Измена. Не прощу тебя, С, никогда!

— Правы, — признала чуть слышно, приняв простую истину: ложь он распознает на раз. Да я и не видела причин врать. Ведь он выручил меня: не оставил на том мосту, не воспользовался моим бессознательным состоянием, прости Господи. Он заслужил искренность. Однако я не обязана говорить чистую правду. Оставлю при себе хотя бы её часть. — Но это не относится к тому, что произошло на мосту.

— А мне кажется, как раз к мосту это имеет прямое отношение, — возразил Лерман с непоколебимой уверенностью.

Я подняла голову. Меня не покидало ощущение, что ему всё известно, будто бизнесмен видит меня насквозь. Не особо приятное чувство.

— Может, связано с каким-то болезненным воспоминанием? Или со свежим событием в твоей жизни? А так как в твоем сознании оно ещё свежо, затуманенный алкоголем разум повёл тебя в место, где ты приобретаешь спокойствие. Верно?

— Откуда вы знаете? — вырвалось против воли. Голос дрожал от эмоций.

— Я вижу, Алина. Увидел ещё вчера, когда проезжал мимо. Ты сама словно была речной волной — умиротворённой, пока не дует ветер. Казалось, что ты слилась с вольной стихией воедино. И точно не без причины залезла на перила. Давай будем честны: ты желала этого. Желала ощутить безграничную свободу, освободиться от всего, что тебя тяготит и тянет вниз. — Невероятно, но, не прикладывая особых усилий, он обнажил все мои тайные мысли, чувства, что я испытывала в тот момент. — И твоему поведению должно быть адекватное объяснение, так?

— Конечно, — криво ухмыльнувшись, перестала отнекиваться я. Нет больше резона отрицать.

Я будто находилась на приеме у психолога. Не исключено, что именно поговорить мне было необходимо. Просто поговорить по душам. Ведь если бы я действительно хотела, давно бы встала и покинула номер. Александр Тимофеевич сам проявил инициативу и начал разговор на болезненную для меня тему, а я, по сути, ничем ему не обязана. Удерживать меня здесь Лерман не вправе — могу уйти в любую минуту. Но не уйду.

— Расскажи мне, что случилось, — прозвучало мягко. Не как требование, а как предложение.

Мне давали выбор. И я всё ещё немного колебалась. Быть откровенной до конца?..

Тут Александр Тимофеевич подтолкнул меня к правильному решению, вновь заговорив:

— Алина, я не берусь настаивать, но мне кажется, что тебя что-то очень сильно гнетёт. Оно сжигает, пожирает тебя изнутри, причиняя страдания. Ты молода, красива — а в глазах отражается целая жизнь. Я чувствую, что ты прячешь какую-то боль, которой не можешь ни с кем поделиться. Не знаю почему, но я уверен. Так нельзя, ты должна её выплеснуть, рассказать — пусть не мне, а родителям, друзьям. Да кому угодно. Но не держи её в себе.

А ведь он прав. Чертовски прав! Мне больно, и я ни с кем не могу разделить свою боль. С родителями понятно, а с друзьями… Настоящих друзей у меня никогда не было. Все, с кем я когда-либо общалась, пользовались мной. Я была нужна, пока приносила пользу. Иногда из-за связей отца, иногда из-за его денег. Но никогда во мне не видели… меня. Алину — простую девушку, без высокого статуса и крутых возможностей. А нечаянный очевидец моего безрассудства видел. Да, я могла бы возразить, сказав, что он понятия не имеет, что я — дочь влиятельного бизнесмена, но он не оставил меня в беде, не позволил упасть в воду, протянул руку помощи, не зная, кто я. Он просто поступил так, как поступил бы любой неравнодушный человек. В конечном итоге я решила ему раскрыться.

Как советуют психотерапевты? Выговорись — и станет легче? Что ж, проверим...

— Вы угадали. Мне и правда некому излить душу, — поморгав, чтобы сдержать слёзы, тихо просипела я. Мужчина ободряюще, по-отечески улыбнулся мне и кивнул, подстёгивая продолжать. И мне вдруг стало проще начать свой рассказ.

Визуализация.

Со дня свадьбы Светы и Сергея:

Света:

Алина

Александр Тимофеевич

Как они вам?))) У Лермана и вправду такой взгляд, прямо в душу смотрит!))
Спасибо большое за чудесные визуалы моей подруге Diana S. Alex❤️

Глава 10.

