Полная версия
В окружении разбросанных металлических обломков я увидел девушку. Она сидела в узком кресле с высокой спинкой, склонив голову к плечу, — спала мирно и спокойно, словно находилась в собственной постели. Одета незнакомка была так же необычно, как и остальные чужестранцы. Серые с глянцевым блеском брюки плотно обтягивали ножки, подчёркивая их длину и стройность. Довольно тёплая кофта приглушённого малинового цвета слегка подрумянивала своим отсветом необыкновенно белую кожу лица. Длинные светлые вьющиеся волосы беспорядочно лежали на плечах, свисали на грудь. Мне захотелось отвести их, чтобы не мешали любоваться своей истинной.
Это она! Я ничуть не сомневался. Цветочный аромат, который привёл меня сюда, утратил свою резкость, зато приобрёл нежность и манкость. Он дарил покой и делал меня счастливым. Мой дракон довольно урчал, что ещё раз подтверждало — я у цели. Он торопил меня, призывая хватать и поскорее уносить добычу. Я же не спешил, любовался прекрасной незнакомкой. Прежняя уверенность в том, что мне проще и удобнее жить одному, постепенно таяла. Наверное, присутствие в доме такого восхитительного и нежного цветка подарит мне много часов блаженства и превратит всем известного графа-сухаря в счастливейшего из драконов нашего мира.
Наслаждаясь волшебной минутой, я совершенно выпал из реальности. Я не слышал многоголосного шума, не чувствовал дуновений ветра, не помнил о необходимости поскорее доставить свою истинную домой. Верный друг что-то кричал мне в ухо — наверняка упражнялся в остроумии, — похлопывал по спине, тряс за плечи, но, так и не добившись реакции, отправился искать свою пару.
Белокурая незнакомка глубоко вздохнула во сне и пошевелилась. Ей мешали широкие ремни из странного материала, которые прочно удерживали её тело в кресле. Меня осенило: девушке трудно дышать! Не раздумывая, я выхватил из прикреплённых к поясу ножен острый кинжал и не без усилий рассёк мешающие моей истинной путы. Она сразу же стала клониться на бок и едва не упала в снег. Одной рукой пряча нож, свободной я придержал девушку, потом обошёл её, чтобы схватиться поудобнее, и поднял.
Дракон одобрительно рыкнул и попытался взять верх. Понятно, что путь домой по воздуху займёт куда меньше времени, чем в карете, но не для того король пригласил меня к месту чудесного появления чужестранцев, чтобы напугать их видом огромного летающего ящера.
— Ух! А я уж подумал, что ты собираешься прикончить красавицу, даже не познакомившись с ней, — послышалось у меня за спиной.
Я оглянулся и увидел Вильяма. Он держал на руках спящую молоденькую девушку и казался почти серьёзным.
— Ты быстро, — удивился я.
Друг отрицательно покачал головой:
— Это ты долго, Геральд. Полисмены, между прочим, торопят, никто не позволит нам торчать тут вечно. Будет лучше, если найденные девушки очнутся в домашней обстановке, а не среди заснеженного леса. Уют и тепло позволят им скорее смириться с неизбежным.
Я не стал отвечать, первым направился к тропе, старательно перешагивая через металлические обломки, разбросанные чемоданы и сумки, обходя крупные конструкции. Под ноги то и дело попадались какие-то хрупкие мелкие вещи, рассматривать их времени да и желания не было, хотя идущий следом за мной Терведсон успевал кое-что рассмотреть и даже строил предположения, для чего могла служить та или иная вещица.
— Ого! Глянь-ка, граф! Похоже на пенсне, но только к нему приделаны две крошечные кочерги, это, наверное, чтобы цеплять за уши. Вот смех!
— Зато не упадут, — заметил я, покосившись в указанном направлении.
— Возможно, ты прав, — согласился друг. — Жалко, что нам запретили забирать чужие вещи с собой.
— Их будут изучать. Радуйся приобретению и не требуй большего. Истинную раздобыл, хватит с тебя.
— Вижу, ты доволен своей находкой, Геральд! А как сопротивлялся! — Вильям не был бы Вильямом, если бы не всадил мне в спину хотя бы парочку колючих фраз. — Мне чуть не силой пришлось тянуть тебя к счастью.
