективный психоз. Или эксперимент. Очень реалистичный эксперимент.

— Эксперимент с настоящей похлёбкой из жёсткого мяса и удобствами на улице? — хмыкнула Маргарита, поглаживая округлый животик. Было видно, что она сильно переживает о состоянии малыша, но всячески старается держаться и не нервничать, чтобы не усугублять ситуацию. — Нет, Тань, это по-настоящему. Мы в другой реальности. С королями, магами и… — она бросила взгляд на меня, — и суровыми вояками, у которых с лица кровь не вытирают.

В её голосе прозвучал немой вопрос. Все посмотрели на меня. Я сидела, гладя Бублика по голове, и чувствовала, как под этим общим вниманием на меня снова давит тот самый взгляд из тронного зала.

— Это ведь была ты, — тихо сказала Маргарита, отвечая на неозвученный вопрос. — Та, что ударила того лорда. Я видела.

«Лорда». Так его назвал маг. Лорд Каэллан.

Таня вытаращила глаза. Андрей и Лена перестали шептаться. Дмитрий поднял голову. Елизавета Петровна перекрестилась.

— Ты что, с ума сошла?! — прошептала Таня, вскакивая с кровати и тут же скорчившись от боли в плече. — Ты знаешь, кто это был?! Он же… Он выглядит как главный злодей из эпоса! Ты ударила главного злодея по голове!

— Он ко мне протянул руку, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. Возможно, потому что внутри всё уже заледенело. — Я не знала, что он собирался делать. И у меня в руке был кусок от самолёта. Я просто ударила.

Я описала коротко: пробуждение, его появление, удар, бегство. Пропустив только про обещающий рык и то, как он потом искал меня глазами в тронном зале.

В комнате повисла тишина. Потом Лена, та самая из молодожёнов, тихо ахнула и прижала руку к груди.

— Боже, как страшно романтично!

Я посмотрела на неё, не веря своим ушам. Таня и Маргарита кажется, тоже.

— Что? — выдавила я.

— Ну представьте! — глаза Лены горели в полумраке. Она уже отходила от шока и, видимо, её мозг, спасённый наличием «истинной пары» рядом, начал обрабатывать ситуацию в более литературном ключе. — Страшный, могущественный воин из другого мира. Таинственная незнакомка, падающая с неба. Их первая встреча в снегу, в лесу! Он протягивает руку, а она, храбрая, дикая, наносит удар! Это же… Это как в книгах! Очень мрачно-романтично!

— Да-да! — оживился Андрей, обнимая её за плечи. — Только обычно герой спасает героиню. А тут наоборот! Точнее, не спасает, а… Ну, даёт отпор! Это свежо!

Я смотрела на них, открыв рот. Таня покачала головой, будто отгоняя мух.

— Ребят, вы о чём? Он не герой. Он – угроза. У него на лбу кровь была от Вариного удара! Он явно не пришёл потом в тронный зал с корзиной цветов!

— Но он же не сделал ничего плохого в лесу, — возразила Марго, задумчиво покусывая губу. Она тоже, кажется, начала подпадать под гипноз «романтичного приключения». — Он просто стоял. Может, он хотел помочь? А ты его ударила. И теперь… Теперь есть конфликт! Основа для сюжета!

— Основа для того, чтобы он меня на дрын повесил на ближайшем дубе! — я не выдержала и повысила голос. Бублик поднял голову и хрипло хрюкнул в знак солидарности. — Вы что, не видели, как он на меня смотрел? Это был не взгляд на «таинственную незнакомку». Это был взгляд на личного врага номер один! На помеху, которую нужно устранить!

— Ой, Варь, не драматизируй, — махнула рукой Маргарита, но в её глазах читалась неуверенность. — У них тут законы, король. Он же не будет просто так устранять гостей королевства. Особенно таких экзотических.

— У него кровь текла, Марго! Моя работа! — я встала, прошлась по холодному каменному полу. — И он прицепил к поясу тот обломок. Тот, которым я его ударила. Как трофей. Это нехороший знак.

— Может, как сувенир? — вставила Таня. — На память о первой встрече.

Я просто застонала и уткнулась лицом в ладони. Бублик потёрся о мои ноги, выражая полную поддержку моей точке зрения.

— Ладно, не будем ссориться, — вздохнула Елизавета Петровна. Её тихий, спокойный голос немного охладил пыл. — Дело сделано. Теперь, Варенька, тебе просто надо держаться подальше от этого лорда. А мы все тебя прикроем. Вместе мы –– сила.

«Сила» из семи перепуганных, растерянных горожан и одного мопса. Против военно-командующего целого королевства. Звучало не очень обнадёживающе.

В этот момент Бублик, который успокоился было, резко поднял голову и зарычал. Низко, в сторону узкого окна-бойницы. Мы все замерли.

— Что там? — прошептала Таня.

Я подошла к окну. Снаружи была кромешная тьма, лишь где-то внизу тускло светились факелы на стенах. Но на снегу, на ближайшей к башне площадке, мелькнула тень. Большая, угловатая. И не одна. За ней ещё две. Они скользнули бесшумно, остановились, будто что-то высматривая в нашем окне, а потом так же бесшумно растворились.

— Караул, наверное, — неуверенно сказала Марго. — Обходят замок.

Но в её голосе прозвучало сомнение. И в моих мыслях тоже. Караул ходил бы чётко, с факелами, было бы слышно бряцание амуниции. А эти тени были бесшумными, как призраки. И они смотрели сюда.

Бублик не успокоился. Он встал между мной и окном, его маленькое тело было напряжено, уши прижаты. Он продолжал тихо рычать, как сторожевой пёс, чувствующий незваных гостей.

— Видишь? Даже он понимает, что это не просто караул, — сказала я, возвращаясь к кровати. — Это он. Его люди. Или он сам. Они знают, где мы. И следят.

Комната снова погрузилась в тягостное молчание, на этот раз уже без намёка на романтику. Романтика кончилась там, на холодном полу тронного зала, под ледяным взглядом человека, который явно не собирался прощать и забывать.

Я забралась под грубое одеяло, прижала к себе Бублика. Он, наконец, перестал рычать, но не сводил глаз с окна. Его прерывистое, напряжённое дыхание говорило лучше любых слов: опасность не ушла. Она была здесь, в этом замке. И у неё были седые виски, шрам на щеке и свежая царапина на лбу.

Ночь в Остерферде обещала быть долгой и очень, очень тревожной. А с рассветом начиналась новая жизнь. В которой, как я теперь понимала, у меня уже был могущественный и очень личный враг.

Глава 9

Сон, если он и был, оказался беспокойным и прерывистым. Мне снились ледяные руки, хватающие за плечи, и немые, полные ярости лица в полутьме. Бублик просыпался вместе со мной от каждого скрипа за дверью, каждый раз занимая свой пост у окна и издавая низкое предупредительное ворчание. За ночь мы с ним стали нервными сообщниками по несчастью.

Утром в дверь постучали. Вошли те же служанки, принесли воду для умывания, свежий (относительно) хлеб и миски с овсяной кашей, пахнущей дымом и чем-то лесным –– орехами, может быть. Ели мы уже почти молча. Даже Лена и Андрей притихли, осознав, что их «романтическое приключение» может вот-вот закончиться неожиданным поворотом –– типа невозможности вернуться домой.