— В начале января, в разгар сессии, я очень много занималась, — душой я была далеко. — Дома было нереально сосредоточиться, поэтому часто засиживалась допоздна в библиотеке либо в каком-нибудь кафе. И в один из вечеров я совсем потеряла счёт времени. Родители понимали, что последний курс самый сложный, и старались не беспокоить лишний раз. Не звонили, чтобы не отвлекать. На улице уже стемнело, когда я закончила. В спешке собрала свои конспекты и доклады и выбежала на улицу, на ходу застёгивая пуховик. Замок заело, пока я возилась с ним, не смотрела по сторонам — и в итоге с размаху в кого-то врезалась. Он разговаривал по телефону и тоже торопился — вот мы и столкнулись, — я прикрыла веки, с ностальгией вспоминая тот вечер. — На улице был лютый мороз, и гололёд сыграл со мной злую шутку: я поскользнулась и выронила все тетрадки, пытаясь удержать равновесие. Не глядя на парня и даже не извинившись перед ним, я принялась судорожно собирать разбросанные листы. Они быстро намокали от подтаявшего снега, и я ругалась как сапожник. Мне было до слёз обидно и жалко свои труды... В какой-то момент парень, с которым я столкнулась, Сергей, присел на корточки и начал мне помогать, сказав собеседнику, что перезвонит позже. Я слышала его краем уха, потому что чернила на бумаге стали расплываться и в висках застучало от паники. Боже, я тогда проклинала снег на чём свет стоит, — грустно усмехнувшись, прикусила нижнюю губу.

Вроде познакомились мы не так давно, а кажется, что вечность прошла с тех пор...

Я глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Дальше события развивались банально, как по сценарию дешёвого кино: наши руки соприкоснулись, когда мы одновременно потянулись к последней тетради, глаза встретились — и окружающее для меня потеряло смысл, я утонула в его синих, как море, очах. Это было похоже на любовь с первого взгляда, между нами словно пробежала искра, — я всхлипнула — последняя фраза резала по живому.

Внимательно слушавший мою исповедь Александр Тимофеевич тут же подал мне бутылку с оставшейся водой. Лишь отвинтив крышку, я осознала, насколько сильно у меня пересохло в горле.

— Ты можешь не рассказывать, если тяжело, — предложил мужчина.

— Всё хорошо, — я кивнула с благодарностью, уловив в его тоне поддержку, в которой так нуждалась. Уставилась на бутылку, чтобы на чём-то сконцентрироваться. — Сергей помог мне подняться и отряхнуть одежду от снега. Я очень сильно расстроилась, так как понимала, что многочисленные записи, над которыми я корпела не один день, безнадёжно испорчены и придётся писать по новой. Но Сергей меня удивил. Схватив за руку, он молча повёл меня куда-то. Как выяснилось впоследствии, он жил неподалёку. Сергей пригласил меня к себе, и мы вместе высушили тетради феном, представляете? Я не верила в то, что из этого выйдет что-то путное, но метод оказался действенным. Моё отчаяние испарилось само собой. После Сергей напоил меня чаем, и у нас завязался разговор. Мы легко нашли общий язык и даже обменялись номерами телефонов. Он вызвал для меня такси... Так началось наше общение. Сначала мы просто переписывались, затем постепенно сблизились и стали встречаться. А потом настало время очередных экзаменов. Сергей сидел со мной, поддерживал. Когда я проходила преддипломную практику в компании отца и параллельно писала диплом, мы стали видеться реже. Потом я успешно защитилась, получила диплом, и всё вернулось на круги своя, — руки начали мелко подрагивать; я поставила бутылку на подоконник и сцепила их в замок.

— А в один из дней Сергей пригласил меня на свидание, на котором сделал мне предложение. Я согласилась, ведь искренне хотела выйти замуж за того, кого люблю. И действительно была счастлива. Но вскоре белая полоса в моей жизни сменилась чёрной... — я перевела взгляд за окно. Погода сегодня была удивительно прекрасной: вовсю светило солнце. Насмехается надо мной или намекает на скорые перемены?..