— Ждёшь благодарности? — усмехнулся я. — Что-то рано. Сам говорил, что даже истинная не вытерпит мой нрав.
Князь ответить не успел, его отвлёк полисмен, вежливо попросивший как можно скорее покинуть место катастрофы. Мол, начальством велено не устраивать здесь толкучку.
Мы ускорили шаг и вскоре уселись в экипаж.
— Как думаешь, стоит разбудить? — шёпотом спросил Вильям, когда карета тронулась.
Он бережно обнимал свою девушку, мирно спящую на его груди. Я покосился на свою, не удержался и отвёл с её лица белокурый локон. Ответил:
— Сам говорил, что будет лучше, если они очнутся в домашней обстановке.
— Ох, — вздохнул Терведсон, — не терпится услышать её нежный голосок.
— Пусть боги пошлют ей генеральский бас, — хохотнул я, — тебе нужен командир, дружище. Может, тогда ты прекратишь паясничать.
Вильям вдруг обиделся, что ему было совсем не свойственно. Всю оставшуюся дорогу до его родового замка молчал и даже вышел не попрощавшись. После этого карета свернула на дорогу, ведущую к моему поместью. Оставшись наедине с незнакомкой, я испытал то же чувство, о котором говорил друг. Очень хотелось разбудить девушку. Я даже легонько потеребил её, чем обрадовал дракона, которому не терпелось познакомиться с истинной. К счастью, мы уже подъехали к воротам.
Как только я покинул экипаж и пошагал с девушкой на руках к дому, она очнулась.
О боги! За что вы так со мной?
Блондинка мало того что сразу же раскричалась, как базарная торговка, у которой стянули дневную выручку, так ещё и принялась дубасить меня своими крошечными, изящными кулачками.
Всё понятно, истинная послана мне вовсе не для счастья, а в наказание!
Истеричка! Хамка! Скандалистка!
Я не сомневался, что девушка ощущает нашу связь и предназначение. Это приметы истинности. При этом она ведёт себя так, словно её к чему-то принуждают.
Встретившие меня слуги с большим трудом скрывали своё изумление. Кого я приволок в свой спокойный и скучный дом?
Точно — наказание.
Увы, избавиться я от него не мог. А тут ещё дракон пришёл в неописуемый восторг от ярости и страсти, с которыми хрупкая девица воевала с очень сильным мужчиной.
Глава 2
Евгения Игоревна Дегтярева
С самого начала всё пошло не так! Как будто сама судьба отводила нас от исполнения мечты о чудесном отдыхе на берегу тёплого моря. Дружная и весёлая наша компания, наметившая встретить Новый год вместе, стала разваливаться, словно сломавшийся на вираже гоночный автомобиль. Одну подругу босс не отпустил, дав ей срочное поручение, две другие угодили в ДТП уже по дороге в аэропорт, а Дашку, и вовсе обокрали на подходе к стойке регистрации на рейс. Казалось бы, девочкам не повезло, а мы с Градовой и Королёвой — самые настоящие счастливицы, потому что сумели преодолеть всё и отправиться в полёт. На деле же…
Сколько я ни пыталась вспомнить, что произошло, так и не смогла. Очнулась в зимнем лесу на руках у незнакомца. Этот странный чел, одетый в меховую накидку, явно украденную из сокровенных запасов киностудии, волок меня с таким недовольным видом, что будь у меня способность соображать, я бы стала прощаться с жизнью.
Главное, совершенно непонятно: где самолёт? Куда подевались остальные пассажиры и…
— Лера! Варя! — заорала я, пытаясь высвободиться.
Моему похитителю это не понравилось.
— Очнулась? — хмуро констатировал он. — Крепкая, значит.
— Пустите! Пустите меня сейчас же! Что вы сделали с моими подругами? Где Градова? Куда подевалась Королёва?
— Тс-с-с… — недовольно зашипел мужчина. — Не дёргайся так, а то я уроню тебя в снег.
— Верните меня в самолёт! Где он? Это аварийная посадка? Почему кругом сугробы? Девочки не пострадали?
Град моих вопросов вызвал у носильщика такое выражение лица, будто ему сообщили, что придётся вырвать все зубы. Однако он соблаговолил ответить, хотя и не спустил меня на землю:
— С ними всё в порядке. Не надо кричать, немного осталось.
До чего? Немного осталось до чего?
