Беги со мной в темноту

- Нам нужна информация. О Каине. О клубе, — сказал он, поднося лезвие к моему лицу.

Нож коснулся скулы.

- Но если придется — порежем на кусочки и выложим перед его дверью.

Я захрипела. Пальцы судорожно сжались.

Снова раздался хруст.

Громкий, как выстрел. Рука на шее ослабла. Кареглазый взвыл, но не от боли, а от ярости. Его напарник лежал на земле, а над ним возвышалась тень с горящими в темноте красными глазами.

- Ты прав, — раздался знакомый хриплый голос. — Она сегодня не пила.

Драков.

- Но я — да.

Андрей Драков стоял над поверженным телом, а его пальцы уже сжимали горло второго нападавшего до тех пор, пока хруст костей не слился с ночным ветром. Последний судорожный вздох, и тело обмякло, став еще одной тенью на мостовой.

Он разжал пальцы, позволив трупу бесшумно соскользнуть на землю, и повернулся ко мне.

Я сидела, прислонившись к стене, сжав раненое колено. Кровь сочилась из царапины на щеке, смешиваясь с потом и пылью переулка.

- Неужели не мог появиться чуть раньше? — прошипела я, глядя на него с привычной злостью.

Драков присел передо мной на корточки, его красные глаза холодно мерцали в темноте.

- Тогда не было бы так весело? — Он грубо схватил меня за подбородок, развернув лицо к свету, чтобы осмотреть порез. — Поверхностно. Не смертельно. Хотя с твоим упрямством – кто знает.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

- Не трогай меня, — я оскалилась, обнажив чуть более острые, чем у человека, клыки.

Он лишь усмехнулся.

- Как же ты надоела, — проворчал он, но пальцы его разжались, скользнув вниз, к ее шее, проверяя пульс. — Сердце бьется как бешеное. Неужели эти два ублюдка тебя так напугали?

- Нет, — я резко отстранилась. — Это ты меня так сильно бесишь.

Тишина.

Где-то вдали завыла сирена, но здесь, в переулке, было тихо, как в могиле.

Драков наклонился ближе.

- Ты истекаешь кровью, — прошептал он, и в его голосе внезапно появилась опасная нотка. — А я сегодня еще не ел.

Я замерла.

Мы ненавидели друг друга. Но между нами висело странное напряжение.

- Попробуй, — я оскалилась. — И я воткну тебе серебряный кастет прямо в сердце.

Он рассмеялся. Низко, глухо, словно зверь рычал, готовясь к прыжку.

- Когда-нибудь, — он резко встал, отбрасывая тень на мое израненное тело, — ты перестанешь врать. И себе в первую очередь.

Потом развернулся и шагнул во тьму.

- Идти можешь?

Я медленно поднялась, стиснув зубы.

Ненависть горела в груди. Но что-то еще, что-то более опасное, тянуло меня следом за ним.

И я пошла. Хромая, превозмогая боль, я шла за своим врагом, не до конца понимая, почему это странное влечение не позволяло мне просто послать его ко всем чертям.

Андрей резко развернулся, заметив, что я отстала.

- Что ты ползешь, как черепаха? — буркнул он, и прежде чем я успела огрызнуться, его пальцы впились в мое запястье.

Рывок.

Я не ожидала такой резкости. Нога подвернулась, и мир опрокинулся.

Мы рухнули вместе. Андрей, не успев поймать равновесие, оказался подо мной, спиной на холодном асфальте. Я же приземлилась грудью на его грудь. Наши лица внезапно оказались в считанных сантиметрах друг от друга.

Тишина.

Только тяжелое дыхание, смешанное с запахом крови, пыли и чего-то горячего, что всегда витало между нами.

- Черт… — прошипел он, но не оттолкнул меня.

Его руки сжимали мои плечи, моя ладонь непроизвольно уперлась в его грудную клетку. Я чувствовала, что под пальцами нет сердцебиения, только глубокая, мертвая пустота.

И все же. Я не отстранилась.

Андрей приподнял голову. Его алые глаза сверкнули в темноте.

- Ты вообще… — начал он сквозь зубы, но фраза затерялась.

"Черт, черт, черт... Что я делаю?"

Мысль пронеслась в голове, горячая и быстрая, как пуля, но было уже поздно. Мое тело двигалось само, вопреки разуму. Я внезапно наклонилась.