— Недавно я узнала, что Сергей надел помолвочное кольцо на палец не мне одной. И вторая невеста моего жениха беременна, — вонзив ногти в ладони, я посмотрела в глаза Александру Тимофеевичу и открылась ему полностью: — Вчера Сергей женился на моей старшей сестре. — По телу прокатилась ледяная дрожь, с ресниц сорвались жгучие слёзы.

Александр Тимофеевич неожиданно поднялся, сел со мной рядом и крепко прижал к своей груди, обнимая. И я не выдержала… Заревела: отчаянно, навзрыд, как того требовала израненная душа. Вцепилась в мужчину, как в спасательный круг, выпуская всю горечь со слезами.

— Мой любимый женился на моей сестре, которая ждёт от него ребенка, а я даже сказать об этом не могу никому. Не могу поплакать на плече отца, не могу рассказать маме о том, как страдаю, — я прижималась к мужчине и плакала, пока мне не стало легче. Как верно он подметил: пока держишь боль внутри, она сжигает…

Глава 11.

— Бедное дитя, — Лерман успокаивающе гладил меня по спине, укачивая, как маленького ребенка. Возмутиться даже не подумала — мне правда полегчало. Мне не хватало обыкновенной заботы и понимания. Даже ноющее чувство в груди немного притупилось оттого, что я теперь не одна ношу эту тайну... — Ну-ну, милая, не плачь, всё наладится, — негромко утешал Александр.

— Хотелось бы верить, — я отстранилась, вытирая мокрые дорожки со щёк.

— Давай-ка выйдем на террасу, подышим, — промолвил мужчина. Я согласно кивнула — проветриться не помешает.

Александр Тимофеевич пропустил меня вперед. К счастью, на террасе было безлюдно, и я расслабилась. Не хотелось бы, чтобы кто-то ещё стал свидетелем моей слабости. У меня и так руки дрожали, и глаза, готова поспорить, были воспалены.

Я подошла к перилам, оперлась на них, устремив взор на Исаакиевский собор, и прикрыла веки, подставляя лицо тёплым солнечным лучам и слабому ветерку. Вдохнула полной грудью, приходя в себя окончательно.

— Послушай, Алина, может, сейчас тебе и кажется, что всё кончено, но поверь: твоё будущее ещё пишется. И в нём будет много светлого. Может, то, что я скажу, тебе не понравится, но такова жизнь. Она посылает нам испытания, с которыми мы либо справляемся, либо нет. Ты не думала, что Сергей лишь твоя проверка на прочность, этап, а не конечный пункт? — задал он философский вопрос. Я промолчала, задумавшись. Если честно, я так была погружена в свои сердечные переживания, что под таким углом ситуацию даже не рассматривала. Новый знакомый же добавил: — Жизнь — штука очень сложная и порой преподносит жестокие сюрпризы. Ставит подножки, используя самых дорогих людей, пинает так, что ты не способен устоять. Тут главное — подняться с колен, понимаешь?

— Понимаю, — я едва уловимо улыбнулась. Мудрый человек обязательно найдёт правильные слова, чтобы направить, подбодрить и вселить надежду на лучшее. — Вы так убеждённо об этом говорите. Личный опыт?

Покачав головой, Лерман встал рядом, уложив руки на перила.

— С опытом приходит многое, милая, — со знанием вымолвил он. И у меня возникло стойкое ощущение, что он тоже пережил нечто подобное. — Твои раны затянутся со временем — просто нужно запастись терпением. Говорят, что любовь прощает всё. Но есть такие ошибки, которые простить невозможно. Например, измена. Впрочем, её и ошибкой не назовёшь. Измена — осознанный выбор каждого. Настоящую любовь ты ещё встретишь. Её ни с чем не спутаешь.

— То есть вы считаете, что если есть любовь, то нет места измене? — я повернулась, чтобы пересечься взглядами. Но он не смотрел на меня, задумчиво взирая на небо.

— Скажи мне сама. Будучи в отношениях с Сергеем, ты хоть раз думала о другом парне?

— Нет, — голос мой слегка дрогнул. Сергей говорил, что любит меня, но…

— Вот видишь. Любящий не предаст, — резонно подытожил Лерман.

Я рассеянно кивнула, внезапно прозрев. Сергей не любил меня, а я его любила. Поэтому мне так обидно, больно и муторно. Ведь я до сих пор люблю. Понимаю, что не могу быть с ним. И понимаю, что не прощу. Никогда.