Понятно, что я не поверила этому странному типу. Если случилась незапланированная посадка или авария, в которой кто-то выжил, нас всех наверняка держали бы вместе. Я много раз слышала, что в таких случаях с пассажирами работают психологи, их осматривают доктора. Как могло случиться, что меня одну волокут неизвестно куда и ничего при этом не объясняют!
Да ещё этот мужик чем-то недоволен!
Надо признать, что он симпатичный, хоть и сердитый. И мощный! Несёт дёргающиеся пятьдесят пять килограммов без всяких усилий.
Э-э-э… Это я поторопилась с оценками. Персонажу надоели мои взбрыкивания, и он хорошенько меня встряхнул, вероятно, надеясь таким образом успокоить. Ага! Щас! Перепугавшись, что теперь я точно не найду дорогу к месту посадки самолёта, я принялась осыпать красавчика ударами, причём особо не примеривалась — попадала кулаками в самые неожиданные места. Чего в результате добилась?
Ничего хорошего — меня перекинули через плечо, как мешок картошки, перехватили ручищами под коленки и поперёк туловища и ускорили шаг. Только снег похрустывал под подошвами.
Теперь ещё и не видно ничего, кроме глубоких следов на пушистом белом покрывале. Я снова задёргалась и завыла, как обиженная собачонка, которую хозяева, уехав в отпуск, забыли дома.
Отдохнула в тёплых краях с подругами, ничего не скажешь!
Смириться с отведённой мне ролью жертвенного агнца — если судить по тому, как со мной обращались, — я, разумеется, не могла, поэтому продолжала дрыгать ногами. Колотить противного типа по могучей спине было бесполезно, и не только потому, что её защищал довольно толстый меховой плащ. У меня сложилось устойчивое впечатление, что мои тычки незнакомец вообще не чувствовал.
Может быть, это робот? Я попала в места, где технологии скакнули в далёкое будущее? Эта мысль заставила меня оценить обстановку, хотя бы попробовать.
Я упёрлась ладонями в… Хм… В то место, что у мужчины находилось чуть ниже спины, прогнулась и задрала голову, насколько это было возможно.
Упс… Предположение насчёт будущего подтверждения не получило. Наоборот! Я увидела аллею заснеженного парка, площадку перед коваными воротами, отъезжающую, запряжённую лошадьми карету.
Наверное, здесь снимают исторический фильм. Или реалити-шоу. Одно непонятно, при чём тут я и мои подруги? Ни одну из нас даже с большой натяжкой нельзя назвать избалованной мажоркой!
Ошибочка вышла, граждане-воспитатели!
Додумать гениальную мысль не удалось. Я почувствовала, что носильщик стал подниматься по ступеням.
Точно! Широкие какие… Мраморные, кажется. Ничего себе заморочились киношники! Похоже, старинный особняк арендовали.
Я изогнулась, чтобы посмотреть вперёд, и увидела двух кланяющихся, наряженных в ливреи парней. Они синхронно шагнули к очень эффектной двустворчатой двери, снова поклонились и распахнули её перед нами.
— А-а-а-а! Помогите! — снова заорала я, ещё не теряя надежды, что в этом сумасшедшем доме найдётся хоть один адекватный человек.
Одним ловким движением молчаливый и чем-то ужасно недовольный товарищ перевёл меня в первоначальное положение «на ручках», прямо-таки подбросив меня, словно циркач. Неприязни он даже не пытался скрывать, а я, между прочим, не просила его меня таскать, так что…
— Какие будут указания, Ваша милость? — робко поинтересовалась затянутая в серое, длинное до пола платье немолодая женщина.
— Вызовите полицию! — взмолилась я, предприняв новую попытку вывернуться из хватки. — Меня похитили! Я гражданка России! Здесь есть консульство?
— Мне досталась истеричка, — печально вздохнув, констатировал мужик. Он повёл плечами, меховая накидка соскользнула, но не упала, её услужливо подхватили чьи-то руки. Свернув направо и уверенно шагая через холл, мой похититель спросил у спешащей за ним дамы: — Так, Урсула, надеюсь, комнату для нашей гостьи прислуга успела подготовить?
— Все отданные указания исполнены, Ваша милость! — Тётка говорила ласково, но её напряжённое лицо и взгляды, то и дело бросаемые на меня, совершенно не соответствовали тону.
