Полная версия
От такого неожиданного вопроса жрец на мгновение опешил, не зная, как правильно реагировать на столь дерзкий запрос.
— Что вы такое говорите? Богам молятся, а не просто на разговоры их вызывают, как будто это простая беседа с соседом. Где ваше почтение, Ваше Величество? — произнес он с легким трепетом в голосе, стараясь сохранить спокойствие.
— Вот именно, что почтение! — рявкнул Каэль, поднимая глаза, полные негодования. — Ты, кажется, позабыл, кто перед тобой, кто располагает властью и могуществом!
— Прошу простить меня, но мы — жрецы храма. И наша святая задача служить богам, охранять их покой, относясь с почтением и уважением, которое они заслуживают. Мы не подчиняемся земным правителям, выполняя лишь волю тех, кто выше нас, — величественно возвел жрец взгляд к могущественным статуям божеств, которые, казалось, смотрели на них с осуждением.
— Волю?! Мне совершенно наплевать на их волю! Я знаю, что свалившаяся на мою голову девица — это проделки богини Энеи. Или верните ее обратно, откуда взяли, или я ее сюда доставлю! — негодовал король, и его голос излучал силу и гнев, как бушующее море.
От его слов стены храма, как будто сами были живыми, задрожали, словно сама земля была возмущена его непочтением. Старик-жрец, не в силах справиться со страхом, вжал голову в плечи, со страхом оглядываясь вокруг и надеясь, что его слова не привлекут гнев высших сил.
— Тише, Ваше Величество, молю вас тише. Это священное место, и здесь необходимо соблюдать покой.
— Не тех ты боишься, жрец! Тебе куда больше стоит опасаться моего гнева, если ты не будешь делать то, что я говорю!
— Склони голову, дракон! — звучал грозный голос, заполняя собой все пространство с таким могуществом, что дрожь пробегала по телу каждого, кто находился в храме. — Как ты смеешь оказывать мне непочтение! — словно огромная гора над королем росла тень, закрывая собой весь свет, затмив солнечные лучи. Пламя свечей вокруг них вспыхнула сильнее, едва ли не доставая до самого потолка. — Ты хоть знаешь, кто перед тобой? Какое величие! Какую силу я представляю?
Испуганный жрец в полном замешательстве рухнул на пол, начав буквально биться головой о холодный камень, в безуспешных попытках задобрить божество. Каэль с трудом сумел обуздать свой вспыхнувший гнев и все же склонился перед богиней, осознавая всю мощь, которую она представляла собой.
— О, Великая Энея, — обратился он к богине с глубокой, искренней смиренностью. — Прошу простить мне мою дерзость и непочтение. Я недостойный, будучи столь смелым рисковать вашим гневом.
— То-то же! — громадная тень постепенно уменьшилась, гул в храме стих, а трясущиеся стены наконец успокоились, словно сами дышали с облегчением.
Перед правителем Краверса, в мягком свете и облаке легкого сияния, появилась молодая женщина в простом, но элегантном льняном платье. Глядя на неё, сразу и не подумаешь, что это она и есть Великая богиня земли и плодородия Энея. Она бросила взгляд на жреца и слегка махнула рукой, давая ему понять, чтобы тот оставил их одних, не касаясь их святых дел.
— Так зачем ты пришел сюда и принес с собой смуту? Или тебе мало того, что уже более пятисот лет народ Эйсинкора расплачивался за свое непочтение ко мне? Много страданий пришлось пережить в это время, и ты, дракон, здесь с своими требованиями.
— Нет, Богиня. Мое уважение безгранично и бесконечно, однако…
Энея усмехнулась, с лёгкой иронии.
— Не по вкусу мой дар пришелся? Или не ценишь благодати, сошедшей на тебя, как утренняя роса на цветы?
— Ценю, но как могу радоваться той, кого не желал? Я не собираюсь жениться, и истинная мне тоже не нужна! — все же сорвался король, вызвав недовольство богини, которая смотрела на него с грозным интересом.
— Вот как? Ну ничего… Сегодня не хотел, а завтра захочешь! Все равно обратно ничего не вернуть, а если попытаешься избавиться от нее, пеняй на себя! Жизнь твоя не вечна, и она будет поставлена под угрозу.
— Богиня, молю! Я просто хотел бы понять!