Наши губы столкнулись — жестко, почти болезненно.

Это не был нежный поцелуй.

Это было нападение.

Вызов.

Признание.

Его пальцы впились в кожу на плече, мои зубы слегка царапнули его нижнюю губу. Кровь, соленая и густая, заполнила пространство между нами.

Андрей зарычал, внезапно перевернув нас так, что я оказалась прижата к земле.

- Ты… — его голос звучал хрипло, почти зверино, — совсем не думаешь головой.

Но он не отстранился, не прервал контакт. Поцелуй стал только глубже.

Где-то вдали завыла сирена, но здесь, в этом переулке, время остановилось.

Пока, наконец, я не оттолкнула его.

- Довольно, — прошептала я, но голос дрожал.

Я злилась — на себя, на него, на эту проклятую тягу, которая тянула нас друг к другу, как магнит. Я ненавидела его. Ненавидела его холодные руки, его насмешки, этот взгляд, будто он всегда знает, что у меня в голове. Но под гневом кипело что-то другое. То, что я подавляла. Его запах (холодный, как зимний лес, с оттенком железа) сводил меня с ума. И теперь я призналась себе в этом.

Я оттолкнула его, но тело кричало "вернись".

Он замер надо мной. Его дыхание, которое ему было не нужно, учащенно касалось моего лица.

- Да, — прошипел он.

Но ни один из нас не спешил вставать. Что-то между нами сломалось.

И это пугало меня больше, чем любая битва, любая опасность.

Он внезапно резко поднялся, отбрасывая тень на мое искалеченное тело.

- Хватит, — его голос звучал грубо, но не так холодно, как обычно. — Мы теряем время.

Я стиснула зубы, чувствуя, как стыд и ярость пульсируют в висках.

Резким движением он подхватил меня на руки — так легко, будто я ничего не весила.

- Закрой рот и не дергайся, — прошипел он, но пальцы, обхватившие мое тело, не сжались в грубом захвате. Они легли твердо, но без боли.

Я замерла.

"Черт... ЧЕРТ!"

Ненависть. Я ненавидела его за то, что он видел мою слабость. Ненавидела себя за то, что не могла вырваться.

- Отпусти меня, — прохрипела я, но голос не звучал убедительно даже для моих ушей.

- Нет.

Он не стал спорить. Не стал насмехаться. Он просто понес меня в темноту ночи.

Я сжала кулаки, чувствуя, как его прикосновения жгут мою кожу даже сквозь одежду.

"Почему... Почему он не ведет себя как обычно? Почему не издевается?"

Тишина между нами угнетала. Я хотела сбежать, но рана в колене пульсировала, напоминая, что далеко мне самой не уйти.

Но самое страшное было то, что где-то глубоко внутри...

...я не хотела, чтобы он отпускал меня.

"Я сошла с ума."

Андрей шел быстро, его шаги беззвучно касались земли.

- Если скажешь кому-нибудь об этом... — начала я, но голос предательски дрогнул.

- Заткнись, — он даже не взглянул на меня. — И перестань ерзать. Ты не так мало весишь, как кажется.

Я закрыла глаза, чувствуя, как ярость вытесняет любые сомнения, любые чувства, которые я совсем недавно испытывала.

Глава 9

Дверь распахнулась с такой силой, что Марк едва успел отпрыгнуть.

В проеме стоял Драков.

Его черный плащ капал дождевой водой на порог, а в глазах горело то самое "задай глупый вопрос — умрешь". В руках он держал меня — окровавленную, бледную, но яростно скрежетавшую зубами.

Глаза Марка бегали от вампира ко мне и обратно.

- О-о-о-о-окей... Это... э... "поймал-принес" или "спас-вернул"?

Андрей молча шагнул внутрь, заставляя Марка попятиться. Я же начала брыкаться, почувствовав себя в безопасности.

- Чертов нарцисс! Я сказала — пусти!

Но Драков уже швырнул меня на потертый диван с такой точностью, что я даже не ударилась.

Марк настороженно смотрел на вампира.

- Эм... Чай предложить? Или... серебряных пуль?

- Кровь есть? – Драков кивнул на холодильник.

- Ага, на отдельной полке, подписанной "на случай, если опять вляпается"...

- Марк! – начинала заводиться я.