Всё понятно. Мои мольбы и слёзы никому не интересны.
Одно утешает. Меня обозвали гостьей, а не рабыней, или чем похуже. Хотя, что может быть хуже?
Мы… Ну как мы? Этот жуткий красавчик со мной на руках свернул в коридор и остановился перед украшенной замысловатым орнаментом дверью. Кивнув расторопному слуге, «Их милость» дождался, когда тот распахнёт дверь, перешагнул через порог и спустил меня на пол. Наконец-то!
Рано я обрадовалась. Только и успела одёрнуть задравшуюся шерстяную кофточку, как мужчина вернулся в коридор, и передо мной оказалась закрытая дверь.
— Эй! — закричала я сипло, наверное, сорвала голос на холоде. — Не смейте меня запирать!
Подёргала за ручку, потом прижалась ухом к щели. Успела расслышать приказ не выпускать «гостью», пока она не успокоится.
Так! Нужно срочно обращаться за помощью! Хорошо, что меня не обыскали. Я пошарила по карманам и вытащила мобильный телефон. В самолёте ставила в авиарежим, но сейчас можно будет…
Ай! Сеть не ловит. Вот ужас-то! Куда меня притащили? Какое-то захолустье!
Комната, в которую меня заперли, оказалась не камерой-одиночкой, а настоящими апартаментами. Если бы не обстоятельства, я бы, наверное, даже присвистнула от восхищения. Высокий потолок с лепниной, огромная кровать с балдахином из струящегося шелка, камин, в котором весело потрескивали поленья, наполняя воздух запахом древесины и теплом. На столе стоял серебряный кувшин и тарелка с фруктами, выглядящими на удивление свежо для зимы. Все это кричало о богатстве и вкусе, но одновременно и о какой-то старине, несовместимой с реальностью. Ни тебе розеток, ни выключателей, только свечи в массивных канделябрах и масляные лампы.
Первые несколько минут я просто стояла посреди комнаты, трясясь от холода, обиды и дикого страха. Гражданин «Ваша милость»! Граф! Да он самый настоящий маньяк, похититель, который возомнил себя владельцем всего живого! А эта Урсула с ее подобострастным «все указания исполнены» — его верная сообщница.
Мысль о том, что Лера и Варя могут быть где-то рядом, в аналогичных «роскошных застенках», заставила меня действовать. Сидеть и ждать, пока со мной сделают что-то ужасное, я не собиралась.
Я подбежала к двери и снова попыталась ее открыть. Напрасно. Массивная деревянная плита с железными филенками не поддалась ни на миллиметр. Я приложила ухо, затаив дыхание. Снаружи доносилось ровное, размеренное дыхание. Кто-то стоял на посту. Значит, этот путь отпадал.
Окно. Нужно было проверить окно.
Я бросилась к огромному арочному окну, затянутому морозными узорами. Протерла стекло ладонью и ахнула. Вид открывался потрясающий: заснеженный парк, уходящий вдаль, подсвеченный лунным светом, и… головокружительная высота. Мое сердце ушло в пятки, а в горле запершило знакомым, тошнотворным комком страха. Высота была моей ахиллесовой пятой с детства, с тех пор, как я сорвалась с качелей и сломала руку. С тех пор даже стремянка была для меня испытанием.
Этот подоконник находился на уровне… Господи, даже думать страшно. На втором, а то и на третьем этаже. Но альтернативы не было. Сидеть и ждать означало смириться.
Я отошла от окна, стараясь унять дрожь в коленях. «Спокойно, Женька, спокойно, — твердила я себе. — Сейчас главное — план». Осмотр комнаты дал немногое. Простыни с кровати слишком короткие и непрочные, чтобы сплести из них что-то вроде веревки. Шторы тяжелые, бархатные, но прикреплены к карнизу намертво. В шкафу висели платья, явно не моего размера и фасона, из какой-то старинной коллекции. Ничего полезного.
Тогда мой взгляд упал на камин. Идея! Я схватила с кресла небольшую декоративную подушку и сунула ее в огонь. Ткань быстро занялась пламенем. Дым потянулся к потолку. План был простой и отчаянный: поднять панику, заставить их открыть дверь. Когда все сбегутся тушить пожар, я попробую проскользнуть и найти выход.