— И слышать об этом не желаю! Другие готовы отдать все на свете, лишь бы получить возможность встретить свою пару. А ты смеешь нос от моего дара воротить? Не бывать такому! Женишься и детей заведешь, а наших благословений с поклоном примешь! А если минует год, а ты все уклоняться от своего счастья будешь, то я заберу твою жизнь! — пригрозила Энея с легким презрением.
— Как же так? — опешил Каэль, не в силах осознать всю серьезность её слов.
— А зачем тебе жизнь, дракон, если ты так опрометчиво ее проживаешь, не принимая поучений? — усмехнулась богиня, моментально расправляя плечи и наполняя пространство лёгкостью. — Вот теперь у тебя и смысл существования появился, — и вовсе рассмеялась она, как будто открылось огромнейшее счастье. — Теперь же убирайся! Не желаю больше слушать твои стенания. И не вздумай мне девушку обижать, а то я сама за нее заступлюсь!
Порыв ветра резко распахнул двери за спиной Каэля, вынудив его обернуться, и замереть в удивлении. Когда же он вернул свое внимание к богине, ее уже в храме не было, как будто она растворилась в воздухе, оставив лишь лёгкое послевкусие.
— Вот же несносная богиня, — едва слышно произнес он, полон смятения и неуверенности. — Не зря её в свое время забыли, когда ерничали, принижая её божественную силу.
— Я все слышу, — послышался под сводами женский голос, словно эхо из далека, оставляя за собой ощущение того, что Энея действительно присутствует.
Король недовольно скрипнул зубами, но более ничего не произнес, понимая, что его слова не изменят ситуацию. Молча он вышел из храма и подошел к карете, где его все еще ожидал верный Лойфуд, предводитель королевской охраны.
— Как все прошло? — спросил его начальник королевской охраны, но получив испепеляющий взгляд правителя, смолк, с опасением ожидая последствий от встречи с божеством.
***
В отсутствие правителя в замке, полном сверхъестественной значимости и таинственного очарования, вовсю кипела работа — слуги, о которых заботился сам король, старались навести блеск повсюду, чтобы не вызвать нежеланный гнев монарха. Две служанки, стоя у дверей тронного зала, который излучал величие и благородство, вовсю спорили со стражниками, в броне которых виднелись блестящие детали:
— Как это нельзя?! — возмущалась худощавая женщина лет сорока, у которой были тусклые, но по-прежнему яркие глаза. — Да ведь Его Величество с нас три шкуры сдерет, ежели мы там не уберемся. А ну живо впустите нас!
— Чего раскудахталась, как курица? — напустился на них самый пожилой стражник, обращая внимание на яркий солнечный свет, проникающий сквозь высокие окна зала. — Сказано тебе, что нельзя туда никого пускать.
— Это кем это сказано? — не унималась служанка, её голос напоминал звуки озорного потока.
— Кем надо, тем и сказано! Мы перед вами отчет держать не должны. Так что забирайте свои ведра с тряпками, да идите отсюда подальше.
— Вот оно как?! Ах ты вояка безмозглый! — напустилась женщина, поудобнее перехватив большую потертую временем тряпицу, которая помнила множество стирок. — Да я тебя сейчас! — замахнулась она на стражника, норовя ударить его ветошью, но мужчина, обладая отменной ловкостью, успел скрутить ей руки.
— Совсем ополоумела? — рявкнул тот, его голос раздавался, как гром в тишине. — В темницу захотела? Или решила перечить воле самого короля?
— Короля? — опешила служанка, осознавая, что в этом всем есть нечто большее.
— А ты как думала? Сами мы что ли придумали это? Так что уходи лучше и не зли нас. За нападение на стражу и в темницу угодить можно.
— Так бы сразу и сказал, что этого приказ его Величества. Тоже мне, устроили из этого секрет.
— Ладно тебе, Геранда, — вмешалась вторая служанка, выглядящая совсем юной и наивной, словно цветочек, распускающийся на весеннем солнце. — Идем отсюда. У нас с тобой и других дел хватает, более важных и насущных.
— И то верно, — согласилась с ней та, что все еще не сводила глаз со стражника, словно он обладал какой-то магической силой. — А то с этими остолопом спорить себе дороже.