Вампир двинулся к выходу, а Марк явно растерялся.

- Эй, а где "спасибо, дружище"? Или... там... угрозы в мой адрес? Хоть что-то для атмосферы!

Ответом ему был звук закрывающейся двери. В нашей уютной маленькой квартире повисло молчание. Друг медленно повернулся ко мне.

- ...это был способ сказать "выздоравливай"?

- ЗАТКНИСЬ И ПРИНЕСИ МНЕ ЧЕРТОВУ КРОВЬ! – подушка полетела четко в голову Марка.

Где-то за окном тень на крыше замерла на секунду... и исчезла.

Марк хлопнул дверцей холодильника, доставая пакет с кровью, и бросил его мне на колени.

- Ну что, героиня, — язвительно протянул он, — теперь у нас в моде романтические прогулки на руках у вампиров? Или это ты так на такси съэкономила?

Я впилась в пакет зубами и злобно прищурилась.

- Он не нес меня, а тащил, как мешок с картошкой.

- Ага, конечно, — Марк сел рядом, развалившись на диване. — Потому что Драков, известный своей нежностью, просто обожает таскать полукровок по ночному городу. Особенно тех, на которых, по слухам, «не ровно дышит».

Я подавилась глотком крови и взорволась.

- КАКОЙ ИДИОТ ТАКОЕ СКАЗАЛ?!

- О, так тут и правда что-то есть! — Марк ухмыльнулся. — Ну, знаешь, я вижу, как он на тебя смотрит. Как будто хочет или убить, или... ну... ну ты поняла.

- Он хочет убить. ТОЧКА. — я швыряет пустой пакет в мусорку. — И если ты еще раз заикнешься об этом...

- Что? Прикончишь меня? — Марк притворно закатывает глаза. — Да ты еле ноги волочишь. Лучше расскажи, почему он тебя вообще принес? Просто так, из доброты душевной?

Я зарычала (почти по-вампирски, кстати) и уставилась в стену.

- Он просто... ненавидит, когда что-то идет не по его плану. А я испортила ему «разведку» тем, что чуть не сдохла в переулке.

- Ооооо, — Марк закивал с преувеличенным пониманием. — То есть он такой: «Нет-нет-нет, моя полукровка будет умирать ТОЛЬКО от МОИХ рук!»

Я вскочила и тут же схватилась за колено.

- Черт, Марк, я тебя серьезно прибью!

- Не сможешь, — рассмеялся он, — ты же хромая.

Повисла неловкая пауза. С одной стороны, только слепой мог не заметить, что между нами искры мелькают, когда мы с Драковым рядом. А с другой – мы враги, не смотря на шаткое временное перемирие.

- ...он действительно просто ушел, — вдруг проговорил Марк уже без издевки, словно сам не верил произошедшему.

Я замерла.

- Да, - кулаки непроизвольно сжались. – Мне все равно.

- Конечно-конечно, — Марк встал, потянулсяя. — Только не ори потом, когда он опять появится под окном, как мрачный вампирский кот.

- ...он ЧТО?!

Но Марк уже рассмеялся и выбежал в кухню, а я бросила в него очередную подушку. Сразу же о себе напомнило помятое тело, отозвавшись болью в ребрах.

Дом снова наполнился привычным хаосом. А я снова и снова мыслями возвращалась к тому поцелую, не в силах забыть прикосновения жестких чувственных губ.

Комната тонула в сизом предрассветном сумраке, когда я наконец осталась одна в своей комнате.

Тело почти зажило. Остались лишь тупые отголоски боли, напоминавшие о себе при каждом резком движении. Но душа...

Я легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и впервые за долгие годы позволила себе дрожать.

Меня разрывали изнутри противоречивые чувства.

Ярость.

"Как он посмел? Как посмел нести меня, как какую-то беспомощную... Как будто я не справилась бы сама!"

Но тут же горькая пришло осознание горькой правды — не справилась бы. Скорее всего, те двое просто пытали бы меня, а потом и вовсе убили. Если бы не Драков. И это унижало.

Стыд.

Воспоминание о том поцелуе обжигало сильнее любой раны. "Это была слабость. Глупость. Он наверняка уже смеется..."

Но врать себе я не привыкла. И горькое понимание свалилось на мою голову — я хотела этого снова. До сих пор хотела.

Страх.