Бросила горящую подушку на каменный пол подальше от ковра и отошла к двери, готовясь к броску. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я слышала, как снаружи забеспокоился часовой или кто там меня караулил. Послышались шаги, приглушенные голоса.
Но то, что произошло дальше, повергло меня в ступор. Дверь не распахнулась. Вместо этого в комнате… зазвучала музыка. Тихая, мелодичная, как будто откуда-то из стен. И одновременно я почувствовала странную вибрацию в воздухе. Мой скромный «пожар» вдруг погас, будто его и не было. Не потух, а именно исчез, растворился в воздухе вместе с дымом, не оставив ни уголька, ни запаха гари. От подушки не осталось и следа.
Это что еще за чертовщина?! Магия какая-то. Это слово прозвучало в моей голове с пугающей ясностью. Это не кино и не розыгрыш. Здесь правда есть магия. И эта магия работает против меня.
Что-то отчаяние, холодное и липкое, стало подбираться к горлу. Я бессильно опустилась на пол, прислонившись спиной к двери. Слезы текли по щекам сами собой. Где я? Что со мной хотят сделать? И где мои девочки?
Посидев так неизвестно сколько, я заставила себя встать. Слезами горю не поможешь. Нужно было попробовать окно. Высота — это ужасно, но возможно, снаружи есть карниз, водосточная труба, что угодно! Надо хотя бы посмотреть.
С новыми силами, подпитанными отчаянием, я снова подошла к окну. Оно было огромным, с тяжелой рамой и замысловатой фурнитурой. Я долго возилась с задвижками, которые поддались не без труда, и наконец распахнула створку внутрь. В комнату ворвался ледяной воздух, заставляя меня поежиться.
Наклонившись, я осторожно выглянула. Сердце замерло. Внизу уходила в темноту стена, гладкая, без всяких выступов. Но прямо под окном, примерно в полуметре ниже, проходил довольно широкий каменный карниз. Он тянулся вдоль всего фасада, насколько хватало глаз. Справа от меня, метрах в пяти, он прерывался углом здания, а слева уходил в темноту. До следующего окна было далековато, но сам карниз казался надежным.
Мысль была безумной. Идти по этому карнизу, добраться до угла здания и посмотреть, что там. Может, там будет труба, по которой можно спуститься? Или хотя бы другое окно, возможно, не запертое.
Страх высоты сдавил мне горло, затуманил зрение. Ноги стали ватными. «Не могу, — шептала я сама себе. — Я не могу». Но воспоминание о холодном взгляде графа и его фразе «мне досталась истеричка» зажгло во мне новую волну злости. Я докажу этому зазнайке, что я не истеричка! Я боец!
Стиснув зубы, я перекинула ногу через подоконник. Камень карниза был ледяным даже сквозь ткань брюк. Держась обеими руками за раму, я перенесла вторую ногу и медленно, очень медленно выпрямилась, прижимаясь спиной к холодной стене. Ветер трепал мои волосы, и я закрыла глаза, пытаясь побороть головокружение. «Не смотреть вниз, — командовала я себе. — Смотреть только перед собой, на стену».
Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась сделать первый шаг влево, туда, где карниз уходил в темноту. Но ноги не слушались. Они будто вросли в камень. Я могла только стоять, вжавшись в стену, с бешено колотящимся сердцем. Весь мой боевой настрой испарился, сменившись животным, всепоглощающим ужасом. Я застыла. Буквально. Казалось, прошла целая вечность. Я не могла ни двинуться с места, ни крикнуть, ни даже пошевелить пальцем. Я была парализована страхом, став живым памятником собственной глупости.
Именно в этот момент я услышала за спиной спокойный, раздражающе знакомый голос.
— Надеюсь, вид с высоты птичьего полета оправдывает твои ожидания?
Я не смогла даже повернуть голову. Из горла вырвался лишь жалкий, задыхающийся звук.
Мужчина стоял в распахнутом окне комнаты. Он был без своей меховой накидки, в простой темной рубашке, и выглядел… нет, не злым. Скорее, усталым и крайне раздраженным.
— Хотя, судя по твоему виду, не особо, — сухо добавил он.
— У… у-у-йди… — просипела я, чувствуя, как слезы снова подступают. На этот раз от унижения и бессилия.