— Это ты кого остолопоми назвала? — возмутился служивый, его выражение лица стало таким же суровым, как у великого рыцаря.
— Ну не себя уж точно, — рассмеялась Геранда и развернулась, чтобы уйти прочь из этого напряженного места.
За ее спиной еще долго слышались возмущения стражников:
— Совсем эти служанки распоясались.
— Не мешало бы на место их поставить.
— Точно! Нужно господину Лойфуду сообщить, пусть примет меры, пока не стало слишком поздно.
Молодая служанка, испугавшись настроя служивых, резко обернулась, быстро бросив на них беглый взгляд, а затем вновь вернула внимание к напарнице.
— Ох и зря же ты их цепляешь. Все покоя они тебе не дают. Накличешь так беду не только на себя, но и на всех нас, кто здесь трудится под этим бурным небом.
— А ты, Хэлен, так не переживай. Что эти солдафоны нам сделать могут? Мы не им подчиняемся, да и не начальнику королевской охраны, который всегда в ожидании опасности. У нас свое начальство.
— Свое то свое, да только и они все подчиняются королю, которому под силу многое в этом огромном королевстве. Вот наплетут о нас невесть что, так мигом уволят, и не успеем мы и глазом моргнуть!
— Не уволят, — улыбнулась Геранда с легкой долей уверенности в голосе. — Ты тут первый год работаешь, а я уже больше двадцати! Мы с Жозефом так уже ни первый раз собачимся. У нас это уже некий ритуал, как лунный цикл в этом старинном мире. Это с виду он такой грозный, — рассмеялась она. — На деле же нет большего добряка, чем он когда-либо был в поисках долговременного мира.
— Тогда чего вы с ним ругаетесь? — удивились Хэлен, искренне недоумевая.
Вторая служанка вмиг стала серьезной, словно шарик, который катится по краю пропасти.
— Сама не знаю, вот только мирно жить у нас не выходит, как бы мы того не желали.
Молодая девушка хихикнула, лукаво глядя на женщину, идущую рядом, как будто она была хитрой лисицей.
— Вы прямо как два голубка, одетые в белые перья! Ах-ха-ха!
— Ерунду не мели, дуреха! Ишь чего придумала! Не смешно это, хотя я и не против немного посмеяться.
— А что? Из вас бы отличная парочка вышла, как два фрукта в саду. Ах-ха-ха!
Не успела она закончить, как в нее прилетела все та же тряпка, которой Геранда грозила служивому, и это произошло так быстро, что казалось, это была магия.
— Хватит всякую несуразицу болтать! Еще кто услышит… Стыда не оберешься, попробуй потом доказать, что это лишь твои выдумки и фантазии.
— А может и не выдумки, — пуще прежнего рассмеялась Хэлен, едва ли не сорвавшись с места, так как напарница уже начала удобнее перехватывать ведро с водой в ожидании, когда оно снова наполнится живительной влагой.
— Беги, дуреха, беги! Иначе я за себя не отвечаю! — пригрозила ей женщина, подбирая с пола тряпки, которые раскидала в их разговоре. Когда же молодая девушка скрылась за углом, она с грустью вздохнула, осознавая, что всё это может быть лишь мгновение. — Голубки… Дурак он! Я уже столько лет к нему и так, и эдак, а он в упор ничего не видит. Эх… Так и вся жизнь пройдет, пока до этого солдафона хоть что-то дойдет…
Между тем, в тот самый момент, солдаты неустанно и беспокойно несли свою службу у очень больших и внушительных дверей тронного зала, тихо переговариваясь о своем и, естественно, шутя в легкой непринужденной атмосфере.
— Можно было просто запереть дверь на замок, и все, — недовольно и с недоумением высказался один из служивых, явно не понимая всей ситуации. — Зачем мы тут торчим, проверяя обстановку?
— Не твое дело! Приказы короля не обсуждаются, а молча и беспрекословно исполняются, как и положено. Или же ты в темницу за неподчинение захотел? — с укором ответил другой стражник, не желая смиряться с подобными разговорами.
— Чего сразу в темницу? — уставился служивый на Жозефа, не понимая, как можно так просто говорить о таких серьезных вещах.
— А того, что болтливый ты, Нэйрус, — рассмеялся еще один стражник, подбадривая своих товарищей и создавая более уверенную обстановку.