— Любовь, которую даришь ты, нужно заслужить. А Сергей её не достоин. Присмотри того самого, достойного тебя мужчину, готового горы ради тебя свернуть, но не торопись, пытаясь утереть ему нос. Прощупай, прежде чем довериться. Помни, что от твоих действий зависит твоё будущее. Но и жить не забывай — не действуй себе в убыток. В том, что произошло, ты не виновата, — по слогам втолковывал Александр Тимофеевич. От переживаний язык вновь прилип к нёбу — я никак не отреагировала. — И не надо заглушать свою боль алкоголем, дочка — минутная эйфория не стоит того вреда, что он приносит. Лучше поищи какое-нибудь занятие по душе, которое поможет отвлечься и будет доставлять удовольствие. Работу найди — в конце концов, от неё гораздо больше пользы.

— Работу? — из меня непроизвольно вырвался смешок, хотя я была согласна — мне и вправду нужно вытеснить негатив чем-то позитивным. — Как раз с ней у меня сложности. В фирму отца я не хочу устраиваться — ясное дело, что там ко мне будут относиться предвзято: якобы попала по блату. А на мое образование коллективу будет плевать, — недовольно поморщилась.

Плавали — знаем: практику я с трудом закончила. Нет, можно, конечно, попробовать напроситься в контору несостоявшегося свёкра. Но даже если меня возьмут, боюсь представить, как «дружелюбно» меня там встретят.

— А другое место за один день найти нереально — без опыта никуда не берут. Или берут, но неохотно, что тоже не есть хорошо, — безрадостно заключила я.

— Да, тут ты права, — бизнесмен вдруг расплылся в хитрой улыбке, будто его посетила гениальная идея. — А ты у нас по профессии кто?

— Делопроизводитель.

— М-м-м, понятно, — он почесал подбородок. — Сейчас исполнительного и ответственного человека в данной области отыскать непросто. — Вытащив из внутреннего кармана пиджака пластиковую карту, Александр Тимофеевич протянул её мне: — Держи, это моя визитка. Адрес компании на ней указан. Мне бы очень пригодился такой человек, как ты.

Я механически приняла карточку, в недоумении уставившись на мужчину:

— Вы предлагаете мне работу?

— Можно и так сказать.

Я в шоке уставилась на визитку. Будто в моей ладони лежал не какой-то кусочек пластика, а по меньшей мере самый драгоценный камень в мире. В престижной компании Лермана чертовски сложно получить приличную должность. Такие предложения с неба не падают. Но мне дико неудобно...

Я вздохнула, намереваясь вернуть свой, возможно, единственный шанс на беспроблемную работу, но он остановил меня, деликатно оттолкнув мою руку.

— Не отказывайся сразу. Никакого подвоха тут нет. Приходи в понедельник в девять утра по адресу, если решишься. Знаю: времени на размышления чрезвычайно мало, но я уверен, что ты сделаешь верный выбор, если прислушаешься к голосу сердца. Не захочешь — я пойму. Можешь звонить мне в любое время, если нужно будет кому-то выговориться. А можешь просто выкинуть визитку в урну и забыть о нашей встрече. Только прошу, Алина, не рушь свою жизнь.

— Хорошо, я подумаю, — сдалась, продолжая испытывать странную смесь ошеломления и щемящего чувства благодарности, и всё же не сдержала вопрос, который крутился на языке с того мгновения, как мой щедрый спаситель зашёл в номер: — Но почему вы мне помогаете?

Логично же! Он меня совсем не знает, как и я его, — а сделал для меня больше, чем кто-либо другой.

— Просто ты очень сильно похожа на мою дочь, — он тепло улыбнулся, видимо, вспоминая собственного ребёнка. — Если бы с ней случилось нечто подобное, не знаю, как бы я отреагировал. Поэтому хочу помочь тебе.

— Спасибо вам. За всё, — искренне проговорила. Я положила визитку в сумку, понимая, что, скорее всего, на собеседование не пойду, но из признательности так и не смогла выбросить её в мусорный бак...

Глава 12.

Чего и стоило ожидать, Александр Тимофеевич не взял с меня и копейки за свою помощь, как бы я его ни уговаривала. Даже такси оплатил, наказав не грустить. Меня сей жест тронул до глубины души.