Он вздохнул, и этот вздох был полон такого нескрываемой обреченности, будто ему пришлось разгребать последствия чьего-то грандиозного идиотизма.
— Знаешь, — произнес он, скрестив руки на груди и облокотившись о косяк, словно собирался вести неторопливую беседу, — большинство людей, оказавшись в незнакомом месте, стараются сначала все выяснить. Узнать, где они, что происходит. А уже потом планируют побеги. Но ты, я смотрю, человек действия.
— Отстань! — выдавила я, чувствуя, как от страха и холода у меня начинают стучать зубы.
— С превеликим удовольствием, — парировал он. — Но, к сожалению, судьба распорядилась иначе. И если ты разобьешься насмерть, у меня будут большие проблемы. Поэтому придется тебя спасать. Опять.
Он произнес это с такой обидной практичностью, будто речь шла о сломанной табуретке, а не о жизни человека.
— Я… я сама… — попыталась я буркнуть, но мысль о том, чтобы оторваться от стены и сделать шаг, вызывала новую волну паники.
— Не сможешь, — констатировал он с убийственной прямотой. — Ты боишься высоты. Это видно за версту. Так что хватит геройствовать.
Он сделал шаг на карниз. И тут произошло то, что заставило меня забыть о страхе высоты на пару секунд. Он шел по этому узкому выступу так, будто это был паркетный пол в бальном зале. Абсолютно уверенно, не держась ни за что, его руки были спокойно опущены вдоль тела. Он подошел ко мне почти вплотную.
— Ну что, пойдем? — спросил он, глядя на меня сверху вниз. Его глаза, вблизи оказавшиеся цвета темного янтаря, выражали лишь скуку.
Вместо ответа я сжала его рубашку. Вцепилась в нее мертвой хваткой, словно тонущая. Разум отключился, остался только инстинкт — хвататься за ближайшую надежную опору.
— Вот и славно, — пробормотал он.
Одним движением он подхватил меня на руки, так же легко, как и в лесу. Только на этот раз я не сопротивлялась. Я прижалась лицом к его плечу, зажмурив глаза, дрожа крупной дрожью. Было так страшно, что даже его присутствие, враждебное и раздражающее, казалось спасением.
Мужчина так же спокойно прошел по карнизу обратно к окну, шагнул в комнату и поставил меня на пол. Я едва удержала равновесие, ноги были ватными.
— Ну вот, — он отошел от меня, отряхнув рукав. — Представление окончено. В следующий раз, если захочешь подышать воздухом, просто позови служанку. Тебя проводят в сад. Без этих акробатических этюдов.
Я молчала, пытаясь прийти в себя и ненавидя его всей душой за это спокойствие, за эту насмешку в голосе.
— Кто вы такой? — наконец выдохнула я. — Что вам от меня нужно? Где мои подруги?
Он посмотрел на меня с нескрываемым изумлением.
— Ты серьезно? После всего, что произошло, твой первый вопрос — «кто я»? Мне казалось, это очевидно. Я — твоя судьба. Твоя вторая половина. Твой… истинный.
Я уставилась на него, не понимая ни слова. Он говорил вроде на вполне понятном мне языке, но смысл его фраз был абсолютно чуждым.
— Что? — только и смогла я выдавить.
— Остерферд, — произнес он, как будто это что-то объясняло. Видя мое непонимание, он тяжело вздохнул, словно учитель, вынужденный объяснять азы нерадивому ученику. — Ты находишься в мире Остерферд. Ты и другие, кто был с тобой в той железной штуке, упали с неба. По древнему пророчеству, падающие звезды — это наши истинные пары. Так что поздравляю. Ты — моя. А я — твой. Навсегда.
Он произнес это с такой простотой, будто сообщал прогноз погоды. А у меня в голове все рухнуло. Мир? Остерферд? Пророчество? Истинные пары? Это был бред. Какой-то жуткий, фантастический бред.
— Вы сумасшедший, — прошептала я, отступая от него. — Вы все здесь сумасшедшие!
Мужчина смотрел на меня, и в его янтарных глазах наконец-то промелькнула какая-то эмоция. Но это была не злость, а что-то похожее на… разочарование.
— Устал я от этих криков и отрицаний, — тихо сказал он, больше себе, чем мне. — Урсула! — позвал он, поворачиваясь к двери.