— Оба угомонитесь. Языки у вас без костей, слишком уж много болтают попусту, без особого повода и причины, — произнес старший стражник, строгим голосом направляя их мысли в нужное русло.
Стражники тут же насупились, глядя на своего старшего напарника, осознавая всю серьезность момента.
— Можно подумать, ты всегда такой серьезный?! — фыркнул Нэйрус, с некоторым вызовом, явно не желая уступать. — Слушай, Райлан, а не его ли мы видели пару дней назад у конюшни, когда все шло своим чередом?
— Точно, точно! Его, — подтвердил второй служивый, глядя на Жозефа, едва ли не смеясь от смеха с легкой ноткой издевательства.
— Чего опять мелете? — настороженно спросил Жозеф, не понимая, о чем вообще идет речь.
— А то, что видели тебя с одной из горничных. Уж больно мило вы с ней беседовали, прямо как будто бы на свидании, — добавил Нэйрус, искренне полагая, что шутка была уместной.
— Глупости! — отрезал мужчина, явно раздражаясь. — Показалось вам, — недовольно проворчал он, стараясь увести разговор в другую сторону.
Вдруг, неожиданно и внезапно, «Бздынь! Дзынь! Дзынь!» — послышалось из-за двери, заставив всех насторожиться и напрячься.
— Что это? — выпучил глаза Нэйрус, не скрывая своего испуга.
— Тихо! — шикнул старший напарник и приложил ухо к двери, прислушиваясь к тому, что происходит за ней, словно ждя важного сообщения.
Больше оттуда не доносилось ни звука, что вызывало еще большее беспокойство.
— Может быть, показалось? — шепотом спросил Райлан, не веря в то, что произошедшее могло быть реальным.
— Кажется, по одному, а мы это все слышали, — осадил его Жозеф, пытаясь успокоить себя и своих товарищей.
— Ну вот… — сделав назад пару шагов, из-за недостатка уверенности протянул Нэйрус, — а говорили, что никого там нет, и все спокойно.
— Может просто окно открытое осталось? — предположил его напарник, чтобы хоть как-то объяснить произошедшие звуки. — Вот сквозняк и свалил что-нибудь, возможно, это все было простым совпадением.
— Надо проверить, — решительно произнес Жозеф, собравшись с мыслями. — Иди за ключом, — кивнул он Райлану, как будто приказ был уже неотвратим.
— Чего я сразу-то? Пусть лучше Нэйрус идет. Да и вообще, сказано нам было туда не входить, и мы же не можем нарушать инструкции, — с недовольством ответил Райлан, явно не желая брать на себя лишние обязанности.
— А ежели в замок пробрался кто? Как думаешь, что нам за это будет? — воззрился на него старший напарник, указывая на потенциальные опасности.
— Да понял я, понял, — пробурчал тот и все же поплелся по коридору, понимая всю серьезность момента.
«Бздынь! Дзынь! Бздынь!» — опять раздалось из тронного зала, напоминая всем, что опасности могут подстерегать в самых, казалось бы, безопасных местах.
— Не нравится мне все это… — не отводя от двери взгляда, тихо прошептал Нэйрус, осознавая, что обстановка накаляется.
— Мне тоже… — согласился Райлан, ощущая напряжение в воздухе.
Глава 5
Девушка, словно погруженная в некое томительное состояние, бессильно водила глазами из стороны в сторону, пытаясь хоть что-то увидеть сквозь висящую перед взором тряпку, которая покрывала ее лицо. Она все еще не чувствовала своего тела, однако руки ее, как будто пробуждаясь из долгого сна, уже могли шевелиться до кисти, что внушало ей хотя бы каплю надежды. Противная непослушная прядь русых волос прилипла ко лбу, причиняя ей неудобный и весьма заметный дискомфорт, подчеркивающий ее уязвимость.
Мысли в голове тянулись, как густая сладкая патока, постоянно путаясь и сбиваясь, подобно тому, как иногда бывает в самые запутанные моменты жизни. Да и все вокруг для Маши сейчас представлялось словно в замедленной съемке или даже в каком-то кошмарном сне, от которого не удавался сон, и пробуждение казалось еще более ужасным.