Не перед смертью. А перед тем, что будущее мое, которое до этого моменты я представляла абсолютно четко, теперь было призрачным и полным вопросов.

Пустота.

В груди ныло. Но не от ран, а от понимания, что он просто ушел, не сказав ни слова. Наверняка Драков сейчас злорадствует и смеется, что какая-то полукровка повисла у него на шее, как последняя подзаборная девка.

Рассвет.

За окном небо светлело, окрашивая комнату в бледные, безжизненные тона.

И когда я закрыла глаза, передо мной стояло его лицо — холодное, насмешливое, невыносимо прекрасное.

А хуже всего было осознавать, что где-то в глубине души...

...я ждала, что он вернется.

Глава 10

Город, залитый дневным светом, казался мне неестественно ярким, почти враждебным. Солнце стояло в зените, и его лучи, словно раскаленные иглы, впивались в кожу, заставляя меня щуриться. Хотя ультрафиолет не оставлял на мне ожогов, как на чистокровных вампирах, кожа будто покрывалась невидимым слоем пепла. Сухим, стягивающим, чужим.

Улицы, привычно мрачные и таинственные ночью, теперь казались слишком обнаженными. Камни мостовой, отполированные веками, слепили отраженным светом, а старинные здания с готическими шпилями и резными фасадами выглядели неуместно среди стеклянных небоскребов и рекламных экранов. В воздухе висел запах асфальта, прогретого машинного масла и — глубже, едва уловимый — запах старых камней, плесени и железа.

Люди спешили по своим делам, не замечая, как тени от старинных фонарей (теперь лишь декоративных) ложились слишком уж правильно, будто все еще указывая путь тем, кто ходит здесь после заката. Где-то в переулке, зажатом между средневековой церковью и бетонным офисным центром, валялись обрывки газет с размытыми лицами пропавших — тех самых полукровок, которых я искала.

Я шла, прижимаясь к стенам, где еще сохранились узкие полоски тени. Мои зрачки, суженные до булавочных головок, улавливали слишком много деталей: трещины в старых арках, заложенные кирпичом подземные ходы, граффити на стенах, изображающие то ли демонов, то ли карикатуры на вампиров. Современный мир насмехался над тем, во что люди уже не верили.

А над всем этим — небо. Огромное, безжалостно голубое, без единого намека на спасительные тучи. Оно напоминало мне, что этот город больше не принадлежит ночи. Но где-то здесь, за тяжелыми дверями антикварных лавок или в подвалах "отреставрированных" замков, все еще прятались вампиры, которые считали этот мир своим.

Я стояла перед очередной дверью, чувствуя, как под ногами слегка прогибается старый деревянный пол. Дом явно помнил времена, когда здесь еще не было электричества, а вместо ламп горели факелы. Воздух в подъезде был спертым, пропитанным запахом сырости, пыли и слабого, но отчетливого аромата крови. Не свежей, нет. Застоявшейся. Как в старых книгах, между страниц которых когда-то засунули высохший цветок.

Я уже почти не надеялась. Десять адресов. Десять пустых квартир, в которых остались лишь следы спешки: опрокинутые стулья, недопитые чашки кофе, сбитые со стен фотографии. Иногда встречались темные пятна на полу, слишком густые, чтобы быть вином.

Но здесь... Здесь дверь открылась.

Передо мной стояла девушка лет двадцати пяти, с бледной, почти фарфоровой кожей и темными, чуть раскосыми глазами. Ее каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, а на тонких запястьях поблескивали серебряные браслеты.

- Да? — голос у нее был мягким, но настороженным. В глубине зрачков мелькнул тот самый инстинктивный страх, который я видела у всех своих сородичей: "Ты не чистокровка, но и доверять я тебе не могу. Что тебе нужно?"

Я чуть приподняла ладонь в жесте, который когда-то означал "я без оружия" среди вампиров.

Этот жест среди вампиров и полукровок был не просто формальность, а древний знак, сохранившийся со времен, когда любая встреча сородичей могла закончиться кровавой резней.

Я подняла правую руку ладонью вверх, пальцы слегка разведены так, чтобы было видно, что между ними нет лезвий, игл или капсул с ядом. Слегка отогнула большой палец в сторону, обнажая запястье. У чистокровных вампиров это был бы жест уязвимости: "Можешь перерезать мне вены, если не веришь". Для полукровок — скорее символический знак: "Я пришла не убивать".