Дом встретил меня гробовой тишиной. Сев на мягкий пуф в прихожей, я наконец-то скинула осточертевшие босоножки, поставила их в закрытую обувницу и с наслаждением погрузила ступни в удобные мягкие тапочки. Напряжение покинуло меня окончательно.

Когда родителей нет дома, персонал отдыхает, чему я впервые была так несказанно рада. Я бы не выдержала обсуждений свадьбы сестры, восторженных рассказов Светы о её новоиспечённом муже и их совместных планов оформления детской комнаты. Кто-то бы непременно заметил моё истинное состояние. Да и заплаканные глаза вряд ли удалось бы скрыть, особенно от прозорливой мамы. И отговориться тем, что вчера просто переборщила со спиртным, не получится, потому что врать я не привыкла — могу проколоться. Не стану испытывать судьбу. Уединение и стены родного жилища утихомирят нервозность и морально подготовят к встрече с родителями.

Дома у нас достаточно уютно. Отец запустил своё дело незадолго до того, как встретил маму. Денег тогда у них было не шибко много, а Светку нужно было потихоньку готовить к школе, из-за чего папе пришлось в скором темпе его расширять. Он сотрудничал с каким-то бизнесменом, который помог ему встать на ноги. Потом, правда, их дороги разошлись из-за разности интересов, но в тот тяжёлый период взлётов и падений, в самом начале профессионального пути, стремясь обеспечить маму и Свету всем необходимым, дать им только лучшее, папа приобрёл дом в коттеджном посёлке. В районе, который уже тогда считался престижным. На сегодняшний день эта земля вообще на вес золота. Получилось, что покупка отца оказалась выгодным вложением.

А дом со временем отец сам, собственными руками, с любовью обустроил, оборудовав современнейшей техникой. Тем не менее, выглядела обстановка коттеджа вовсе не роскошно и пафосно. Она была натуральной и естественной. Дорого, конечно, — статус всё‑таки обязывает. Но нам важнее было другое: удобство и комфорт. Существуют дома, пропитанные высокомерием, помпезностью и холодом — безжизненные бетонные коробки, а не средоточие света и умиротворения. Из таких хочется бежать что есть мочи. Сюда же возвращаться — одно удовольствие. У нас тепло, ароматно пахнет корицей и мамиными духами с ноткой ванили.

Я прошла в гостиную. Поскольку дома сегодня никто не ночевал, а домработница не появлялась, толстые портьеры на панорамных окнах были плотно задернуты. Отодвинув шторы, я впустила в помещение солнечные лучи.

Оглядела комнату. В гостиной стоял большой полукруглый диванчик бежевого цвета, кресла в тон. Люстра, как и полагается, хрустальная, но она привлекала меня не так, как дополнительный источник освещения: электрический камин, вмонтированный в стену и отделанный камнем. По бокам от него гармонично расположились заставленные книгами полки и атмосферный уголок для чтения, включающий пуф и маленький столик, — моё любимое место в доме после библиотеки, куда можно было поставить чашку с какао или кофе. Перед диваном пристроился стеклянный стол овальной формы, на стене напротив висела плазма, а пол гостиной покрывал ворсистый ковёр.

Здесь очень здорово проводить семейные вечера. Раньше мы довольно часто собирались вчетвером, чтобы посмотреть фильм или устроить после ужина чаепитие. Отныне всё изменится. И я буду безумно скучать по нашим бесценным посиделкам, когда любовь и взаимопонимание были буквально осязаемы, разливаясь горячими волнами под кожей.

Слегка мотнула головой, отгоняя приятные воспоминания. Не время для сентиментальности. Стараясь ступать как можно тише, скользнула в кухню. Тоже светлая и просторная. По требованию мамы. Это её личный островок. Готовит она сама и к плите ревностно никого не подпускает. Если быть откровенной, мама вначале хотела и уборку на себя взять, но глава семейства настоял на домработнице, чтобы мама уделяла больше времени и внимания детям. И пусть мы со Светой выросли, домочадцы привыкли к такому укладу и не стали его менять.

Чтобы взбодриться, я сварила кофе. А потом решила заняться тем, о чём соврала маме: отдохнуть. На душе почему-то было тревожно. Лёжа в ванной, я пришла к выводу, что связано моё беспокойство отнюдь не с возможным собеседованием, а со мной лично. И как бы я ни пыталась отвлечься, чем бы ни занимала руки и мозг, избавиться от тошнотворного предчувствия не получалось. Я была уверена, что завтра, в воскресение, должно что-то произойти.