Наконец, она ощутила свои ноги — их будто начало покалывать, а затем ей показалось, что по коже струятся невидимые ручейки, стекая в никуда на пол. «Бздынь! Дзынь! Дзынь!» — услышала Маша совсем рядом, словно над ней зазвенел колокол. Тут же стало легче, и наконец-то она смогла пошевелить затекшей шеей, которая и одеревенела, и уставала от бездействия. Первое, что она поспешила сделать — хорошенько размять мышцы, покрутив ею из стороны в сторону. Это движение, хотя и малое, принесло ей облегчение; тряпица, висящая сверху нее, немного сдвинулась, открывая перед девушкой совершенно незнакомое ей помещение, в котором она оказалась.
«Неужели я в каком-то музее?» — мелькнула мысль в ее голове, но ее сознание тут же откинула это предположение, убеждая себя, что сейчас куда важнее было понять, что случилось с ее ногами и что за странная, холодная вода по ней льется.
Мария активно завозилась, в отчаянной попытке вырваться на свободу, но ее тело все еще что-то сдерживало, не позволяя ей встать и приступить к действиям. «Бздынь! Дзынь! Бздынь!» — раздалось после ее возни, освобождая от оков одну из рук, но спокойствие в противовес ей было не по плечу.
Рука не слушалась. Первая попытка поднять ее не увенчалась успехом; упрямство борьбы с собой заставляло ее чувствовать себя более слабой. Но девушка сдаваться не собиралась. Начав с малого, она сначала пошевелила пальцами — на ее старание они податливо сжались в кулак, что было обнадеживающим знаком. Затем, аккуратно и осторожно, немного согнула сустав в локте, но руку быстро прострелило небольшой болезнью, хотя это никоим образом не могло остановить ее. Снова расслабив, она опустила ее вниз. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Постепенно дыхание восстановилось, девушка успокоилась и уже медленнее снова начала пытаться вновь и вновь разработать затекшую конечность.
Попытки с пятой в конечном итоге все же смогли дотянуться до ткани и сдернуть ее. Маша быстро опустила взгляд, насколько это было возможно в таком положении. Внизу, начиная от груди и заканчивая самым полом, она полностью была закована в глыбу льда, как будто эта мерзлота намеревалась удержать ее навсегда. Вторая ее рука все еще была заточена в плену прозрачной мерзлоты, не желая отпускать ее ни на секунду.
Свободной рукой попыталась отковырять лед, но он был слишком крепким — в итоге, как это часто бывает, только и вышло, что сломать ноготь. Однако в этот момент это было чуть ли не последним, о чем Гончарова переживала. Главное для нее была свобода… свобода, которую она так сильно хотела, так сильно нуждалась в ней, как воздух.
***
— Несу! — показался из-за поворота Райлан, гордо возвышая руку над головой. — Несу! — он тряс своей ладонью, демонстрируя в ней блестящую связку с ключами, словно это было что-то очень важное и заслуживающее внимания.
— И чего ты так разорался?! — прошипел на него, с явным раздражением, Жозеф.
Молодой служивый тут же замолчал, воссоздавая в своей голове картины возможных последствий своей открытой радости, и уже медленнее поплелся к дверям тронного зала, как будто вся его энергия была выкачана.
— Вечно ты всем недоволен! — произнес он, чуть дрожащим голосом, с попыткой оправдаться. — А я, между прочим, торопился.
— Нашел чем похваляться, — хохотнул мужчина, словно в качестве шутки, и забрал у него ключи, с легким движением начав отпирать замок.
— Кто позволил?! — вдруг раздался за спиной грозный, тяжелый голос Каэля Верзуса Орзера Третьего, заставив солдат вытянуться по стойке смирно, как после команды или приказа.
— Я, кажется, ясно вам сказал, чтобы никто не заходил туда без меня. Или вам что-то было не понятно?! — спросил он, голосом, полным гнева, фактически прокладывая чуть ли не молнию в воздухе. — Решили приказ мой нарушить?
— Никак нет, Ваше Величество! — отрапортовал Жозеф, тут же тянувшись к спине, пряча связку с ключами. — Просто…
— Что просто? — вкрадчиво спросил король, сведя брови к переносице, отчего его взгляд стал еще более суровым и вкрадчивым, как у ястреба, выискивающего свою жертву.