Девушка на пороге сразу поняла этот жест. Ее глаза метнулись к моему запястью, и на мгновение в них мелькнуло что-то вроде признания. "Она своя. Или, по крайней мере, не из тех, кто пришел за моей кровью".

Но это не значило, что она стала доверять мне. Ведь если я работаю на вампиров, то даже этот жест мог быть ложью.

- Я ищу тех, кто пропал. Полукровок, как мы с тобой.

Девушка замерла. Потом резко оглянулась через плечо, словно в квартире кто-то был. За ее спиной пахло ладаном и... чесноком? Защитные меры. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

- Ты опоздала, — прошептала она. — Они уже...

И тогда я заметила на шее у девушки, чуть ниже левого уха, крошечную метку. Почти незаметную.

Клеймо. Номер.

- Кто "они"? — я шагнула вперед, и девушка инстинктивно отпрянула.

- Не спрашивай. Лучше беги.

И в тот же момент из глубины квартиры донесся звук. Тихий, металлический щелчок взведенного курка.

Девушка побледнела еще больше, а я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.

Я нашла не выжившую. Я нашла приманку.

В тот момент, когда в глубине квартиры раздался щелчок курка, время для меня сжалось до острой, жгучей точки. Чужая кровь, выпитая несколько часов назад, вспыхнула в жилах, и мир вокруг замедлился.

Я уже двигалась еще до того, как сознание подкинуло решение — инстинкт полукровки, выточенный веками бегства.

Первый шаг назад — пятка ударила в скрипучий пол.

Второй — спина пронеслась в сантиметре от косяка, и в тот же миг из темноты коридора вырвался первый выстрел.

Глухой хлопок, не громче звука лопнувшего шарика.

Пуля пробила воздух там, где только что была моя голова, и вонзилась в стену, оставив после себя запах горячего металла и серы.

Кто-то кричал изнутри, но слов было не разобрать за шумом бегущей по жилам крови. И я не стала разбираться, отталкиваясь от пола. Мышцы, заряженные чужой кровью, напряглись до предела и вот я уже около лестницы.

Полет.

Три пролета вниз. Я не бежала, падала, едва касаясь ступеней, отталкиваясь от перил, сбивая плечом старую вазу на подоконнике подъезда, которая разлетелась вдребезги с звоном, похожим на крик.

Сверху раздался топот. Не один, не двое. Тяжелые шаги, слишком быстрые для обычных людей.

- Она около выхода!

Еще один выстрел. Пуля сорвала кусок штукатурки с потолка. Я пригнулась, но не остановилась.

Дверь.

Ржавая металлическая рама, стекло с паутиной трещин. Спасительный солнечный свет за ним был ослепительным, почти белым.

Я врезалась в створку плечом, и та распахнулась с визгом сорванных петель.

Улица.

Свет. Слишком много света.

Он обжег глаза, заставив их слезиться, но я уже мчалась вдоль стены, к узкому переулку. Теперь можно было сбавить темп. При свете дня лишь самоубийца мог последовать за мной.

Я замедлилась перед тем как запрыгнуть в прохладу между домами, обернулась. Я уверена, мои преследователи – вампиры. Так почему они уверенно движутся среди людей, щурясь от солнца, прикрывая кожу и глаза руками? И почему они все еще живы?

Глава 11

Я рванула в переулок, уверенная, что в узком пространстве между домами мне будет легче оторваться. Но камни под ногами оказались скользкими от утреннего дождя, а тень здесь была слишком густой, слишком удобной для моих преследователей.

Первым предупреждением был хруст гравия за спиной. Слишком быстрый, слишком легкий для человека.

Я обернулась как раз в тот момент, когда первый вампир уже летел на меня, его пальцы, удлиненные и острые, как хирургические лезвия, впились в воздух там, где мгновение назад была моя шея.

- Наконец-то попалась, мелкая сучка, — прошипел он, и его голос звучал так, будто кто-то перетирал горсть сухих костей.

Я отпрыгнула в сторону, чувствуя, как чужеродная кровь в моих жилах бурлит от адреналина. Мой кулак со всей силы врезался ему в горло.

Хрящ хрустнул, но вампир лишь рассмеялся, отплевываясь вязкой слюной.