Ночью я долго не могла уснуть, уставившись в потолок. Казалось, что все трудности уже позади, но что, если нет?..

Глава 13.

Проснулась я неприлично рано — для моего режима. После того как окончила колледж, позволила себе расслабиться: ложилась за полночь и вставала не раньше полудня. А сегодня в восемь утра сна ни в одном глазу. Отдых и релаксация творят чудеса.

Я понимала, что не усну. А в моём валянии в постели толку никакого. Включив на телефоне музыку, я зажмурилась и с наслаждением потянулась — давно так не высыпалась. Поднялась, накинув поверх пижамы шёлковый халат.

Моя спальня была самой маленькой в доме, но мне она нравилась сильнее остальных, потому что она была единственной комнатой с балконом, выходящим в сад.

Распахнула шторы. Как и вчера, погода сегодня радовала: с самого утра вовсю сияло солнышко. Я не удержалась — открыла балконную дверь, впуская внутрь рассветную свежесть. Вышла на площадку, чуть ёжась от прохлады, и с удовольствием притворила веки, глубоко вдыхая. Хорошо...

На моём балкончике, кстати, стоит обитое нежно-голубым бархатом кресло, которое я перенесла сюда из спальни. Когда выдаются тёплые вечера, в комнате я обычно вообще не нахожусь. В ней из мебели — лишь двуспальная кровать с двумя тумбочками по бокам, туалетный столик с пуфиком и шкаф для одежды.

Покинув балкон и оставив дверь открытой, я вернулась в комнату. Здесь всё по-прежнему, как-то по-детски наивно.

Над изголовьем кровати развешаны фотографии с семейных праздников, различные открытки с цитатами из книг. На спальном ложе, среди вороха подушек, полулежит огромный белый плюшевый медведь, подаренный мне в школе парнем из параллельного класса. В углу — туалетный столик, заставленный бутыльками и флаконами с парфюмами по мотивам видеоигр, торшер, ножка которого выполнена в виде лозы с тугими бутонами цветов. Вместо люстры — подсветка, яркость и цвет которой можно менять. До недавнего времени эти детали были для меня такими родными и уютными. Теперь же я словно изменилась — смотрю на свою комнатку иначе. Как будто повзрослела за ночь.

Забралась на постель с ногами, чтобы поближе рассмотреть пёстрые картинки. Разные эпизоды жизни, разные периоды взросления: детство, отрочество, юность — но все кадры определённо объединяло одно: счастье в уголках смеющихся глаз и белозубых улыбках. Каждая фотооткрытка напоминала о значимых событиях. Когда-то в прошлом. Они будто стёрлись со временем; потускнели, потеряли былые краски радости. Потому что я понимала: как прежде никогда не будет. А тёплые воспоминания живут в памяти и не требуют дополнительного напоминания.

Поэтому я с затаённой тоской собрала карточки в старую коробку из-под туфель и затолкала её подальше — в шкаф. Моя жизнь изменилась. Значит, нужно и в окружении что-то менять. Своеобразная терапия, чтобы полегчало. Можно сменить прическу — говорят, тоже помогает принять перемены. Или прикупить пару новых вещичек. С такими мыслями даже задышалось свободнее. Чего это я, в самом деле? Не позволю себе хандрить. Впереди замечательный день! Я отдохнула, да и родители скоро вернутся, если ещё не приехали. Зная маму и их отношения с тётей, странно, что они вчера вечером не вернулись.

Умывшись в ванной комнате, я переоделась в джинсы и чёрную тунику. Волосы собрала в небрежный пучок. Раз уж решила что-то менять, то и откладывать не стоит. Позавтракаю и съезжу в торговый центр. Шопинг всегда поднимает мне настроение. Коли повезло мне родиться в семье успешного предпринимателя, этим стоит хотя бы однажды воспользоваться по полной. Заодно обдумаю предложение Лермана. Я до сих пор сомневалась и не могла дать чёткого ответа. Надо бы попробовать устроиться куда-то самой, но времени у меня в запасе мало — до понедельника, а сегодня я точно ничего не найду. Хотя до вечера всякое может случиться.