— Там кто-то есть, — указав на дверь, добавил другой служивый, одновременно чувствуя на себе взгляд короля. — Вот мы и решили проверить.
Правитель не ответил, лишь сверкнул испепеляющим взглядом, полным недовольства, и протянул руку, как будто требуя что-то в качестве жертвы.
— Ключ сюда! — приказал он. — Жозеф, дрожащей рукой, с легким обетом, протянул ему позвякивающую связку, как предмет прошлых свершений. — А теперь пошли вон! — рявкнул так, что задрожали не только солдаты, но и окна в коридоре, как от сильнейшего урагана.
— Но… — попытался возразить один из них, но его остановил резким жестом начальник охраны, стоящий за спиной короля, словно стена.
— Ступайте. Потом я сам с вами поговорю, а сейчас я здесь останусь.
— Нет! — тут же отрезал король, не желая выслушивать возражения, точно как острие меча в бою. — И ты уходи! И чтобы ни единой души я даже в коридоре не видел! Ясно?!
— Так точно, Ваше Величество! — буквально хором отчеканили солдаты, отчасти боясь дальнейших последствий.
— И что стоите? — прорычал король, видя, как они застыли безмолвными истуканами, и нервно помахал рукой.
Служивых, словно по команде, как ветер, сдуло.
— Ваше Величество, — обратился к правителю оставшийся рядом Лойфуд, чувствуя атмосферу напряженности. — Может я все-таки останусь?
— Я смотрю, ты с первого раза не понимаешь? — приподняв одну бровь, издевательски уточнил Каэль, словно играя с ним. — Или же мне стоит поискать более понятливого начальника королевской охраны?
— Нет, Ваше Величество! — почти в смирительном поклоне вымолвил Лойфуд. — Но, если вам что-то понадобится или же что-то случится, я буду в соседнем коридоре. Только крикнете, и я мигом буду здесь.
Поклонившись, Лойфуд поспешил удалиться, чтобы не гневить более короля своим настойчивым присутствием. Дождавшись, когда начальник его охраны окончательно уйдет, правитель вставил замок в замочную скважину и постепенно повернул ключ, с чувством решимости.
«Бздынь! Дзынь! Бздынь!» — раздалось в этот момент, гремя как сковорода на плите, в тронном зале. Последний большой кусок льда наконец-таки треснул и упал на пол, словно освобождая девушку от своих оков. Ноги не слушались, еще не до конца оттаяв, но скрежет в замочной скважине добавил ей сил, будто надежда вспыхнула вновь.
Схватив первое, что попалось под руку, а это была бронзовая статуэтка коня с сидящим на ней всадником, бедняжка рванула к двери, игнорируя страх. Едва ли не упав, она прижалась к стене, сдерживая рвущиеся наружу сердце, которое стучало, как молот по наковальне.
Медленно дверь начала открываться, впуская сначала поток теплого воздуха, как будто весной вдыхая свежесть, а затем и мужчину, который мог изменить всё. Маша замерла, стараясь даже не дышать, ведь ей казалось, что именно сейчас решается вся ее жизнь, а вошедший — главная угроза, тень, надвигающаяся на её хрупкий мир.
«Бдыщь!» — резкий удар по голове вошедшему оказался весьма точным, но недостаточно сильным — он остался на ногах. Все же только что оттаявшие руки еще не успели полностью восстановиться.
— Ой… — прошептала девушка, тихо, и попятилась в сторону, как будто это могло спасти её.
Глаза незнакомца чуть ли не полыхнули языками пламени, полными ярости и непонимания. Держась одной рукой за голову, другой он попытался схватить ту, что едва его не покалечила, стараясь восстановить контроль над ситуацией. Ладонь рассекла воздух, проходя буквально в паре сантиметров от Маши, а это было опасно близко. Путь к спасительному выходу преграждал незнакомец, и другого пути, как отступить вглубь залы, у девушки не было, оставляя её перед натиском судьбы.
Каэль не торопился, и это было видно по каждому его движению, каждая деталь в его поведении была продумана до мелочей. Повернувшись к двери, он медленно, словно в замедленной съемке, вставил ключ в замочную скважину и закрыл замок, щелкнув им с ясным и отчетливым звуком, а затем и вовсе, будто бы в знак завершения ритуала, прятал его себе за пазуху, как драгоценность.
